Идеальный диссонанс. Том 1.

      Басы били по ребрам так сильно, будто сердце пытались настроить под музыку.       Актовый зал университета буквально трещал по швам. Студенты, зеваки, профессора, прикинувшиеся ценителями современного искусства сегодня здесь собрались все.       — Э-ХО! Э-ХО! Э-ХО!       Толпа ревела, подпрыгивала, хлопала в такт. Свет прожекторов метался по огромному залу, выхватывая лица, поднятые руки и мелькающие телефоны. Сторис никто не отменял. На сцене группа «Эхо Улиц» добивали финал номера — битбокс, рэп и дроп, а пол под ногами слегка вибрировал.       — Они опять взорвут жюри, — пробормотала Кара, закатывая глаза. — Ненавижу, когда они хороши. Пидары.       — Не бубни, мы лучше. — заявила Ева.       Еще бы, ведь это не просто рядовой концерт. Это внутренний отбор. Правило жесткое: только одна группа получит путевку на национальный чемпионат. Только одна команда станет лицом университета.       Я почти не слушала.       Мое внимание было приковано к Рэйчел.       — Я не вытяну, — прошипела Рэйчел, сжимая мою ладонь. — Агата, я вчерашний кашель до конца не выплакала. На верхней «ми» у меня просто сорвется голос.       Я развернулась к ней, перехватив за плечи. Рэйчел выглядела бледной, ее светлые глаза испуганно блестели.       — Так, отставить панику, Линд.       Я улыбнулась самой уверенной, хитрой улыбкой, от которой у наших конкурентов обычно начинался нервный тик.       — Во-первых, Рэйч, ты лучшая сопрано на этом курсе. Во-вторых, если почувствуешь, что связки сдают, просто сделай шаг назад. Мы с Хлоей подхватим и прикроем тебя на бэк-вокале так, что никто и не заметит. Поняла?       — Прагматично говоря, шансы облажаться у нас около десяти процентов. Максимум одиннадцати, — подала голос Ева, поправляя каре. Она, как обычно, была воплощением строгости и приземленности. — Но если Рэйчел упадет в обморок на сцене, этот процент вырастет до сотни. Так что дыши, Линд. Плиз.       Наша пятерка «Полуночные Сирены» была готова рвать и метать. Мы тяжело работали ради этого дня.       Шум толпы на секунду оглушил меня, когда «Эхо улиц» спустились со сцены, тяжело дыша и раздавая друг другу пятюни. Я подняла глаза, провожая их взглядом, и совершенно случайно столкнулась глазами с кем-то в противоположном конце закулисья. Среди парней из группы «Громкие Мажоры» стоял он.       Александр Нильсен.       Яркие голубые глаза смотрели прямо на меня. Заметив, что я поймала его взгляд, этот невыносимый придурок тут же расплылся в улыбке. Он театрально приложил руку к сердцу, одними губами изображая трагический вздох, а затем подмигнул мне.       (Ты следующая, Харрис. Постарайся не влюбиться в мой вокал раньше времени) — буквально читалось на его лице.       Я закатила глаза, но губы сами собой дернулись в ответной ухмылке. Александр умел раздражать и интриговать. Рядом с ним Сэм Макото — как всегда спокойный, доброжелательный и надежный. Сэм заметил наши гляделки, улыбнулся мне и ободряюще кивнул, извиняясь за своего придурковатого друга. Николай, их баритон из России, о чем-то яростно спорил с Брэдом и Заком, другими членами их команды.       Нильсен отделился от своей банды и неспешной походкой направился в нашу сторону.       — О нет, только не этот павлин, — Ева проворчала, скрестив руки на груди.       — Прекрасно выглядите, Сирены, — Алекс остановился в паре шагов от нас, засунув руки в карманы форменного бомбера «Мажоров». Взгляд голубых глаз с прищуром снова сфокусировался на мне. — Агата, твои глаза сегодня особенно опасно блестят. Неужели решила загипнотизировать судей, чтобы они не заметили, как вы промахиваетесь мимо нот?       — Мечтай больше, Нильсен, — я сделала шаг вперед.       Между нами сразу же вспыхнуло то самое привычное, искрящееся напряжение.       — Нам не нужен гипноз, чтобы размазать вас на этой сцене. Береги свои связки, а то растеряешь весь свой сомнительный шарм.       — О, за мои связки не переживай, детка… — он наклонился ближе, и я почувствовала тонкий аромат его парфюма. — Я приберег лучшее соло для финала. Но, если хочешь, могу дать тебе пару приватных уроков дыхательной гимнастики после конкурса.       — Я сама могу преподать тебе пару уроков, Александр. Например, как правильно признавать поражение.       Наше препирание прервал громкий голос ведущего, пробившийся сквозь гул колонок:       — А сейчас на сцену приглашаются неподражаемые, чарующие… «Полуночные Сирены»! Университет, встречайте!       Толпа за кулисами зашевелилась. Рэйчел судорожно вздохнула, Кара и Хлоя выпрямились, готовые к выходу.       Нильсен отступил на шаг назад, но его шутливая маска на секунду спала.       — Покажите им, на что способны. Мы выйдем следом. И мы не оставим вам ни единого шанса.       — Посмотрим, — бросила я через плечо, занимая свое место во главе нашей цепочки.       Мы выходили на свет под рев сотен голосов. Сердце колотилось в такт невидимому метроному. Впереди была песня, которая должна была решить все. Но где-то на периферии сознания я все еще чувствовала на себе пристальный взгляд синих глаз, оставшихся в тени кулис.       Наши костюмы мы шили сами. Оккупировав комнату Рэйчел в общежитии на целую неделю. Стиль выбрали дерзкий, в цветах «Полуночных Сирен» — изумрудный, черный и много серебра. Рэйч, несмотря на простуду, всю позапрошлую ночь нашивала сверкающие пайетки. Нам с Карой — на асимметричные юбки, а остальным девчонкам — на плотные штаны с высокой посадкой. Ева, как самый собранный человек в команде, скрупулезно фиксировала булавками и прошивала воланы на рукавах наших блуз. Чтобы при каждом движении рук на сцене создавался эффект крыльев.       Ну а я отвечала за конструктив и финальный лоск.       Мало придумать концепт, его нужно посадить по фигуре. Я знатно поколдовала с ножницами и швейной машинкой. Кромсала топы, создавая подчеркивающие вырезы, укрепляла швы, которые могли лопнуть во время активных движений. Ну и следила, чтобы наши самодельные наряды выглядели так, будто мы только что сошли с обложки музыкального журнала.       — Ну все, Сирены, на выход, — скомандовала Скай, поправляя на мне воротник. — Покажем им класс.       Мы вышли на сцену под оглушительный гул зала. Первым делом мы встали спинами к судьям и зрителям. Статичные, темные силуэты в лучах заходящего света.       Заиграл минус. В динамиках зазвучала медленная, оперная музыка. Одинокий луч прожектора выхватил Еву. Она развернулась, сделала полшага вперед и запела первой. Ее чистый грудной голос заполнил каждый уголок огромного зала.       В толпе тут же пробежал недоуменный шепот. Я спиной чувствовала, как зрители переглядываются: «Медляк? На баттле? Они решили нас усыпить?»       Следом за Евой свою партию плавно потянула Хлоя, добавляя песне объемного звучания. Напряжение росло, зал замер в ожидании скучной баллады.       И вот тут настала моя очередь.       Я стояла ровно по центру. Выждав секундную паузу, я резко развернулась лицом к залу, хитро улыбнувшись прямо в камеру нацеленного на меня оператора.       Музыка внутри колонок заглохла и… взорвалась мощным, качающим электро-поп битом.       Это был наш секретный ремикс. Я знатно пошаманила над аудиодорожкой в редакторе, склеивая несовместимые треки, выстраивая сумасшедшие переходы и добавляя плотный вокальный битбокс.       Зрители моментально выкупили финт.       Зал буквально взорвался овациями и восторженными криками, подхватив наш новый ритм!       Наша партия прошла как в тумане, на чистом адреналине. Мы двигались синхронно, ловя кураж от каждого бита. Я вела основную дерзкую линию, Кара качала сочные басы, а Рэйчел… Рэйчел перешагнула через болезнь и выдала настолько мощное, пронзительное сопрано на верхах, что у меня самой побежали мурашки. Мы разложили финальный аккорд на пять идеальных голосов, сорвав шквал аплодисментов, и, тяжело дыша, скрылись за кулисами.       Мы это сделали.       Это победа.       — Боже, мы сделали это! — Кара эмоционально замахала руками, едва мы переступили черту сцены.       Ева, обычно скупая на похвалу, подошла к придерживающейся за стену Рэйчел и ободряюще похлопала её по плечу:       — Прагматично говоря, Линд, ты превзошла все ожидания. Вытянула чертову ноту идеально. Я думала, у меня барабанные перепонки лопнут от восторга.       Она всегда повторяла слово «прагматично». Это было ее слово-паразит.       — Ага, кх-кх, спасибо, — закашлявшись улыбнулась Рэйчел, вытирая пот со лба. — Я старалась не закашлять прямо в микрофон.       Из динамиков над нашими головами снова раздался бодрый голос ведущего:       — А теперь встречайте главных бунтарей нашего университета! Парни, которые заставят ваши сердца биться чаще… «Громкие Мажоры»!       Толпа в зале взревела с новой силой. Кто-то даже кинул майку на сцену. Мальчишки вылетели уверенные и заряженные. Александр и Сэм сразу заняли передний план, забрав себе лидерские вокальные партии. Гармония у них была потрясающая — гладкая, сильная, бархатная. Но парни решили брать не только вокалом. Они устроили настоящее шоу.       В самый пик припева, пока Нильсен вытягивал сложную партию, Николай и Леон синхронно, без всякой страховки, крутанули сальто назад прямо со сценических подиумов, приземлившись точно в ритм и сразу же влившись в бэк-вокал.       — Черт, — недовольно заметила Кара, скрестив руки на груди и наблюдая за этим из-за кулис. — Ну почему это выглядит так круто?! Это вообще законно? Они же певцы, а не акробаты!       Ева задумчиво прищурилась, глядя на сцену, а затем медленно повернулась ко мне. Она положила руку мне на плечо и абсолютно серьезно произнесла:       — Слушай, Харрис. Может, тебе все-таки стоит с ним повстречаться? Чисто из стратегических соображений. Сходишь на свидание, растопишь его эго, разузнаешь, что эти придурки задумали на финал.       Я резко развернулась к подруге, округлив от возмущения глаза:       — Что?! Нет! Еще чего не хватало! Я не буду шпионить за Нильсеном через свидания!       — Если сейчас выберут тройку лидеров и мы попадем в неё, а мы попадем, нам тоже нужно срочно шоу придумывать.       Рэйч заливала в себя уже вторую бутылку воды, пытаясь спасти горло.       — Одной вокальной техники мало против этих трюкачей.       — Да! — Хлоя подскочила ближе, перекрикивая гремящие из зала колонки. — Рэйч права! Одного голоса мало, нам нужен визуальный взрыв!       Я снова перевела взгляд на сцену, стараясь проигнорировать смешок Скай.       «Мажоры» как раз заканчивали. Алекс стоял у самого края сцены, прямо напротив того места, где пряталась я. Песня шла к финалу, его глаза сияли в свете прожекторов. Словно почувствовав мой взгляд, он повернул голову точно в мою сторону. На его губах заиграла та самая невыносимая, дерзкая ухмылка.       Продолжая петь свою финальную фразу, Нильсен протянул руку вперед, сжал пальцы в кулак и сделал движение на себя — будто тянул меня за невидимую веревку прямо из темноты кулис к себе на сцену.       У меня внутри все перевернулось от этой наглости. Он знал, что я смотрю. И он чертовски хорошо знал, какой эффект производит. Козёл.       Когда стихли последние аккорды и зал буквально зашелся в экстазе, «Мажоры» под оглушительный визг девчонок из фан-клуба спустились за кулисы. Александр шел первым — взъерошенный, слегка взмокший, жутко довольный собой.       — Ну как тебе наше сальто, Харрис? — завернув за ширму, он тут же направился ко мне, игнорируя остальных. — Заметил, как ты на меня смотрела.       — Исключительно жалостью, Нильсен, — я гордо вскинула подбородок, хотя сердце все еще отстукивало бешеный ритм. — Цирк на выезде. Мы берем искусством, а вы — акробатикой.       — О, это было искусство, кошечка. И ты оценишь его по достоинству, когда объявит результаты жюри.       — Самовлюбленности тебе не занимать.       — Я…       Нашу очередную перепалку прервал резкий фонящий звук микрофона. На сцену снова вышел декан и глава приемной комиссии национального чемпионата. Наступила гробовая тишина. Все пять групп замерли в ожидании.       Брэд, Зак, Леон и Николай почти сразу ушли в глубь закулисья к столику с водой, шумно обсуждая свое выступление. Рядом с нами остались только Сэмюэль и Александр.       Я мысленно молила всех богов, чтобы Нильсен ушел вслед за своей бандой, но этот парень, кажется, пустил здесь корни.       На сцене в это время творилось нечто невообразимое. Чтобы занять толпу, пока судьи спорили и подсчитывали баллы, декан и глава приемной комиссии — молодой, харизматичный парень — устроили настоящее стендап-шоу. Они по очереди травили шутки в микрофон, заставляя зал взрываться от смеха.       Но мне было не до смеха. Из пяти команд дальше пройдут только три. Двум оставшимся группам придется либо пробоваться на следующий год, либо совсем сдаться. Мы с девочками штурмовали этот конкурс уже второй год подряд. В прошлом году эти сраные «Мажоры» обошли нас. Забрали путевку, и в итоге заняли на главном национальном чемпионате второе место из двадцати. Для дебютантов это был просто сумасшедший результат. По идее, в этом году они могли бы уже и не участвовать, уступив дорогу другим, но разве Александр Нильсен упустит возможность в очередной раз посоревноваться со мной? Его раздутое эго требовало новых побед.       — Держи, Рэйч, — Сэм мягко улыбнулся и протянул Рэйчел мятную пастилку для горла. — Ты была великолепна. Честно, я даже заслушался.       — О боже, Сэм, ты просто святой, — выдохнула Линд, с благодарностью принимая конфету. — Забери меня в свою группу, у вас хотя бы парни не заставляют никого шить до трех ночи.       — С прагматичной точки зрения, Рэйч, это предательство, — тут же вставила Ева. — К тому же, у «Мажоров» слишком плотный график репетиций, ты со своей простудой там просто не выживешь. Хотя, должна признать, Макото, твои манеры делают честь вашей банде качков.       — Эй, аккуратнее, — со смешком вклинился Александр, вальяжно прислонившись к декорации. — Не смей переманивать нашего лучшего бэк-вокалиста. Сэм слишком мягкосердечен для ваших «Сирен». Вы же там его быстро научите носить юбки с пайетками.       — Тебе бы, кстати, подошло, Нильсен. Под цвет глаз, — съязвила я, не сдержавшись.       Александр тут же перевел свой лукавый взгляд на меня. Не успела я опомниться, как он сделал шаг вперед и по-хозяйски закинул руку мне на плечи, притягивая чуть ближе к себе. От него приятно пахло кедром. — Долго будешь пожирать меня взглядом, Харрис? — протянул он прямо мне на ухо. — Ты ведь так тогда и не пришла в кафе. А я ждал.       — Мне некогда было, — я попыталась сбросить его руку, но он крепче сжал, фиксируя меня на месте. — Я была занята нашими костюмами, если ты не заметил.       — М-м-м, только в них дело?       Алекс опустил взгляд, с откровенным, но чертовски азартным интересом осматривая меня с ног до головы. На пару секунд задержался на моем декольте, которое я сама же так усердно вырезала ножницами.       Почувствовав, как щеки обдает жаром, я резко подтянула край изумрудного топа выше и демонстративно перебросила пышные волнистые каштановые волосы вперед, полностью закрывая вырез.       — Нильсен… — я ткнула его локтем под ребра.       — Ай, ладно тебе, я же любуюсь проделанной работой. Дизайн — высший класс, — он потер бок, но руку с моих плеч так и не убрал. — И учти, я не устану звать тебя. Рано или поздно тебе придется согласиться на кофе со мной.       — Я все равно не приду. Ты же не просто так меня приглашаешь. Я просто еще не разгадала твой коварный план. Наверняка хочешь выведать наши секреты для финала.       — Коварный? — он картинно округлил глаза. Он наклонился к самому моему лицу. — Да я просто хочу...       Его фразу бесцеремонно оборвал резкий, оглушительный скрежет микрофона.       Стендап на сцене закончился.       Один из главных судей уверенным шагом подошел к стойке, держа в руках заветный планшет с результатами. В зале мгновенно воцарилась тишина. Даже девчонки рядом со мной перестали шептаться.       Судья на сцене явно наслаждался моментом и не спешил оглашать вердикт. Сначала он долго рассыпался в общих комплиментах: хвалил уровень подготовки в этом году, отмечал, как вырос вокал у старшекурсников, и восторгался авторскими аранжировками. Мы с девчонками переминались с ноги на ногу от напряжения, сгорая от нетерпения.       Наконец, председатель комиссии выдержал паузу и наклонился ближе к микрофону.       — Итак, дорогие студенты. В этом году борьба превзошла все наши ожидания. Три группы показали себя великолепно, и мы бесспорно выбрали троих победителей! Первыми в финальный этап проходят… «Громкие Мажоры»!       Не успел судья договорить название, как из глубины закулисья раздался такой оглушительный, дикий ор Брэда, Зака, Леона и Николая, что их вопли разнеслись по всему огромному залу, перекрывая гул толпы.       Судья усмехнулся и покачал головой:       — Что ж, по-моему, даже без микрофонов прекрасно слышно, как радуются наши первые победители.       Я повернулась к стоявшему рядом Алексу. Сердце все еще бешено колотилось, но внутри заговорила профессиональная честность.       — Молодец. Заслуженно. Сальто было лишним, конечно, но спели вы чисто.       Парень на секунду опешил, а затем его губы привычно расползлись в самодовольной ухмылке.       — Ого, Харрис, ты меня хвалишь? — он театрально прижал ладонь к груди. — Надо срочно записать этот день в календаре. Неужели лед тронулся, и ты наконец признала, кто здесь главный маэстро?       — Не обольщайся, — я хмыкнула, скрестив руки на груди. — Я просто признаю очевидное. Но расслабляться не советую — на индивидуальном кастинге я тебя уничтожу.       — Ловлю на слове, зеленоглазая, — его взгляд азартно блеснул. — Я буду ждать...       Договорить ему не дали. Из темноты выскочили Николай и Брэд. Русский с ходу сгреб Алекса и Сэма в охапку, чуть не задушив их в победных объятиях. Парни силой утащили своих лидеров обратно к столу с водой, чтобы отпраздновать успех.       — Мы еще поговорим! Удачи! — успел крикнуть Алекс, пока его окончательно не уволокли вглубь закулисья.       Судья тем временем продолжил:       — Второй командой, становится группа… «Эхо улиц»! Их ритм и сумасшедший битбокс сегодня покорили судейскую коллегию!       Зал снова взорвался криками. А у нас внутри все просто оборвалось.       Осталось всего одно место. Всего один шанс. Две другие команды, стоявшие неподалеку, выглядели обреченно, но мы с девчонками буквально задыхались от подступающей паники. Проиграть сейчас, после стольких бессонных ночей?       Я поймала себя на том, что судорожно, до боли в пальцах разглаживаю серебряные пайетки на своей юбке. Пайетки покалывали ладонь, немного возвращая меня в реальность.       Рэйч рядом со мной замерла и, кажется, вообще перестала дышать, намертво вцепившись в холодную руку Хлои. Ева сжала кулаки так, что костяшки пальцев побелели под цвет ее блузки, а Кара непрерывно и нервно поправляла свои огненно-рыжие пряди.       Судья намеренно тянул интригу. Он заглянул в свой планшет, обвел взглядом притихший зал, словно взвешивая наши судьбы на весах. Секунды казались вечностью. Вечностью. Бесконечностью.       — И последняя команда, которая замыкает тройку финалистов и получает шанс побороться за путевку на чемпионат… «Полуночные Сирены»!       Мир вокруг словно взорвался яркими красками. Мы закричали все впятером, срывая голоса от дикого, пьянящего облегчения. Линд подпрыгнула на месте, Хлоя заверещала, а Ева, забыв про всю свою прагматичность, бросилась обнимать нас.       Мгновенно, повинуясь какому-то внутреннему инстинкту, мы встали в плотный круг. Вытянули правые руки в самый центр, переплетая пальцы в замок, и резко, синхронно вскинули их вверх, выкрикнув наше победное: «Сирены!»       Наш коронный жест, который мы повторяли после каждой важной победы.       Мы в финале!       Когда первый шок прошел и мы начали немного успокаиваться, разжимая объятия, я аккуратно, стараясь быть незаметной, обернулась через плечо. Спрятавшись за завесой своих растрепанных волнистых волос, я посмотрела в сторону «Мажоров».       Там царило веселье: Николай с широченной улыбкой вовсю хлопал Алекса по плечу, поздравляя друга с тем, что их главные соперницы тоже прошли. Парни были искренне рады нашей победе, ведь финал без нашей битвы потерял бы для них всякий смысл. Алекс что-то отвечал Коле, но его взгляд блуждал по кулисам, пока снова не наткнулся на меня. Он коротко кивнул мне. В этом жесте уже не было издевки.       — Я не верю… я не верю! — кричала Кара.       Да, мы прошли в финал. И мы точно не упадем лицом в грязь. У нас есть несколько недель до главной битвы, чтобы довести вокал до совершенства и придумать шоу, которое затмит любые сальто.       Но радоваться было рано. Потому что до выхода на большую сцену нас ждал еще один тайный этап. Обряд между победителями, о котором ходили жуткие легенды среди студентов. Жестокая традиция певцов, согласно которой из трех победителей отбора один обязан вылететь еще до начала финального концерта. По правилам, одна из команд в ходе скрытых испытаний обязуется «добровольно» отказаться от участия в финале, подписав отказ.       Это была психологическая война на выживание, где в ход шли любые интриги. И судя по хитрому блеску в глазах Нильсена, эта война начнется уже скоро, на индивидуальном кастинге.