обещай, что убьёшь меня, если всё выйдет из под контроля

На небе сгущались сизые, почти осязаемые сумерки. Воздух был тяжелым, пропитанным безнадёжностью и горьким запахом дешёвых сигарет, которые Игорь курил одну за другой. Валера смирно сидел на краю дивана, его хрупкий силуэт возвышался на фоне выцветших обоев. Он сжался, притянув колени к груди, словно пытался уменьшиться, или вовсе исчезнуть. Игорь стоял у окна, разглядывая октябрьский пейзаж собственного двора. Мысли парня путались, цеплялись за обрывки воспоминаний: солнечные блики, катающиеся из стороны в сторону по реке буревестника, запах нагретой сосновой смолы и этот пацан - смешной, в очках, отчаянно ищущий уединения среди толпы вампиров. Как давно это было. Игорь видел, как Валера рос. Он видел, как детская припухлость щек сменялась мертвенной бледностью и острыми скулами стратилата. Это было похоже на то, как прекрасный цветок медленно покрывается инеем и засыхает, превращаясь в ядовитый шип. Внезапно, тишина прервалась: - Ты правда был готов убить меня? - Голос Валеры звучал хладнокровно, с пугающей, выжженной усталостью, которая не подобала его раннему возрасту. Игорь вздрогнул. Он витал в тумане собственных рефлексий, где лица Вероники, Насти, Риты, пиявцев, и, конечно Валеры, смешивались в одно сплошное полотно. Вопрос подростка буквально выдернул его из непрекращающегося потока мыслей: - Что? - Выдохнул старший, оборачиваясь. В полумраке его лицо казалось изборожденным глубокими тенями. Валера не шевельнулся. Он продолжал сверлить взглядом одну-единственную щербину в полу, словно там была записана вся его недолгая и исковерканная судьба: - Ты прекрасно слышал то, что я сказал. - Повторил он. Стыд, горячий и вязкий, как расплавленный свинец, заполнил грудную клетку Игоря. Он вспомнил кладбище. Вспомнил, как ветер хлестал по лицу, и как ладонь до боли сжимала рукоять ножа. Он подходил со спины, стараясь не дышать, чувствуя себя последней мразью и одновременно - единственным спасителем этого проклятого мира. Нож казался неимоверно тяжелым, будто он весил столько же, сколько все их общее прошлое. Это было не просто желание убить монстра - это было невыносимое, рвущее душу нехотение причинять боль младшему брату. Каждое движение было сравнимо с боем, каждая секунда была предательством той клятвы, которую он дал себе ещё в лагере: беречь этого пацана. - К чему это сейчас? - Игорь попытался придать голосу твёрдость, но тот все равно предательски дрогнул. - Ни к чему. Просто спрашиваю. - Валера едва заметно повёл плечами. В комнате воцарилась тишина - густая, удушливая, в которой слышалось только тиканье старых часов, отсчитывающих время их угасающей близости. Валера уже не ждал ответа; он привык к тому, что правда всегда горчит. Но Игорь, наконец, нашел в себе силы разомкнуть сухие губы. - Не знаю.. - Выдохнул он, и в этом коротком признании было больше боли, чем в любом крике. Он не знал. В ту секунду на кладбище он видел не Валеру, а бездну, которая грозила поглотить всё, что ему было дорого. Но когда нож был занесен, он понял, что убив Валеру, он окончательно убьет и себя. Тот замах был актом отчаяния, попыткой остановить время, вернуть всё назад, в солнечный июль буревестника, где самой большой бедой был пропущенный обед. Валера медленно, едва уловимо кивнул. Его глаза, в которых отражалась вечная, нечеловеческая жажда, на миг смягчились. Он понял всё без лишних слов. - Правда не знаю, Валер. Мне казалось, что я должен был это сделать. Кто, если не я? Но внутри себя я знал, что не смогу. Для меня это невозможно. И, знаешь, даже если бы ты... ну... стал полноценным стратилатом, у меня бы не поднялась рука убить тебя. Впервые за весь этот изматывающий диалог, Валера повернул голову в сторону Игоря. На его лице, освещенном скупым светом уличного фонаря, промелькнула едва заметная, отчаянная ухмылка. - А зря. Это глупо. Эти слова, сказанные так просто, как будто он рассуждал о пустяке, ударили Игоря сильнее любого ножа. Он знал, что Валера прав. Знал, что этот мальчик, вечно балансирующий на грани, видел истину лучше, чем все остальные. И от этого знания становилось только больнее. - Но ведь ты не виноват в том, что ты таким стал... - Игорь пытался ухватиться за последние ниточки их прежней надежды. - Это прошлое, Игорь. Прошлое, о котором мы говорили и думали уже много раз. Сейчас главное - будущее. - Валера перебил его, и в его голосе появилась сталь. Он замолчал, вздохнул, словно готовясь высказать самое страшное. - Мне нужно взять с тебя обещание. Он поднялся. Почти бесшумно, как тень, подошёл к окну, вставая напротив Игоря. Взял сигарету, которую Игорь оставил на подоконнике, и закурил, делая долгую, судорожную затяжку. Вид его изнеможденного, но полного решимости лица завораживал и пугал одновременно. - Что за обещание? - Игорь застыл, его сердце начало биться чаще. Это затянувшееся молчание, эта обреченная решимость Валеры - всё это предвещало что-то очень нехорошее. - Обещай, что убьёшь меня, если всё начнёт выходить из-под контроля. Игорь подавился собственным выдохом. Его пробрал озноб, который никак не был связан с температурой. Он смотрел на девятиклассника, который с таким, блин, спокойствием просил о собственном конце. Это было осознанное решение, принятое ценой всего горя. Старший молчал. Он не мог, не хотел и не будет давать такого обещания. - Не буду. - Наконец выдавил он. - Я не могу. Ты же знаешь… - Обещай мне! - Валера шагнул ближе, и в его голосе зазвучала новая, почти вырывающаяся из последних сил эмоция. - Игорь, ты должен! Из-за меня могут пострадать другие! Они уже страдают: Настя, мои родители, эти пиявцы в школе, размножающиеся всё больше с каждым днём! - Ты хоть понимаешь, о чём просишь? - Игорь был на взводе. - Мы обойдёмся без такого, всё будет нормально. - Ты не можешь знать, что будет в будущем. - Валера отмахнулся от него, как от назойливой мухи. - Это просто тупо. - Может быть. - Игорь смотрел на него долгим, пронзительным взглядом. - Но этому не бывать. - Он помолчал, собираясь с мыслями. - За эти три года, Валер...ты стал мне как брат. И Настя мне тоже была как сестра. Мне безмерно жаль, что мы её потеряли, но у тебя всё ещё есть я. Мы что-нибудь придумаем, ясно? Вместе. Ответ Валеру не убедил. Он знал, что придумать - это одно, а изменить - это другое. Но он больше не стал спорить. Тяжёлое молчание, в котором повисла вся их боль и все их невысказанные братские привязанности, снова окутали комнату. - Сейчас ложись уже спать. - Игорь отбросил окурок в пустую пепельницу, словно ставя жирную точку в этом изматывающем, сложном разговоре. - Завтра ещё идти с Ритой в ту квартиру. Он отвернулся, но чувствовал на себе взгляд Валеры. Взгляд, полный страха, отчаяния и какой-то жуткой, всепоглощающей безысходности. Валера Лагунов хотел бы верить, что всё может изменить, что существует другой выход из этой ситуации. Но он поведал слишком многое за свои 15 лет: мёртвый брат-призрак, оказавшийся вампиром, летняя смена в буревестнике, изменившая всю его жизнь, смерти близких, сожаление об ушедшем. Сейчас Валере очень тяжело поверить старшему, но он попытается.