ОТОМЭ-ИГРА НАСМЕРТЬ

      Раннее сеульское утро встретило Хён Сока пронизывающим, сырым туманом.       Город ещё спал, когда он, тяжело дыша, добежал до школьной спортивной площадки.       Накануне, вернувшись из Сонукдо, Хён Сок твёрдо решил.       Больше никакой слабости.       На спортплощадке, среди ржавых турников, уже тренировался Васко. Одетый в одну лишь серую майку, несмотря на утренний холод, он методично, как заведённая машина, делал отжимания на асфальте. На его мощной спине проступил пот.       Хён Сок остановился в паре шагов. Его сердце бешено колотилось от бега, кулаки в карманах старой толстовки судорожно сжались.       — Васко… — хрипло, едва переводя дыхание, позвал Хён Сок.       Тот замер, легко оттолкнулся от земли и в один приход поднялся на ноги. Он вытер пот со лба тыльной стороной ладони и посмотрел на Хён Сока своим привычным, суровым, но абсолютно лишённым злобы взглядом.       — Хён Сок? — Васко слегка наклонил голову, заметив ссадину на его губе, которую парень так и не смог до конца спрятать. — Ты… выглядишь странно.       Парень сделал глубокий вдох, делая шаг вперёд. Ему было безумно трудно это говорить, гордость и старый страх душили, но он заставил себя поднять глаза и встретиться с Васко взглядом.       — Васко, я… я хочу измениться!       Ын Тэ молчал несколько секунд. Его суровое лицо оставалось неподвижным. Как человек, который сам прошёл через адский буллинг, он мгновенно, без лишних расспросов считал это состояние. Он увидел в Хён Соке не просто парня, который хочет подкачаться.       — Хорошо, — коротко кивнул Васко. Он подошёл к Хён Соку и с размаху опустил свою огромную, тяжёлую ладонь ему на плечо. От этого хлопка Хён Сок чуть не присел. Глаза Васко сузились, став пугающе серьёзными, — Мои тренировки — это ад. Если ты сдашься на полпути, я тебя побью.       — Я не сдамся, — упрямо выдохнул Хён Сок, сжав зубы.       — Тогда начнём, — Васко отошёл к перекладине. — Сначала база. Сто отжиманий, сто приседаний, сто скручиваний на пресс и десять километров бега. Прямо сейчас. Пошёл!       Что? Уже?!       Ад начался незамедлительно.       Хён Сок упал на асфальт и начал отжиматься.       На тридцатом разе его мышцы, не привыкшие к таким нагрузкам, начали гореть огнём.       На пятидесятом руки затряслись так, словно были сделаны из желе.       На семидесятом Хён Сок просто рухнул лицом в пыльный асфальт, хрипя и кашляя.       — Поднимайся, — над головой раздался голос Васко. Он присел рядом на корточки, его лицо было в сантиметрах от лица Хён Сока.       Перед глазами Хён Сока моментально вспыхнул силуэт Чже Ёля.        «Пока друг дрался за твою честь, ты трусливо спал».       Дико, надрывно закричал Хён Сок.       Сжав зубы до скрежета, раздирая ладони о мелкие камни на асфальте, он силой заставил своё слабое тело подняться и выжать ещё один раз.       Потом ещё один.       И ещё.       Из глаз текли слёзы от невыносимой физической боли, футболка мгновенно пропиталась потом, но он продолжал подниматься и опускаться, ведомый чистой, глухой яростью к самому себе.       Васко стоял над ним, скрестив руки на груди. На его суровом лице впервые за утро промелькнула едва заметная, одобрительная улыбка.       — Семьдесят два… семьдесят три… — вслух отсчитывал Васко, и в его голосе больше не было жёсткости — только железная, менторская поддержка. — Не опускай локти, Хён Сок.       Когда Хён Сок закончил комплекс и, шатаясь как пьяный, побежал первый километр за бегущим впереди Васко, его лёгкие горели, а ноги казались налитыми свинцом. Но внутри, сквозь жуткую физическую боль, Хён Сок впервые почувствовал то, чего у него не было никогда в жизни — зарождающийся стержень.       Он делал это сам.       …       Когда Васко наконец скомандовал окончание тренировки, Хён Сок просто рухнул на колени прямо на пожухлую траву у стадиона. Лёгкие разрывались от кашля, футболка была насквозь мокрой от пота, а мышцы ног дрожали так сильно, что казались сделанными из желе. Каждое движение отзывалось острой, ноющей болью во всём теле.       — На сегодня всё, — Васко протянул ему свою огромную ладонь и мощным рывком поднял парня на ноги. — Завтра в то же время. Не опаздывай, Хён Сок.       — С-спасибо, Васко… — хрипло выдавил Хён Сок, едва удерживая равновесие на ватных ногах.       Кое-как доковыляв до скамейки, он со стоном присел и достал из кармана куртки вибрирующий телефон.       Экран мигал от уведомлений. Хён Сок открыл мессенджер и наткнулся на чат с Юи, которая уже завалила его кучей гневных и нетерпеливых смайликов: «Хён Сок-а, ты где?! Мы же договаривались сегодня на трансляцию! Не смей меня динамить!»       Хён Сок похлопал себя ладонью по лбу и тихо, страдальчески заныл на всю спортплощадку.        — Совсем забыл… Зачем я вообще согласился?       Ему хотелось только одного — доползти до своего матраса, лечь лицом вниз и не шевелиться до следующего утра.       Но деваться было некуда, он сам пообещал ей помочь с эфиром на Паприке.       С трудом встав со скамейки, Хён Сок на ходу привёл себя в порядок: умылся ледяной водой из-под крана на площадке, переоделся в сухую толстовку из рюкзака и поплёлся в сторону автобусной остановки.       Дорога до дома Юи через Сеул тянулась для него бесконечно. Хён Сок сидел у окна автобуса, чувствуя, как его тело цепенеет от дикой усталости после нагрузок Васко. Плечи ныли, разбитая в Сонукдо губа противно пульсировала, но каждое утреннее наставление Васко теперь звенело в голове как щит от собственного бессилия.       «Я должен дойти. Я должен стать сильнее», — упрямо повторял он про себя.       Автобус наконец затормозил в престижном районе. Хён Сок вышел на асфальт и, тяжело переставляя гудящие ноги, побрёл к высокому, ухоженному многоквартирному дому Юи. Этот район разительно отличался от его трущоб.       Он поднялся на нужный этаж, сделал глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в коленях, и нажал на кнопку звонка.       Дверь открылась почти сразу. На пороге стояла Пак Юи — уже при полном параде, в милом топе с открытыми плечами, благоухающая приторно-сладким парфюмом. На её лице сияла безупречная улыбка.       — Ой, Хён Сок-а! Ну наконец-то ты пришёл, я уже заждалась! — пропела она, хватая его за рукав куртки и буквально затаскивая в прихожую. — Проходи скорее. Сегодня у нас особенный стрим, наши зайки соскучились!       Хён Сок неловко разулся и прошёл в комнату, чувствуя себя максимально неуклюжим в этой чистой, девичьей обстановке.       Стрим начался в режиме бешеного темпа.       Юи, как опытный стример, знала, на что лучше всего клюёт аудитория. На этот раз она устроила масштабный мукбанг: весь стол перед ними был заставлен коробками с острой жареной курицей, чашами с наваристым рамёном, токпокки и горами фастфуда.       — Всем привет, мои любимые зайки! — Юи сладко защебетала в микрофон, кокетливо поправляя бретельку топа на плече. — Сегодня у нас особенный эфир! Я позвала нашего милашку Хён Сока, чтобы устроить парный мукбанг. Посмотрите, сколько вкусностей мы для вас приготовили! Ждём ваших донатов, и Хён Сок покажет, как он умеет аппетитно кушать!       Чат Паприки летел с бешеной скоростью, сообщения мелькали одно за другим:             [User_992]: О-о-о, тот самый толстячок! Жги!             [Honey_Bunny]: Юи-нуна сегодня просто богиня! Курица выглядит супер.             [Gamer77]: Хён Сок, чувак, ты вообще дышишь? Чего зажался?       Хён Сок сидел рядом, чувствуя, как утренний ад от Васко отзывается глухой болью в каждой мышце. Ему было неловко, но запах еды после тяжелой тренировки кружил голову. Подбадриваемый Юи, он потянулся к куриной ножке.       — М-м, очень вкусно! — искренне улыбнулся Хён Сок, отправляя кусок в рот.       Юи тут же звонко рассмеялась, легонько придвинулась к нему и приобняла за плечо, заставляя чат буквально взорваться от ревности и донатов.       — Смотрите, как он мило кушает! Ну разве он не как хомячок? Давайте поддержим нашего хомячка ракетами!       В этот момент Хён Сок краем глаза заметил, как Юи на долю секунды отвела взгляд от камеры, проверяя общую ленту Паприки на втором мониторе, чтобы оценить конкурентов.       Хён Сок тоже скосил глаза на экран. Его взгляд зацепился за одну из превьюшек в разделе «Трэш-стримы», где цифры зрителей росли как на дрожжах.       Там, заляпанный какой-то грязью, сидел его одноклассник — Ли Хён До. Тот дико ухмылялся, подначивая зрителей, а рядом с ним в кадре творил полную дичь другой парень.       Хён Сок наморщил лоб, вспоминая… Точно! Одноклассник Васко с архитектурного — Пак Тэ Джун.       Тэ Джун на спор выпивал залпом бутылку соевого соуса, смешанного с сырыми яйцами и окурками, давился, кашлял, а Хён До крутил перед камерой веером из купюр: «Давайте, пацаны, ещё десять тысяч луношариков, и Тэ Джун сожрёт бычок!»       — Фу, какая гадость, — брезгливо сморщила носик Юи, поспешно сворачивая вкладку. — И ведь кто-то на это донатит. Правда, Хён Сок-а?       Она повернулась к нему, и её лицо снова озарилось той самой невероятно тёплой, ангельской улыбкой. Она ласково коснулась его предплечья, сочувствующе заглядывая в глаза.       На мгновение Хён Соку показалось, что Юи относится к нему по-доброму, без издевательств. В груди разлилось приятное тепло. «Может, она правда хорошая? Может, она не такая, как остальные?» — подумал он с надеждой.       И именно в этот секундный момент душевного подъёма Хён Сок решил ради интереса активировать ту самую функцию «Искренности». Просто чтобы подтвердить свои мысли.       Хён Сок затаил дыхание, ожидая увидеть слова «Дружелюбие» или хотя бы «Симпатия».       Но то, что материализовалось прямо над идеальной, сияющей головой Юи в виде неоново-зелёной надписи, заставило его сердце пропустить удар, а недожёванный кусок курицы встал поперек горла.       Отвращение.       Яркая надпись висела прямо над её улыбкой. Юи продолжала мило хихикать в микрофон, тереться плечом о его руку для привлечения спонсоров в чате.       Система не врала. И не лагала.       Для неё он был просто уродливым толстяком?       Она, видимо, правда презирала его.       Внутри словно что-то с треском оборвалось.       Тепло из груди мгновенно испарилось, оставив после себя лишь звенящую пустоту. Ему не было больно — после пережитого кошмара в Сонукдо его кожу трудно было пробить. Ему стало мерзко.       — Хён Сок-а, чего ты притих? Кушай, кушай, зайки ждут! — ласково протянула Юи, а надпись [ОТВРАЩЕНИЕ] над её головой замигала ещё ярче.       — Да… сейчас… — тихо ответил Хён Сок, через силу проглатывая кусок.       Он посмотрел в объектив веб-камеры.       Перед глазами стоял Хён До, продающий остатки гордости за виртуальные деньги, и Юи, торгующая фальшивой добротой.       …       Гул в столовой стоял оглушительный. Сотни учеников сновали между рядами, с грохотом выставляли подносы на длинные столы и громко переговаривались.       Хён Сок, чьи бёдра и икры после десятикилометровки горели огнём, медленно шёл по проходу, стараясь удерживать равновесие. Горячий суп в чашке на его подносе опасно плескался от каждого шага.       — Хён Сок! Давай к нам! — Джин Сон резко вскинул руку, указывая на свободное место на их скамье.       Хён Сок послушно свернул к центральному ряду.       За большим столом уже вовсю обедали. Ми Чжин аккуратно разделяла палочками порцию кимчи, Ха Ныль лениво ковырялась в супе, а Ли Хён До сидел чуть сбоку, сгорбившись над своей тарелкой. Хён Сок аккуратно опустил поднос на стол и боком протиснулся на край скамейки.       Джин Сон сидел напротив, глубоко откинувшись на деревянную спинку.       Его руки в плотных бинтах безвольно покоились на коленях. Он несколько раз хмуро перевёл взгляд со своей нетронутой тарелки с жареным мясом на Ми Чжин.       — Ми Чжин, ну правда, руки вообще не двигаются, — Джин Сон шумно вздохнул, слегка двинув локтем, отчего бинты глухо шаркнули о ткань школьных брюк. — Помоги, а? Я даже палочки сжать не могу.       Ми Чжин спокойно дожевала кусочек редьки, аккуратно промокнула губы салфеткой и, даже не повернув головы в его сторону, ровным, сухим голосом ответила.        — Кушай сам, Джин Сон. Перестань разыгрывать сцены.       Боксёр моментально насупился, его челюсть упрямо выдвинулась вперёд. Он предпринял резкую попытку перехватить со стола металлические палочки правой рукой. Однако стоило его пальцам коснуться металла, как кисть заходила ходуном, крупно и неуправляемо дрожа от перенапряжения.       Палочки с сухим звоном выскользнули из непослушных пальцев, покатились по пластиковой поверхности и с тихим стуком упали на пол. Джин Сон раздражённо выдохнул сквозь зубы, резко развернулся всем корпусом к сидящему рядом Хён Соку и в упор уставился на него.       — Хён Сок. Возьми ложку со своего подноса, — коротко, без тени улыбки приказал Джин Сон, кивнув подбородком на его тарелку. — Подцепи нормальный кусок свинины, добавь риса и давай сюда. Быстро.       Парень на секунду замер с открытым ртом. Подобная прямая команда от человека застала его врасплох. Но, заметив, как сильно трясутся забинтованные руки боксёра, Хён Сок спорить не стал. Он молча взял свою чистую металлическую ложку, аккуратно зачерпнул порцию белого рассыпчатого риса, сверху подцепил сочный, сочащийся соусом кусок тушёного мяса и уверенным движением протянул ложку прямо к лицу Джин Сона.       Боксёр, демонстративно косясь в сторону Ми Чжин, резко подался вперёд всем телом и плотно обхватил губами ложку, сцапывая еду.       — М-м-м, — Джин Сон усиленно заработал челюстями, утыкаясь взглядом в противоположную стену столовой. Проглотив, он снова повернулся к Хён Соку и требовательно кивнул: — Давай ещё. И соуса туда капни побольше.       Ха Ныль, наблюдавшая за этим, возмущённо надула губы и с громким стуком отложила свои приборы, скрестив руки на груди. Ми Чжин осталась абсолютно спокойной.       Хён Сок действовал методично и плавно. Он снова опустил ложку в тарелку, сформировал аккуратную порцию, придерживая её палочками, чтобы соус не закапал школьную форму Джин Сона, и опять поднёс к его рту. Боксёр послушно открывал рот, шумно жевал и послушно глотал, полностью игнорируя то, как нелепо это выглядит со стороны.       Хён До сидел неподвижно, словно окаменев. Его пальцы так сильно сжимали металлические палочки, что костяшки побелели. За всё это время он не сделал ни единого глотка супа, не прикоснулся к рису. Его тяжёлый, потемневший взгляд был намертво прикован к Джин Сону.       С шумом проглотив последнюю порцию риса, которую ему протянул Хён Сок, Джин Сон откинулся на спинку, удовлетворенно выдохнув.       — Ладно, жить можно, — буркнул боксёр, шмыгнув носом. Он скосил глаза на Ми Чжин, проверяя её реакцию, но та уже спокойно убирала свои приборы на поднос.       В этот момент Хён До со звоном бросил свои палочки прямо на пластиковый поднос. Звук получился резким. Ха Ныль вздрогнула, а Хён Сок замер, сжимая в руке ложку.       Хён До долго терпел.       Он неделями молча наблюдал за тем, как Джин Сон внезапно переменился. Сначала он перестал задирать этого мелкого Джи Хо. Потом Хён Сока. Хён До злился, не понимал, что происходит, но держал всё в себе, списывая это на очередные бзики боксёра из-за Ми Чжин.       Но увидеть это…       Увидеть, как этот жирный Хён Сок, который ещё недавно должен был ползать у них в ногах, спокойно сидит с ними за одним столом, в их компании, да ещё и кормит Джин Сона с ложечки… Что за пидорство вообще происходит?       Вся накопленная за эти недели желчь и непонимание выплеснулись наружу.       — Джин Сон, — голос Хён До прозвучал непривычно низко, — Ты ничего не хочешь мне объяснить? Что это за хрень?       Джин Сон слегка наморщил лоб и лениво повернул голову в его сторону.       — А? Хён До, ты чего? Чего ты развонялся?       — С каких пор ты играешь роль добряка к таким слабакам? Мы ради тебя дрались. Мы таскались за тобой. А теперь ты сидишь с этим жирным уродом и делаешь вид, что ничего не было. Да вы со стороны как парочка выглядите! — выплюнул тот, и его лицо начало наливаться багровой краской от копившейся внутри злобы.       Лицо Джин Сона мгновенно растеряло всю расслабленность. Глаза сузились, а челюсть резко вытянулась вперёд.       — Хён До, не твое дело, с кем и как я общаюсь. Сядь на место, — процедил Джин Сон сквозь зубы.       — Не мое дело? А чье?! — Хён До сорвался на глухой, яростный крик, привлекая внимание соседних столов. Ученики начали оборачиваться. — Ты перестал издеваться над Джи Хо, гнобить Хён Сока. Бля, да я всё время трачу свои деньги на тебя!       Джин Сон медленно, тяжело поднялся со скамьи. Его руки всё ещё дрожали от усталости, но в глазах зажегся тот самый дикий, свирепый блеск.       — Что ты сказал? Ты нарываешься? Иди сюда, — произнес Джин Сон, шагая вплотную к бывшему другу.       Ха Ныль, испуганно переводя взгляд с одного на другого, замахала руками и попыталась вклиниться между ними:       — Эй, сбавьте обороты, вы же друзья…       Хён До резко повернулся к ней, злобно и хрипло рассмеявшись, а затем снова в упор уставился на боксёра, буквально выплевывая слова ему в лицо.       — Друзья? Этот идиот не умеет дружить. Он считает всех своими рабами! Чего рожу скорчил? Забыл, как избил Хён Сока в первый же день? А сейчас играешь супружескую пару с этим отбросом?       На секунду в их углу столовой повисла мёртвая, удушливая тишина.       Слова Хён До точно ударили по Джин Сону, напоминая о том, кем он был совсем недавно.       Не сказав больше ни слова, Хён До резко пнул ногой скамью, развернулся и быстрым, рваным шагом пошел прочь из столовой, толкая плечами стоявших на пути школьников.       Джин Сон остался стоять у стола, глядя ему вслед. Его кулаки были сжаты до хруста фаланг, а Ми Чжин молча перевела на него тяжелый, грустный взгляд.       …       Хён Сок стоял возле школьных ворот, лениво покачиваясь с пятки на носок. Вечерний воздух был прохладным, а на спортивной площадке ещё слышались редкие крики учеников, задержавшихся после занятий.       Док Хва написал, что задержится на несколько минут в кабинете студсовета, поэтому Хён Сок терпеливо ждал его на улице. Честно говоря, мысли снова и снова возвращались к Хён До. Тот выглядел по-настоящему злым. Не как обычно. Будто ему действительно было больно.       Хён Сок вздохнул и сунул руки в карманы. Именно в этот момент рядом послышались тяжёлые шаги. Он поднял голову. К нему приближался Джин Сон. Один. Без компании. И без привычного наглого выражения лица.       Он остановился рядом с Хён Соком и несколько секунд молча смотрел куда-то вперёд, на дорогу за воротами школы. Повисла неловкая тишина. Хён Сок уже открыл рот, собираясь поздороваться первым, когда Джин Сон вдруг заговорил.       — Эй.       — А?       Боксёр нахмурился. Будто слова давались ему тяжелее хорошего удара в голову.       — Я раньше… — он запнулся, раздражённо цокнул языком и повёл плечом под курткой. — Короче.       Снова молчание. Джин Сон шумно выдохнул сквозь зубы и наконец выдавил:       — Я со стороны реально таким уродом выглядел?       Хён Сок удивлённо моргнул. Он ожидал чего угодно: угроз, шуток, очередной просьбы сбегать за банановым молоком, но точно не этого. Джин Сон по-прежнему смотрел не на него. Куда-то вперёд, на проезжающие машины, на редких прохожих — куда угодно, лишь бы не встречаться взглядом.       — Ну… — Хён Сок растерянно почесал затылок, чувствуя, как вечерний ветерок холодит шею. — Если честно…       — Только не ври. Бесит, когда мне врут.       Хён Сок неловко отвёл взгляд. Несколько секунд они стояли молча, слушая далёкий гул машин. Потом он всё же осторожно заговорил:       — В первый день я тебя очень боялся.       Лицо боксёра дёрнулось.       — Ты был страшным.       — Чего?!       — Правда был. — Хён Сок виновато улыбнулся. — Ты постоянно кричал на людей. Дрался. И бил меня. Я тогда думал, что ты меня убьёшь.       Джин Сон отвернулся.       — Чушь.       — Не чушь.       Несколько секунд снова стояла тишина. Осенний ветер лениво качал ветви деревьев над школьным двором.       — Но сейчас ты другой.       Джин Сон резко посмотрел на него.       — Чего?       — Ну… — Хён Сок пожал плечами. — Всё равно страшный.       — Эй.       — И всё ещё грубый.       — Эй!       — И характер ужасный.       — Да заткнись уже! — Джин Сон коротко усмехнулся. Без веселья — просто выдохнул воздух через нос, и его плечи на секунду опустились. — Ясно.       Хён Сок помялся, переступив с ноги на ногу.       — Но сейчас всё иначе.       — Почему?       Вопрос прозвучал почти грубо, но Хён Сок неожиданно понял, что Джин Сон действительно хочет услышать ответ. Он немного подумал, глядя на свои потрёпанные кроссовки, и честно ответил.       — Потому что сейчас ты стараешься.       — Чего?       — Ну… стараешься. — Хён Сок пожал плечами. — Иногда криво. Очень криво. Иногда вообще ужасно. Ты до сих пор орёшь на людей. Командуешь всеми подряд. Просишь меня таскать тебе банановое молоко.       — Потому что руки болят, — мгновенно вставил Джин Сон, упрямо вскинув подбородок. — Сейчас уже нет.       — Ну и что?       На секунду между ними снова повисло молчание. А потом Джин Сон неожиданно фыркнул. Почти засмеялся, расслабляя плотно сжатые губы.       — Придурок.       Хён Сок невольно улыбнулся. Кажется, впервые за весь этот тяжёлый день напряжение немного отпустило. Джин Сон тоже выглядел спокойнее.       — Хён До прав в одном. — Джин Сон несколько секунд молчал. — Он иногда такую херню несёт…       — Ага.       — Но про меня кое-что верно сказал.       Хён Сок удивлённо моргнул.       — Что именно?       — Не важно.       — Но…       — Сказал же — не важно.       Хён Сок моргнул, не зная, что сказать. Джин Сон сразу же скривился, будто пожалел, что вообще открыл рот и зашёл так далеко в своей откровенности.       — Только не начинай.       — Что?       — Ну вот это своё.       — Какое?       — Ну свою добрую поучительную речь.       — Но… я ещё ничего не сказал.       — Всё равно бесит.       Он тихо рассмеялся, прикрыв рот ладонью, а Джин Сон раздражённо отвернулся, пряча лёгкий румянец на ушах.       В этот момент из стеклянных дверей школы наконец выбежал запыхавшийся Док Хва, на ходу перетягивая лямку сумки.       — Хён Сок! Извини! Меня опять задержали! — Он подбежал ближе и только тогда заметил стоящего рядом боксёра. — О. Привет.       — Ага, здаров, — коротко отозвался Джин Сон.       Повисла короткая пауза. Док Хва перевёл внимательный взгляд с одного парня на другого, подметил их странную, но уже не враждебную позу, и неожиданно тепло улыбнулся.       — Тогда увидимся завтра.       — Ага.       Боксёр сунул руки глубоко в карманы куртки и развернулся к выходу с территории школы. Сделав несколько шагов по асфальту, он вдруг остановился. Не оборачиваясь, просто коротко махнул рукой через плечо.       — Эй, Хён Сок.       — Что?       — Завтра купишь мне банановое молоко.       — Ты же сказал, руки уже не болят.       — Заткнись.       И, не дожидаясь ответа, он быстро пошёл прочь, растворяясь в сгущающихся сумерках Сеула. Хён Сок ещё несколько секунд смотрел ему вслед, провожая взглядом его широкую спину.