Кант

Кот Джодаха был жутко привередливым. Они оба это знали. И, честно говоря - в этом была доля вины Джодаха, потому что как можно ожидать иного поведения от кота, нарекая его Кантом? Лололошка много месяцев наблюдал, как мучается Джодах с тем, чтобы подобрать ему правильный корм - правильного вкуса, правильного состава и правильной консистенции. Он ещё никогда не видел мужчину в настолько подчиненном кому то положении. Джодаха сложно было заставить что то сделать - практически невозможно. То же самое, что пытаться сдвинуть с места медведя. Он ненавидел советы и всегда делал так, как сам видит нужным - и никто не осмеливался до него достучаться. Лололошка всегда удивлялся тому, как ловко иногда Джодах избегает последствий своих неудачных и упертых решений - и всегда выходит сухим из воды. Особенно занимательными он считает те ситуации, когда виновным в его ошибках загадочно становится кто нибудь другой. Но то, сколько силы и власти держал в своих лапах Кант сложно было вообразить - и если бы он умел говорить, то наверняка смог бы заставить Джодаха танцевать под свою дудку. Пушистый зверь жил как древние коты, правящие фараонами в Египте. Лололошка лишь надеялся, что кот не настолько умен, насколько кажется и не осознает своего выгодного положения. Но, возможно, только возможно, что не исключено - он слишком драматизировал. Все таки, его собственное суждение было предвзято. Дело в том, что Кант с первой их встречи его невзлюбил. Лололошка не знает, что такого он должен был сделать или насколько по бедному выглядеть, чтобы Кант, как только его зелёные глаза остановились на нем - протяжно ухнул и зашипел, топорща шерсть иголками. Он не давал себя гладить, не подходил к нему - каждый раз, когда он появлялся в гостях у Джодаха - Кант либо незаметно куда то ускользал, либо прятался и наблюдал - выжидая удобного момента для удара. И дожидался - когда Лололошка оставался один, или когда у Джодаха была очередная мигрень - кот, не теряя ни секунды, вылетал из своей засады словно тень - жестоко нападая на гостя - на все, что попадётся под лапу: Целью становились ноги, руки, волосы, нос, даже подлой атакой со спины интеллигентный кот не брезговал. Лололошка поклясться был готов, что зверь атаковал с грацией тренированного ассасина - если бы не его собственные навыки защиты, то нападавший наверняка бы оттяпал ему пальцы. Из за тактического сопротивления доказательств покушений у него не имелось, но и предоставлять коту возможность пробить его оборону, только чтобы показать их Джодаху - не хотелось. Тогда Кант бы понял, что у его врага есть слабость - и Лололошка не хотел знать, какие действия он предпринял бы тогда. Он, конечно, пытался донести это до Джодаха - например, одним субботним зимним вечером, когда они отдыхали в его квартире после пьесы в театре и долгой прогулки, он заметил на себе знакомый взгляд острых глаз. Кант устроился на своём любимом месте: в углу, между кухонным шкафом и потолком. Лололошка был убежден - так было потому, что данное место предоставляло коту наиболее выгодное стратегическое положение - из него открывался вид на всю квартиру кроме коридора, и можно было контролировать все двери. А так же, что немаловажно, окна балкона и часть улицы. – Я тебе говорю, он настраивает тебя против меня. Он пытается меня вышвырнуть из этой квартиры каждый раз, как я сюда прихожу. Я по глазам вижу. У него на меня зуб. – Лололошка, это же кот. – Как обычно легкомысленно отмахнулся хозяин. – Да послушай! Он планирует моё убийство! – Заговорщески прошептал ему Лололошка, наклонившись, не отводя взгляда от кота. Джодах на это, к его огромному разочарованию, лишь рассмеялся. Было слишком наивно ожидать, что Джодах - в коте души не чаявший, сможет осознать всю тяжесть ситуации. – Ну, как? Это мой кот. Я о нем забочусь. Он же сам ничего не может. – Один раз светски ответил он, подстилая Канту удобный плед на подоконник балкона, гладя ласковое животное - под его рукой безобидное и довольно мурчащее. Это было слишком иллюзорное представление об этом коте - далёкое от реальности. Джодах относился к нему как к бедному бродячему ребёнку, которого он взял под свое крыло. В его глазах кот, как беспомощный птенец в коробке, радовался его приходу и рассчитывал на его помощь по любой возможной мелочи. И среди всех, кто знал Канта, и даже среди тех, кто его тоже ненавидел - только Лололошка видел настоящую правду. Его подлинную натуру. Кант был убийцей. Все начиналось очень спокойно: даже мирно. В один мартовский день Джодаху поступило приглашение выступать на лекции в одном из университетов Бельгии. Лололошка, как хороший друг - с радостью его поздравил, хоть это и не было чем то особенным - ему время от времени поступали подобного рода предложения. Но Лололошка не учел одного. Так как Джодах уезжал на срок дольше, чем пара дней - нужно было, чтобы за котом кто то проследил. Райя и Окетра отказались, по понятным причинам: как нормальные люди! Но Лололошка, как обычно с дуба рухнувший дурак, счастливо спешащий помочь, согласился. Так как эта авантюра выпала так же и на его отдых - что означало, что кататься несколько раз в центр ему будет неудобно и энергозатратно - так было решено, что он на время заберёт Канта к себе в квартиру. Тогда он еще не знал, что это было его роковой ошибкой. Конечно же, Кант его ненавидел - и при первой удобной возможности, попав на вражескую территорию - принялся сначала тщательно ее изучать, все входы и выходы, потайные туннели и слабые места - а потом принялся так же тщательно ее громить, ускользая и прячась по углам. Ободранные обои, диван, перевернутые тарелки и разлитые кружки с чаем - нагло и прямо у него на глазах. Кант разбрасывал по полу все, до чего дотягивались его проворные лапы: гвозди, рабочие инструменты, мусор, фантики, продукты, книги - пытался стратегически подпилить зубами ножку стула, на котором обычно сидел Лололошка. В тот вечер он вернулся поздно - в один из дней все таки пришлось съездить к Джодаху за кормом - и застал беспорядок пуще обычного. По всей квартире были разбросаны перья, кости, кровь - все признаки жестокого сопротивления и драки. Стул был перевернут, кружки скинуты со стола, осколки от стеклянной сахарницы брызгами усеяны по полу вместе с белыми крупицами, словно снег. Лололошка проследил, куда вёл кровавый след - и проследовал за ним в спальню, ступая осторожно, словно детектив на месте разгрома. Свет тогда не работал - ремонтные работы проводились в их районе в связи с лопнувшей трубой - а ранние весенние вечера были все ещё темными. Поэтому вся квартира была погружена во мрак - особенно спальня, с зашторенными с ночи занавесками. Лололошка ступал на ощупь, стараясь не задеть никаких предметов и не наступать ни на перья, ни на осколки. Вдруг, когда под ногами стало слишком темно, чтобы видеть оставшиеся улики, он остановился - что то тихо зашуршало. У него тогда волосы дыбом встали, страх током пронесся по всему телу. Слух был напряжен до предела, все чувства обострены - он тщетно щурился, пытаясь привыкнуть к темноте. Судорожно высматривал признаки движения в комнате когда резко, звук порезал тишину и повторился. Он чуть было не подпрыгнул. Это был хруст - повторяющийся, гадкий хруст костей и тяжёлое, утробное гудение. Лололошка сделал шаг навстречу звуку, приближаясь все ближе и ближе, ближе и ближе - пока звук не оказался прямо рядом с ним: отражался от стен, пола, резонировал в ступнях. Он медленно отодвинул диван, опустил голову, но узкий проход между стеной и креслом скрывала густая и вязкая тень. Он потянулся к занавеске, задержал дыхание - и резко её дёрнул. В комнату ударил лунный свет, обнажая преступника на месте преступления: Глаза Канта светились жёлтым, как два смертельных диска, он нагнулся над трупом неизвестного животного, вся его морда была в крови - и теперь он, в своей берлоге, увидел потревожевшего его врага. Лололошка поднял руки в самообороне - ожидая, что Кант бросится на него как заряженая пружина, но он остался на месте. Неподвижно. Даже испуганно: парень сначала не понял, в чем дело, но потом... И тогда разум Лололошки осветился одной простой мыслью: Пойман. С поличным. В тот вечер ничто не могло больше встать на его пути. Никто не испортил бы его настроения - потому что долгая, изнурившая его война была закончена. У него наконец то появился рычаг давления на пушистого военного преступника. Ночью, когда квартира была приведена в порядок и улики смертельной схватки тщательно убраны, Лололошка и Кант сидели за столом. Между ними, словно стена, горела свеча - её пламя нервно подрагивало от их напряжённого дыхания. Парень нагнулся, облокотился об стол со скрещенными по-деловому руками. Голова Канта высовывалась напротив него над столом благодаря горе цветных подушек, подложенных на стул. – Кхм-кхм... Скажу так, товарищ, мы нашли себя в довольно непростой ситуации... – Пониженным голосом проговорил Лололошка, смотря врагу в его круглые и обманчиво-невинные глаза. – От ваших дальнейших ответов и кооперации зависит ваша судьба... – Он наклонил голову, и Кант дёрнул ухом, повторяя его жест. – Н-да, дорогой мой, шутки кончились. Теперь я знаю Ваш секрет. Мало того, что во временной промежуток между девятью и десятью вечера Вами было совершено жестокое покушение на чужую жизнь, предприняты стремительные и решительные действия, что свидетельствует о крайней степени организованности для выслеживания и умерщвления своей жертвы... Вы ещё и не побрезговали ею поужинать! – он перешёл на шокированный шёпот. Кант дёрнул ушами и повёл головой назад, переминаясь лапами на подушке. – И все доказательства - у меня. И я ой как не хотел бы доносить все случившееся до Вашего хозяина - что наверняка будет ужасно, ужасно разочарован в Вас... он больше никогда не увидит вас прежним, – Кант дёрнул усами, – больше никогда не нальет Вам молока, не перенесет на руках на лежанку... – Кант мяукнул, и Лололошка откинулся на стуле, довольный победой. – Хорошо, Кант, я сохраню Ваш секрет... но при одном условии. Он наклонился обратно. Кот тоже подался вперёд, и неожиданно внимательно к нему принюхался, подергивая усами, будто увидел его впервые. – Взамен я требую таких полномочий: Я буду тебя гладить. И тискать. Ты меня слышишь? – он пригрозил ему указательным пальцем, за которым Кант внимательно проследил, повертев головой. – Иначе Джодах все узнает. Я всё ему расскажу. Понял меня? Лололошка внимательно уставился в лениво моргнувшие глаза кота - ища в них намёк на угрозу - и очень медленно, с невероятной осторожностью опустил вытянутую руку ему на макушку. Ничего не произошло. Он несколько раз неловко провел ладонью между ушами Канта, почесал его за ухом, и убедившись в безопасности сделки, отодвинулся. Поджав губы, он победно сжал одну руку в кулак, вторую выкинув вверх, и с облегчением откинулся на стул. В этой кровавом противостоянии он вышел победителем. Только спустя несколько дней, в ночь возвращения Джодаха, мужчина позвонил ему, на что Лололошка удивленно ответил: – Лололошка? Помнишь, ты упоминал мне что то про то, что Кант тебя не жаловал? – Преуменьшение. Джодах звучал задумчиво и рассеянно. – Я думаю, он вёл себя так из за твоего шарфа. Ты забыл его в коридоре, и я нашёл на нем собачьи волосы. Кант ненавидел собак.