Oomukade

      Почему он раньше не заметил этого тошнотворного, неправильного чувства? Как будто кто-то подошел слишком близко, вторгся на его территорию и где-то прячется. Ощущение, словно тебе залезли под кожу и ползают ползают ползают внутри, где-то там, под эпидермисом, роговым слоем, и совсем скоро зароются ещё глубже – прямо туда, где дерма и будут высасывать кровеносные и лимфатические сосуды.       Вселенная будто подкасилась, слегка расшаталась. Гравитация чуть-чуть сместилась – почти незаметно. Чувство, что реальность дала трещину на полсантиметра. Появилось смутное ощущение подлога.       Он держал в руках кусочек пазла, который с виду был идеальным: гладкие края, цвет по картинке. Вот только по форме не подходил, как его не крути.       А потом пазл все же подошел. Картинка ему не особо понравилась.       Еще это тиканье часов на периферии. Такое мерзкое. Если не обращать внимание то и не заметишь его, но оно все тикает тикает тикает.       Все встало на свои места в его доме. Особенно тогда, когда его с силой прижали к кровати и не обращали внимание на жалкие попытки вырваться. Шептали на ухо всякие отвратительные вещи.       Он должен был заметить это чувство, как только оно началось.       И тиканье часов бы не переставало.       Но его словно парализовало ядом.

***

      Он совсем недавно перешел в новую школу. Выпускной класс, было уже поздно метаться, но что поделать если жизнь начала хоть немного строиться только сейчас.       До конца не избавившись от параноидального чувства и от своих привычек постоянно оборачиваться, он не планировал заводить новые знакомства. Ему это было ни к чему – школьные предметы сдаст, а на простое общение не видел смысла.       Поэтому мыслями он был уже в учебе – делал домашку, засиживался в местной библиотеке с учебниками, искал дополнительный материал в цифровом мире.       Хотел хоть чем-нибудь отблагодарить дядю, который вовремя спас его от прежней жизни и предложил свою защиту. И пусть это будут хорошие оценки по математике, разве что не по английскому.       Но его планам было не суждено сбыться почти с самого начала. Как он не заметил что за ним, оказывается, приглядывается самый популярный парень в школе? Местный провозглашенный король.       Сначала были только переглядки – случайно пойманные взгляды в школьном коридоре, а если он отрывался от своей тарелки в столовой, то неизменно натыкался на него за другим столом. Поначалу это сильно нервировало и заставляло задаваться множеством вопросов. Но со временем он начал привыкать даже к этому прожигающему ощущению на своей спине, куда бы он не пошел.       Когда на второй месяц этих странных гляделок парень окончательно свыкся с тем, что теперь его словно препарируют как лягушку под микроскопом, изучают каждую его повадку и явно хотят вскрыть, чтобы добраться до внутренней системы координат чтобы с точностью до молекулы все узнать – к нему ненамеренно начали подходить. Это были другие ученики, которые явно негодовали почему их любимый король так много времени посвящает какой-то мелкой букашке. Они были похожи на каких-то вредных маленьких грызунов, скорее даже на тараканов с их неумением держать такта в диалогах, постоянно спрашивая чем же он так отличился, раз на него обращают столько внимания. Словно он сам знал, чем стало причиной для подобного. Может это из за слухов что он из Англии, хотя был он там совсем недолго, или из за того, что он новенький в этой школе. Можно взять даже его выделяющуюся внешность, на него итак странно поглядывали из за этих шрамов на щеках.       Все это давление стало бурлить где-то внутри, и вскоре почти каждый подходящий к нему ученик стал на собственной шкуре познавать всю резкость его слов.       Правда он не заметил насколько эти действия в последствии стали означать ещё больше повышению интереса с третьей стороны.       Мелкие приперательства почти стали переходить в настоящие драки в коридорах перед кабинетами или на заднем дворе за школой.       Может последнее и стало причиной перевода к ним нового классного руководителя? Но один ученик никак не смог бы поспособствовать столь радикальным мерам со стороны администрации.       Новый учитель по математике оказался вполне себе не плохим, хорошо объяснял материал, ставил заслуженные оценки и помогал тем, кто плохо разбирался в темах. Правда на каждом уроке новый учитель постоянно вызывал его к доске – решить пару примеров или объяснить тему урока, прочитать новые значения в темах. Почему-то другие ученики сами приписали его в любимчики к этому учителю, наверное не замечали что он явно лучше справляется с этим предметом на их потоке.       А потом мистер Морияма стал часто просить задерживаться после его урока, чтобы узнать понял ли он новую тему.

***

      Постепенно местный король школы, как его называли другие ученики, перестал смотреть издалека и стал предпринимать более активные действия. Рико начал подходить к нему в самом начале дня, стоял около его шкафчика и обменивался парой слов. Диалоги были суховаты, собеседник пытался прощупать почву на какие темы из него можно щипцами вытянуть слегка больше слов, чем в прошлые. А вскоре и вовсе стал отдавать часть своих обедов или завтраков, то подкинет фрукты прямо ему в руки, то отдаст, почему-то лишнюю, банку газировки.       Они нашли нейтральную тему, на которую готовы говорить все перерывы между уроками – Экси. Они обсуждали собственную школьную спортивную команду – не точные броски нападающих, замедленную реакцию голкиперов, неуклюжих защитников и ленивых полу-защитников. Делились тактиками, как будет лучше выстроить игроков перед другими командами, какую распасовку применять в тех или иных ситуациях.       Он сам не заметил как стал ждать Рико после его утренних тренировок около своего или его шкафчика. Как на губах появлялась легкая улыбка, стоило их взглядам пересечься на уроках. Как стал больше смеяться с его глупых неуместных шутках, с его нелепого сарказма. Как стоило почувствовать его феромоны среди толпы и псина внутри довольно скалилась и виляла хвостом. Как на какой-то миг перехватывало дыхание, стоило Рико пройти рядом, касаясь кончиками пальцев его запястья, плеча или поясницы. Вскоре он сам стал искать этих мимолетных касаний.       Мистер Морияма стал чаще задерживать его после своих уроков. Причины могли варьироваться от похвалы из за активного участия до обычного времяпровождения за чашечкой чая без сахара с обсуждением как проходят его дела в школе. Ему очень льстило что некоторые его идеи, как лучше рассказать тему, на следующих уроках не пренебрегали использовать и порой упоминая непосредственно его самого. Так и хотелось замурчать от легкого взъерошивания его волос или едва уловимого давление на руку, если он отвлекался от темы и начинал что-то теребить в руках. Зато псина внутри уже лежала на спине пузом кверху и довольно трещала, прося больше внимания и поглаживаний.       Он совсем не замечал, как с каждым взаимодействием с двумя Морияма его словно съедали по кусочку, наслаждаясь каждым так, будто он вкуснее предыдущего.

***

      Прислонившись к металлическому шкафчику спиной, он лениво обводил взглядом толпу зевак, что сновали туда-сюда по коридорам с целью подготовки к урокам. Перебирая руками ниточки от рукова своей старой объемной толстовки, он вновь ушел куда-то в свои мысли, думая одновременно обо всем и ни о чем. Однако стоило почувствовать тонкий, нежный аромат с выроженными сладковатыми нотами ванили, как псина внутри вся подобралась и повела носом, уже предвкушая встречу.       Сначала последовало легкое касание к собственному плечу в явном приглашению следовать за ним. Оторвавшись от шкафчика, он пошел к чужому, наблюдая как его друг уже перебирает скудный арсенал учебников.       – Джек опять споткнулся о собственную клюшку и врезался в плексиглас! – наконец Рико оторвался от содержимого своего шкафчика и посмотрел прямо мне в глаза, – Я не понимаю как его вообще допускают до игр. Если он продолжит запутываться в ногах, мы никогда не пройдем до следующего этапа.       Нил внимательно осмотрел его, взглядом цепляясь за слегка влажные после душа волосы.       – Уверен, благодаря тебе вы точно не проиграете, – казалось, это высказывание слегка поумерило пыл собеседника.       – Если бы у нас был ты, а не этот недоумок, мне бы не пришлось переживать за этот сезон. Ты быстро бегаешь, – лениво отозвался он, и заметив на себе слегка сощуренный взгляд, решил продолжить, – Брось, я видел как ты по утрам бегаешь в центральном парке.       Не развивая тему дальше, Рико перекинул в чужие руки красное яблоко. Захлопнул шкафчик и начиная двигать по коридору, он на миг бросил взгляд через плечо и убедившись что за ним последовали, продолжил свой монолог – как именно прошла тренировка, зная что его слушают. Обсуждая все проебы собственных неумелых игроков, он ненавязчиво касался руки Нила, вставляя колкие фразочки и усмехаясь над комментариями или острым языком.       Вот так идя по коридору в дымке чужого феромона и чувствуя обжигающие редкие касания к своей руке, Нил чувствовал внутри полное удовлетворение этой ситуации. На предложение присутствовать на тренировке после уроков он как всегда согласился, уже предвкушая импульс собственного адреналина от мыслей, что будет, если он будет играть вместе с Рико, там – на поле, держать собственную клюшку и перекидывать ему пас мячом, носиться на поле в джерси с фамилией Джостен на спине и игровым номером. Жаль что его мечтам было не суждено сбыться еще с детства. Оставалось сидеть на трибунах и следить за происходящим на поле, за каждым игроком, а после делиться со своими мыслями с капитаном и получать одобрение.       Уже на входе в кабинет, Рико внезапно притянул его и слегка приобнял одной рукой. Жест получился ненавязчивым, скорее привычным, хоть делал он так далеко не всегда. Хоть он почти сразу отвернулся и пошел к своему месту, внутри вспыхнул настоящий ураган. Кожу слегка калоло там, где была чужая рука, а псина жалобно пискнула, негодуя почему прикосновение было таким мимолетным.       Уже следующим уроком была его любимая математика, где с началом перемены он без зазрения совести зашел в кабинет раньше остальных учеников. Он знал что на ближайшие минуты будет тут только с учителем и это чувство грело что-то внутри.       – Доброе утро, Джостен. Как идут занятия? – не отрываясь от формул на бумагах, лениво уточнил учитель, продолжая что-то чиркать ручкой.       – Все в порядке, Рико опять жаловался на игроков, может стоит подыскать новеньких на следующий семестр? – Нил плюхнулся на стул за первой партой и принялся доставать канцелярию. Подняв взгляд вновь, заметил что перед ним стоит стаканчик с черным кофе, а учитель смотрит сверху вниз прямо на него, упираясь бедрами о его парту.       – Опять думаешь о нашей команде? Молодец, но ты даже не состоишь в ней, – Морияма запустил руку в светло-каштановые кудри и слегка погладил, на этот раз чуть дольше, чем следовало, удерживал их в таком положении, но в конце концов остался наблюдать как его подопечный берет картонный стаканчик в руки и делает аккуратный глоток.       В нос сразу забился густой, интенсивный и сладкий цветочный феромон, с бархатным, кремовым и теплыми нотами оттенка шоколада, с какими-то пряностями и едва уловимой ванилью. Если сравнивать феромон двух альф, то почему-то у Рико он был более нежным и не особо навязчивым.       Это не отменяло того факта, что ему нравились оба этих феромона, а псина вся вытягивалась и пыталась почувствовать больше ноток, слегка порыкивая и скалясь от удовольствия.       – Спасибо, – поблагодарил он за кофе и стал скользить по чужому лицу, замечая как от его действий мистер Морияма едва заметно дернул уголком губ, но до улыбки так и не доходя.       Он сам не понял, как мозг начал считывать отличия между двумя братьями. Например, у Ичиро цвет глаз был более темный, скорее черный, а у Рико коричневый, светлее и с вкраплениями грязного зеленого, скорее даже болотного цвета, ближе к зрачку. У Ичиро были острые черты лица, высокие скулы и властная утонченная фигура, у Рико более детские черты лица, сглаженные, и спортивная фигура, например были шире плечи.       За разглядыванием друг друга и изредка перебираясь фразами на разные темы, он не заметил как выпил кофе и уже с более сильным интузиазмом рассказывал какие формулы применял при решении домашнего задания. На половине своего монолога он запнулся из за звонка на урок в коридоре и почувствовал привычную руку на своей макушке, что совершала поглаживающие движения, псина внутри вовсю клокотала свое трещащие мурчание, благо оно не вырвалось наружу, а то было бы неловко. Как только ученики стали вываливаться в класс, мистер Морияма отошел на несколько шагов и подхватил со стола разные бумажки, видимо сегодня будет внеклассный тест. Постепенно класс и места заполнились и поймал на себе пристальный взгляд учителя, поэтому встал как только он объявил о самостоятельной работе и взяв бумаги из чужой хватки, стал проходить между рядами и раздавать их. На парте Рико задержался чуть дольше остальных, услышав тихие слова благодарности и кончики пальцев на своей пояснице, как только развернулся. На мгновение он застопорился, почувствовав в груди удовлетворенное порыкивание, но почти сразу прибавил шагу к своему месту, не обращая внимания как предательски покраснели уши.       Он сделал свои варианты самым первым, но как послушный ученик сидел и до конца урока проверял ответы, хоть и знал что большинство получилось правильно. Как только прозвучал звонок, ученики повскакивали со своих мест и чуть лениво и нехотя стали сдавать свои работы. Лишь один он остался сидеть на месте, пусть и убрал уже всю канцелярию и сейчас держал в руках бумажку с напечатанными примерами. Когда он остался наедине с учителем, то наконец встал со своего места и они поменялись местами, на этот раз он смотрел на него сверху вниз, аккуратно подкладывая тест к остальным в стопке.       – Вы взяли примеры из учебника или сами составляли? – все же решился подать он голос, хоть и стоять в тишине и смотреть друг на друга ему тоже нравилось.       – Сам, – лаконично ответили ему, не вдаваясь в подробности. Чувство восхищения нарастало в груди и он не знал как высказать все, что творилось сейчас в голове.       – Вот как, – слова не хотели формироваться на кончике языка, но он все пытался подобрать правильное предложение, как высказать свое восхищение этим человеком и одновременно не подставить под сомнения его работу как учителя. – Было не слишком сложно, могли и постараться.       Учитель лениво приподнял одну бровь, тем самым высказывая весь скептицизм по поводу ситуации, в остальном лицо его оставалось каменной маской, хоть в глазах и заблестели искорки веселья. Мистер Морияма поднялся со своего места и погладил его по голове как нашкодившего щенка, который не мог выплеснуть свою энергию правильно и просился на улицу, не зная при этом как правильно просить и в итоге бегал вокруг ног хозяина и жалобно поскуливал, прося исправить положение.       – В следующий раз специально сделаю отдельный вариант для тебя и выберу самый сложные примеры, раз ты так думаешь, – конечно он бы так не сделал, это видно по его глазам, что так и искрились.       – Нет-нет! простите, я не так выразился, – хотел было оправдаться он и подобрать правильные слова, но так и не смог, чувствуя что поглаживания по голове не прекращаются, а в груди застрекатало мурчание, что почти вырвалось наружу, не закрой он свой рот двумя руками, тут же чувствуя как горячеют щеки и в собственный феромон просачивается смущение. Он тут же поднял взгляд обратно, когда услышал над ухом смешок, смотря во все глаза, ведь впервые услышал от него подобные звуки. Как впрочем и учитель, когда все же услышал как из Нила вырвалось непроизвольное мурчание. Они так и стояли, смотря друг на друга с удивлением, слыша это мурлыканье из недр горла парнишки. Внезапно уголки губ Ичиро дернулись и сложились в легкую, почти незаметную улыбку, такую нежную, что Нил так и застыл каменным изваянием, боясь спугнуть этот хрупкий, даже какой-то интимный, момент, но пытаясь запомнить его, сохранить на отдельную полочку в своей головной библиотеки.       – Иди на урок, скоро перемена закончится, – закончил за них этот момент мистер Морияма.       Почуяв между ними явно неловкое напряжение, которое так и норовилось стать еще более плотным, он поспешил кивнуть и удалится, благо к этому времени трещащие звуки из горла прервались, когда псина стала негодовать почему ее перестали гладить. Он спешил к следующему кабинету, чувствуя насколько горячие у него щеки и во всю проклиная что не может держать себя в руках. В свое оправдание он может сказать что только недавно слез с подавителей и стал ощущать внутри эту самую псину, что словно жила своей жизнью и творила что хотела. В нос ударило множество смешенных чужих феромонов учеников и он тут же начал скучать по ноткам ванили в воздухе, и по густому шоколаду, пусть и не мог вспомнить когда именно он полюбил сладкое, хотя от еды по-прежнему отказывался, отдавая предпочтение уже знакомому.       Тик-так. Тик-так. Тик-так.       Опять на периферии зозвучало это странное тиканье, словно в коридоре где-то поблизости висят часы и тикают тикают тикают. На всякий случай он осмотрелся, но так и не нашел на стенах прибитого циферблата со стрелками и цифрами, а в кабинете мистера Морияма они были электронными.       На полпути его под локоть перехватил Рико и ухмыльнулся, видя негодование на лице омеги.       – Опаздываем! – пояснил он зачем-то, хотя по времени они как раз успевали к следующему кабинету, даже не держи его друг за локоть так целенаправленно.       Он хотел было уточнить друга слышит ли он тоже это мерзопакостное тиканье, однако не решился и все же потащился за ним, стараясь незаметно вдохнуть поглубже чужой феромон.

***

      Совсем скоро он стал присутствовать на всех тренировках команды и даже на играх, и пусть за его билет всегда платил Рико – чему он был всегда недоволен и пытался сказать что у него достаточно средств –, его сажали на трибуны на место, куда приглашали своих знакомых, людей там никогда не было много, за что он был втайне благодарен. После игр его всегда встречали оба Морияма и по дружбе отвозили домой.       Он должен был задаться вопросом откуда они знают где он живет, но даже подобных мыслей не возникало, когда он сидел с ними в одной машине и возбужденно делился впечатлениями о прошедшей игре, паралельно вдыхая столь полюбившиеся феромоны двух альф.       И всё-таки он слишком расслабился.       Еще недавно появилось ощущение неправильности, словно все, что с ним происходит, относится не к нему. Как будто смотреть в воду на свое отражение, а оно теряет фокус из за дребезжания, слегка мутноватое и норовит уплыть. Зеркало в ванной он на всякий случай занавешивает – все равно не смотрит, но вдруг и там отражение будет теряться на волнах.       Он стал заправлять кровать по утрам – словно правда останется тут еще надолго. Хотя до этого ему никогда не было дела, только если не чтобы скрывать улики своего присутствия в мотелях, где они прятались с матерью на пару дней.       Ловит себя на мысли, что ждет и пытается угадать что именно Рико даст ему после утренней тренировки перекусить. Опять яблоко? Может что-то цитрусовое? Или просто воду?       Стал привыкать пить черный кофе без сахара перед уроком математики и все чаще задерживаться после, чтобы просто обменяться парой слов с мистером Морияма.       Почти каждый день его отвозят после школы домой, иногда он задерживается и там, чтобы поговорить сразу с двумя Морияма, если не успел рассказать что-то на ту или иную тему.       Вскоре пришел конец семестра и наступили экзамены.       Он стал проводить намного больше времени с двумя братьями, ссылаясь на подготовку к экзаменам, пусть далеко не каждый их диалог был на тему учебы. По крайней мере так он себе говорил, не обращая внимания на то, как радостно псина внутри машет хвостом.       Рико предложил подготовиться к экзаменам вместе. Он не видел причин отказывать.       Так после школы они заезжали к нему домой и проводили время вместе до вечера, поначалу и правда повторяя и заучивая материалы, но потом просто валялись на кровати и обсуждали разные темы, в основном, конечно, экси. Иногда перебрасывались колкими фразочками, без намерения зацепить или обидеть, это тоже было приятно.       В эти моменты он так отвлекался, что не замечал каким взглядом его пожирали словно заживо.

***

      Экзамены он сдал хорошо, не сказать что все на высший балл, но его и этот результат вполне устраивал. Особенно после похвалы его классного руководителя.       На каникулы он не планировал ничем заниматься, но все же исправно ходил гулять с Морияма. С Рико они ходили по городу, иногда могли забежать в кино или просто сидеть у Нила дома и смотреть фильмы там. С Ичиро это были скорее беседы на отдаленные темы, чем настоящие прогулки, но иногда они ходили есть в ресторан и он с интересом выслушивал историю того или иного вина.       Он перестал обращать внимание на какое-то странное чувство – будто сосало под ложечкой. Ощущение что мир на секунду дал сбой: дежавю наоборот.       Еще появился этот странный шорох под кожей. Словно зуд.       На него он тоже старался не обращать внимания.       А потом Рико пригласил его к себе домой.       Поначалу ничего не привлекало его внимание. Разве что он был рад, что тиканье тиканье тиканье на фоне его мозга прекратилось. Стрелки наконец остановились.       Почему они остановились?       Рико вел себя через чур гостеприимство, по его мнению. Пытался угодить буквально во всем.       – Чай не слишком горячий? – он не обратил внимание на то, насколько взволнованно это прозвучало.       – Все в порядке, – отозвался Нил и сделал очередной глоток, – Ты добавил в чай мяту?       Рико почему-то на мгновение – всего миг – завис, но Нил рассматривал интерьер кухни.       – Да, конечно. нравится? – непринужденно спросил альфа и продолжал рассматривать своего гостя.       Нил промычал что-то похожее на согласие и одним глотком допил содержимое кружки. Вскоре его повели на второй этаж в чужую комнату. Он старался запомнить как можно больше деталей особняка – фотографии не было, интерьер в основном состоял из темных цветов, все было выполнено на мотив Азии, словно жители старались как можно больше перенести из Японии сюда.       В комнате Рико тоже не было многих деталей, зато было почти до стерильности чисто и почти ничего лишнего, кроме кровати – почему она двухспальная, если он один? –, большого шкафа и стола со стулом. Скудно в общем, но у него в квартире было не лучше, не ему говорить что-то про такие вещи как плакаты или чего-то подобного – в своей квартире он хранил минимум необходимых вещей, а сумка для "бегства" все еще лежала под кроватью, на всякий случай.       Рико то и дело поглядывал на него, словно в ожидании чего-то. Наконец он взял со стола ноутбук, включил его и предложил посмотреть записи сборных команд по экси. Нил не видел причин отказывать.       Все шло хорошо, они на перебой трещали комментариями о способностях, описывали действия на экране и взаимно радовались забитым голам той команды, за которую болели.       Во время перерыва на второй тайм Нил уловил странное чувство жара и слегка повышенное сердцебиение. Он быстро списал это на адреналин от эмоций.       Рико почему-то стал брать долгие паузы перед очередными комментариями, продолжая странно поглядывать.       Внезапно у Нила скрутило низ живота так сильно, что он согнулся пополам, а из его горла непроизвольно вырвались поскуливающие звуки.       Он слышал обеспокоенный голос своего друга словно из под воды. Кажется, он интересуется как его самочувствие?       Я в порядке.       – Я могу тебе чем-то помочь?       Помочь? Он и сам справится с такой проблемой. Ему просто нужно в свою квартиру.       Вернуться вернуться вернуться.       Нос внезапно заполнил чужой феромон с такой интенсивной сладостью, что хотелось невольно выпить воды. Он никогда не чувствовал настолько густого, дурманящего запаха с каким-то плотным мускусным туманом. Захотелось прижаться к запаховой железе и вдыхать, пока все его естество не покроется этим чудесным запахом.       Его повело на бок и не удержавшись от соблазна, он раскинулся на кровати, обхватывая руками ноги, прижимая их к животу, инстинктивно пытаясь таким образом смягчить боль. Он промычал что-то нечленораздельное, когда новый спазм ударил с такой силой, что закружилась голова. Кажется он перестал соображать.       – Помоги, – еле прохрипел он, выглядывая из под челки.       Он почувствовал как чужие руки обвивают его спину, притягивая ближе к себе и обнимая. Когда Рико успел лечь на против? Его подбородок подняли выше, а другой рукой обхватили талию, слегка сжимая.       – Ты не представляешь как долго я этого ждал, – проговорили ему в самые губы, а после с силой поцеловали. Он не умел целоваться, но отвечал со всем интузиазмом, пропуская слова мимо ушей. Чужие губы захватывали его, а рука с подбородка опустилась на шею и удерживала в таком положении. Нил придвинулся ещё ближе, отпуская ноги и хватаясь за чужую футболку с целью притянуть, снять, что угодно, он сам не понимал что делает. Видимо такие действия весьма понравились его – другу? знакомому? партнеру?       Рико углубил поцелуй, скользнул своим языком в чужой рот, обследуя почти с хирургической точностью. Руки опоясали грудную клетку и спустились вниз, забрались под футболку и стали изучать шрамы. Почему-то он не высказал удивление от шороховатой кожи, вместо гладкой.       Чужие руки нащупали его соски и с силой сжали, начав поссировать уже их, отмечая про себя реакцию тела. Дыхание стало категорически не хватать и Нил отстранился от поцелуя, рассматривая лицо напротив него – слегка захмелевший взгляд, розоватовые щеки и опухшие губы. Псина внутри слюнями давилась, но хотела большего. Рико же не медля перешел к поцеляем по его подпородку, спускаясь ниже на шею и слегка прикусывая, засасывая кожу – оставляя отметины, а после скользил языком. Теперь его съедали не только глазами.       Он не понял в какой момент стал лежать без футболки, на спине и с нависающим человеком над ним. Когда до него наконец дошло что именно происходит, он ослабевшими руками впился в чужие плечи и пытался толкать, на что услышал насмешливый смешок. Его руки перехватили и приставили к изголовью, доставая металлические наручники из под подушки. Он все еще пытался сопротивляться, выдавая невнятные мычания, но его явно не хотели слушать. Точнее не планировали. Послышался щелчок и время будто замерло. Он достаточно поздно вспомнил про свои ноги, чтобы почувствовать чужой вес на своих бедрах.       – Я ждал этого момента полгода, а ты еще смеешь сопротивляться? Не разочаровывай меня, Натаниэль, – собственное настоящее имя ударило по ушам с такой силой, что кровь похоладела в жилах, он полностью застыл, чувствуя как сквозь пелену искусственной похоти пробивается ужас от произошедшей ситуации. – Меня привлекло твое смазливое личико, решил откопать на тебя информацию. Какого же было мое удивление, когда на Нила Джостена ничего не нашлось, пришлось залезть глубже.       Не отвлекаясь от поглаживания бедер, он вновь принялся оставлять засосы на шее, спускаясь на ключицы.       – Оказалось что Нил Джостен даже не омега, да ты у нас ходячий сюрприз. Секрет на ножках. Как хорошо что собственный дядя спас тебя в ту ночь, верно? Иначе ты бы не попал в мои руки. Ты просто прекрасен, Натаниэль, – он добрался до чужих сосков и начал вылизывать один из них так, словно сам получал от этого огромное удовольствие. Дыхание вновь перехватило. – Гамма, верно? Долго же пришлось ждать когда твоя собака перестроиться на течки. Но я дождался. Теперь ты мой.       Внезапно вес пропал, но Нил был так далеко что даже не почувствовал этого, только холодный воздух коснулся его обнаженных ног. Жаль что не только воздух.       Руки обхватили за коленки и насильно согнули, разводя их в стороны.       – Может трахнуть тебя без презика? Что скажешь? Выносишь мне щенков? – чужие слова звучали где-то на периферии, как шорох перебирание чьих-то маленьких лапок. Рассудок еще на половине шествия решил отключиться и оставить только инстинкты при спаривании. Из горло вновь вышло поскуливание, перемешанное с хныканьем. – Так тебе уже не терпится? Будет некрасиво заставлять тебя ждать.       Боль прострелила весь низ, заставляя поясницу с хрустом выгнуться. Из глаз потекли слезы, а ногти впились в собственные ладони. Он почувствовал как клыки удлинились в желании добраться до обидчика, но его словно парализовало.       – Какой ты узкий, я твой первый? Ты хранил свой первый раз для меня? Я так польщен, Натаниэль, – по интонации он мог сказать что говорящий в каком-то ненормальном экстазе от всего происходящего. Тогда почему ему так это не нравится?       А потом альфа сделал первый толчок. Из него вырвался весь воздух сквозь плотно стиснутые зубы, издавая громкое шипение.       Больно больно больно.       – Но тебе же так нравится! я же все вижу, не стоит этого скрывать, течешь прямо как омега, – прозвучало совсем близко, прямо ему в ухо. Зубы обхватили его мочку уха, слегка оттягивая, а после присасываясь, – Скажи что хочешь еще, давай.       Он молчал, лежал и не дышал. Очень трудно оставаться в сознании, когда искусственная течка начинает приближаться с каждой волной все ближе и ближе, утягивая остатки осознанности прямиком на дно. Он правда старался держаться на плаву, но ноги схватили судороги, обтягиваемые водорослями.       Альфа толкнулся внутрь еще раз, а потом еще и еще, постоянно прорыкивая ему что-то на ухо, звук будто дробил барабанные перепонки. Он совсем перестал разбирать слова, когда цунами словно снесло его, а водоросли обхватили торс и руки, не давая пошевелиться и пытаться барахтаться.       Совсем перестав контролировать хоть что-то, он издал слабый стон. От удовольствия? Но ему ведь так больно там, внизу, в пояснице, копчик прострелило с очередным зверским толчком внутрь. Болит везде.       – Я же говорил что тебе нравится, промурчи еще что-нибудь. Давай, ты же такой великолепный, такой податливый, очень хорошо принимаешь меня, Натаниэль, – руки альфы обхватили его талию, сжали так, что на следующее утро появятся синяки, и насадили на собственный член, толкаясь еще глубже.       Постепенно он начал увеличивать темп, качаясь взад и вперед тазом, выходя почти наполовину и входя до упора так резко, что раздавались ритмичные шлепки кожа об кожу. Изредкие стоны гаммы набирали оборот, особенно когда альфа попадал по простате. Непонятно хотели ли ему доставить удовольствие, но звуки, что он издавал, явно приходились по вкусу, учитывая удовлетворенное рычание.       Рико все продолжал что-то говорить – или прорыкивать –, когда Нил обхватил его ногами и скрестил лодыжки за спиной, слегка надавливая, прося то ли увеличить темп, то ли остановиться вовсе. В любом случае скорость толчков возрасла еще больше и теперь он выходил совсем на немного, вбивая в матрас под собой такое расслабленное покладистое тело. Рико поставил руки с двух сторон от головы Нила и рассматривал его во все глаза – как зрачок почти полностью заполнил радужку, как с приоткрытого рта то и дело вырывались стоны и звучали все громче и громче, как он раскраснелся и по его вискам скатывается капельки пота.       – Ты очень удобный, ты знал об этом? Мягкий, ты слишком расслабился, Натаниэль, – все никак не затыкался альфа, он поддался вперед и впился в чужие губы в яростном поцелуе. Если Рико и был удивлен таким действием, то явно был не против, учитывая с каким рвением он ответил, пришлось слегка замедлиться чтобы как следует распробовать чужой вкус, но это не отменило нахлынувшей эйфории. Совершив еще несколько толчков он вдруг резко остановился и почти полностью вышел, оставив только головку, а сам отстранился от поцелуя, внимательно наблюдая за чужой реакцией.       От внезапной пустоты из горло вырвался жалобный скулеж, а сам он завозился, пытаясь насадится глубже в поисках приятной заполненности, явно негодуя. Он бы так и ерзал на кровати если бы через несколько секунд альфа не смилостивился и со звонким шлепком всадил ему по самый яйца, до такой степени резкий что он задрожал всем телом и издал самый протяжный стон за вечер.       – Выглядишь как шлюшка, – невзначай бросил Рико и продолжил толчки, только более резкие, чем до этого. – Но не волнуйся, ты мне таким даже больше нравишься.       Он так и продолжал с упоением наблюдать за гаммой, находясь до того близко, что они дышали одним воздухом.       – Хочу залезть тебе под кожу, разрезать твои внутренности и копаться в них, хочу вырезать твои прекрасные глазки и поставить их в банку, отрезать тебе руки и ноги, чтобы остались только голова и туловище, но только чтобы ты выжил, будешь чувствовать как я каждый день трахаю тебя, тебе это понравится, должно понравиться, – Рико резко сел, отстраняясь, и стал скользить руками по телу под ним, смотря как гамма слегка хмурится, явно не одобряя что от нее ушли, хотя как только он зажал торчащие, слегка опухшие, соски, все недовольства как рукой сняло, – Постараешься быть для меня хорошей куколкой? Будешь лежать тихо и ждать своего хозяина, правда? Когда меня не будет рядом, ты не посмеешь звать на помощь. Буду поить тебя снотворным, а когда проснешься, будешь получать дозу. Тебе же нравится быть в таком состоянии? Вижу что даже очень. Такой восхитительный.       Сжав чужой член в ладони, он размазал предэкулят и кулаком начал надрачивать в такт своим толчкам, получая в ответ еще более громкие стоны, что постепенно срывались на хрип. После нескольких фрикций Рико схватился за бедра Нила и притянул на себя, входя глубже чем до этого, наклонился к чужой шее, вонзая в стык плеча свои клыки. Тело под ним задрожало и парень сорвался на крик, когда в него излились и не вышли.       Облизнув поставленную метку от остатка крови, он приподнялся и стал осыпать поцелуями шею, чувствуя как набухает узел в его члене, находясь все так же внутри Натаниэля.       – Теперь ты точно мой. Ты ведь не сбежишь от меня? Ноги у тебя быстрые, – когда узел окончательно набух, он расщелкнул наручники, не обращая внимания на содранную кожу. Перевернул их на бок, все так же оставаясь с членом внутри, и прижал его поближе к себе, сцеловывая слезы на щеках Натаниэля, – Мой-мой-мой. Ты только мой, запомнишь? Только я имею право владеть тобой. Ты такой очаровательный. Красивый. Идеальный. Мой.       Все продолжал и продолжал проговаривать Рико, не замечая что парень рядом с ним давно потерял сознание.

***

      На утро Нил проснулся нехотя, еще не вспомнив что именно происходило вчера, он сразу осознал что находится в чужой постели и доме, благо рядом никого не было. Открыв глаза и проморгавшись, он попытался осмотреть комнату, в которой находится. Попытавшись перевернуться на спину, весь низ прострелила такая вспышка боли, что моментально пришло большинство воспоминаний до того, как раздался щелчок металла на запястьях. Прекратив попытки хоть как-то пошевелиться, он застыл в неудобной позе, лежа боком, весь напряженный и с поступающим комом ужаса в глотке. Рико знал кто он. Рико надругался над ним. Воспользовался его телом. Он не хотел всего этого.       Не хотел не хотел не хотел.       Плечо тоже подозрительно ныло, но он не осмелился проверять что там и подтверждать свои догадки.       Он бы так и продолжал лежать на кровати, смотря в одну точку на стене, впав в прострацию и пытался вспомнить хоть какие-нибудь слова Рико во время... процесса. "Мой" – било набатом в голове, как киянка судьи ударяется о колодку. Он честно не знал что делать. Бежать? Нужно собраться, найти одежду, выпрыгнуть в окно – всего второй этаж, не высоко – и бежать до своей квартиры, схватить сумку под кроватью и возможно звонить дяде. Или стоит улететь в другой штат? Подальше отсюда, от школы, от ненастоящего единственного друга, от этой сахарной жизни с привкусом ванили на языке.       Не успел он даже сесть, как дверь распахнулась, впуская в комнату властного и холодного альфа. Однако как только он лучше пригляделся к человеку на кровати, на лице выразился признак беспокойства.        – Нил? Ты в порядке? – глупый вопрос для такой ситуации, видно же на лицо что нет. Альфа подошел к кровати и внимательно осмотрел его на признак всех повреждений.       – Я в порядке, – прохрипел он, еле двигая языком, чувствуя насколько пересохло горло без воды.       Но его высказывание проигнорировали, не акцентируя внимание на жалкие попытки показаться в более лучшем виде, чем он сейчас. Ичиро аккуратно – насколько возможно –, завернул его в одеяло и поднял на руки – он тоже занимается спортом? По нему и не скажешь.       – Уходим отсюда, – он поджал губы, увидев метку на плече-шейном переходе с подсохшей кровью, и вынес его из комнаты. Спуск по лестнице оказался не из приятных, но Нил молчал в тряпочку и не смел издать и звука, лишь хватая край одеяла и поджимая его ближе к себе.       Его уложили на заднее сиденье машины и он тут же свернулся калачиком, наблюдая как мистер Морияма садится за руль и выезжает из стоянки. Куда именно они едут уточнять он не хотел, а потому просто прикрыл глаза и слушал чужое ровное дыхание, так же не задавая вопросов где именно сейчас Рико.       Когда он снова открыл глаза, они подъехали к его квартире, пришлось подавить болезненный стон, когда его вновь взяли на руки. На лестницу еще сильнее стиснул зубы и поджал губы, стараясь не выдавить и звука.       В квартире его отнесли в ванную. Принесли сменные вещи из его скудных остатков, настроили воду и стали отмывать от всех следов прошедшего вечера.       Осознание того, что именно Рико сделал, пришло только сейчас. Дыхание застряло где-то в груди, вырываясь с хрипом и урывками, а зрение потеряло фокус.       Он не должен был этого допустить. Он сразу должен был обратить внимание на странное чувство под кожей. На это ощущение, что за ним постоянно кто-то наблюдает.       Мясо мясо мясо.       Он перестал контролировать свое тело, чувствовать его. Как бы он хотел обратить внимание на все происходящее еще на втором месяце обучения, а не зарываться с головой в книги.       Кто-то запустил руку в его волосы и сильно сжал у корней, речь доходила до него как из под толщи воды. Он снова тонет?       – Нил! Дыши, – наконец распознал он и смог сделать осознанный вдох после того, как его дернули вперед, заставляя вытянуть шею.       – Я в порядке. Он всегда был в порядке. Это ничто. Это ничего не значит. С ним бывало и хуже. В него черт возьми стреляли. Его пытали. Он был у отца в подвале. Он просто обязан пережить гребанное изнасилование и улететь в другой штат оканчивать учебу, возможно поступить в университет и жить как все обычные подростки. Разве он когда-нибудь был "обычным"? Никогда, верно?       Вода стала обжигающе холодной и его пробрала дрожь, он перевел взгляд на Ичиро и наткнулся холодное выражение лица.       Его высушили, переодели. Хотя он мог справиться с этим сам. Помогли встать и уже самостоятельно он добрался до кровати, прислонившись к стене. Он почти снова ушел в дебри своего мозга, как почувствовал нежные поглаживания по голове.       – Тебе что-нибудь нужно? – учтиво спросил Ичиро, глядя на него сверху вниз, не решаясь сесть рядом.       Он не нашелся с ответом и просто закрыл глаза, постепенно расслабляясь под мерные поглаживания.

***

      Прошло всего несколько дней, но он все никак не мог до конца прийти в норму. Почему-то Ичиро почти с утра до полуночи сторожил его – сидел рядом, кормил почти с ложечки и следил чтобы он ходил в душ. Он старался вести себя тихо, когда его классный руководитель проверял какие-то тетради. Он в принципе почти ничего не говорил, переваривая в голове все, что произошло в тот злополучный вечер. Он не понимал почему ему так больно от предательства его бывшего друга, в груди неприятно царапало, а собака внутри все время скулила.       Когда в очередной вечер Ичиро стал собираться домой, Нил схватил его за рукав рубашки и слабо потянул.       – Останься.       Он больше не мог выносить кошмаров, что нескончаемо преследовали его каждую ночь. Он давно привык к ним, но теперь там появился Рико – медленно расчеляющий его конечности, или вбиваясь в его тело, или и то и другое.       Ичиро ничего не сказал, лишь лег на другую сторону кровати, внимательно разглядывая его лицо на предмет неприязни.       С тех пор до конца каникул они спали в одной кровати. Иногда он просыпался с бешено колотящимся сердцем и прилипшей от пота футболки посреди ночи, но смотрел на невозмутимого Ичиро на другой стороне кровати и пытался подстроиться под его ровное дыхание.       В один день он проснулся один и понял что началась учеба. Сил идти в школу не то чтобы были. Он остался дома. И завтра. И послезавтра. И всю последующую неделю тоже. А в выходные пришел Ичиро.       Он объявил что Рико больше не вернется в школу.       Нил не стал задавать вопросов и притянул Ичиро в кровать, падая в его объятья и наконец вдыхая полной грудью.       Правда последние дни стало тревожно на душе, он пытался найти этому причину, но так и не смог.       Главное что все начало налаживаться. Он снова начнет ходить в школу, зарываться с головой в школьные предметы, утопая в библиотеке и столь родных объятьях в выходные. А на переменах сидеть в кабинете математики и обсуждать самые неважные вещи на свете.       Только эта лампа начала раздражать.       В последние дни она начала странно мигать.