Истерика

70 лет назад… — Я просто думал, что раз уж мы друзья… — Друзья?! В Аду нет никаких друзей, Винсент. Я думал, ты это понимаешь. Какое позорище.       После ранящих слов радиодемона, растерянный Вокс, не знал куда девать объемную, квадратную телеголову от стыда. Так и завис. Казалось, что сейчас все смотрят, какой он неудачник. Пальцы сжимались и разжимались, он пытался вернуть контроль, но воспроизводимый голос все равно дрожал. — Тогда что между нами? — не сдавался телеящик с хрупкой надеждой глядя на ушастого демона рядом. — Мы ведь… мы были вместе. Гуляли, делились идеями, выпивали… развлекались. Я помогал тебе. — В Аду, дорогуша, из развлечений имеются только убийства и ебля. В изобилии. И я предпочитаю первый способ потешить себя. Да, ты был иногда полезен и немного скрашивал скучные будни своей наивностью. Это как преданного питомца завести и иногда выгуливать. — Значит, вот кем ты меня считаешь, — уже тверже сказал Винсент и сжал металлические когти в ладони до отрезвляющей боли. Электрический импульс шарахнул между антенн, затуманенные зрение прояснилось. Рот оскалился в акульей улыбке, и из уголка губ потекли кровавые слюни.       Не обращая внимание на метаморфозы приятеля, радиодемон дососал стакан с виски и языком принялся вытаскивать со дна кубики льда. Вокс загудел над самым ухом. — Я, блять, тебе не комнатная собачка, сука.       Отправленный в глотку выуженный кубик льда попал не в то горло, и Аластор подавился. Отчаянно кашляя, он согнулся и начал стучать себя кулаком в грудь. Его кашель перешел в смех, когда он увидел выражение на экране-лица Винсента. Ого, да таким пристальным взглядом и убить можно, не то, что заставить подавиться. — У тебя, — выпитый алкоголь опасно давал по шарам. Он старался подобрать слова, но его заплетык не яикался. Покрутив запястьем в воздухе, Аластор ткнул когтем в экран рядом с глазом. Где-то там должен находиться нос Вокса. — Что-то тут прилипло. Не сопля ли?       Стул под его задницей выбило одним рывком, отправляя дефицитное, деревянное изделие ручной работы, в стену. Удар был такой силы, что предмет мебели и табачный автомат, разлетелись на запчасти. Все, кто был в баре, сначала кинулись подбирать бесплатные сигареты. Но увидев треск электричества, скоро вернулись назад и забаррикадировались столами, притихли. Несколько грешников захотели съебать, но путь к двери пролегал мимо двух медиадемонов, которые вот прямо сейчас решили устроить разборки. Точнее, только один из них.       Провода обмотали красноухого радиоведущего и Винсент, раскрутив его по небольшой траектории, впечатал тощее туловище в край барной стойки, ломая подонку хребет. Аластор мгновенно почувствовал, как отказали ноги. Кажется, ящик разбушевался, и пора применить к питомцу воспитательные меры для повиновения.       Вокруг зажужжали помехи, в баре опасно потемнело. Воздух искажался в трехмерном пространстве. Эффект сопровождался мерцанием символов вуду-магии и пляшущими болотными огнями. По углам мебели вспыхнули ядовито-зеленые всполохи, предшественники высвобождения сил могущественного Оверлорда.       Сжимая в руке трость, радиодемон попытался взмахнуть ей, чтобы призвать тени, но руку плотно обмотали провода, выворачивая, а трость опасно заскрипела под ними, и ее пришлось срочно отпустить, чтобы исчезла. Показательное выступление испарилось, пространство бара снова стало обычным. В голове начало трезветь. Пришло время взять ситуацию под контроль, дать контрольный пинок шумного ящику с дергающимся изображением, и будет с него. Он со вздохом, закатил глаза. — Ой, да прекрати Винсент. Неужели ты всерьез надеялся, что я примкну к тебе, как партнер по медиасфере? С чего мне это делать? Я выступаю всегда соло. Раз уж тебе больше нечего мне сказать, то предлагаю закончить нашу перебранку и выгулять твою перегретую, квадратную головушку на свежем воздухе.       Мелькающее изображение телелица перекосило до неузнаваемости, округлившийся алый глаз пульсировал черно-красными волнами. И Аластор впервые озаботился за рассудок ходячего телевизора.       Винсент подошел ближе и оглядел расположившегося демона с головы до копыт. Аластор свел брови домиком и приподнял бровь, приправив выражение кривой улыбочкой.       И получил кулаком в челюсть.       Голова с треском мотнулась в сторону, рассыпанные волосы на мгновение перекрыли обзор, но радиоведущий рывком скинул их с лица, злобно воззрившись на охамевшую электротехнику. — Это все на что ты способен, Вокс? — язвительно проговорил Аластор, сплевывая кусок десны.       Провода спиралями медленно вились за спиной теле-демона. Широкий рот с несколькими рядами острых зубов с садистской улыбкой растянулся в половину синего экрана, а из динамиков воспроизвелся голос, с запредельной громкостью, перекрытый шумом статики. Олень отвел назад уши, чтобы не оглохнуть и оскалил острые, как бритва клыки. — Знаешь, Ал. Я подумал, что возьмусь за сферу развлечения и, прямо сейчас продегустирую второй вариант времяпрепровождения в Аду, — и нависая над приятелем, выкрутил яркость до максимума. Дрожащие алые глаза ослепляли демона под ним, и не выдержав, Аластор прищурился, а потом и вовсе отвернулся.       Синие руки вцепились в плечи стальной хваткой и ебнули током, прожигая одежду в местах соприкосновения. От неожиданности, радиоведущий вскрикнул. Скорее от удивления, чем от боли. Разряд оказался не слишком сильным, разве что неприятно пощекотал нервишки. Что происходит? Разве он не предложил все закончить, забыть и разойтись. Подобные послабления он делает в исключительных случаях. Зря упускать такую возможность самосохранения. — Ты там что — обиделся? — нашелся, что сказать олень и отвернул голову в другую сторону, елозя затылком по липкой барной стойке. Рядом с ухом хлопнула ладонь, и Аластор вздрогнул, приоткрывая глаза. Из груди к горлу поднялся звериный рык, и он изменил тембр голоса. — Отпусти меня немедленно, Винсент, иначе пожалеешь.       И его слова, наконец-то подействовали на неисправный новый медиаформат и вернули к суровой действительности. Не стоит угрожать радиодемону. Винсент сбавил яркость и немного отстранился, отпуская оленя в ослабленных проводах. Но потом резко схватил рукой за челку, дернул вперед, и въебал мордой об колено.       Крепкий, как об кувалду удар, с треском пришелся ровно в лоб, и Аластор потерял себя и чувство ориентации в пространстве. Его рывком развернули, снова впечатали в барную стойку, только в этот раз грудью. Желтые зубы клацнули по ровной поверхности, оставляя вмятину. Под вспоротой губой растекалась лужица крови. — Ты всегда был неприступен, как жопа монашки для хуя! — с короткими рваными вдохами, теледемон начал драть когтистыми руками красную одежду, оставляя на серой коже красные царапины разной глубины.       Разозленного Вокса не волновал дискомфорт самодовольного ублюдка, попытавшего выкрутится из хватки. Ноги его все равно еще не держали и подгибались. Радиодемон все время сползал со стойки вниз, грозясь свалится на пол. Винсент стянул с него брюки и схватив рукой за хвост, хорошенько вздернул вверх тощий зад, втаскивая животом на поверхность. — Ты совсем ебанулся… кусок… что ты делаешь? — нечленораздельными радиопомехами зашипел Аластор, и взвизгнул, когда все та же рука, сжала ему ягодицу, отводя в сторону. Промежность обожгла непривычная свобода.       За спиной, тяжело звякнули застежки ремня и послышался торопливый звук расстегиваемой ширинки. Придирчивым взглядом Вокс осмотрел предстоящую рабочую зону: розовая дырочка пульсировала, а испуганный хвост прижался вниз, скрывая уязвимое место. Он только мешал.       Рассвирепев, Вокс схватился за хвост, и выкрутив его, вырвал с куском мяса и кажется, частью позвоночника. Аластор нецензурно заорал, но раззявленный до неприличия рот ему тут же заткнули, пропихнув стальными когтями, свежий, пушистый кляп. Шерсть между рогов встала дыбом, в красных глазах заплясали стрелки напряжения. — Отжившее свое трескучее старье, что ты на это скажешь, уебок? — вне себя от ярости, хрипел телеящик и распинал в стороны ослабшие ноги. Статика трещала между антеннами, и он не смог больше сдерживать порыва. Перехватив удобнее одной рукой свой член, а второй покрепче вцепившись в плечо радиодемона, он прицелился куда нужно, и сказал напоследок. — И пошел ты нахуй, Ал!       Немедленно исполняя угрозу, теледемон двинулся вперед, врываясь в податливую мякоть, сразу почти по самые яйца. Все конечности Винцента представляли собой стальные наконечники, и острый, как копье член, не был приятным исключением.       Аластора встряхнуло так, что голова с хрустом запрокинулась на спину. От позвоночника до затылка словно молнией продрало. По ощущением, радиодемон попал в разделочную к жиловщику. Его почерневшие, демонические глаза, наконец-то сфокусировались на выпуклом экране. — Блять… сука… убью! — мешающий словам хвост олень сожрал, через силу пропихнув его в глотку. Захлебываясь воздухом между беспощадными толчками, он с угрозами, комментировал каждое противоправное действие над собой. — Утилизирую… ты… кусок бесполезного пластика!       Внутреннюю часть бедер защекотали струйки крови и Аластор понял, что чувствительность возвращается. К его ужасу. — Запишу твой вопль агонии… и буду транслировать в эфире… сутками. А потом… блять! — Поставь эту песню в свой эфир, урод!       Разошедшийся Винсент драл его, как последнюю шваль за долги, со всей капиталистической ненавистью к конкуренту. Влажное хлюпанье становилось музыкой в затихшем баре. — Да, смотри на меня Ал, да вот так! Мой встроенный видеомагнитофон сейчас все записывает. Я буду продавать кассеты по 100 баксов штука и к концу недели стану дохуя богатым. А ты — знаменитым. Как тебе такое партнерство, друг? — он поменял угол трения и прошелся вдоль позвоночника, сдирая мясо с внутренней стороны костей. Шкрябание напоминало скрип когтей по металлу.       Обезумевший от боли радиоведущий, уже охрип ритмично орать от каждого размашистого движения, вколачивающего его бесхвостый зад в барную стойку. Аластор опустил голову на столешницу и уткнувшись в нее мокрым лбом, прикрыл глаза, пытаясь абстрагироваться. Оставалось только покорно переждать, как извращенец насытится похотью и отстанет. Не может же это длиться вечно?       С очередным толчком, оленья тушка чуть подавалось вперед на отполированной столешнице, и обессиленно сползала вниз от оттяжки. Липкие хлопки и амплитуда становились однообразными. Аластор больше не сопротивлялся, а только негодующе сопел. Рука Винсента перехватила его сзади за шею, пустив освежающий разряд. — Ты там уснул? Я еще не кончил. — Демон телевидения действовал с размеренной грубостью, наслаждаясь зрелищем унижения бывшего кумира. Низ живота скручивало спиралью, а по венам текла горячая ртуть, собираясь в отяжелевшей мошонке, готовая выплеснуться. Но не все так быстро. Плоть оленя стала слишком податливой, расслабленной, и не плотно обхватывала готовый уже излиться член.       Остановив фрикции, Вокс наклонил голову к угловатому плечу и со звериной жестокостью прокусил серую кожу, точа ее острыми, акульими зубами, как пилорама попавший брусок. Застонав, радиоведущий скребнул когтями по внутренней стороне стойки и чуть дернул ногами. Челюсти сжались на его плече и прокусили кость.       И, — о, да! — будущий телемагнат почувствовал ответное движение от будущего заклятого врага. Его крепкий член, обхватили трепещущие мышцы истерзанного оленьего ануса, вызвав волну нового возбуждения. Изнывающие яйца, покачиваясь в такт толчкам, требовали срочной разрядки. — Так на чем мы там закончили, мудаеб кряхтящий?       Вокс еще раз поменял угол проникновения, оставив в покое отшкрябанный позвоночник, и уже удовлетворяя лишь себя, начал методично натягивать тощий зад, на пульсирующий в остром нетерпении член, вколачиваясь в теплые, сопротивляющиеся давлению внутренности.       Ему было кристально похуй, что Аластор не кончит, ни под каким видом и ухищрением. Пачкать новые проводки об его вялый, старый хрен, не хотелось. Деревянный олень чужд плотских утех, но это, по мнению пыхтящего теледемона, не избавляет парнокопытную, рогатую скотину от принудительного отъебания, в качестве меры наказания за проявленное неуважение и нанесенную, личную обиду.       Неритмично, зато глубоко засаживая по самый корень, Вокс с гортанным стоном, начал долго кончать, наслаждаясь моментом оргазма, накатывающей волна за волной. Олень стойко пережидал, когда кончится пытка и строил многоуровневые планы жуткого отомщения, как только херня вывалится из его туловища, а провода расплетутся.       Спустив все до последней капли, телемагнат оставался внутри Аластора, пока разорванная плоть не начала ускоренную регенерацию, свойственную Оверлорду. Он хотел поставить печать собственности на радиодемоне, личный штамп, диаметр входа под заданный калибр. Чтобы тварь запомнил, кому он принадлежит.       Мышцы и кожа срослись, объемно обхватив стальной член. Смешанная с семенной жидкостью кровавая слизистая, начала сочиться и подтекать по окружности, каплями собираясь в местах особого натяжения. Увеличивающийся в размерах Аластор выпрямил ноги, дотянувшись копытами до пола и оперся на них. Черные рога пошли в рост. Мелькнул скачок напряжения.       Настало то самое золотое время, чтобы тактически съебать. Вокс блеснул электро-разрядом, оставив взбесившегося оленя с подпаленной задницей, рвать и метать по бару.       Черные тентакли, с размаху крушили стены, тени рвали в мелкие клочья зазевавшихся свидетелей. Заведение методично разрушалось до фундамента, до последнего угла, растиралось в пыль и провалилось в портал тьмы, будто никогда не существовало. …70 лет спустя — А какую истерику ты потом закатил — вот это было развлечение. Ох, а я-то надеялся, что ты мне в любви признаешься. А вместо романтики, предложил банальную бизнес-сделку, и отъебал прилюдно. Мне пришлось заметать следы твоей деятельности. Я разочарован, Винни. Думал, ты меня до дома проводишь, знаешь, я даже в радиобудке полы подмел… Ой, что с твоим лицом, дорогой? — System error — System error — System error -