ОТОМЭ-ИГРА НАСМЕРТЬ

      Пак Хён Сок часто задумывался, была ли его жизнь чьей-то злой жестокой шуткой.       Он выглядел так, будто уже заранее проиграл этому миру. Жирное тело, неуклюжие движения, лицо, на котором всегда задерживались чужие взгляды чуть дольше, чем нужно. И этого вполне хватило, чтобы он с лёгкостью стал мишенью для хулиганов.       Конечно сначала это были лишь взгляды, шёпот за спиной. Затем открытые насмешки. Толчки в коридорах, громкие оскорбления. А после его начали использовать как долбаного лакея.       Его колени были вжаты в плитку, скользкую, неприятно липкую от воды и грязных разводов. Спина напряжена так сильно, что начинает ныть уже через несколько минут, но Хён Сок не меняет позу. Боится ударов Тэ Сона, который в кабине курил сигарету. Щелчок зажигалки, короткий вдох, медленный выдох: всё это звучало слишком громко в тишине.       Хён Сок следил за дверью. Каждый шаг в коридоре заставлял его замирать. Пальцы непроизвольно сжимались, дыхание становилось тише, взгляд сам возвращался к ручке. Он пытался угадать, кто там, ученик или учитель. Надеялся, чтобы никто не зашёл. Чтобы поскорее вернуться домой.       Хотя возвращение домой вовсе не облегчало. Тесные холодные стены без обогревателей. Молчание, не успокаивающее, а давящее.       Отца в доме не было. Его в принципе в жизни Хён Сока не было.       Уставшая мама приходила домой слишком поздно. Он слышал, как мать возится на кухне, как устало ставит сумки, как открывает холодильник и на секунду замирает, будто проверяя, хватит ли снова «дотянуть». И каждый раз это раздражение поднималось внутри быстрее, чем он успевал его остановить.       Хён Сока раздражало, что она работала за копейки. Собирала картонки, как полная дура. Раздражали её старые складки на лице, грязные волосы, которых всегда некогда помыть, изношенная одежда с дырками и потертостями.       Раздражало, что мама всегда улыбалась ему.        Неважно что происходило. Хён Сок приходил, жаловался на отсутствие спортивной формы для физкультуры, а она виновато тянула губы вверх и потом, пока он спал, тихо оставляла рядом с кроватью пару купюр.              Стоило ему ответить резче, чуть грубее, и она тут же опускала взгляд, будто извинялась за само своё существование.       И всё это он ненавидел.       Хён Сок ушёл в комнату, захлопнул дверь сильнее, чем хотел, и сел на пол, потому что даже кровать вдруг казалась слишком чужой. Он прижал колени к груди и долго смотрел в одну точку, пока злость медленно не превращалась в тяжёлую, вязкую вину.       Потому что больше всего Хён Сока раздражал он сам.       …       А потом его жизнь сложилась в чемодан.       Хён Сок впервые сам подумал о переезде в Сеул не как о фантазии, а как о единственном варианте, где всё может перестать хотя бы немного… делать больно.       Он не знал, почему именно это слово застряло в голове, просто в какой-то момент стало невозможно оставаться там, где каждый день повторялся: избиения Тэ Сона и его приспешников и презренные взгляды одноклассников.       Сказал матери и почти сразу пожалел, потому что ответ был предсказуемым. Нет денег и нет надежды, что они появятся.       В этот момент внутри него что-то резко и некрасиво вспыхнуло. Злость, тупая и бессмысленная, как будто виноват был кто-то конкретный, и этим «кто-то» оказалась его мама.       На следующий день он снова оказался в центре внимания. Мяч прилетал слишком часто, удары были слишком сильными, которые оставляли сине-фиолетовые синячки, смех вокруг становился громче с каждой секундой.                    И потом он увидел её, мать у школьных ворот, и всё на секунду стало неправильным, как будто этот мир не должен был пересекаться с другим.       Впервые Хён Соку стало не больно. Ему стало стыдно настолько, что тело перестало слушаться, срыв пришёл быстро, и слова, которые он не должен был говорить, вылетали сами. Резкие, грязные, несправедливые, не против тех, кто бил, а против того, кто его защищал перед ублюдками.       — Мама, прекращай!!! Ты меня пиздец как позоришь!              И в тот же момент стало тихо. Он увидел, как она замирает. Не драматично, не показательно — просто будто на секунду перестаёт понимать, как дальше двигаться. И в этом коротком застывшем мгновении было больше боли, чем в любых его криках.       Он хотел что-то сказать, но слова не складывались. Всё, что было внутри, стало слишком пустым и тихим, чтобы превратиться в звук. Хён Сок просто стоял, пока мир вокруг продолжал двигаться так, словно ничего не произошло.       …       Дом в тот вечер казался очень тихим. Он зашёл медленно, заранее ожидая, что сейчас случится что-то неприятное, и уже привычно напрягся от одного взгляда на квартиру. Но вместо усталой привычной сцены он увидел мать, которая сказала, что им надо серьёзно поговорить.       И у него сразу всё внутри сжалось. Такие разговоры никогда не заканчивались ничем хорошим. Он уже приготовился к упрёкам, но…       Мать говорила спокойно, но как-то иначе, чем обычно — без спешки. Она сказала, что с её стороны было опрометчиво не замечать, как ему тяжело в школе, что она слишком поздно поняла, через что он проходит, и что больше она не будет закрывать на это глаза.       Что он переезжает в Сеул.       Что она сама всё решит.       И что он может просто положиться на неё.       Хён Сок сначала просто не поверил. Это звучало слишком непривычно, слишком нормально для его жизни.       Он стоял и не знал, что чувствовать, потому что злости не было. Вместо неё пришло что-то другое. Тяжесть в груди и странное ощущение.       Пытался что-то сказать, но не смог. Горло сжалось, дыхание сбилось, и в какой-то момент он просто сломался. Слёзы пошли сами, сначала тихо, потом сильнее, и он уже не мог их остановить.       Он стоял перед матерью и впервые не защищался.       — С-спасибо, мама…       …       Переезд в Сеул ощущался как вдох, который он долго задерживал. Больше людей. Больше шума. Больше жизни, которая не смотрела на него лично.       Освежающее чувство свободы.       Так думал Хён Сок. Он приветствовал морщинистую соседку, которая скорчила лицо при виде него. Подумал какая романтика, увидев… совокупляющихся собак. Глубоко вдохнув, заметил, что дорога в гору тоже была чудесной.       Он теперь не боялся своего завтра. Словно личинка, которая ждала семь лет, чтобы стать порхающей цикадой.       После того как разложив вещи, первым делом Хён Сок направился в парикмахерскую с целью начать изменение с самого простого.       Долго сидел в кресле, наблюдая, как волосы падают на пол, и с каждым движением ножниц будто убирается не только внешность, но и всё, что к ней прилипло за годы. Он смотрел на себя в зеркало после. И впервые не отвёл взгляд сразу.       Чувствовал себя уверенно, размахивая кулаками перед отражением витрины.       А затем…       Девушка, которая задержала на нём чуть заинтересованный взгляд. И парень, который почти сразу же подошёл к ней. В нём было что-то напряжённое, агрессивное, будто он сам не до конца решал — сейчас ударить или нет.       И тогда в Хён Соке что-то щёлкнуло.       Если я всегда ничего не делаю — всё всегда заканчивается одинаково.       — Простите, боюсь произошло маленькое недоразумение, — он догнал эту парочку, попытался состроить несвойственный ему тон, и подмигнул им, как идиот.              …       — Бля, — прошептал Хён Сок, лёжа на полу в своем новом маленьком доме. Не мог нормально двигаться, потому что был весь покрыт в синяках и ссадинах.       Он смотрел на лампу, слабо освещавшую его комнатушку жёлтым светом.              Я мусор.       Эта мысль, которая преследовала его всю жизнь, снова появилась.       Видео, где меня избивают, выложили на ньютуб. А мне ведь завтра идти в новую школу.       Хён Сок свернулся калачиком, прижимаясь к холодным коленям. Волосы прилипали ко лбу, слёзы безостановочно начали течь.       Только-только появившаяся надежда о мирной нормальной жизни исчезла.       Он шмыгал, всхлипывал, вытирал глаза.       И в конце концов уснул.       …       Утро началось с боли.       Хён Сок не сразу открыл глаза — просто лежал, пока тело вспоминало, что произошло вчера. Щека ныла, губа была разбита, кожа на лице стягивалась при любом движении.       Он сел медленно. А потом кряхтя направился в ванную комнату.       В зеркале он не узнал себя. Опухшие глаза от долгих слёз, лицо всё в синяках. Это зрелище было действительно ужасным.              В школу он шёл, опустив голову. Смотрел себе под ноги, чеса пластырь на носу и стараясь не трогать кожу, помазанное лекарством.       Любой шум рядом заставлял плечи чуть напрягаться. Он не поднимал глаза выше чужих ног, потому что выше всегда начиналось то, чего он не хотел видеть.       Смех. Взгляды. Узнавание.       «Это он».              — Доброе утро, класс. Познакомьтесь с переведённым учеником и вашим новым одноклассником.       Когда учитель попросил представиться, Хён Сок неразборчиво и тихо пробормотал свое имя, не осмелившись смотреть вперед. Классный руководитель неловко посмотрел на него. Кашлянув, сказал сесть на свободное место рядом с каким-то Джин Соном.       Ученики смешанно на него смотрели. Некоторые с нескрываемым отвращением на его свежие побои, другие окинув взгляд, продолжили свои разговоры.       Хён Сок сел на своё место, стараясь как можно тише отодвинуть стул. Неуклюже доставал учебник с тетрадью.       Украдкой посмотрел на своего соседа.       И замер.       Это был тот самый парень, который только вчера избил его и превратил лицо в мясо.       Жизнь Пак Хён Сока реально была злой шуткой.       Внутри сильно всё сжалось. Нет… Серьёзно? Кошмар наяву.       Он тут же отвёл взгляд. Сердце начало биться. Даже когда первый урок начался, Хён Сок не мог не думать о том взгляде, которым сосед прожигает его висок.       Поэтому как только прозвенел звонок, как только вчерашняя девушка ушла в столовую, послышался глухой звук падения стула.       — Сука, ты меня что преследуешь? — раздражённо сказал парень, привлекая внимание всего класса, — а? Свинья.       Хён Сок не успел ничего сказать, как сразу же получил кулаком в лицо. В то самое место, которое ещё не залечило свои вчерашние раны.       — Приставал к Ми Чжин, заставил меня поднять руку, хотя я, блять, сдерживался всё это время, — продолжал тот.       Второй удар. Даже не успел подняться.       Третий. Все в классе ахали от происходящего, однако без желания остановить внезапное избиение нового ученика. Наоборот.       — Чё это с ним?       — Похоже, поросёнок успел нагадить нашему боксеру.       — Да ты видишь его лицо? Этого уже достаточно, чтобы быть избитым.       Не считая уже сколько ударов было нанесено, когда зрение уже начало рваться по краям, Хён Сок увидел это.       Перед глазами вспыхнуло окно.       Яркое.       Слишком нереальное.       — Ч-что за?..       — А?! Что ты там бормочешь? — сказал боксёр, снова сжимая кулак.       Хён Сок моргнул. Думал, что это галлюцинация от ударов.       Но окно не исчезло.       [НАЖМИТЕ ЧТОБЫ НАЧАТЬ ИГРУ].       Он не понял, что это значит.       Не понял, почему это здесь.       И главное — почему он это вообще видит.       Его снова ударили. Было чертовски больно, как будто тысячу игл постоянно протыкали его тело насквозь.       Мир наклонился.       И палец, случайно, почти рефлекторно, дёрнулся в сторону света, пытаясь за что-то ухватиться.       И он нажал.       Прозвучал очень короткий электронный звук.       И появилось следующее окно.       [ВЫБЕРИТЕ ПОЛ ДЛЯ РОМАНТИЧЕСКОГО МАРШРУТА: МУЖСКОЙ/ЖЕНСКИЙ].       Что за чертовщина?!       Попрежнему ничего не понимая и находясь в не здравом уме, был нанесён финальный удар в тело. Хён Сока моментально инерцией отбросило назад, но перед этим его нос дотронулся до невесомого игрового окна.       [ВЫБОР СДЕЛАН: МУЖСКОЙ].       Хён Сок откашливался, сильно храпел, судорожно пытаясь вдохнуть воздух. Он пытался дышать через сдавленные лёгкие. Боксёр подошел к нему.       Парень увидел, что над головой боксёра будто что-то повисло.       ЛИ ДЖИН СОН       [-30% СИМПАТИИ]       И разбитое сердце рядом с цифрой.       — У меня паршивое настроение из-за тебя, подонок, — последнее что сказал парень, перед тем как выйти из класса.       Хён Сок определённо знал, что вокруг него была очень сильная шумиха. Всё тело тряслось в конвульсиях, сердце бешено стучало в груди, пытаясь вырваться. Одноклассники шептались, ходили туда-сюда.       Но ничего не могло объяснить то, что Хён Сок из-под опущенных ресниц видел перед собой.       [НАЖМИТЕ ЧТОБЫ ПЕРЕЙТИ К ПРОФИЛЮ <ПАК ХЁН СОК>].       — Я что сошел с ума? — прошептал он, перед тем как окончательно закрыть глаза.