a nightmare

2 месяца. 2 месяца и 13 дней с тех пор как самый лучший друг Чонсона ушёл. Из группы. Из округа людей, кого Хисын считал своей семьёй. Из того места, где каждый мембер понимал проблемы других, при этом не слыша ни слова. Из того места, где все поддерживали друг друга, где все были опорой друг друга и стояли за другого мембера горой. Из того места, где каждый момент, проведённый вместе — каждый вечер разговоров, смехов, высказываний о переживаниях, поддержки, или просто соприсутствия — были и хранились в "жёлтой сфере воспоминаний" каждого. Из того места, где фанаты поддерживали своих кумиров и боролись за справедливось от кампании парней. Но увы, кампании легче промолчать, чем предпринимать какие-либо действия насчёт протеста фанбазы. 2 месяца и 13 дней прошло с того самого дня.

***

10 марта, вторник, 8:00 по корейскому времени. У парней должна была начаться репетиция танцев к предстоящему мировому туру, о котором Хисын так с энтузиазмом говорил каждую встречу, или даже в общем групповом чате. "А какие песни будем петь как только тур начнётся?" "Чонвон-а, PD-ним говорил что-нибудь о туре?" "Я так переживаю, интересно, сколько людей придут в первый день тура в Сеуле? А в Америке?" "Джеюн-а, мы в Австралию скоро едем, покажешь там интересные места?" "Чонсон-а, пошли сегодня за кофе, я ночью не мог уснуть из-за мыслей о туре" "Сонхун-а, вот было бы круто если бы ты выступил во время тура на льду, именно под песню XO" "Ни-ки-я, когда поедем в Японию во время тура, давай поедем к твоим родителям? давно с ними не виделся, ㅋㅋ" "Сону-я, а давай ты попробуешь спеть мою высокую ноту в Moonstruck?". Вот же дурачок, а ведь предсказал... "Хёна со вчерашнего вечера не было. Интересно, где он? Ну, скорее всего, опять ходил с Джейком в баскетбол играть, потом бухать, вот и проспал. Хотя, Джейк вчера был в общежитии. Может сам пошёл? Ну нет, не мог... Или к родителям поехал? Ладно, надеюсь, сегодня он придёт..." подобный поток мыслей не успокаивал Чонсона, а именно когда часы показали 8.36. —Да где этого чёртового хёна носит? Он же никогда не опаздывал на тренировки. — вдруг раздражённым голосом сказал Джей, не вытерпев. Затем, почувствовав на себе взгляды, он обернулся — грустные взгляды мемберов, да даже хореограф Ёнджон и бэк-танцоры были какие грустные. Да что за день сегодня? — Что? Вы не знаете где Хисын-и хён? Он же и вправду никогда не опаздывал, если не у родителях был. — Джей хён, ты не читал групповой чат или Вивёрс? Хисын-и хён ушёл. Из группы, — лидер, ослепляющий всей вокруг себя своей очеровательной улыбкой и кошачьими глазами, и сей момент сам не похожий на себя, сказал. По тону можно было понять, что у него ком в горле, будто еле придерживал слёзы. В воздухе восстала гробовая тишина, тяжёлое напряжение со всей дури ударялось в виски. Хисын хён ушёл. Из группы. Наввсегда. Ни-ки сразу же вышел из зала, громко захлопнув дверью, а Сону отвернулся, пряча цуже вытекшие слёзы. Сонхун медленно подошёл к Чонсону, положив руку на его плечо — Джей-ия, ты... ты теперь старший. Не простывай место Хисын-и хёна, — с не меньшим комом в горле сказал Сонхун, но он сильный, он вытерпит. — Ты. Попробуй только обвинить Хисын-и хёна в этом! Это не его выбор! Его заставили! Только попробуй его обвинить, я тебе сделаю так, что жизнь будешь жалеть об этом, — вдруг во весь голос прокричал Джейк с блестящими от слёз глазами — Джей никогда после потери бабушки Джейка его таким не видел, по крайнем мере, Юн высказывался и проплакивался только своему хёну. Чонвон подошёл к Джейку, и, обнимая его за плечи, вывел к выходу за Ни-ки, говоря "Тише, не говори так, хён". Джей застыл. Он не говорил ничего. Не двигался. Даже не моргал. Кажется, и дыхание было сорванным. Огромный ком в горле мешал даже нормально вдыхать воздуха, слёзы застыли в глазах, но не вытикали — он не мог показывать свою слабость, тем более в такой момент. — Сегодня репетиции не будет. Завтра, наверное, тоже. Я в группе напишу как вы морально подкрепитесь, — сказала хореограф Ёнджон и тоже покинула помещение, а за ней — бэк-танцоры, и даже Сону и Сонхуном, оставляя старшего одного в зале. Был мрак, хотя все лампочки были включены. Голова сильно кружилась, будто в эйфории, но совсем не в приятной. Перед глазами всё начало мутнеть — и он резко присел на пол, прикрывая лицо руками и сильно рыдая, совсем не думая, будет ли слышно его вздохов.

***

Чонсон пришёл на тренировку — очередную репетицию к мировому туру — и сразу с захода в зал, кто-то прикрыл его глаза. — Джей-ия, угадай, — сладкий, до жути знакомыйй, родной голос, произнёс. Тот голос, что убаюкивал его все 10 лет дружбы. Он убрал руку незнакомца — и замер. Хисын-и хён. Его единственный хён в группе, друг с самого подростничества. Он здесь. Он не ушёл. Всё это было сном. Джей сразу прыльнул к нему с объятиями, будто вот-вот, и он его задушит. — Ты где был, идиот? — едиственное, что вырвалось из уст Чонсона как только он отстранился — Да мы... Короче, мы с Бан PD-ним решили устроить вам некий сюрприз...? на 1-е апреля, — сказал Хисын, в ответ получив непонимающюю морду Чонсона — Эй, ты что, не знаешь какой сегодня день? Ты вообще не следишь за календарём, или что? First of April – Fools Day! — и громко и звонко засмеялся. Тот самый смех, который Пак слышал на протяжении 10 лет подряд. Джей застыл на момент, переваривая информацию, затем сам начал громко смеяться вместе с остальными мембрами и с ним — с человек, с которым дружил все 10 лет, с которым делился всеми секретами, с которым пережил подростковое время, жестокое время i-land, огромные потоки хейта и моменты счастья. Как же хорошо, что это всё уже прошло. Прошло и забылось, как страшный сон.

***

Чонсон резко проснулся в холодном поту, глаза широко открыты, дыхание сорвано. Сон. Он не верилсвоим мыслям и тут же вскочил с кровати, выбегая из своей комнаты. Он опёрся о перила, что показывалипервый этаж сверху вниз. И тут же начал считать: продюсер Юки раз, Сонхун - два, Джейк - три, Сону - четыре, Ни-ки - пять, Чонвон - шесть. Фух, все шесть людей. Стоп. Что-то не так. Заново. Юки, Сонхун, Джейк, Сону, Ни-ки, Чонвон. А где... Как там его... Хисын. Хёна нет. Джей зашёл обратно в комнату и присел на кровать. Рука автоматически потянулась за телефоном. Суббота, 23 мая, 9.47. Это был сон. Хисын, точнее Эван — как его объявили месяц назад — не вернётся. Чонсон, прими это, хён больше не участник группы. Больше не твой друг и не старший, а в душе младший. Ты теперь их хён. Ты теперь отец. А Эван — абсолютно чужой человек. Незнакомец. Будто его и не существовало — по крайней мере, кампания заставляла их так думать.

***

И вот, очередной вечер. Хёна нет, чтобы разговаривать обо всём существуещим и нет. Участники в тяжёлой депрессии. Сонхун, хоть и самому плохо, пытается подзарядить Сону. Ни-ки и Чонвон уехали в зал танцевать, хоть как-то развеяться от суматохи. Джейк с того самого дня с ним не общается, если не на съёмках. Скорее, он переживает не меньше, чем сам Джей. Юки пытается решать проблему с директором Белифт, пытаясь вернуть его друга. А Чонсон? А он... А он ничего. Только вот в голове пустота. Даже его любимые гитары его не спасают. А что, если всё, что произошло с ними, все 10 лет, что они дружили — всё это было сном? Но он бы определенно выбрал вернуться в тот самый сон, нежели быть в реальности и чувствовать отсутствие того самого человека, кому он доверил не то, чтобы все секреты, но и всю свою жизнь.