этика рабочей романтики

Если честно, Чан не собирается говорить Феликсу что-то конкретное, пока провожает его до остановки. Он просто… немного скучает.  Да, они видятся каждый божий будний день, но это рабочие часы. Чуть больше получаса за обедом, на который они ходят с (уже теперь общими) друзьями, пять минут шушуканья, когда они сталкиваются в офисе или заходят к друг другу, и момент прощания— разве этого времени достаточно для Чана, который, ну… хочет видеть гибрида, который ему нравится, где-то ещё и почаще? Они иногда списываются на отвлечённые темы, но этого тоже недостаточно. Конечно, Феликса можно приглашать куда-нибудь после работы, однако Крис стесняется напирать, если честно. Во-первых, он не хочет беспокоить Ли частыми просьбами пройтись вместе. Под вечер у всех свои дела, надо заняться домашней рутиной, потратить время на себя или просто отдохнуть — Чан всё прекрасно понимает, он тоже взрослый работающий гибрид, тем более одинокий, и никто за него не будет стоять у плиты или развешивать постиранное бельё. Во-вторых… если Крис подумает получше и оценит обстановку более трезво, не в состоянии скулящего от тоски щенка, то на самом деле их темп выглядит здорово. Его устраивает. Они как бы друзья, которые ухаживают друг за другом и претендуют на то, чтобы однажды обменяться сердцами. Хорошо же звучит? Вот. Чану тоже так кажется.  В общем, пригласить Феликса хотя бы прогуляться он решается только к пятнице. Завтра выходные, к тому же, сегодня отпустили пораньше, пусть и не по прихоти начальства, а вынужденно. Крис уверен, что там разберутся без них, а они с Ли пока разомнут ноги, подышат свежим воздухом, поболтают, может, договорятся увидеться завтра или послезавтра…  — Чан-хён. У тебя есть с собой зонтик? — спрашивает его Феликс после того, как все остальные расходятся по своим сторонам. Чан моргает, потом выставляет ладонь вперёд.  — А что, дождь снова пошёл? Вместо ответа Феликса он получает маленькую капельку на коже. Конец ноября почти не ощущается. Они всё никак не могут вылезти из пальто и из-под зонтов. Свой Крис накануне выложил из сумки, чтобы посушить, и в итоге благополучно забыл. Он смотрит на Ли почти беспомощно, и тот улыбается ему, залезая в сумку.  — Тогда под одним пойдём, — легко решает Феликс, расправляет свой прозрачный зонт и протягивает в сторону Чана.  — Спасибо большое. Давай хотя бы понесу тогда, — стыдливо предлагает он, хотя ничего такого в этом нет, на самом деле. Крис похоже, просто слишком любит свою репутацию ответственного и предусмотрительного гибрида, поэтому с трудом переживает промахи. Но чтобы не выглядеть совсем уж жалко, он добавляет дурацкую, с оттенком флирта шутку: — Тяжело котятам зонтики носить, наверное.  Зонт оказывается у Чана, и Феликс сначала пододвигается поближе, а потом пытается втиснуть ладонь под чужую согнутую руку, чтобы прикрепиться. Крис позволяет мгновенно и чувствует, как от близости Ли приходит в движение хвост. Может быть, он немного намокнет, но это наилучший исход при одном зонтике на двоих. Хорошо, что они хотя бы одного роста. — Не особо, я же сильный котёнок, — пожимает плечами Феликс, развеселённый. — Но думаю, что им приятно, когда помогают.  Что ж. В таком случае Чан всегда к его услугам.  Они шагают вместе, стараясь идти нога в ногу. Ли рассматривает намокающую, светящуюся улицу, вероятно, вспоминая, как выглядит мир снаружи, а Чан в свою очередь разглядывает его. Он даже завидует дождю, который может нежно касаться его рук, оставлять на коже новые пятнышки среди веснушек, целовать волосы, пунькать в носик и попадать на ушки. Чтобы не зацикливаться на том, как сильно Крису хочется коснуться Феликса в таком же ключе, он вспоминает, о чём хотел спросить Ли всё это время, и с небольшим сожалением выдёргивает его из созерцания вечернего города:  — Что сказал тебе Сонхва? Просто отпустил?  — А, да, кстати об этом, — спохватывается Феликс, поворачиваясь обратно к Крису. — Он сказал, что в детской библиотеке, с которой мы часто сотрудничаем, накрылось мероприятие, поэтому нас попросили помочь с заменой. Я как бы за главного. И очень хочу взять тебя с собой, если ты не против. О. Ух ты. Хорошо, Чан такого вида работу тоже ожидал. Он с ней знаком.  — Только меня? — Может, ещё пару наших, но там уже… Не знаю, устрою розыгрыш онлайн, чтобы всё было честно. А тебе просто стоит посмотреть, как мы проводим такие мероприятия. Я так понимаю, Сонхва тоже этого хочет.  — Здорово. Я согласен, — отвечает Чан с энтузиазмом, понимая, что если бы Феликс предложил ему на выходных сгонять до Австралии, он бы сказал то же самое. Поэтому он добавляет вопрос уже со смущением: — А что мы будем делать? Феликс смеётся. Совершенно по-доброму, конечно.  — Сонхва попросил рассказать про нашу работу. Я подумал… про последние проекты, может быть. Но ещё нужно что-то интерактивное, а раз у нас серия про путешествия, может, устроить викторину про разные страны? — рассуждает Феликс вслух, потом добавляет для Чана: — Ну это так, наброски, конечно, надо заняться на выходных.  И он понимает: вот его шанс. Нужно хвататься.  — Хочешь… поищем какое-нибудь место, вместе поработаем со сценарием?  — Правда? — Ох, как Феликс и сказал: котятам приятно, когда им помогают, раз он так воодушевился от одного только предложения. — Ты хочешь? — Как-то будет нечестно, если ты сделаешь всё один. Да и…  Чан отводит глаза.  Хочу увидеть тебя снова на чём-то вроде свидания.  Хочу, чтобы это были только ты и я.  Хочу сделать лучше, чем в прошлый раз.  — Хм? Крис мнётся и… не выбирает ничего из этого. Ничего из этого не вмещает его влюблённую тоску по Феликсу по-настоящему. Это неприятно удивляет его: когда-то писать книги, переводить, читать их — и всё равно никак не подобрать нужных слов из всех существующих в трёх языках.  Их вид не придумал ни более опасного оружия, ни более реального волшебства, чем слова. Может быть, проблема действительно не в них? Искать слова — целое искусство, неужели Чан никогда им не овладеет, чтобы правильно выразить себя и свои чувства?  — В общем, буду рад помочь тебе.  — Замечательно, — Феликс сияет ярче улицы, звёзд и луны вместе взятых. Если честно, теперь любой свет напоминает о нём. Чану хочется кружиться вокруг него так, будто он мотылёк. Ну, или восторженный щенок, которым он и является. — Спасибо большое.  Крис улыбается ему. Обнять Феликса тоже очень хочется, крепко вжаться, зарыться носом в волосы, обнюхать, погреть, остаться так часа на пол — но и это, пожалуй, слишком… слишком для их уровня, поэтому ему остаётся только продолжать разговор:  — Вы так хорошо с Сонхва общаетесь.  Феликс задумчиво мычит, и Чану даже не приходится задавать наводящие вопросы, чтобы он подробно рассказал:  — Может быть, как я переехал, мне немного перестало хватать менторской фигуры. У меня была такая в университете, и есть вот сейчас, на работе. В плане… я бы не назвал нас близкими друзьями, конечно, между нами приличная дистанция, разница в статусах и в возрасте. У нас свои жизни, но мы привязаны к друг другу, я бы так сказал. Сонхва сам по себе такой: любит помогать, всех своих под крыло забирает, много ругается за нас и вообще выручает в любое время. Просто так в ходе нашей работы получилось, что мы хорошо сошлись. Я уважаю его за позицию главреда отдела в тридцать пять, трудолюбие, вовлечённость, отличные стратегии, идеи, гибкость во всём, ум, вкус, широкий кругозор и строгость в меру. Он ценит меня и доверяет достаточно, чтобы где-то посоветоваться, поделиться каким-нибудь инсайдом, поручить задачу лично мне и честно высказаться по поводу вещей, которые обычно нам всем не нравятся. Он внимательно следит за конфликтами и обстановкой, чтобы никто не злоупотреблял своим положением и не причинял сотрудникам дискомфорт…  Чан ловит момент, чтобы срочно задать свой важный вопрос, как будто это тоже можно причислить к достоинствам Сонхва:  — И он реально замужем за главой отдела дизайна?   Феликс бросает на него удивлённый косой взгляд и смеётся в голос.  — Боже, так тебя это интересовало?  — Прости, нет, не только, — это правда, Чану интересно знать о нём всё, но про Сонхва уж очень хотелось уточнить. В качестве вишенки на торте. К тому же, он впервые сталкивается с тем, чтобы в браке состояло начальство разных отделов. — Просто… интересно получилось.  — Мне кажется, как и у всех остальных, — Ли пожимает плечами. — Вы вместе работаете, у вас общие благие цели, почти ежедневный контакт, всё такое… — ну да, Чан с этим согласен. Это всё равно закономерное развитие отношений. — Они оба творческие амбициозные люди, и с одной стороны, это фактор объединения, а с другой — всё-таки хорошо, что они работают в разных отделах и занимаются разными задачами. Поэтому их сотрудничество работает. Ну и… конечно, это повлияло на нас всех. Не только в плане работы, но и решении Сонхва не делать никому мозги по поводу отношений. Просто всего лишь надо нормально работать работу, быть чуть поскромнее, бесстыдствами в переговорках не заниматься, прилюдно не лизаться и встречаться с коллегами того же, эм, ранга. Ну хотя бы которые начальствуют не над тобой непосредственно. Ну желательно. Ну пожалуйста. Ради того, чтобы Сонхва не поседел раньше времени.  — Подожди, я записываю… — Феликса это снова смешит, и Чана безмерно радует каждый такой момент. Он решает продолжить разговор в том же русле: — На самом деле это очень разумно. Ты тоже такие правила соблюдал?  Во-первых, Крису любопытно, он готов к откровенности и надеется, что Ли не сочтёт это за слишком личный вопрос. Во-вторых, он… постарался добавить заигрывающие нотки — вдруг Феликс уклонится и вместо этого решится пофлиртовать с ним. Чан старается предусмотреть разные исходы, но совсем не ожидает такого ответа:  — Нет. Не довелось. Я давно ни с кем не встречался.  Крис уверен, что дело совсем не в поклонниках Феликса. Не в том, что ему никто не предлагает и никто не ухаживает за ним — быть такого не может. Тогда… может ли он спросить, почему?  — Есть какая-то причина? — интересуется он тихо.  — Я всегда знаю, что почувствую влюблённость, — он улыбается осторожно, глядя на Чана, и он может поклясться, что видит её в его глазах. Но не успевает разглядеть как следует, потому что Феликс отворачивается. — Просто долго не встречал кого-то нужного. И не чувствовал того, чего ждал.  Неужели?  Ох?  Теперь… да? Чан не ждёт, что он добавит это вслух. Ну, может быть совсем чуть-чуть, но он не расстраивается, когда этого не случается. Ему даже нравится такая маленькая недосказанность, но вполне понятный настрой. Его нужно поддержать.  — Я такой же, — Феликс смотрит на него вопросительно, и Чан поясняет: — Без опыта служебных романов. Но… кто-то подходящий действительно может поджидать тебя где угодно, верно? Мне нравится, что нам можно не волноваться об этом. В смысле, как выкрутиться из запрета.  Крис довольно поздно понимает, что «нам» звучит двусмысленно. Это можно понять как им с Феликсом, так и всему офису в целом. А какой… вариант он имел в виду?  — Ты прав, — кивает Феликс, и Чан упускает шанс выбрать и уточнить. — Значит, ты открыт?  Он улыбается, как дурак, и с энтузиазмом отвечает:  — Я очень открыт.  Тебе. Для тебя. — Прямо-таки в активном поиске? Он заигрывает с ним в ответ? У Чана определённо после их разговора будут ужасно болеть щёки.  — Боюсь, даже искать не нужно. Всё рядом.  Ты рядом. На расстоянии меньше вытянутой руки.  — Бери от работы всё, Чан-хён, — и пусть Феликс не смотрит на него, пусть говорит скромно и тихо, это ощущается как зелёный свет. Это ощущается как… вдохнуть полной грудью свежий воздух после грозы и понять, что чистый лист жизни прямо здесь, перед тобой, во всех смыслах. — Мы пришли, кстати. Да, действительно. Остановка.  Нужно отпустить Феликса домой. Но не так уж и надолго — не настолько, чтобы Чан успел истосковаться.  — И даже дождя нет, — подмечает он и понимает, что не заметил, когда это случилось. Они просто… шли и шли, не разлепляясь. Крис складывает зонтик, протягивает Феликсу, и тот опережает его с благодарностью:  — Спасибо, что проводил.  — Не за что, — Чан знает, что его улыбка выглядит абсолютно растаявшей. Теперь они стоят друг напротив друга, и он видит видит лицо Феликса лучше. Он такой прекрасный, что это не перестает поражать Криса ни на минуту. — Был рад погулять и поговорить с тобой. — Тогда… вернусь домой и поищу нам место для работы, ладно? Работа на выходных звучит плохо, но… вдвоём хотя бы не так грустно.  — Конечно, с тобой намного веселее, — соглашается Чан, посмеиваясь, и замечает вдали подъезжающий автобус. Он переводит взгляд на Феликса и предупреждает его всего одним словом: — Твой?  — Мой, — отвечает Ли, только когда снова поворачивается обратно к Крису. Это заставляет его сердце споткнуться, а потом разлететься на конфетти, когда они обнимаются на прощание, чуть покачиваясь на месте. — До встречи, Чан-хён. — Пока-пока, Ликс.  Чан расстаётся с ним, его теплом, запахом и мурчанием нехотя, и они машут друг другу напоследок. Крис ждёт, пока тот зайдёт, пройдёт в салон, и автобус уедет. О, он был бы так страшно безнадёжен, будь он полностью собакой, которая непременно побежала бы за любимым человеком вслед.  Но Чан разумно разворачивается к своей остановке. Хотя, похоже, разумно только на первый взгляд, потому что он всё равно витает в розовых, мягких, пушистых, как сахарная вата, облаках по дороге, поэтому добирается на автопилоте. На том же автопилоте он ждёт свой автобус, забирается в него, ищет свой проездной в сумке и…  Обнаруживает в ней зонт. Феликса, конечно, не свой. Разве он не отдал его? Забыл, что ли, и случайно засунул к себе? Ох, вот блин.  Сначала Чан быстро разбирается с оплатой проезда, а потом достаёт телефон, чтобы отпечатать Ли несколько предупреждающих сообщений.  Вы: Феликс, твой зонтик у меня, не волнуйся, если уже успел!! Прости, похоже, забыл отдать, надеюсь, что ты не попадёшь под дождь:(((((  Обязательно верну, как увидимся в следующий раз! Феликс не читает сообщения сразу. Наверное, едет, и Чан решает больше не доставать его, убирая телефон в сумку. Но как только он закрывает её, тот вибрирует несколько раз, оповещая о звонке. Крис торопится достать телефон обратно — может, Феликс.  И это действительно оказывается Феликс.  Чан успевает сказать только «алло?», и в трубке раздаётся его громкий, напряжённый голос:  — Чан-хён, ты встретишь меня у дома? А? Эм?  — Э-э… Привет ещё раз, ты хочешь, чтобы я вернул тебе зонт? — Да, хорошо, — отвечает Феликс немного невпопад, как будто говорит больше с самим собой. — Спасибо. Сказать, что Чана это напугало, — ничего не сказать.  Его сердце вздрогнуло, конечности резко похолодели, и он понял, что в любом случае должен выйти из автобуса. Сейчас же.  — Я приеду, только скажи адрес, — просит он Феликса, проталкиваясь к выходу. О боже, он даже не может расслышать, где Ли примерно находится. Хотя, судя по его словам… Улица. Вероятно, по пути домой.  — Постой. Чан-хён, у нас всё готово для ужина?  Нарочито громкий, старательно спокойный, чтобы разговор казался обыденным. Как будто он живёт с Чаном. Как будто он ждёт его дома.  Феликс хочет, чтобы его слышал не Крис. Ему, похоже, всё равно, что тот говорит. Ему важно, чтобы его слышал кто-то другой.  Чан выскакивает на остановке и перебегает дорогу прямо с телефоном в руке, требуя уже настойчивее:  — Феликс. Я возвращаюсь. Скажи мне адрес.  — Нет, не нужно, — точно. Он просто подбирает слова так, чтобы Крис понял его намёки, но при этом старается делать вид, что всё нормально. — Я приду и сам сделаю.  Чан останавливается.  Блять. Твою мать.  — Феликс. Тебя кто-то преследует?  …делать вид перед кем-то, кто может представлять для него опасность. Феликс продолжает нести что угодно, лишь бы тот, кто скорее всего идёт за ним, точно понял и услышал, что Феликса ждут дома. Что кто-то в курсе, где он находится и что он на связи с тем, с кем живёт. С мужчиной. Он достаточно громко назвал Чана «хёном».  Секунда тянется как час, пока Феликс не отвечает.  — Да, — господи, нужно поймать его автобус, даже если Ли отказывается. — Всё нормально, я не промок. Буду совсем скоро.  Всё нормально. Буду скоро.  Чан в растерянности замирает под моросящим дождём и пытается принять решение. Ему нужно посмотреть по картам, на какую остановку идти. Молчать тоже нельзя, поэтому он разворачивается в сторону местного сквера, где должно быть поспокойнее, и говорит Феликсу:  — Да, хорошо, но может, всё-таки вызвать тебе кого-то? Я вышел, но я не знаю, куда идти, мне нужна карта, так что давай я… — в трубке что-то хлопает, и Чан мгновенно останавливается, чтобы спросить: — Феликс. Ты там в порядке?  — Почти, — отвечает он, тяжело дыша, и Крис мгновенно замечает перемену в голосе и тоне Феликса. — Дай мне пару минут, ладно?  Он зашёл в дом. О боже. Как же от сердца отлегло, просто ебаная жуть.  — Господи. Феликс, — Чан отчаянно хочет свесить верхнюю часть тела вниз и упереться руками в колени, как будто пробежал марафон. Но мышцы и мозг ещё остаются слишком напряжёнными для этого. — Поднимайся к себе, пожалуйста, я очень волнуюсь.  — Ты выскочил из автобуса? Прости, не хотел… — раздаётся в трубке жалостное, ещё со следами испуга. — Растерялся и не знал, что делать.  Как будто это вообще важно, господи. Конечно, Чан выскочил, а как ещё? Хорошо, что Феликс догадался позвонить, несмотря на сильный стресс.  — Ничего, главное, что ты в порядке. Ты же… всё нормально? Он точно не пойдёт за тобой? Ты знаешь, кто это?  — Нет, не знаю. Просто очень большой гибрид, — тихо отвечает на последний вопрос Ли, и Чану ничего так отчаянно в жизни не хотелось, как снова обнять его сейчас. — Всё нормально, просто надо немного прийти в себя, — бормочет, скорее уверяя в этом себя, а потом добавляет для Криса, будто Феликсу вообще нужно что-то объяснять: — Я не знаю, тот ли это случай, но… меня иногда путают с девушкой, поэтому… бывает такое.  Чана заново охватывает ужас. Всё это… все эти дай боже пять-семь минут так болезненно спускают его с небес на землю, что он едва осознаёт, насколько всё круто развернулось в самый короткий срок.  — Не в первый раз? Феликс вздыхает. Или пытается дышать глубже. Естественно, ему хуже, чем Чану.  — Когда я реально подозревал преследование, в первый. Я скорее про кэтколлинг и попытки познакомиться. Кто-то быстро отваливается, когда я говорю разуть глаза, а кому-то ну очень нужно добавить в своё оправдание, что я, цитата, просто похож на симпатичную бабу.  Охренеть. Чан даже не думал об этом. — Какой кошмар, — шепчет он потрясённо. — Феликс, мне так жаль. — Да, знаю. Спасибо. Такой вот… жирный минус быть одному. Я умею отвечать, но зачастую это либо плохая идея, либо этого просто недостаточно, понимаешь?  Конечно, Чан может понять его позицию. Вдвоём не только физически безопаснее, но и спокойнее в смысле чувства защищённости. Он уверен, что для Феликса это очень важно. Но сейчас дело не в этом.  Надо взять себя в руки и помочь взять себя в руки Ликсу. — Если я могу с чем-то помочь, просто дай знать в любое время, ладно?  Крис говорит это не чтобы завоевать расположение Феликса, а потому, что он беспокоится за него и хочет, чтобы он был в порядке настолько, насколько это возможно.  Хочет защитить.  — Помочь с тем, чтобы я не был один? — вдруг хихикает Феликс, заставляя Чана смущённо замяться, потому что он действительно двусмысленно выразился. — Прости. Ещё нервничаю, поэтому шучу.  Да, кажется, не время для флирта. Но Ли в этом не виноват, конечно. Реакция на стресс и всё такое. С другой стороны, хороший знак: Чан для него тот, с кем можно нервно посмеяться. А ещё… в его шутке есть истина: они ведь вправду могут помочь друг другу с одиночеством. Уже помогают — Крису так точно. В том числе… вспомнить, насколько он сверхзащищающий с теми, кого любит.  — Нет, всё в порядке, — успокаивает он Феликса. — Я просто имел в виду, что я здесь и очень стараюсь быть всегда на связи. В любой ситуации, в которой тебе бы понадобилась защита, обращайся, хорошо? Я хотел бы, чтобы ты мог на меня положиться.  — Спасибо, хён, — короткий, тихий ответ, но Чан чувствует в нём тепло и покой. И этого достаточно, чтобы дать им несколько секунд удовлетворённого молчания. Несколько секунд потому, что Крис немного включил тревожно-опекающий режим. Упс.  — Ты промок? — Немного. — Зонт у меня, если что, — напоминает Чан, спохватившись, и сразу после чувствует себя глупо.  — Я понял уже, я тебе его специально подложил обратно, пока мы обнимались, — посмеивается Ли в трубку, и Крис из-за маленького взрыва в сердце едва не упускает момент, как тот, похоже, встаёт и направляется в квартиру. Наконец-то. Им обоим явно так будет в разы спокойнее. — И ты всё равно тоже промок, я правильно понимаю? Эм… было немного не до этого. Даже до сих пор не до этого: Чан забыл, что дождь идёт (хотя особо не попадает по нему благодаря деревьям), что мимо него прохожие бегут домой и что мир вокруг в принципе ещё существует. Но теперь он даже жалеет, что не воспользовался возможностью. Феликс позаботился о нём больше, чем о самом себе.  — Если честно, — его улыбка наверняка самая счастливая и идиотская на свете, и он начинает медленно шагать обратно в сторону остановки, думая о том, что они идут с Феликсом вместе, просто по разные стороны экрана. — Да. — Боже, да он совсем не умеет пользоваться зонтом.  — Рождён, чтобы красиво стоять под ним и держать его для спутника, — гордо заявляет Чан, как будто не сказал ерунду. Для спутника. Ладно, спасибо, что не для лунохода.  — Я тебя научу, — хихикает Феликс. — Доставай зонт.  Ах. Даже так.  Крис послушно достаёт зонт из сумки и ждёт дальнейших инструкций так, словно действительно понятия не имеет, как им пользоваться. (Точнее, забыл, как получать и принимать чужую заботу.)  — Готово.  — Жми на кнопку. Раскрывай. Наслаждайся сухостью.  — И твоей жертвенной заботой? — Эй, ничего она не жертвенная, — возмущается Феликс. — Забота как забота. Всё нормально, я крепкий, сильный, здоровый котёнок, дождик мне не повредит. Всё, ты под зонтом?  Зато в глазах Феликса дождь для Чана как будто настоящая угроза, от которой его нужно срочно спрятать. Это так мило. — Да, спасибо, мой умный заботливый голосовой помощник-котёнок.  — Молодец, теперь хотя бы промокнешь не до трусов.  Чан смеётся и, игнорируя реакцию своего дурацкого хвоста на «молодец», вдруг осознаёт, насколько более легким стал разговор. Он рад отвлечь Феликса даже на расстоянии, но… проблема в том, что он не чувствует полной удовлетворённости. Что-то внутри ещё шепчет защитить, защитить, спрятать, утешить, убедиться, что он в полной безопасности, убедиться, что ему не страшно и не грустно, — почти как инстинкты. Знакомое состояние, как Чан уже выяснил.  Всё-таки он действительно собака, которая бежит за уезжающим автобусом вслед — потому что скучает, потому что за драгоценным человеком нужно присматривать. Может быть, это всё звучит в какой-то степени эгоистично, но… плохо ли это, если он так глубинно, на уровне существа хочет помочь Феликсу и тем самым успокоить их обоих?  — Ликс? Как ты себя чувствуешь? Сначала он молчит, наверное, прислушиваясь к себе.  — Неплохо. Хотя… — Приехать? Привезти что-нибудь? — Чан жмурится от своей нетерпеливости, но ничего не может с собой поделать.  Феликс мягко хихикает в трубку.  — Нет-нет, спасибо, поезжай домой, Чанни-хён, — Чанни-хён, Чанни-хён, Чанни-хён, о, он так влюблен в него и должен сделать для него всё, что он попросит. — Только… эм, может быть захочешь поговорить ещё немного, как доедешь? Теперь его мозг, сердце и хвост объединились в своём восторженном безумии.  — Конечно. Сколько угодно. Я перезвоню тебе через полчасика, может, меньше, хорошо?  — Буду ждать, Чан-хён, — Чану кажется, что внутри уже не осталось органов, настолько всё согрелось, смягчилось и растаяло. — Будь осторожен, пользуйся зонтиком, пожалуйста.  Прими мою заботу, пожалуйста.  — Обязательно, маленький. Спасибо тебе. Ох.  Всё-таки Чан уверен, что он самый очевидный в своих чувствах гибрид на свете. 

•••

— Окей, я вижу рядом с нашим офисом… коворкинг, библиотеку и кучу кофеен. Есть ли тип места, куда ты точно не хочешь пойти?  Чан задумчиво мычит, пока прощупывает карманы толстовки на предмет мелочёвки, которой не стоило бы оказываться в стиралке, ничего не находит, закидывает её в барабан и отвечает: — Не думаю. Что угодно, где мило, спокойно, тихо и можно спрятаться подойдёт.  — Спрятаться, — повторяет Феликс с лёгким непониманием.  — В плане… хорошо, когда есть личное место для работы, верно? — Чан не выдумывает причину, просто не добавляет, что ему бы… ну, понравилось оказаться с Ли в уютном местечке наедине. Несмотря на то, что они собираются работать, это звучит даже романтично.  — Ты прав, — соглашается Феликс, вздыхая. Он поднял трубку снова уже немного сонным, так что Крис думает уговорить его прилечь в скором времени. — Я был уже в этом коворкинге, на самом деле. Можно попробовать занять такую… кабинку? Мягкую. Можно оградиться ширмой, там есть стол, диванчики и розетки… Вроде даже еду можно заказать туда, хотя я не пользоваться этим в тот раз просто.  — Звучит отлично, — рот Чана соглашается быстрее, чем мозг успевает подумать о том, как он отключится в условиях такой близости. Нет, всё-таки надо постараться вести себя более профессионально и не думать об этой встрече как о полноценном свидании. Может быть, он… пригласит Феликса попозже, после мероприятия? Да, надо это обдумать. — Что нужно от нас?  — Прийти рано, — бормочет Феликс, понимая, что это неприятная новость.  — О. Хотя в целом… Чан встаёт довольно рано, просто обычно по утрам ходит на тренировку. Придётся отодвинуть на вечер или на воскресенье.  — Уверен, что в субботу утром должна быть свободная кабинка. Но если не хочешь так запариваться, то ничего, столик в любом случае найдётся… — оправдывается Феликс так, будто это он виноват, что кто-то ходит работать по выходным и занимает лучшие места.  — Всё в порядке, — мягко прерывает его Чан. — Я встану, если что, я рано просыпаюсь. Но что насчёт тебя?  — На крайний случай подремлю там, — отчаянно решает Феликс.  — Хорошо, — Крис усмехается и решает добавить, как ему кажется, милый и игривый намёк одновременно: — У меня на теле достаточно подушек. Феликс в ответ хихикает.  — О, так вот для чего тебе тренировки? — Котята должны спать только на самых мягких подушках, — важно заявляет Чан.  — Это правда, — тихо соглашается Феликс, немного прокашливается и возвращается к их основной теме: — Так… если мы встретимся часов в десять у коворкинга? Нормально? — Абсолютно.  — Сейчас скину тебе их сайт с адресом.  Чану на телефон приходит уведомление — и сразу после Феликс громко зевает в трубку. Крис улыбается. — Ликс, может быть, ты пойдёшь спать? — Ещё только начало девятого, я не могу во столько спать, — жалуется Феликс, и Чан отчётливо представляет себе, как он надувается. Это напоминает ему моменты, когда он пытался уложить своих младших поспать пораньше.  — Если ты устал… — Нет. Посиди со мной ещё, — внезапно капризничает Ли, а потом добавляет: — Пожалуйста. Мне нравится твой АСМР с домашними делами.  — Ну раз нравится, капризный ты котёнок… — беззлобно дразнит его Чан. — Пойдём с тобой ещё потянемся тогда, потому что по дому я закончил. — У тебя есть силы даже на это? С ума сойти.  Как они выяснили, Феликс предпочитает делать все дела по дому в выходные, а в пятницу дай бог поужинает тем, что найдёт в холодильнике (он называет это «плохой корм для котят»), сходит в душ, почитает и заснёт прямо с книгой в руках. На данный момент он разве что поел с поддержкой Чана, который в свою очередь успел развесить одежду, разложить вещи, приготовить ужин и помыть посуду. Он не осуждает Ли, честное слово, это скорее сам Крис живёт с лёгкой придурью в виде строгого следования рутине и расписанию, когда душевное спокойствие важнее физической усталости. А ещё он берёт разницу в режимах на заметку. Ну так, вдруг на будущее.  — Да я в расслабленном формате, наклон вправо, наклон влево… — Чан смущённо чешет затылок, как будто Феликс может его увидеть. Ничего в этом сверхгероического нет, он привык. И поэтому мог бы посоветовать Ли тоже делать маленькую разминку по вечерам, кстати: — Сидим много, лучше размяться. А ещё так спится крепче.  — Обещаешь? — Клянусь тебе. — М-м… — он недолго думает и внезапно просит: — Покажи мастер-класс?  — Чтобы ты наблюдал за мной лежа в кроватке? — голос Чана чудом не дрожит, хотя его сводит с ума мысль о том, что Феликс хочет посмотреть, как он занимается. — Нет, так не пойдёт.  — Раскусил, — сдаётся Феликс мгновенно, вздыхает и говорит: — Ладно, дай мне пару минут, я достану коврик. О. Значит, вот настолько было легко его купить? Хотя Чан может понять, конечно. Когда, эм, ему попадаются симпатичные гибриды в зале, он периодически ловит себя залипающим на то, как они занимаются. Точнее, так было раньше. Сейчас он в основном отвлекается на Феликса в своей голове и смущающие предположения о том, что его может особенно привлекать в чужих телах.  — Правда будешь заниматься со мной? — Если ты честный мужчина и держишь своё слово… ради мастер-класса от тебя я готов.  Может, даже хорошо, что Феликс не видит и не может посчитать, сколько раз Чан глупо улыбнулся за вечер. Не столько из-за их разговоров, сколько из-за фантазий о них двоих. Например, сейчас Крис подумал… вдруг Феликс однажды согласился бы на парное занятие в зале? Это было бы мокро и весело с одной стороны, а с другой — почесало бы фриковатые предпочтения Чана, который счастливо бы зарылся Ли в плечо прямо после тренировки и не отпускал часами.  — Хорошо, тогда давай я тоже подготовлюсь и придумаю, куда поставить телефон, — бормочет Чан, оставляя этот сценарий на потом, и из уголка со спортинвентарём выносит степ-платформу и коврик, чтобы разложить их на свободном месте у окна.  Потом он коротко осматривает себя в напольном зеркале, нет ли на его домашних шортах и футболке грязи и пятен, а ещё нормально ли выглядит его лицо. В принципе, всё как обычно, просто оно очень… голое и мягкое, хорошо заметно, насколько у него большие нос и губы. Ну ладно. Что ж теперь поделаешь, не бежать же краситься сейчас. Намокшие под дождём волосы стали курчавее, на них Чан тоже подзабил, потому что больше не собирался никому показываться сегодня. Значит, будет пушистым смешным щенком, который надеется, что он нравится любым.  Чан, слушая шуршание в трубке, кое-как прилаживает телефон у платформы, ложится на коврике на живот и включает видеозвонок. А вот и он.  — Привет?  — Секундочку… Ой, какой ты домашний милашка. У тебя так волосы классно курчавятся. И тебя хочется ущипнуть, как моти, — щебечет Феликс, заставляя Чана стремительно краснеть и медленно выплывать из кадра. Но он возвращается мгновенно, как только на экране близко-близко появляется кое-чей котячий глаз, носик-кнопочка и веснушчатая щека. — Приве-ет.  Ох. Он такой прелестный и уютный. Просто ангел. Крис замечает даже больше пятнышек на лице, чем обычно — видимо, часть из них пропадает под косметикой. Он просто знает, что если бы они сейчас занимались рядом, если бы Чану было позволено, он бы просто целовал Феликсу веснушки в каждый перерыв. Три минуты на упражнение — и ещё десять на поцелуи.  — Надеюсь, меня нормально видно, и у тебя достаточно доказательств, что я занимаюсь вместе с тобой, — хихикает Феликс и отодвигается от камеры, выпрямляясь. — В целом я готов, что делать?  Когда Феликс садится полностью, у Чана челюсть чуть не падает на пол.  Он в майке, и… Крис присматривается повнимательнее круглыми глазами.  — О боже, Феликс, что за руки… А ну покажи, — Феликс гордо улыбается, светя зубами, поднимает руки и сгибает их, чтобы показать мышцы. Таких явно не добьешься, просто нося в руках книжки, даже тяжёлые. — Ого. Ты очень сильный котёнок. Ты занимаешься? — Да я чуть-чуть… пару раз после работы, разок на выходных.  И даже не сказал. И даже не намекнул Чану, что мог бы обвить его шею и задушить.  — Ну и что ты тогда удивляешься моему распорядку?  — Я после работы и зала дохлый, — пожимает плечами Феликс, и Крис всё не может оторвать взгляд от его рук. Как будто у самого не больше в два или два с половиной раза, но это другое. — Без зала ещё ничего, но в пятницу я просто дохлый, потому что чувствую, как у меня в теле за неделю скопилась вся усталость мира. А ты ещё делаешь десять дел по дому и звучишь очень даже бодро.  — Да ладно, я не думаю, что все должны жить, как я… — объясняет и одновременно успокаивает его Чан. — У всех разный уровень энергии и привычки, поэтому не думаю, что нас стоит сравнивать. Ничего, давай позанимаемся, может, почувствуешь себя не таким убитым.  Убитым чувствует себя Чан. Не в физическом смысле, а из-за знания, как выглядит домашний Феликс в майке. Роль тренера он не проваливает, но ощущает свою абсолютную безнадёжность, когда зависает и пялится на его гибкое, красивое тело. И что-то ему подсказывает, что Феликс не остаётся равнодушным к телу Чана тоже. Сначала он ловит чужие взгляды украдкой, а потом получает прямые комплименты, когда Ли становится смелее. Это катастрофа. Чану хочется свернуться калачиком, скулить, отчаянно краснеть и вилять хвостом, пока Феликс восторженно говорит про его огромные руки, широкую спину и сильные бёдра. Однако его энтузиазм — к сожалению или к счастью, Крис так и не понял, — со временем иссякает, и на валиках он практически просто лежит, а не катается, и кряхтит. Вероятно, с закрытыми глазами. — Фе-еликс. Ты там спишь? — М-м? Тут хорошо лежится.  Чан смеётся и садится, подозревая, что пора заканчивать.  — Как ты себя чувствуешь? — Телом круто, у меня хрустели кости и суставы, о которых я даже не знал, — бормочет Феликс едва различимо. — Мозгом… Хр-р-р… О боже. Хорошо, что Ли не рядом, иначе Чан бы его съел и ни крошки не оставил — такого хорошенького, такого умничку, такого милого и горячего одновременно. Он смотрит на этого слегка взъерошенного, как птенчик, сонного, очаровательного в каждом своём слове и движении Феликса — он уверен — с любовью. Думает о том, как встретит его вживую завтра снова и крепко обнимет, как сильно хочет беречь, утешать, гладить, целовать, смешить и знать его так хорошо, как никто другой. И как одиночество вокруг Чана испарилось, пока Ли разговаривал с ним всё это время.  Смотрит, думает — и… очень хочет протянуть ему ещё один кусочек своего сердца. В качестве извинения. Благодарности. Акта доверия. Он отдаст Феликсу своё время, свои объятия, помощь, нежность, защиту и заботу, все самые красивые слова, которые он только найдёт, словно ракушки на пляже. Но чтобы освободить карманы, похоже, придётся сначала достать из них другие. Те, которые в прошлом принесли ему боль и разочарование. Те, которые… не должны стоять между ним и Феликсом. Не должны. — Хочешь почитаю тебе, чтобы ты смог уснуть?  — О-о, — оживляется Феликс моментально, кажется, не представляя, что Чан собирается сделать. — Если предлагаешь и если я тебе ещё не совсем надоел. — Нет, конечно нет.  Они убирают инвентарь и переезжают снова: Крис за рабочий стол, Феликс — на кровать. Камеры выключают, потому что Ли кажется немного стрёмным наблюдать за ним спящим через телефон, а Чан боится расплакаться. Вот так.  Ладно, почти шутка, но, если честно, он такой трус, поэтому решается только на чтение без лица. Без личного присутствия Феликса. Хотя, может быть, если бы у них была возможность обняться, Чану стало бы легче? В любом случае… он уже вроде как решился, поэтому пусть сегодня будет так. С осторожностью, на расстоянии, с вопросом «ты примешь?».  — Что ты будешь мне читать? — интересуется Феликс, видимо, шурша пледом или постельным бельём. — Может быть, ты узнаешь, — подсказывает Чан, включая ноутбук, которым пользуется уже много лет и не удаляет оттуда практически ничего из текстовых документов. — Но если нет… просто сказку. — Чан-хён, — встревоженно, с ноткой отчаяния зовёт Феликс, моментально понимая, о чём речь. Конечно, его так просто не одурачить, даже в состоянии полусна. Он такой умный, наблюдательный и чуткий котёнок. — Я не… не открывал её.  — Почему? Мне казалось, ты купил её для этого.  — Подумал, что это пока… неправильно.  Чан кусает губу. Его взгляд замирает на одном из документов.  — Тебе напоминало это о том, что мы поссорились? Стыд на мгновение укалывает сердце, но настоящий ответ Феликса разбивает его вдребезги и собирает обратно за мгновение:  — Мне напоминало это о вещах, которые ты сам не хотел мне рассказывать.  Может быть, Чан разочарует его и здесь:  — Я хотел сейчас… прочесть одну из сказок.  Но Феликс так уверенно и милосердно говорит ему:  — Этого будет достаточно, хён.  И это полная противоположность тому, что Чан всегда думал о себе, своём голосе и словах. Только поэтому он открывает сказку, написанную много лет назад, глубоко вздыхает и, ещё немного послушав сосредоточенную тишину в трубке, начинает читать:  — В тот день, когда маленький я нашёл своего первого настоящего друга, солнце в морских волнах переливалось, словно косяк из тысячи рыбок с серебристыми брюшками…  Чан видел эти строки о мальчике и его друге-русалке в прошлую субботу. Не в книге. В документе, когда вернулся домой после встречи с Феликсом. Ему было так стыдно и так тревожно, чтобы… что?  Столкнуться со своим разочарованием глаза в глаза, почувствовать всем телом, что воспоминания, эмоции и неприятные ассоциации были куда страшнее, чем сами слова, и расплакаться? Зачем он чуть не рассорился с Феликсом? С тем, кто искренне восхищён им и его работой и чьё мнение имеет для Чана большое значение?  У вас так хорошо адаптировано. И звучит даже ещё красивее, если позволите сказать. Работа с вами будет честью для меня.  Ёнбок очень хвалит вашу работу. Я подумал, что было бы здорово слышать, как говоришь только ты. Только своими словами.  В четырнадцать Чана не устраивают его волосы, прыщи на щеках, нос, глаза и губы, а ещё — его тексты, которые он пишет только в стол.  В восемнадцать Чана не устраивают оценки в школе, тело, лицо, а ещё — его тексты, благодаря которым он поступает на писательское дело.  В двадцать два Чана не устраивает его корейский, отсутствие вдохновения и неопределённость в том, где он собирается жить, а ещё — его тексты, которые всё никак не могут понравиться ему.  В двадцать четыре Чана не устраивает успеваемость в магистратуре, сомнительные писательские достижения и полная путаница в голове, а ещё — тексты, которые появляются в ноутбуке и на бумаге всё реже и реже.  В двадцать шесть Чана после расставания не устраивает совершенно ничего — особенно свои сказки из сборника, который они выпускают с такими же коллегами-мигрантами. Три моря, омывающие Корею. Пять морей, омывающих Австралию. Всего восемь. Песни восьми морей.  В двадцать девять Чана критикуют даже за перевод, опуская его самооценку на самое дно, — и прямо перед своим увольнением он клянётся больше не прикасаться к писательству.  В тридцать он меняет работу на ту, с которой они искренне нравятся друг другу, — и в его жизни так вовремя появляется Ли Феликс. Его спасение от одиночества, его надежда на лучшее, его свет, его чистый лист, ради которого он открыл свои старые сказки, чтобы спустя годы увидеть, что в них нет ничего настолько ужасного, и услышать в трубку сонное, мурчащее, благодарное:  — Она такая красивая. Волшебная. Спасибо, что написал её, Чан-хён. У тебя потрясающий голос, который слышно даже когда ты говоришь не своими словами.  Какое-то время Крис молчит, слушая чужое спокойное сопение, а потом признаётся:  — Я… чувствую себя ужасно глупо и расстроенно, когда не могу подобрать нужные слова, даже если знаю так много. На нескольких языках.  — Чан-хён, — Феликс такой сонный, что Чану кажется, будто он сейчас попросит: «хён, ради бога, не делай мне мозги после работы в вечер пятницы, когда я ещё и дохлый после тренировки», но он совсем не ожидает такой длинной, потрясающей его до глубины души речи: — Я думаю, надо помнить, что вся нужность слов заключена в людях, времени, чувствах, ситуациях. Вся нужность и сила, вот так. Это не свойства слов по умолчанию, их можно только сделать такими. Покажи мне в случайной книге, которую я никогда не открывал, цитату «я скучаю по тебе», и даже так я посочувствую чисто по-человечески, потому что знаю, что это значит. Что это тоска по кому-то. Но если «я скучаю по тебе» мне скажет кто-то, кем я очень дорожу, то меня это ужасно тронет. До слёз, может быть. Я поверю в это и буду помнить долго-долго. Эта фраза очень простая, но смысл в том, кто, когда и как её говорит. В том, что ты — например, ты — наделил её силой, искренностью и важностью. Я к тому, что… слова должны подчиняться тебе, а не ты словам и страху перед ними, Чан-хён, потому что ты писатель. Ты определяешь их нужность, силу и момент, когда они должны быть произнесены, чтобы вызвать взрыв. Счастья, любви, слёз, страха, злости, тревоги, интриги, осознания, катарсиса. В этом заключена вся магия, которая поражает меня с детства. И тебя наверняка тоже. Всех, кто любит книги. Прости, если это снова не моё дело, но… я хотел бы, чтобы у тебя была смелость осознать это, больше всего на свете. Твои тексты прекрасны и заслуживают увидеть свет снова. Я уже так рад быть среди тех, кто услышал хотя бы один из них. Я даже не могу представить, сколько боли они принесли тебе, но… я хочу верить, что самые невероятные вещи рождаются из извилистых путей, попыток и опыта, плохого в том числе. Чем ты сильнее — а если ты живёшь даже со своей болью, ты уже сильный, — тем большей силой ты можешь наделить свои слова, понимаешь? Вот во что я верю. Я верю в твои слова. И я верю в тебя. Феликс умолкает и, ничего не услышав в ответ, встревоженно спрашивает: — Чан-хён. Ты здесь?  Конечно, он здесь. Просто беззвучно рыдает, как сука, и даже не может выдавить жалкое «спасибо».  Взрыв.  — Ты плачешь, Чанни-хён? Я расстроил тебя? Ну всё, теперь я не лягу спать, потому что не оставлю тебя плачущим. Крису требуется с полминуты, чтобы заикающимся голосом сказать:  — А если я буду п-плакать очень долго? Ответ Феликса очень быстр и прост:  — Значит, останусь с тобой на очень долго, — понимая, что Чан не успокаивается, он добавляет: — Эй. Тебе необязательно что-то говорить, ладно? Хочешь теперь поменяемся, и я тебе, эм… помурчу в трубку или постучу коготками об спинку кровати в качестве АСМР, а ты полежишь? Что думаешь? Что Чан думает? Он делает глубокий вдох и…  — Я думаю, что ты самое доброе и прекрасное существо, которое я когда-либо встречал. Я… я бы даже такое в сказке не смог написать, будь у меня смелость всего мира. Тепло в голосе укрывает его вместо одеяла:  — По-моему, только ты бы и смог меня таким написать, Чанни-хён.  Чан всхлипывает, слёзы не прекращают течь, но он чувствует себя так хорошо и спокойно. Как будто избавляется от чего-то ненужного, плохого, болезненного в теле.  — Спасибо, Феликс.  — Не за что. Ты заслуживал слышать это всегда, — разве? Разве заслуживал так много доброты? За что? Хотя стоит ли спрашивать, если для Феликса, кажется, нет тех, с кем он не был бы готов поделиться ей? — Я останусь с тобой ещё, не волнуйся. Дай себе время, сколько тебе нужно. Обнимаю тебя через экран, драгоценность.  И Феликс не врёт: остаётся, пока у Чана не кончатся слёзы, остаётся, пока в трубке не послышится шорох одеяла и размеренное сопение. Он даже не уверен, что Ли понял, что он сделал и как наглядно показал то, о чём говорил. Может, Крис не понял до конца даже сам?  Может, не поймёт и когда проснётся.  Может, это случится только тогда, когда он научится смелости говорить.