Где-то между

На следующий день он не пришёл. В университете они тоже не пересекались. Она отметила это так же спокойно, как раньше отмечала его присутствие. Без попытки выяснить, был ли он вообще. Просто приняла как факт и вернулась к делам. Сама она пришла в библиотеку позже обычного. Не из-за задержки, просто не торопилась. Она шла медленно, будто это место больше не требовало точного времени. Она прошла дальше, к диванам. Замедлилась и выбрала место у другой стороны. Не то, где сидела последние недели. Села, разложила вещи. Тишина оставалась привычной, даже чуть более равномерной, чем в последние дни. Звуки читались отчётливо: перелистывание страниц, шаги в проходе, приглушённые голоса где-то дальше. Свет ложился без бликов, чётко и ясно. Она заметила, что не отвлекается. Внимание держалось точно, без усилия. Работа шла быстрее, чем обычно. Она не прислушивалась к движениям рядом, не ловила чужое присутствие, даже когда кто-то проходил мимо. И всё же, перелистывая страницу, она остановилась, не дочитав строку до конца. Взгляд соскользнул с текста. Раньше в такие моменты рядом был кто-то ещё. Она закрыла тетрадь, открыла заново, продолжила. Мысль промелькнула коротко, почти сухо: что, вероятно, так лучше. Не нужно объяснять, не нужно ничего уточнять. И следом пришла ещё одна, более практичная: что, она надеялась, он не станет это обсуждать или портить ей репутацию. Она не знала, чего он хочет, и вряд ли могла бы узнать. Двадцать два — возраст, в котором многое не удерживается надолго и столь же многое часто не выходило дать. Для него это могло быть чем угодно и, скорее всего, ничем определённым. Когда стемнело, она собрала вещи, не задерживаясь. На выходе она невольно повернула голову в сторону того дивана. Там было пусто. Она отвернулась и вышла. Во второй день он тоже не пришёл. На третий — тоже. Дома она открыла холодильник, постояла несколько секунд, глядя внутрь. Взяла что-то сладкое, съела почти не ощущая вкуса. Закрыла дверцу и легла спать. Адриан сидел у себя в комнате, за столом у окна. Одна нога была согнута в колене, на сидении кресла. Пространство было большое, почти пустое. Стеллаж с книгами, шкаф, спортивный инвентарь в углу. Всё стояло на своих местах, лишнего почти не было. Свет был ровным, тёплым, мягко ложился на стены. На экране была открыта её страница — всё, что он смог найти. Поздравления с днём рождения. Только дата, без года. Редкие репосты: какие-то рекомендации, просьбы о помощи. Ничего личного. Несколько фотографий на главной, нейтральные, без попытки что-то показать или подчеркнуть. Он прокрутил до конца. Остановился. Потом ещё раз вверх. Ничего. Он коротко выдохнул и опустил экран ноутбука, не закрывая до конца. Что-то не сходилось. Он не до конца мог понять, что именно. Она выглядела его ровесницей. Может, чуть младше. Если старше, то ненамного. Черты были мягкими, не жёсткими. Взгляд — открытым, без напряжения. Это считывалось как что-то логичное. Двадцать семь. Это не совпадало с тем, что он видел. Он опёрся локтём о колено, прищурился. Мысли возвращались к одному и тому же. К тому, как она отвечала, как разволновалась на выступлении — заметно, с дрожью в голосе, которую не получилось скрыть. Однажды на занятии она заговорилась — живее, чем допускалось, — и преподаватель резко её остановил. Она тут же замолчала и больше к этому не возвращалась. К тому, как она тогда улыбнулась. Он это заметил. Взгляд остановился на ней, и на долю секунды это стало прямым. Она не отвела глаза. Он улыбнулся в ответ, так же просто, без усилия. Он это помнил. Адриан не сразу понял, когда начал её замечать. Не было какого-то одного момента, скорее накопилось. Сначала она просто была в потоке — как и все. На лекциях где-то дальше, почти вне поля внимания. Он не смотрел туда. Не было причины. Потом — клиническая часть. Он начал слышать её ответы. Редко, скорее фоном. Она говорила медленнее других, с паузами, но не теряла мысль. Он отметил это, как отмечал любые неточности в речи. Немецкий был не родным — это было слышно, но ошибки не мешали пониманию. Это не раздражало. Скорее выбивалось из привычного. И снова переключался на занятие. Потом — ещё раз. И ещё. В какой-то момент он поймал себя на том, что смотрит. Дольше, чем следовало бы. Он отводил взгляд почти сразу, возвращался к учёбе. Но через несколько минут смотрел снова. Кот с плотной, почти графитовой шерстью запрыгнул на стол, тяжеловато, прошёлся вдоль края, задел лапой ноутбук. Адриан, не глядя, отодвинул его рукой. — Не сейчас. Кот фыркнул и спрыгнул обратно на пол. Первые два дня он вообще ничего не делал. Не искал, не выяснял, жил в привычном ритме. Но возвращался к разговору, снова и снова, как будто в нём оставалась недостающая часть. Сегодня он впервые попытался это прояснить. Не помогло. На следующий день он пересёкся со знакомым, который когда-то был с ней в одной группе. Адриан перехватил его в одном из коридоров, когда тот собирался уходить. — Ну мы так особо не общались, — тот задумался, явно перебирая в памяти. — Она вроде из восточной Европы или откуда-то оттуда. Он нахмурил брови. — А что? — Да так. По занятиям, — спокойно сказал Адриан. Тот приложил палец к подбородку. — А вот… теперь, кажется, припоминаю, — он повёл рукой, вспоминая. — У неё уже образование есть, если я правильно понял. Адриан повернул к нему голову. — Образование? — Да, юриспруденция вроде. Я точно не запомнил, но что-то такое. И училась она, кажется, не здесь. Где-то там. И она работает ещё. Или работала. Адриан мгновение молчал. Потом спросил: — А почему решила переучиться? — Этого… — сказал тот, нахмурившись. — Она что-то говорила… не вспомню. Он уже развернулся, чтобы пойти дальше, потом вдруг остановился. — А, подожди, — он задумался снова. — У неё вроде парень был… Адриан задержал взгляд. — Она как-то спрашивала про подарок или что-то такое. Знакомый пожал плечами. — Не помню точно. Адриан коротко кивнул, но мысленно был уже не там. Он знал только отдельные вещи: что она переехала в Германию с семьёй ещё в подростковом возрасте, какое-то время жила в Берлине. В Гейдельберг попала уже позже — по какой-то нейтральной, почти случайной причине, о которой она говорила без подробностей. Это укладывалось. Но всё остальное — нет. Между тем, что он знал, и тем, что видел, оставалось слишком много пустого. Выходило, что он не знал о ней почти ничего. Прошло несколько дней. У Амелии были занятия в клинике. Утром она проснулась по будильнику и тут же его выключила. Она следила за временем, но не вставала. Когда всё-таки села, было уже поздно — на зарядку не оставалось времени. Она зафиксировала это без раздражения. Просто пропуск. С Адрианом она не общалась около шести дней. На общих занятиях они не пересекались. Никаких препятствий не было, просто не смотрели друг на друга. Как будто это было согласовано, хотя никто ничего не решал. В больнице было привычно светло и прохладно. Коридоры — длинные, с ровным светом и почти одинаковыми поворотами. Белая ткань халата чуть колыхалась при движении. Она шла своим обычным маршрутом, не задумываясь. И только потом заметила. Он стоял в стороне от прохода, прислонившись к стене. Но это не выглядело как опора — скорее как выбранное положение, чем необходимость. В белом халате, руки свободно опущены, словно остановился лишь на минуту. Но место было выбрано точно — через этот пролёт проходили все, кто шёл на её текущий цикл. Она замедлилась, тихо выдохнула. Конечно. Мысль пришла в голову, с оттенком неожиданного тепла: интересно, что он использует это не только для учёбы. Она отвела взгляд и двинулась дальше, очевидно, не собираясь останавливаться. Когда она прошла мимо, он отступил от стены и пошёл рядом, подстраиваясь под её шаг. Несколько секунд — молча. — Как ты себя здесь чувствуешь? На занятиях, с группой. Она заговорила после некоторой заминки. — Что ты имеешь в виду? Голос всё-таки прозвучал робко, совсем не так, как она хотела. — Тебе комфортно тут? На другом языке, — пояснил он. Она беззвучно выдохнула. — Бывает… по-разному. Они прошли ещё несколько шагов. — Ты училась на юриста? — Да, — она кивнула. — И работаешь тоже? — Немного… документы, обзоры, ничего такого. — Почему ты решила перейти в медицину? — Это… стабильная профессия. — Это так? — он посмотрел на неё внимательнее. Она замедлилась, тихо вдохнув и посмотрев в сторону. Адриан отвёл взгляд и заговорил уже мягче: — Я не хочу давить, — честно сказал он. — Просто пытаюсь понять. — У меня не было средств, чтобы содержать себя. Я не была уверена, что смогу работать и учиться на врача одновременно. Вообще не думала… что поступлю и справлюсь. Его внимание оставалось на её лице ещё на несколько секунд, потом он отвёл взгляд. Он понял, что это не тот разговор, который нужно продолжать. Они прошли поворот. Ещё несколько шагов — в тишине. — У тебя есть парень? Вопрос прозвучал так же спокойно, как и предыдущие. Она остановилась. Мгновение, чуть слишком долгое, было тихо. — Мы расстались. Он кивнул. Она чуть отвернулась. — Мы пока живём вместе. Он заканчивает обучение. Он ничего не сказал. Взгляд держался ещё секунду и только потом ушёл в сторону. Пауза между ними стала слишком ощутимой. И что-то внутри Амелии переломилось. — Это… — вырвалось у неё, и она запнулась. — Я понимаю, как всё это выглядит. Она не сразу подняла взгляд. Адриан посмотрел на неё. На этот раз — прямо. Несколько секунд он просто собирал то, что она сказала. Как человек, который вдруг оказался внутри ситуации, которую не выбирал и не до конца понял. Он не ответил. — Я не хотела… — она остановилась, будто слово не подошло, — не должна была ставить тебя в неудобное положение. Она едва покачала головой, словно возразила сама себе. — Это вообще не то, с чем тебе нужно иметь дело. Она сказала это уже ровнее. Собравшись сильнее, чем мгновение назад. Словно это было важно — сказать правильно. Но на следующем вдохе что-то сбилось. — Рядом с тобой это… Она осеклась, только в тот момент осознав, что говорит. Адриан замер. Смысл дошёл с запозданием, и он не сразу смог понять, как это к ним относится. — Это было… — она снова запнулась, — неправильно. Потом ещё тише добавила: — С самого начала. Слова звучали правильно, но что-то в этом было даже болезненным, возможно, слишком личным. Она повела головой, завершая разговор сама. — Мне нужно идти. Голос был почти спокойный. Она развернулась и пошла дальше, ускоряя шаг, не оборачиваясь. Он остался стоять там же, в коридоре. Всё двигалось так же — шаги, голоса, открывающиеся двери. Кто-то прошёл мимо, не обратив внимания. Он не сразу понял, что именно его удерживает. Не слова — они были ясны. И всё же то, как они прозвучали. В них было то, о чём он раньше не задумывался. Он сдвинулся с места, но не в её сторону. Просто развернулся, пропуская кого-то из проходящих. Пауза ещё держалась. Даже шаг в сторону теперь казался решением. Он перевёл взгляд в сторону, тихо выдохнул и остался ещё на секунду, давая мысли выстроиться хотя бы в порядок.