ОТОМЭ-ИГРА НАСМЕРТЬ

      Мартовское утро встретило Сеул ветром, который гнал по асфальту остатки снега.       Хён Сок шёл в сторону школы Дже Вон, и его трясло.       Каждые несколько метров он дёргал плечами, озирался по сторонам, то и дело порывался поправить воротник пиджака. Но дело было не в одежде.       За этот адский месяц он действительно всем сердцем, всеми фибрами души возненавидел эту розовую дрянь.       Этот писк. Мерзкий, монотонный системный зуммер, возвещающий о начале ужасных тренировок, до сих пор стоял у него в ушах. Хён Соку казалось, что если он прямо сейчас услышит похожий звук на улице, он просто упадёт на землю и закроет голову руками.       Выполнить этот квест оказалось тяжелее, чем всё, через что он проходил до этого. Это не шло ни в какое сравнение с работой, когда валишься от ног от усталости. Это было сложнее, чем подготовка к экзаменам, когда мозг плавится от формул. И даже дикие тренировки с Васко, от которых мышцы разрывало в клочья, или суматошный уход за целым выводком золотистых ретриверов вместе взятые — всё это казалось детской прогулкой по сравнению с тотальным контролем розовой игрушки. Васко можно было попросить о перерыве. Щенков можно было обнять и забыться. От Системы нельзя было спрятаться даже в собственном разуме.       За эти тридцать дней Хён Сок прошёл абсолютно все стадии человеческого ада.       В первые дни он злился.       Кричал в пустоту, бил кулаками в бетонные стены и проклинал тот день, когда столкнулся с этой чертовщиной. Правда, со стороны эти приступы ярости выглядели максимально нелепо. Розовая неоновая панель висела перед ним молчаливым, бесстрастным куском пикселей, пока Хён Сок устраивал перед ней настоящие драматические сцены.       — Эй, ты! — говорил он в три часа ночи, потрясая в воздухе кроссовком. — Какой ещё бег двадцать километров?! Ты время видела? Мне что умереть надо? Отвечай, ну! Чего молчишь?!       Система упрямо моргала неоном, выдавая лишь сухую строчку: «До штрафа осталось 06:12». Хён Соку приходилось бежать, попутно продолжая этот яростный монолог. Со стороны казалось, что толстый парень в поношенной куртке просто окончательно сошёл с ума.       Потом наступила стадия торга.       Хён Сок, унижаясь перед невидимым алгоритмом, пытался договориться, сменив гнев на заискивание.       — Ну давай компромисс?.. — шёпотом умолял он, сидя перед табло на коленях и преданно заглядывая в неоновые буквы. — Давай я сегодня пробегу двадцать километров вместо пятнадцати. Слышишь? Двадцать! Но ты взамен разрешишь мне поехать в Сонукдо и съесть мамины клёцки на Соллаль? Ну пожа-а-алуйста. Тебе жалко, что ли? Тебе вообще платят за то, что ты меня мучаешь?              Система хранила гробовое, издевательское молчание. Хён Сок вздыхал, тёр лицо руками и продолжал общаться сам с собой.       — Ладно, молчание — знак согласия. Я пошёл есть.       «Внимание! Обнаружен избыток углеводов. Штраф: +5 км», — мгновенно реагировало табло.       — Ах ты ж…! — снова взрывался Хён Сок.       За торгом пришла депрессия.       Дни, когда он часами лежал на матрасе, уставившись в потолок, пока Ину испуганно лизала его холодные пальцы. Ему не хотелось дышать. Ему казалось, что он навсегда останется рабом в этом теле, выжигаемом чужой волей. Но даже тогда он умудрялся уныло бубнить под нос, обращаясь к висящему над кроватью окну: «Вот умру я тут, и кто твои квесты выполнять будет? Васко? Джин Сон? Да они тебя одной левой разобьют, даже интерфейса не останется…»       Но в итоге… пройдя через финальное, тупое принятие, он выжил.       Хён Сок остановился у пешеходного перехода, дожидаясь зелёного сигнала светофора. Он сделал глубокий вдох. Навстречу дунул резкий порыв ветра, но парень не сжался в комок, пряча лицо.       И тут до него дошло.       Всё-таки… ходить стало легче. Не просто легче — тело двигалось с какой-то запредельной, неестественной невесомостью. Хён Сок поднял ногу и сделал шаг на зебру. Раньше движения давались с трудом, словно он постоянно тащил на себе мешок с мокрым песком.       Хён Сок посмотрел на свои ладони — они больше не казались пухлыми подушечками, сквозь кожу отчётливо проступали сухожилия и вены.       Он всё ещё жутко нервничал перед встречей с ребятами, а внутри всё переворачивалось от пережитого ужаса и воспоминаний о том, как он тридцать дней разговаривал с неоновой стеной.       Но ладно.       Сегодня был первый учебный день нового года — Хён Сок переходил на второй год старшей школы Дже Вон.       У главных ворот было не протолкнуться. Прямо над массивными кирпичными столбами растянули огромную, праздничную вывеску из плотной глянцевой ткани, которая громко хлопала на ветру.        «Поздравляем с поступлением! Добро пожаловать в старшую школу Дже Вон!».       Вокруг толпились растерянные первогодки в новеньких, ещё не обмятых по фигуре пиджаках, испуганно смотря по сторонам. На их фоне второгодки и выпускники выглядели куда увереннее, вальяжно проходя сквозь ворота и громко делясь сплетнями после каникул.       Хён Сок шёл через эту суету, вжав голову в плечи по старой, въевшейся в подкорку привычке.       Ему всё ещё казалось, что он занимает слишком много места.       Две первогодки из отделения Прикладной музыки, стоявшие у раскидистого клёна со стаканчиками горячего чая, на полуслове прервали свой разговор.       — Эй… а это кто? Он тоже с первого курса? — тихо шепнула вторая, чуть подавшись вперёд и провожая глазами Хён Сока.       — Не знаю… Может, да. Какой-то он… симпатичный. Как айдол-стажёр перед дебютом. Слишком милый.       Хён Сок шёл по общему коридору первого этажа, а вокруг него продолжался этот тихий, едва заметный шлейф чужого внимания от совершенно незнакомых людей. Девушки, искавшие свои кабинеты, инстинктивно чуть сторонились, освобождая ему дорогу, и провожали его удивлёнными, оценивающими взглядами.        Сонные, но возбуждённые ученики сбивались в плотные кучки, толкались у шкафчиков и наперебой делились впечатлениями. Из каждого угла доносился разномастный шум.       — Как каникулы прошли? Реально весь февраль дома проторчал?       — Сколько ты спал вообще? Я сегодня в шесть утра еле глаза разлепил!       — Куда ездил? О, фотки с Чеджудо? Покажи, покажи!       Все увлечённо рассматривали друг друга после долгого перерыва, подмечая, кто сменил причёску, а кто за зиму успел вытянуть рукава школьного пиджака.       — Эй, смотри… — тихо прыснула в кулак какая-то девушка у окна, провожая его взглядом. — Это первокурсник заблудился? Такой милый…       — Да нет, первогодки сейчас в актовом зале… Но я его раньше не видела. Боже, какие у него глаза большие, как у котенка.       Над дверью кабинета красовалась новенькая табличка.        «Отделение дизайна моды. 2-й год».       Кабинет сменился, но состав остался прежним.       Внутри стоял привычный хаос. Классный руководитель изо всех сил стучал ладонью по столу, пытаясь перекричать подростков.       — Так, тишина! Расселись все живо! С добрым утром. Поздравляю с началом нового учебного года. Надеюсь, за каникулы вы не растеряли остатки мозгов.       Ученики нехотя потянулись к партам. Учитель нацепил на нос очки и развернул планшет.       — Кратко по планам: в этом году у нас увеличивается количество практических часов. Напоминаю правила школы — за курение за углом и драки в нетрезвом виде теперь исключают без предупреждения, это вам не первый год. По перестановкам: старостой класса остаётся…       Хён Сок учителя уже не слушал. Он искал глазами свободное место. Рассадка в начале года всегда была головной болью, но парень на автомате двинулся к четвёртой парте посередине класса — той самой, где он всегда сидел в прошлом году. Он бережно опустил рюкзак на стул и сел за парту.       В этот момент к парте подошёл Ли Джин Сон. Он выглядел ещё более хмурым, чем обычно, а из-за его плеча выглядывал Ли Хён До. Боксёр остановился и сверху вниз уставился на Хён Сока.       — Эй, — грубо процедил Джин Сон, кивнув на стул. — Ты чего сидишь на месте Хён Сока?       — Это моё место, Джин Сон.       — Нет, — отрезал Джин Сон, сузив глаза.       — Да.       — Нет.       — Да.       — Нет. — Джин Сон уже явно терял терпение, а его кулак угрожающе сжался.       Хён Сок понял, что комедия затягивается, и беспомощно повернулся к парню позади боксёра:       — Хён До, это правда я.       Ли Хён До, который до этого момента рассматривал новенького с каким-то благоговейным трепетом, отшатнулся и вытаращил глаза.       — Чего?! Хён Сок толстый!       —… — Хён Сок беззвучно приоткрыл рот, не зная, что на это ответить.       Шум у окна привлёк внимание остального класса. К парте нерешительно подошли несколько одноклассниц, которые за весь прошлый год вообще ни разу не снизошли до разговора с толстым Хён Соком. Они с любопытством разглядывали его аккуратные скулы и распахнутые испуганные глаза.       — Новенький? — с надеждой в голосе спросила одна из них, накручивая локон на палец.       — Нет… — пролепетал Хён Сок, готовый сквозь землю провалиться от такого внимания.       — Перевёлся к нам из другого класса? — подхватила вторая, чуть наклоняясь к парте.       — Нет.       — Тогда почему ты сидишь на месте Хён Сока? — строго спросила первая.       Хён Сок глубоко вздохнул, закрыл лицо ладонями, а затем обречённо посмотрел на них всех.       — Потому что я и есть Хён Сок. Пак Хён Сок.                    Учитель у доски перестал скрежетать мелом. Джин Сон застыл с полуоткрытым ртом, Хён До медленно сполз по стене, а девчонки синхронно округлили глаза.       —…       —…       — О господи… — выдохнул кто-то на задней парте.              …       Это было куда более неловко, чем ожидал Хён Сок.       Намного, намного более неловко.       Когда перекличка наконец завершилась, классный руководитель монотонно зашуршал бумагами. Он начал зачитывать новое расписание на первый семестр, попутно объясняя особенности программы второго года обучения: говорил про новые школьные предметы с уклоном на практику. Но Хён Сок не слышал ни слова.       Внимание большинства учеников в классе было намертво приковано к нему.       Хён Сок сидел за своей партой, буквально обливаясь потом под перекрёстным огнём пристальных взглядов. На спине школьная рубашка мгновенно стала влажной — этот социальный прессинг ощущался едва ли не хуже, чем штрафные километры от Системы.       Больше всего его донимали, конечно же, друзья.       Ли Джин Сон вообще не двигался с того самого момента, когда до его мозга дошло, что этот худой миленький парень перед ним — и есть тот самый Хён Сок. Он так и остался стоять, замерев каменным изваянием с полуоткрытым ртом. Его взгляд, обычно дерзкий и агрессивный, сейчас выражал такую степень ступора, словно Хён Сок прямо у него на глазах разделился почкованием. Джин Сон даже забыл, что собирался пойти сесть на своё место.       В этот момент задняя дверь кабинета с грохотом приоткрылась, и в класс, запыхавшись, влетел опоздавший Джи Хо.       — Извините за опоздание, я… — начал было он, но осёкся, заметив странную атмосферу.       Джи Хо озадаченно посмотрел на парня, сидящего на месте Хён Сока, затем перевёл взгляд на застывшего Джин Сона, а потом снова на Хён Сока. На его лице отразилась целая гамма эмоций: от непонимания до… непонимания.       С другой стороны класса молчание Хон Чже Ёля ощущалось сильнее, чем обычно. Парень сидел, развернувшись всем корпусом в сторону Хён Сока. Чже Ёль не шевелился, не поправлял свои многочисленные дорогие кольца, но от него исходила такая осязаемая волна удивления, что Хён Соку становилось ещё некомфортнее.       Но главным источником паники для Хён Сока сейчас была Пак Ха Ныль. Она умудрилась пересесть за парту Джин Сона (который до сих пор стоял, как камень) и теперь, полностью забив на бубнёж учителя у доски, нависала над Хён Соком.       — Хён Сок… — шёпотом, от которого у парня побежали мурашки по шее, протянула Ха Ныль, протягивая руку к его щеке. — Ты что с собой сделал? Ты вообще ел на каникулах? Боже, какие скулы… Можно я потрогаю? Ну один разочек!       — Ха Ныль, пожалуйста, тише, учитель же смотрит… — говорил Хён Сок, вжимаясь спиной в спинку стула и пытаясь уклониться от её ладоней.       Первый день второго года обучения только начался, а Хён Сок думал, что штраф прибавления тридцати килограммов был не таким уж и плохим.       …       Большой обеденный зал школы гудел, как потревоженный улей, но за длинным столом отделения моды висела такая тишина, что было слышно, как Хён Сок пережёвывает рис.       Парень сидел, уткнувшись в свой поднос, и послушно кушал.       Под изумлённые, немигающие взгляды друзей.       Хён До, сидевший напротив, застыл с занесённой над тарелкой ложкой, с которой уныло капал суп, а Джи Хо ковырял палочками холодный гарнир, то и дело бросая на Хён Сока косые взгляды.       — Я знала, что вместо работы ты занимался чем-то другим, — заговорила Ха Ныль, многозначительно сощурившись. — Я ведь ходила в тот круглосуточный магазин на каникулах. Хотела тебя проведать, печенье принести… а там работал совершенно другой человек! Сменщик твой сказал, что ты вообще все дежурства отменил. Признайся, в какую пластическую клинику ходил?       — Я… я просто… — Хён Сок едва не подавился кимчи и судорожно сглотнул. Врать Ха Ныль было стыдно, но не мог же он сказать: «Меня держала в заложниках розовая неоновая панель и заставляла бегать по ночам, пока я не начал разговаривать сам с собой». — Я правда был занят. Дома. Тренировался немного…       Сидевшая рядом Ми Чжин мягко и лучезарно улыбнулась, аккуратно сложив руки на коленях.       — Хён Сок, ты молодец, — искренне сказала она, и её добрый голос немного разрядил обстановку. — Похудеть — это огромный труд, который требует невероятной силы воли.       Чже Ёль, сидевший по левую руку от Хён Сока, молча пододвинул к нему свою нетронутую порцию сочного мясного пулькоги.       — О, Чже Ёль, не надо, спасибо, я наелся! — замахал руками Хён Сок, но Чже Ёль лишь упрямо качнул головой и аккуратно положил кусочек мяса прямо Хён Соку в пиалу.       И тут со стороны конца стола раздался тяжёлый, хриплый вздох.       Джин Сон, который молчал с самого утра, кажется, только-только окончательно отошёл от окаменения. Он медленно опустил руки на стол, подался вперёд, и на его лбу вздулась толстая вена.       — Хён Сок… — угрожающе протянул Джин Сон, — Какого чёрта?! За месяц люди не сбрасывают тридцать килограмм! Это невозможно!       Он помнил толстого Хён Сока, которого можно было шутливо хлопнуть по круглому животу, а теперь перед ним сидел парень, у которого были видны ключицы.       Услышав этот крик души, Хён Сок испуганно вздрогнул. Он перевёл взгляд на Джин Сона и посмотрел на него своими огромными, округлившимися от растерянности глазами. В этом взгляде не было ни капли гордости за свой новый вид — только чистая невинность.       Боксёр, увидев это, на мгновение застыл, а затем резко отпрянул.       Его ноги запутались в ножках пластикового стула, равновесие было потеряно, и…       Под оглушительный хохот Хён До и визг Ха Ныль, Джин Сон полетел спиной назад, с размаху упав со стула прямо на гладкий пол школьной столовой.       — Джин Сон! Ты в порядке? — Ми Чжин испуганно охнула и тут же вскочила со своего места.       Она хотела помочь ему подняться, уже протягивая руку к лежащему на полу парню, но на полпути резко замерла.       Джин Сон даже не пытался встать. Он так и остался лежать на спине, нелепо задрав ноги, но самое главное — он закрыл своё абсолютно красное лицо обеими руками. Настолько красное, что мгновенно переползло на его уши и шею, контрастируя с тёмными волосами.       — Ми Чжин… Не смотри на меня… — пробормотал Джин Сон в свои ладони, отчаянно пытаясь спрятаться от этого позора и, кажется, всерьёз планируя притвориться мёртвым до конца учебного дня.       Ми Чжин удивлённо моргнула, переводя взгляд с красного Джин Сона на наивного Хён Сока, который сидел с зажатыми в пальцах палочками для еды и выглядел так, будто это он только что совершил преступление. Поняв, в чём на самом деле причина такого поведения, Ми Чжин тихонько, прикрыв рот ладошкой, хихикнула и медленно села обратно, качая головой.       «Какого… Какого, блять, хрена?!» — мысленно орал Джин Сон.       Джин Сон судорожно зажмурился. Самым страшным во всей этой ситуации было то, что Ми Чжин… всё неправильно поняла.       — Эй, Джин Сон, ты там заснул, что ли? Пол холодный, простудишься, — над головой раздался противный, глумливый голос Хён До.       «Убью. Сначала Хён Сока, потом Хён До, а потом себя», — мрачно решил Джин Сон.       …       Звонок на второй урок застал оставшихся в столовой учеников врасплох.       Хён Сок, Ха Ныль, Ми Чжин и Чже Ёль как раз поднимались из-за стола, когда по всему зданию школы раздался характерный треск — включилась система центрального телевещания.       На висящих под потолком плазменных экранах, которые были установлены в столовой, коридорах и каждом учебном классе, появилось изображение актового зала.       За трибуной, поправляя очки, стоял директор школы. Он монументально откашлялся в микрофон и начал свою традиционную, унылую приветственную речь.       — Дорогие ученики! Старшая школа Дже Вон рада приветствовать вас в новом учебном году. Мы гордимся нашими традициями, нашими выпускниками и той высокой планкой дисциплины, которую…       Договорить директор не успел.       Экран внезапно пошёл крупными пикселями. Картинка дернулась, розово-белый логотип школы в углу сменился на ядовито-розовый череп с костями, а звук микрофона директора превратился в оглушительный электронный писк.       Телевизоры по всей школе дико замигали, и уже через секунду на экранах под максимальную громкость динамиков появилось… порно.       Столовую мгновенно прошил оглушительный, ничем не прикрытый женский стон, эхом отразившийся от кафельных стен.       — Чего-о-о?! — Хён До, который как раз стоял у выхода, выронил из рук пустую банку из-под газировки.       На экране отчётливо было видно, как кареглазый брюнет сжимал руки блондинки, пока сам грубо входил в неё. Это было очень откровенное и жёсткое секс-видео.       В зале воцарилась секундная, шокированная тишина, которая тут же взорвалась диким, неистовым ором сотен голосов.       Ха Ныль со звучным «Ой!» зажмурилась и спряталась за плечо Хён Сока, а Ми Чжин просто застыла на месте, густо покраснев и не зная, куда деть взгляд.       На экранах тем временем видео разделилось на два окна. В левой половине продолжалось бесстыдное непотребство, а в правой появилась веб-камера. Там сидел Ко Джи, нагло ухмыляясь прямо в объектив. Тот самый гениальный хакер, который совсем недавно помог Джи Хо выбраться из ловушки нелегальных азартных игр.       — Ну что, Дже Вон, с поступлением, — сказал Ко Джи и его голос, обработанный фильтрами, разнёсся по всем этажам. — Наслаждайтесь контентом, администрация школы платит.       Пока вся столовая хохотала и свистела, Хён Сок всматривался в верхний угол дисплея. Прямо над окном трансляции хакера пульсировал характерный значок — розовый череп с костями, стилизованный под компьютерную мышь с крыльями.       «Это же… логотип OnlyU!» — пронеслось в голове у Хён Сока.       Увидев, что творится на экранах, Джин Сон моментально сориентировался в ситуации. С яростным рыком он подскочил к Ми Чжин и одним широким движением ладоней намертво закрыл ей глаза.       Сам боксёр при этом упорно пытался не смотреть на экран, но, заметив, что Хён Сок стоит с открытым ртом и задумчиво разглядывает телевизор, Джин Сон окончательно вышел из себя.       — Хён Сок, как ты можешь так бесстыдно на это смотреть?! — заорал Джин Сон, яростно сверкая глазами поверх головы Ми Чжин.       — Я… я не туда смотрю! Я просто значок узнал! — в панике замахал руками Хён Сок, мгновенно заливаясь краской.       Видимо…       В этом году скучно точно не будет.       …       Директор и завучи были на таком взводе, что, казалось, у них пар шёл из ушей. Ко Джи, разумеется, поймали — хотя он до последнего ухмылялся, закинув ноги на стол в кабинете директора. От исключения его спасло только то, что факультет программирования очень не хотел терять такого гения. В итоге парню впаяли максимальное количество штрафных баллов и обязали дежурить и мыть полы во всём главном корпусе целый семестр. Теперь он уныло таскался по коридорам с шваброй.       Для Хён Сока же жизнь постепенно возвращалась в привычное русло. Квест был пройден, и он наконец-то смог вернуться на свою работу в магазин.       Правда, теперь всё было совсем по-другому.       Когда Хён Сок пришёл на смену, менеджер магазина чуть не выронил кассовый аппарат из рук. Он обошёл парня три раза, трогая усы и удивлённо цыкая языком.       — Пак Хён Сок? Это действительно ты? — менеджер недоверчиво потыкал пальцем в его острое плечо.       Удивление менеджера, впрочем, быстро сменилось чисто коммерческим восторгом. В его глазах буквально зажглись значки вон. Он по-отцовски хлопнул Хён Сока по плечу, понимая, что благодаря такой миловидности нового кассира продажи энергетиков и онигири среди местных школьниц улетят в космос. И он не ошибся: уже в первый час работы у кассы начали подозрительно долго топтаться девушки, покупая по одной жвачке за раз, лишь бы подольше посмотреть на смущённо улыбающегося Хён Сока.       Но главным сюрпризом этой смены стало то, что Хён Сок теперь работал не один.       Вместе с ним на смену заступил… Васко. Он стоял в зелёной форме магазина, который на его огромном, перекачанном торсе трещал по швам.       Реакция Васко и пришедшего вместе с ним Бом Чже на новый внешний вид Хён Сока оказалась намного спокойнее, чем у ребят из класса. И Хён Сок мысленно выдохнул. Бом Чже лишь удивлённо приподнял бровь, смерил Хён Сока понимающим взглядом и сказал: «Ого, ну ты даёшь. Сильно же тебя прижало на каникулах».       А вот у Ын Тэ была своя, особая логика. Увидев тонкие запястья и ключицы Хён Сока, Васко не на шутку испугался. Он пришёл к единственному доступному ему выводу: Хён Сок страдает, голодает и совершенно не следит за своим питанием.       — Хён Сок, — сказал Васко, — теперь я буду работать с тобой и следить, чтобы ты не умер.       Каждые два часа он отстранял Хён Сока от кассы, усаживал за столик у окна и двигал к нему контейнеры с едой.       — Ешь, — командовал Васко, скрестив руки на груди и внимательно наблюдая за каждым куском, отправляющимся в рот Хён Сока. — Это отварная куриная грудка и бананы. Бом Чже сказал, что это полезно для мышц. Ты слишком маленький. Я сделаю тебя большим и сильным снова.       — Васко, спасибо, но я правда не могу больше, в меня не лезет, — говорил Хён Сок, глядя на очередную порцию пресного риса.       Но спорить с Васко было бесполезно.       Бом Чже (что он тут делал?), сидевший на коробках с лапшой на складе, лишь уныло вздыхал и листал телефон, решив вообще во всё это не вмешиваться.       …       Впрочем, похудение Хён Сока никак не помешало Джин Сону присылать ему идиотские смски.       Телефон в кармане жилетки коротко завибрировал.       Парень достал мобильник, и это было сообщение от Джин Сона. Боксёр прислал картинку: Маджин Буу из «Dragon Ball» — огромный, круглый и розовый, который застрял в дверях кондитерской. Снизу шла приписка: «Это ты пытаешься зайти в класс после каникул».       Следующим файлом прилетел Чоджи из «Наруто» в момент, когда он свернулся в огромный жировой шар и на полной скорости покатился вперёд. «Это ты бежишь в столовку».       Хён Сок не знал, что ответить.       …       Пён Док Хва:             Хён Сок, как прошёл твой учебный день?             Хо Бин снова сломал мне парту.             Такое происходит каждый семестр.       Уже вечером, добравшись до дома после тяжёлой смены в магазине, Хён Сок без сил рухнул на свой матрас.       Пак Хён Сок:             Хо Бин в своём репертуаре             …             это был самый неловкий день в моей жизни             клянусь       Пён Док Хва:             Ничего себе.             Я, честно, тоже удивился твоему внешнему виду.             Но ты молодец, что смог.       В чате повисла небольшая пауза. Было видно, что Док Хва несколько раз начинал писать сообщение, но потом стирал его. Наконец, пришёл новый блок текста.       Пён Док Хва:             Слушай, Хён Сок… Я на самом деле хотел спросить кое-что.             У меня завтра вечером планируется стрим.             Мне неудобно тебя просить, но не мог бы со мной поучаствовать?             Я кидал тебе свой трек.             Хотел бы, чтобы мы исполнили песню на моём стриме.             Типа…             Моё возвращение на паприку.       Хён Сок прочитал сообщения и на секунду задумался. Перед глазами сразу всплыло воспоминание о том, как они вместе стояли на сцене, как зал взрывался от аплодисментов и как счастлив был Док Хва, когда его музыку наконец услышали и оценили по достоинству. Для Док Хвы эти стримы и музыка были всем.       Пак Хён Сок:             Док Хва, ты чего, перестань! Какое неудобно? Мы же друзья.             и завтрашний вечер у меня свободен,             типа выходной.       Пён Док Хва:             Правда?             Боже, Хён Сок, спасибо тебе огромное!             Я тогда скину тебе текст припева и демо-запись прямо сейчас, чтобы ты успел немного послушать до завтра.       Хён Сок отложил телефон в сторону, закинул руки за голову и уставился в потолок.       Мысль о том, что завтра он снова будет петь вместе с Док Хвой, заставила его улыбнуться.       …       Шёл третий урок. Хён Сок сосредоточенно выводил линию плеча на наброске, как вдруг его ластик, покатившись по наклонной парте, увлёк за собой простой карандаш. Тот с негромким стуком отскочил от края и полетел на пол.       Сидевший наискось Ли Джин Сон, который до этого лениво грыз колпачок ручки, заметил это.       — Хён Сок, у тебя карандаш упал.       — Спасибо, — Хён Сок робко улыбнулся, наклонившись вбок и подобрав вещицу.       — Ого.       — Что?       — Раньше ты бы не смог так быстро наклониться.       В воздухе повисла секундная пауза.       — Эм, спасибо, Джин Сон…       Хён Сок не был уверен, комплимент ли это был только что.              …       Маленькая комната Док Хвы, как и всегда, была доверху забита музыкальной аппаратурой: провода тянулись по полу, как змеи, на столе теснились огромный пульт, профессиональный микрофон в поп-фильтре и два больших монитора. Хён Сок сидел на невысоком стуле чуть позади друга, послушно сжимая в руках распечатку с текстом припева.       Док Хва щёлкал мышкой, проверяя уровни звука. Его волосы смешно топорщились из-под больших наушников.       — Так, Хён Сок, микрофон настроен, задержки звука нет, — Док Хва взволнованно обернулся. — Я запускаю трансляцию на через три… две… одну…       Экран главного монитора моргнул, и в углу загорелся значок Паприки — стрим официально начался.       Не прошло и десяти секунд, как счётчик зрителей в реальном времени бешено закрутился, прибавляя по сотне человек в мгновение, а правая панель интерфейса буквально взорвалась от летящих вверх сообщений.       [Рэп_или_смерть]: ОУУУУУ! Док Хва в эфире!!!       [Битмейкер99]: нихуя себе, легенда вернулась! как там в агентстве?       [Ким_Паб]: ЛОЛ. Чувак, мы соскучились по твоим стримам! Где новые треки?       Док Хва расплылся в широкой улыбке и помахал в веб-камеру.       — Всем привет! Я ненадолго вернулся к стримам, и сегодня у нас особый эфир. Я презентую новый трек, который написал сам, но…       В этот момент веб-камера, настроенная на широкий угол, чётко поймала сидящего чуть сбоку Хён Сока. Тот, заметив, что попал в кадр, смущённо улыбнулся и робко помахал зрителям рукой.       В ту же секунду характер комментариев в чате резко изменился. Лента сообщений полетела вверх с такой скоростью, что текст едва успевал читаться.       [Оливия_Вон]: ЭТО КТО???       [Хакер_Мин]: Лол, Док Хва, ты прихватил с собой стажёра из ПТЖ Интертеймент?       [Мин_Кён]: Боже, он такой милый!!!       [Дорама_Лавер]: Реально, он выглядит лет на 15       Хён Сок, который прекрасно видел экран, от такого шквала внимания мгновенно покраснел. Он панически прикрылся листком с текстом песни, оставив на виду только глаза. Похудев, парень притягивал взгляды, как мощный магнит, и Хён Сок до сих пор не знал, куда деваться от этой внезапной «популярности».       Док Хва удивлённо моргнул, глядя на летящий чат, а потом весело хмыкнул, дружески пихнув Хён Сока локтем в бок.       …       В полумраке тесной комнаты, заваленной пустыми банками из-под энергетиков и обёртками от фастфуда, единственным источником света был огромный монитор.       В его синеватом сиянии лицо девушки выглядело землисто-серым.              Её усталые, воспалённые глаза с лопнувшими красными капиллярами не мигая впивались в пиксели экрана, отражая Паприку.       Она сидела, поджав под себя худые ноги в растянутых спортивных штанах. Раздался противный, сухой хруст — в очередной раз зубами содрала заусенец на большом пальце, даже не заметив, как выступила капелька крови.       Её взгляд был намертво прикован к правой части кадра. Там, рядом с Док Хвой сидел этот новый парень.       Девушка подалась вперёд, почти касаясь кончиком носа матового пластика монитора.       Её зрачки расширились. Этот мальчик на экране казался пугающе, до невозможного чистым. Безупречные линии скул, невинно округлившиеся глаза, смущённая, почти детская улыбка.       Он выглядел так свежо, словно его только что достали из идеальной глянцевой упаковки. Выглядел очень молодо.       — Какой... сладкий, — хрипло, едва слышно просипела она пересохшими губами.       Её пальцы судорожно застучали по клавиатуре, нажимая горячие клавиши скриншота.       Один снимок, где он растерянно моргает.       Другой — где он испуганно прикрывает лицо листком бумаги, оставляя на виду только огромные глаза.       Дыхание девушки стало тяжёлым, прерывистым, оставляя мутный след пара на экране.       Девушка медленно опустила свободную руку вниз, запуская её под резинку своего заношенного нижнего белья.       Пальцы судорожно сжали ткань, затем неторопливо коснулись половых губ, пока на мониторе Док Хва что-то весело объявлял чату. Она его не слышала. Лишь неотрывно смотрела на хрупкую фигуру Хён Сока.       И её губы растянулись в кривой, неестественной ухмылке.