Необыкновенные приключения феанориони в Москве

      Не-е-е… Митюха — форева! Василий помнил, как на Новый год у него после «Пятёрочки» болела голова, а отравленное тело требовало использовать унитаз сразу по нескольким назначениям.       Василий ополоснул рот холодной водой и поморщился — результат опохмела был налицо и на лице. Не стоит изменять натуральному продукту. Кофе в квартире Василия присутствовал лишь в виде надписи на пустой жестяной банке, проржавевшей в нескольких местах и используемой в качестве пепельницы. Сигарета на больную душу не легла, и Василий, вновь завернув навестить по дороге «белого друга», решился на тактический ход. Да, у Митюхи была Верка, но у Верки была мечта — душ с подсветкой.       На лестничной площадке для семи тридцати утра второго мая было ожидаемо пустынно. Василий вдохнул прохладный воздух — цвела черёмуха — и сделал шаг навстречу прекрасному будущему.       — Айя.       Василий на приветливые голливудские улыбки ответил на зависть киношной Ульяне Андреевне Бунша; попытавшись совместить воедино две синхронно подбрасывающие коленки фигуры, не преуспел и, блаженно затянувшись ключами от квартиры, полез в замочную скважину зажигалкой.       

***

             — За Курво будете!       Ввалившихся в прихожую близнецов встретил ошеломляющий многонотный аромат кофе и охотничий хриплый басок.       — Опять пиво холодное пил? — появился в дверях своей комнаты Морьо, укоризненно посмотрел на Турко. — Сколько тебе говорить, что горло надо беречь.       — Завтракаем и поехали, — вместо ответа Турко прошмыгнул во второй санузел и закрыл за собой дверь.       Когда освободивший первый санузел Курво появился на кухне, Морьо разливал кофе по чашкам. С завтраком заморачиваться не стали, за полтора года найдя для себя в Москве несколько любимых мест вкусно поесть. Прошедший накануне вечером дождь уже закончился, и вновь светило яркое солнце, сверкая на капотах машин сотнями Сильмариллов. Но сегодня машину брать не стали.       Неделю назад близнецам подвернулась возможность перейти в новую школу всего в трёх остановках метро от дома. Оставалась ещё неделя отработки на старом месте, а сегодня решили проехать посмотреть путь, да заодно и просто покататься.       Московское метро не без оснований называли музеем. Это сложно было объяснить, и даже по прошествии полутора лет Турко с Курво не находили слов, когда спускались под землю. От открывавшейся красоты у знавших прекрасное в самой Музыке квенди разбегались глаза: лепнина, колонны, скульптуры, витражи и множество, бесчисленное количество разноцветных камней и богатство материалов, настоящий мрамор, позолота, гипсовые потолочные бордюры такой тонкой работы, что непонятно было, как такое можно было сделать на столь масштабном объекте.       Особенно любили кольцевую линию и её тематические поезда. Вот и сейчас, сделав дело, решили на них покататься. Но сначала нормально поесть.       — Мой партнёр на днях рекомендовал новый ресторан на Кутузовском проспекте, — рассказывал Морьо под гулкое перестукивание колес. — Пообедаем там, а заодно я покажу вам стилизованный под фэнтези небольшой магазинчик.       — Люди называют это фэнтези, а мы там жили, — вздохнул Курво, смотря, как неподалеку молодой отец пытается успокоить плачущего сына.       Морьо проследил его взгляд, но с пониманием промолчал. Турко прислонился виском к надписи «Не прислоняться», тоже понимая тосковавшего по Тьелпэ брата. Амбаруссар, казалось, не замечали ничего, тренируясь балансировать без рук. По их словам, это очень помогало в тренировке равновесия. Они даже рекомендовали этот способ ученикам. Вот и сейчас во время длинного перегона, где поезда особенно развивают скорость, они пытались пройти из одного конца вагона в другой (благо, было мало пассажиров), как вдруг, оказавшись напротив папы и капризничающего малыша, Питьо с озорной усмешкой сделал Тельво подсечку. Телуфинвэ молниеносно среагировал, подпрыгнув. Ребёнок резко замолк и вдруг рассмеялся.       Курво отвёл взгляд от облегчённо выдохнувшего отца, благодарно посмотревшего на близнецов, и стал следить в окно, как замедляется бег станции.       Выбравшись на поверхность, они решили до ресторана прогуляться пешком. Морьо как-то сказал, что живущие всю жизнь в Москве люди ни разу могут не побывать даже в знаковых местах, как, например, Третьяковская галерея или Большой театр, что уж говорил о простых улочках, где можно, не рискуя быть снесённым толпой, наблюдать отражение бегущих по небу облаков в луже на настоящей средневековой мостовой. Братья ещё и покормили белок в небольшом скверике, купили во встреченном по пути театре билеты на спектакль, и, наконец, дошли до рекомендованного Морьо ресторана.       С русской хлебосольностью были знакомы уже все. И как ни готовились, а после холодца, селëдки под «шубой», квашеной капусты, фаршированного гречневой кашей барашка, просто селëдки в нескольких вариантах заливки, жаренной с грибами картошки, блинов с красной икрой из-за стола выкатывались. Где-то на уровне кадыка плескался клюквенный морс. Вышедшему попрощаться шеф-повару клятвенно пообещали, что обязательно приедут на его фирменный суп с потрошками и перловой крупой. Десерт не влез уже ни в кого, и в качестве комплимента за оставленный в заведении чек с собой им дали целый торт «Прага» собственной фирменной выпечки.       На обратной дороге братья сыто улыбались, а близнецы по-детски счастливо вцепились в картонную коробку с тортом. Чтобы немного растрястись, план покататься на тематических поездах был очень кстати. Сегодня им попался новый, недавно выведенный на линию.       — «Хвосты и лапки», — с улыбкой прочитал Турко, зажёгшимся привычным взглядом Охотника рассматривая фотографии на стенах.        — Это животные из приютов, — пояснил Морьо, — под каждым портретом QR-код, который ведёт на анкету.       Они проехали уже не только свою остановку, но и несколько последующих, переходя из вагона в вагон. Под некоторыми фотографиями рядом с QR-кодом был приклеен стикер «Я уже дома», что значило — животное уже нашло свой дом. Кошки были знакомы братьям по Белерианду, но Турко и Амбаруссар больше азартно обсуждали породы собак. Курво совсем ушёл в свои мысли, вместо предмета этих мыслей судорожно обнимая торт. Морьо держался рядом, переживая за брата и в такие моменты по привычке скользя взглядом по сторонам.        Едва они вышли из вагона на перрон, Морьо придержал Турко за локоть.       — Что-то случилось? — обернулся тот.       — Вы езжайте домой, а мне надо отлучиться по делу. Я недолго. За Курво присмотри.       Турко понятливо кивнул.       

***

             — За Курво будешь, — выглянул из кухни Турко, замер, увидев Морьо с завëрнутым в одеяло шевелящимся нечто на руках и вышел полностью.       — Знакомься… — Морьо опустил одеяло на пол. — Хуан.       Первым миру явил себя блестящий чёрный нос, после чего упавшее одеяло явило братьям кудрявый комок.       В дверях общей гостиной появились близнецы, Курво открыл дверь ванной, да так и застыл на пороге. А комочек дошлëпал до остолбеневшего Турко, понюхал его тапки, тут же напрудил на них и, выжидательно подняв голову, звонко тявкнул.       Турко молча перевёл взгляд со щенка на Морьо и крупно сглотнул. Курво тихо подходил к старшему брату, чтобы подстраховать, хотя это тому было поручено присматривать за ним.       — Я назову это судьбой, — рассказывал Морьо. — Я увидел его в поезде именно с такой кличкой, отсканировал код и поехал в приют. Врачи приюта дали с собой распечатки осмотра и сделанных прививок, но мы знаем, к кому обратимся для более профессиональных рекомендаций.       Щенок снова взвизгнул, и Турко встряхнулся, отмер, присел на корточки, обхватывая маленькую мордочку подрагивающими ладонями.       — Ничего серьёзного, небольшое отставание в весе, но всё поправимо при хорошем уходе и сбалансированном питании, — говорил он глухим от ещё не прошедшего шока голоса, — но Жене покажем, ты прав.       — А завтра съездим в «Четыре лапы», купим еды, миски. И поводок.       Турко всё же поморщился, хоть и был уже знаком с правилами содержания животных в этом мире. А Хуан на последнем слове Морьо передними лапками упёрся в колени Турко и положил голову между ними. Морьо едва заметно улыбался — правильно почувствовал, верно признал.       Близнецы переглянулись между собой, с Морьо и Курво, и все четверо тихо оставили друзей вдвоём.       А Турко склонился ещё ниже и прижался лбом к мохнатому лбу:       — Ты меня признал…