Часть 1
27 мая 2026 г., 20:53
Примечания:
Приятного чтения!! ПБ включена.
Некогда Луна была айдолом популярной женской группы, но приоритеты и желания начали меняться, значит, нужно было менять и работу. Она не ушла из музыкального бизнеса, просто заняла более удобную позицию. В самый тяжёлый момент она смогла в себе открыть умение писать песни и прыгнула в это дело с головой. Девушка больше не появлялась на сцене с хореографией к песням, как продолжали выступать ее бывшие коллеги. Да и в агентствах она более не числилась. Джиюн твердо решила для себя, что в эту ловушку больше никогда не угодит и стала работать на себя. Все свои силы она спустила на удачу и известность своего имени. И вот она дальше поет, пишет песни, но делает это тихо, в своем темпе. Нет уже родной Госпожи Пак, которая будет торопить на сцену или следить за идеальностью внешнего вида. Нет Господина Кима, который оповещает о новых сроках камбэка. Нет диет, нет изнуряющих тренировок, нет бессонных ночей. А нет, вот они всё-таки есть. Ночами ей мешает спать вдохновение, сжирающее ее полностью. Холодный свет от лампы, закрытые окна, кучка смятых бумаг вокруг с неудачными рифмами, ручка в руках, и ночь обещает быть продуктивной.
***
— Эй, Дин! — за спиной парня неожиданно появляется Сонхва, мягко касаясь плеча друга. Вижуал группы резко поворачивается в сторону лидера, который по обыкновению излучает спокойную энергию. В руках он сжимает свой мобильный, светясь странной улыбкой. — Что такое, Сонхва? — оборачиваясь в обратное положение за кухонным столом, спрашивает он. — Помнишь Луну из SIRENS? — блондин заваливается на стул рядом, активно листая телефон. Юджун лишь кивает. Слабо, но кивает. Как он может не помнить ее? Эту хитрую Джиюнчик. С маленьким, аккуратным носиком, густыми ресничками, которые забавно дергались от его откровенных комплиментов, пухлыми губами, так и тянущими поцеловать их и ее длинные волосы... Заплетать их однажды было страшным удовольствием. Быть рядом с ней всегда было удовольствием, даже если они не касались друг друга, хотя хотелось не отпускать никогда. Уж слишком была у нее мягкая и приятная кожа. А ещё она вкусно пахла и у нее были невероятные глаза. Джиюн вся была невероятная. Но дальше дружбы у них ничего не зашло, хотя искра была. Нетизены так и кричали об этой парочке. Сыпалось множество эдитов, фанфиков, забавных мемов с их участием. Гневные и ревностные комментарии, конечно, тоже были, но это уже неважно. Важно то, что в итоге ничего между ними не произошло. Она была зациклена на своей группе, а он просто не стал ее принуждать. На том они и остались друзьями, а потом девушка ушла из агентства и все контакты были потеряны. — Помню, конечно, — скептически протянул брюнет, покашиваясь на друга. — Она все ещё пишет песни. И она даже получила какую-то номинацию на ближайшей музыкальной награде среди соло-исполнителей, — весело произнес он, тыкая в экран. А вот и ее прекрасное лицо, которое так часто кружится в голове Дина. И которое так часто снится ему. Она, сияющая, находится на обложке голосования за звание «лучшей соло-исполнительницы». От ее упоминания всегда что-то щемит в сердце. Невольно залюбовавшись, Юджун вдохнул. Больше грустно, чем радостно. Он несомненно был счастлив за свою лисичку, но вспоминать о том, что их отношения закончились, даже не начавшись, было всегда до ужаса больно. — Продвигается без агентства и настолько популярная, — гордо произнес брюнет. — Она явно талантлива. — Да. Тебе стоит послушать ее новую музыку, — кивает Сонхва. — Думаю, тебе понравится. Взгляд парня бросается ниже, где выставлен рейтинг. И вот его Джиюнчик на седьмом месте. И ведь действительно похвально быть на седьмом из тридцати, когда вокруг тебя гиганты из компаний. Он сразу вспоминает ее голос, их общую лирику в SIRENS. Она всегда была талантливой. — Обязательно послушаю, давно не слышал ее голоса, — врёт он. Он все время переслушивает партии Луны в группе. И все время с удовольствием смотрит старые видео с ее участием. Но новые он и правда ни разу не отважился послушать. Сегодня вечером он обязательно послушает их все.***
Джиюн проснулась в обед, когда сквозь плотно закрытые шторы на ее лицо начало сильно светить солнце. Десятки бумажек под ней отозвались шелестом, стоило только поднять голову. Смятые бумаги, разбросанные ручки и пальцы в чернилах напомнили о том, что всю ночь она работала над новой песней. Оглядевшись по сторонам и вслушиваясь в звуки, девушка поняла, что находится дома одна. Подобрав все листы в цельную стопку, брюнетка начала вчитываться в текст. Завтрак сразу же отошёл на второй план. Черновики из стопки, превратившись в плотный комок в ее руках, уже летели в мусорное ведро, но не все долетели до цели, упав рядом — плевать на них. Пропевая все вполголоса, Луна заходила из комнаты в коридор и обратно, не отрывая слегка болевших глаз от лирики. Деньги, заработанные в период айдольской карьеры, позволили поставить собственную кабину звукозаписи прямо в квартире. Поэтому спустя тридцать минут распевки, Джиюн буквально влетела в нее, настраивая все самостоятельно перед началом. Потянулись первые нотки музыки и, упустив момент, девушка запела позже. Тяжело вздохнув, она начала заново, но песня все никак не хотела получаться: она то начинала раньше, то позже, то голос срывался, то подводила отдышка, то что-то ещё. Да и бегать из кабинки обратно, перетыкивая все на компьютере тоже выматывало. Раздражённо кинув бумагу на пол, брюнетка ушла из зала, проходя на кухню. Дрожащие от раздражения руки держали чайник, пока в него наливалась вода из-под крана. Желания готовить что-то вкусное давно не было, она выходила последний раз в кафе или ресторан около четырех месяцев назад, а нормально питалась - два. Сейчас весь ее рацион ограничивался редкими салатами и лапшой быстрого приготовления. Диета ушла вместе с уходом из SIRENS, но голодовки остались с ней и сегодня, просто уже по другой причине. Быстрый завтрак сменился двухчасовым мыслительным процессом о песне над коробкой лапши. Она то и дело зачеркивала старые слова — спасибо привычке бросать свои ручки и бумажки везде — меняя рифмы, пробовала перепеть все, параллельно топая ногой ритм песни. Недавнее палящее солнце сменилось на рыжее, вечернее, заглядывая на ее кухню. Уперевшись в листы, она даже не заметила сразу то, как текст темнеет в глазах — пришлось идти включать свет. Она на самом деле давно перестала следить за временем, лишь иногда вспоминая, какой сегодня день недели. Календарь на холодильнике был зачеркнут до пятнадцатого числа, но она помнила, что это было давно. Или не давно, но сегодня точно не пятнадцатое. Телефон скорее всего разряженный валяется либо на кровати, либо на столе. Полная изоляция. Складывалось впечатление, что Луна только усугубила свое состояние после ухода. Успокоив свои нервы, наверняка утвердив для себя в голове текст, так и оставив полусъеденную лапшу на столе, Джиюн вернулась в кабину. Первые четыре попытки снова оказались неудачными, а вот пятая шла хорошо. Когда песня шла к завершению, сквозь стекло в глухой темноте зала она увидела мужской силуэт. Брюнетка тут же выскочила к нему навстречу. — Джиюн, милая, вот ты где, — произнес он, подходя ближе. Его рука быстро скользнула по спутанным волосам девушки. На ее усталом лице появилась нежная улыбка, слегка поднимающая синяки под глазами выше. Но она тут же померкла. — Ты снова записываешь песню? — Что с тобой, Донхен? Почему кровь из носа, тебя кто-то ударил? — игнорируя вопросы, выпалила она. Стоило ей только потянуться к его крови, самую малость затронув ее подушечкой пальца, он сделал шаг назад. Оценив жест, Луна тоже отстранилась. — Переутомился самую малость на работе, — успокаивающе произнес он, — сейчас пойду в ванную и все умою. Тебе бы тоже сходить в ванную. Ты ведь точно не была там утром, да? Но все произнесённое им ушло в пустоту, поскольку она, схватив чистый, но мятый лист с дивана, начала что-то активно написывать. Его краешек испачкался в крови с пальца, но она, кажется, даже не заметила этого. С его губ сорвался снисходительный вздох. Парень оказался за ее спиной, заглядывая в бумагу. — Ты ведь только что записывала песню. Неужели пишешь новую? — Нахлынуло вдохновение, — радостно сказала она, зачеркивая слово. Рядом с ним появилось другое, более подходящее, по ее мнению. — Неужели так на тебя подействовал вид моей крови? — усмехнулся он, касаясь ее лопаток. — Прости, Донхен, — она нехотя оставила лист с ручкой снова на диване, оглянувшись на него через плечо. Скорее всего, этот лист теперь останется лишь коротким и личным черновиком, никогда не узнав свой конец. Хотя, в лучшем случае, он допишется сегодня ночью. Главное запомнить лицо парня сейчас таким. — Я схожу в ванную, умоюсь, мы запишем твою песню, а потом я кое-что у тебя спрошу. Идёт? — Идёт, — кинула она. Он кивнул ей в ответ, медленно двигаясь в сторону ванной комнаты. А Луна, противясь желанию броситься дописывать песню, зашла в кабину, перечитывая уже готовую со вчерашней ночи песню.***
Когда группа распалась, Луна осталась совсем одна. Ария и Ёна не были теми, с кем она могла бы собираться в кафе и весело обсуждать жизнь. Их отношения пусть и были нормальными, но точно не дружескими. Единственное, что она знала о них, — они тоже ушли в сольное, но под крылом все того же агентства. И вот, первые дни ее спокойствия от гнета лейбла настали. Все чаще выходила на улицу, регулярно общалась с родителями, иногда публиковала посты в социальных сетях. И наконец... Нашла себя как автора лирики, а не только того, кто исполняет ее. Первые месяцы без компании были лёгкими и она справлялась со всем сама. Песни были редкими, но меткими. Она не считала это талантом. Это был именно труд, поскольку было необходимо множество работы чисто для того, чтобы создать один альбом. Наконец она смогла понять, как сложно было Ёне в те моменты. Но со временем труд стал выедать из нее все строки. Попытки заставить себя против настроения лишь выводили ее на физический дискомфорт: ноги начинали ныть, кости ломило, голова невероятно болела, складывалось впечатление, что она под давлением. Спокойная работа превращалась в муку и истерики. А музыка из веселой и спокойной стала мрачной, слишком разочарованной. И вот она в очередном порыве негодования бросилась из дома прочь. Пробежала несколько кварталов, села в парке и стеклянными глазами упёрлась в асфальт. Тогда и появился он. Джу Донхен. Ее бывший наставник в агенстве PJK. Сел рядом, гладил по голове, расспрашивал о жизни и обещал, что все станет хорошо. И вот они уже договариваются о том, чтобы они встретились ещё раз чуть позже - поговорили более серьезно. Первый сеанс сменился вторым, потом третьим, а на четвёртый он и сам пришел изнеможенным, но не оставил ее страдать наедине со своей проблемой. Превозмогая боль в груди, слушал ее, пока она зачарованно не замолчала. Просто смотрела на него одного. То на лицо, то на руку, сжимающую тело в области груди, которая тяжело вздымалась. И бросилась с кухни в свою комнату, оставив и Донхена, и горячий чай. Судорожно что-то писала и писала. Когда он появился в дверях ее спальни, то смог лишь замереть, с восторгом глядя на нее в работе, но она уже не видела этого взгляда. Так на свет появился альбом «святой мученик», с одноименной заглавной песней. Полные печали тексты пропали. Им на замену не пришли старые веселые и уютные песни. Теперь ее музыка звучала интимно, томно, слишком лично и захватывающе. Донхен стал ее музой и спасителем. А также святым мучеником, чей лик заполнял всю её будущую музыку. Теперь им расходиться было совершенно нельзя, они стали слишком близкими и важными друг для друга. — Ты готова, милая? — спрашивает Донхен, стоя за стеклом. Девушка ему лишь кивает, и тут начинается запись песни. Получается со второго раза. Вероятнее всего, дело в том, что он рядом. Так явно спокойнее. В разы спокойнее, когда муза рядом. — Спасибо, Донхен. Тебе понравилось? Я написала ее после того, как ты принес мне пирожных из кофейни, — спокойно произносит она, выскакивая из кабинки, пока парень заканчивает с техническими моментами. — Я так и подумал, милая. Хорошая песня, мне нравится строчка про шоколад, — хвалит он ее. Как обычно искренне. Девушка просияла, откидывая волосы за спину. — Пойдем к тебе, Джиюн. Мы собирались поговорить. Когда они пересекают мрак одной комнаты, меняя его на темноту другой, Луна садится на свою смятую кровать, которую давно никто не заправлял. Донхен включает лампу с привычным для нее холодным светом. Сама брюнетка теперь лишь послушно ждёт его слов. Парень опирается бедром на ее стол, скрещивая руки. — Где твой телефон, милая? Почему я не смогу дозвониться до тебя ни вечером, ни сегодня весь день? Луна неловко пожимает плечами, начиная бегать глазами по кровати. После вздоха Донхен продолжает говорить: — Ты слышала, что сейчас идёт битва в музыкальном мире? — спокойно интересуется он. — М-м-м-м, — медленно тянет она, — сейчас весна. Да, точно. «Resonance». Он лишь кивает, подтверждая ее мысли. — Понятно, значит, за новостями ты не следишь. Уже выставили рейтинги и известны имена тридцати номинантов во всех номинациях. — Здорово. Полагаю, что из нашего агентства много кого, — девушка задумчиво улыбается, вспоминая лица Ёны и Арии, следом в голове всплывает Кас, Лин, Сонхва, Кай. И Дин. — Да... Там и RK3, и X-EVO, и твои девочки тоже попали в номинацию лучших соло-артисток. А знаешь, кто там кроме них? — Лиа, полагаю, — скучающе произносит она. Играть в угадайку ей быстро надоело. — Куда без нее, конечно. Там есть ты, Джиюн. Прямо на седьмом месте. Луна лишь удивлённо хлопает глазками. Он, кажется, какой-то бред сейчас сказал. — Что? — наконец вырывается из ее рта. — Неужели... — Поздравляю, милая. Ты огромная молодец, — горделиво произносит он. — Да-да... С трудом верится, если честно. Я рада даже простой номинации, победа уже не так значима... Не подумай. Значима, конечно, прос...— но он не даёт ей закончить предложение. — Я понял, о чем ты, Джиюн. Но посетить мероприятие обязательно нужно. Оно уже через пять дней. Надо будет привести тебя в порядок. Девушка закрывает глаза на этих словах, представляя, как будет отмывать волосы и руки. Да и как скрывать все свои синяки под глазами за тональником. — Хорошо, я буду готова. Тебе можно будет присутствовать? — с надеждой спрашивает она. — Да, обычно на таких мероприятиях дают «+1» для сольных артистов. Для менеджеров. А поскольку ты частично под моей опекой и помощью, то мне будет проще пройти. Я найду тебе платье. Визажиста заказать? Она невольно бросает взгляд на пол, усыпанный ручками и бумагой, потом на стол, где скопились три кружки и семь коробочек от лапши. — Может, съездим к кому-то в салон? Или лучше на дом? — Как хочешь, милая. Я найду тогда человека. И буду приезжать с едой, — на этих словах она стыдливо отводит взгляд с тех же самых коробок. А он, отслеживая это движение, добавляет — нормальной едой. — Спасибо. Останешься на ночь? Пока ты будешь лежать я немного попишу, — она поднимается, но шага к нему не делает. — Нет, Джиюн, я сегодня должен вернуться на работу, — спокойно произносит он. — Никак не перенести? — Прости. Она снова роняет глаза в пол, закусывая губу. Неловко становится. Он сам делает шаг в ее сторону и, заключив в объятия, мягко целует ее в лоб. — Я пойду, — но она лишь кивает, не провожая даже глазами. Лишь садится за стол, сжимая ручку. Муза снова накрыла ее. А дверь он закроет и сам.***
Юджун весь день сиял на сцене в свете софитов. Но когда шум толпы, поддерживающей их группы, сменился на тишину дома, стало даже проще. Он невероятно любил быть центром внимания, но сегодня он мечтал как можно скорее оказаться дома, сбросить с себя все и просто послушать музыку своей лисички. Перекинув полотенце на плечи после душа, Дин сел на кровать, раскрывая ноутбук. Он ввел в поисковую строку ее сценическое имя. Листая в самый конец дискографии, он кликнул на самый ранний альбом, на котором была ее фотография. Вполне милая: она и белая кошечка. Невольно улыбнувшись, брюнет включил первую песню. Полились первые строки. Песня была о любви, танцах, коктейлях и развлечениях. Это было слишком похоже на то, какой он ее запомнил. На то, какой репертуар был у SIRENS. Одна песня сменялась другой. Когда треки стали преображаться, Юджун недовольно зажмурился, пролистывая одну за другой. Слышать ее голос таким надломленным было невозможно. Неважно, было ли это частью новой сценической формы или ее реальным отражением, но ранило оно по-настоящему. Он даже не старался вслушиваться в текст, от него явно стало бы лишь хуже. И вот печаль пропала. Он спокойно выдохнул, пытаясь уловить настрой этой песни. Его взгляд зацепился за название. «Святой мученик». Какое интересное и громкое название. Этот трек звучал протяжно. Даже как-то сексуально и вызывающе.Вой о боли звучит слишком сладко-о,
тебе нравится это?
Твое присутствие ощущается падко,
поедать тебя - моя диета.
Он закрывает глаза, вслушиваясь в ее тон. Это совсем не тот звонкий, весёлый голос его Джиюнчик. Это совсем другая Луна, похожая на змею. Но песня хуже не становится оттого, что это не его привычная возлюбленная. Все ещё возлюбленная... Песня просто невероятна, но ее лирика... Она пугает своей обнажённостью и отсутствием прикрас. Или же, наоборот, присутствием страшной идеализации и романтизации. Следующая дорожка этого альбома звучит похоже, но в ней уже чувствуется некая нежность.Закрывая глаза, представляю этот образ,
сладкий шлейф твоих духов.
Ты словно старше, хотя один возраст,
полежим средь шелков?
Весь альбом рвется от образов. Где-то он слишком кровавый, где-то слишком нежный. Предыдущая песня, например, была на грани меланхолии и первой влюбленности. И вот очередь доходит до короткого сингла, именуемого «Почему?».Почему, мой милый?
Быть со мной холодным —...
это твоя сила?
Почему, мой милый?
Не можешь быть свободным?
я укротила.
Так почему же,
милый?
Почему-у-у?
Всего-то полторы минутки, где так часто повторяется строчка «почему, мой милый?», но на душе все равно что-то скребет. Следующий мини-альбом словно лишь закрепляет все предыдущие песни.Почему мы потерялись, словно два котенка?
какой же бред — все это.
Ты больше напоминаешь мне из ада чертенка,
а зачем я раздета?
Сонхва не соврал. Ему действительно понравилась ее музыка. Только вот... В этой новой девушке он не мог разглядеть свою лисичку. Желчные, ядовитые и грубые рифмы никогда не были тем, что характеризовало бы ее творчество. Они ведь часто обсуждали, что хотели бы петь вместо глупых песен об одинаковой любви в их группах. И то, что он слышал сейчас... Это явно не то. Первые песни действительно звучали так, как могла бы звучать его Джиюнчик. Но эта дама была для него незнакомой. Взгляд пал на обложки последних альбомов и синглов — мрачное, нарисованное от руки. Нет ее лица, красивых и ярких надписей. Нет ничего, что могло бы напоминать о Джиюн. О той девушке, которая к каждому образу меняла маникюр. Которая в домашней обстановке носила футболку с целующимися выдрами. Которая обожала играть в настольный теннис только своей темно-розовой ракеткой. А ещё везде мелькает он. Он, он, он, он, он. Кто же этот загадочный «он»? И чем он стал для нее, если она настолько трепетно поет о нем. Парень прикрыл ноутбук, проверяя дату проведения «Resonance» в отметках календаря своего телефона. Совсем скоро он увидится с ней. Если увидится, конечно.***
До «Resonance» оставался всего день и, вот, Луна, наполнив ванну водой, улеглась в нее. Когда она помочила волосы, окунув голову, вода чуть не вылилась за края. Капельки медленно стекали с ее волос, создавая раздражающий шум среди тишины комнаты. В дверь раздался стук, и девушка тут же отозвалась, позволяя войти, предварительно закрывшись шторкой. — Ты забыла полотенце, милая, — произносит Джу. — Закрылась? Как будто мы чужие, ей богу. — Не чужие, но это не значит, что я не стесняюсь, — задорно произносит она за шторкой, — спасибо за полотенце, Донхен. — Нет проблем, милая. Я останусь сегодня у тебя на ночь снова. — О, я рада, — нет сомнений в том, что все это говорится с улыбкой. Но это все, что она говорит. Парень кладет ее полотенце на полочку, ожидая, что она скажет ещё хоть что-то. А дама все молчит... А ведь так хотелось бы, чтобы она не была столь безразличной. — Хорошо. Жду тебя на кухне, доставка уже пришла, — мягко бросает он перед выходом. — Без проблем. Слышится щелчок двери. Откидываясь головой на бортик, Джиюн прикрывает глаза. Сейчас она соберёт в себе силы, помоет голову дважды и наконец выйдет из душа абсолютно чистая.***
Дин сегодня выглядит как при параде, в целом, он всегда такой на публике. Да и дома, будь он один или с друзьями, тоже превосходен. Гул толпы греет ему слух, а из динамиков играет приятная музыка какой-то женской группы. Парень плавно передвигается среди людей, перекидываясь шутками с Сонхва и Уджином. В голубом полумраке рассматривать лица сложно, но сегодня это ему нужно как никогда. Где-то может быть его лисичка, холодная и затерявшаяся. Уджин неожиданно расцветает в лице, обращая внимание в сторону какой-то компании. — Дин, Сонхва, — весело произносит он, — смотрите, там девочки из SIRENS. Подойдем поздороваться? — Ну как же без этого, — кивает лидер, — конечно, подойдем. Группа парней двигается в сторону девушек. И действительно. Они стоят втроём, в привычном для всех их фанатов составе. Ёна, Ария и Луна. Девушки увлеченно о чем-то говорят, изредка хохоча. Как в старые добрые, когда ещё были вместе. Ария и Ёна гораздо чаще встречаются. В конце концов, они то в одном агентстве. Да и всегда они были ближе друг к другу, чем к Джиюн. Ранило, но она быстро смирилась с ролью лишней участницы. Нет... Она не была лишней участницей в прямом смысле этого слова, но свое отсутствие рядом с ними она всегда остро ощущала. Стоит только подойти группе Сонхва, как Уджин и Ария вступают в диалог между собой, оставляя остальных четверых общаться между собой. Вот такой союз был давно проработан ими из-за отношений Арии и Уджина. Дин же просто засмотрелся на свою возлюбленную. Невероятная Джиюнчик почти не изменилась внешне, разве что держалась в толпе обособленно. — Луна, — выдыхает Юджун, и его лицо трогает улыбка, полная счастья. Девушка выглядит не менее счастливой от встречи. — Отойдем поговорить? Сонхва, дорогой, ты же не против? Блондин лишь омерив его сначала ироничным, а потом серьезным взглядом, отпускает, махнув рукой в их сторону. Парочка отходит на приличное расстояние от них, стоя у стены с какой-то неоновой вывеской. — Где же твой загадочный бойфренд, лисичка? — брюнет строит непринужденный вид, улыбаясь самой заговорщической улыбкой. — Загадочный бойфренд? — повторяет она за ним. — И откуда же знания о нем? — Ну как же... Нетизены, лисичка, они самые. Да и айдолы бывает ходят шепчутся... Кто же такой богатый, и может быть, старый, а ещё очень скрытный, покупает места девчонке, отказавшейся от агентств. — О-о-о, ты все такой же сплетник, Дин, — она искренне хохочет, прикрывая рот рукой. В этот момент парень замечает морщинки под ее глазами, которые открывают вид на ее темные синяки из-под слоя макияжа. — Что есть — того не отнять, лисичка, — брюнет подмигивает девушке, и она отводит взгляд. — Но ты молодец, я горжусь тобой. — Спасибо большое тебе, Юджун, — его настоящее имя. Она его помнит... Осознание этого заставляет улыбнуться. И даже понадеяться на что-то... — Значит, загадочный бойфренд всё-таки существует? — не унимается Дин. — В какой-то мере. Я так понимаю ты о моем святом мученике? — парень слегка дёргается от того, как она вольно и легко говорит «моем». — Откроешь мне завесу тайны? — не унимается он со своей привычной иронией. — Да. Он моя муза... У нас дружеские отношения, если можно их так называть. Он помогает мне с технической частью и вдохновляет меня на музыку. Помог мне в тот момент, когда я перестала хорошо писать. Друзьями нас прямо-таки сложно назвать. Отношения довольно неоднозначные, но романтических нет, — она склоняет голову, неопределенно хмыкая. А вот ему становится в разы легче. Между этим мужчиной и его лисичкой ничего нет. — Это здорово, что у тебя есть такой человек, — он переминается с ноги на ногу, и недолго думая, бросает: — хочешь как-нибудь вместе напишем какую-нибудь песню? Не уверен, что нам позволят ее спеть официально, но для памяти, просто так... Лицо Джиюн вытягивается от удивления, но она тут же подбирает весь свой шок, тепло улыбаясь ему. — Конечно, Юджун! Ты можешь приехать ко мне, что думаешь? Завтра же, например, — она активно кивает ему. Пусть и совсем не ожидает от себя этого. В целом, встретиться с другом из прошлого всегда приятно. — Я... График сложный, только если ночью, — пожимает он плечами. — Прости, я совсем забыла каково это... быть айдолом. Ночью мне удобно, я в основном ночью и работаю. Главное, чтобы ты выспался. — А сама-то? — спрашивает парень, вглядываясь в глаза. — Что? — Высыпаешься? — Время от времени. Парень лишь щурится, делая вид, что удовлетворен ответом. Совсем нет. Он очень зол и расстроен. — Луна, — тянется из-за спины вижуала, а следом появляется и сам объект, от которого он услышал псевдоним его возлюбленной, — наконец нашел. И... Дин из X-EVO. Здравствуй. — Господин Джу Донхен! — оживленно произносит Юджун, не ожидавший увидеть бывшего сотрудника их агентства, — какими вы тут судьбами? — Я с Луной. Она моя подопечная, можно сказать, — дружелюбно отзывается бывший наставник. Дин тут же меняет лицо. Он вряд ли когда-либо ещё мог быть настолько удивленым. Неужели именно Джу Донхен - это тот, кто дарит его лисичке покой и вдохновение. Тот, о ком она поет свою каждую песню. Ее новый мир. Лишенный романтики, но ее личный мир. Удивление сменяется хохотом. «Опекун» Луны выглядит немного озадаченным, а сама она слегка посмеивается ему в ответ. — Простите, это было неожиданно. Столько сплетен о том, кто помогает бывшей участнице SIRENS, а это вы... Что ж, приятно понимать, что моя бывшая коллега в хороших руках. — Я тоже рад, что мы смогли с ней сработаться, — кивает Донхен, поглядывая на Джиюн, которая смотрит на него в ответ. С искренним теплом и доверием. И его взгляд точно такой же. Дин - один из самых проницательных людей на свете. И он точно видит то, что между ними есть взаимная теплота. Чувство лишнего человека сразу же заполняет его до конца. — Спасибо за разговор, господин Донхен, Луна. Нужно бежать, пока не пошли миллионные сплетни о моих любовных похождениях. И конечно, пока Сонхва не начал рыскать по всему залу в поисках своего проблемного вижуала, — и он под вежливые «до свидания» ретировался. Стоит только парню скрыться, они с Донхеном идут ближе к сцене, где совсем скоро будут объявлены победители. Она прекрасно знала, что победить у нее не выйдет, но посмотреть на других было тоже своего рода удовольствием. Награждение началось с мужских групп. И вот вторым местом объявляют группу Сонхва. Луна замечает то, какие они подавленные, несмотря на внешнюю невозмутимость. Дину сейчас определенно ещё хуже, чем их танцору и лидеру. Оказаться на втором месте для Юджуна - это хуже, чем на третьем. Хуже чем что-либо вообще существующее. И он всегда был на втором месте. Во времена, когда Луна была частью SIRENS. Первой была группа и только потом — он. Сейчас первый Донхен и второй он. А точно ли он вообще второй и, может быть, он себе это придумал? Может быть, он вовсе не занимал место в ее новой жизни. А значит... Хуже второго места может быть только полное его отсутствие. Особенно в ее жизни. В общем, всего, что касается Джиюнчик. А ещё он ошибался насчёт Донхена. На первом месте у нее всё-таки была именно она. Музыка. Луна с любопытством поймала взгляд Юджуна, который неожиданно упал именно на нее. Он печально улыбнулся ей, а потом покосился на Сонхва, больше не смотря в сторону возлюбленной. Первыми оказываются RK3, с сияющими от счастья ребятами. Из солисток выигрывает, конечно же, Лиа, ярко сверкнув на сцене после получения награды. Стоит мероприятию подойти к концу и меньшая часть толпы начинает расходиться. Луна и Донхен были среди них - первая спешила снять с себя ставший уже непривычным макияж, а второй собирался ещё побывать на работе. — Неплохо развеялись, — признается она, умываясь на кухне. — Да, награждение было грамотно организованно. Я съезжу по делам и вернусь к тебе на ночь, — поясняет он, когда девушка заканчивает со своими делами. — Буду ждать, — кивает она. — Я пока что-нибудь напишу, появилось вдохновение. Он благосклонно улыбается брюнетке, а через минуту слышится шум закрывающейся входной двери. Девушка же с удовольствием уходит к себе в комнату, предвкушая работу над текстом. Юджун натолкнул ее на хорошие строки о том, что раньше Донхен действительно был чужим ей человеком. Он так удивился их союзу...Ты был чужим в моей никчёмной жизни,
сегодня ты родной.
Надеюсь в один день устроят наши тризны.
мой милый, мой родной
но ты пока жмвой
живой
Девушка устало склоняет голову над листком, сминая его край. Рука непроизвольно зарывается в волосах, оттягивая их до слабой боли. Ну не дура ли рифмовать слово с самим же собой? Прикрывая глаза, она пытается вспомнить каким сегодня статным был Донхен во время награждения.Возвышаясь над всем миром,
ты почему-то предан мне.
я зло, а ты оказался вампиром
казался мне кумиром
остался
и вот, вдвоем сидим на дне
Мысли казались ей рваными. Строчки-то вроде были хорошими, но какая у них связь с теми, что выше? Или связи быть не обязательно... Главное, что это ее чувства. Хотя как она может сидеть на дне, если сейчас вполне довольно пишет очередную песню и все благодаря ему. Бумажка с раздражающим выдохом отодвигается в угол стола. Девушка падает на кровать, включая свой наконец-то заряженный телефон, но быстро теряет к нему интерес. Она не знала, сколько лежала просто смотря на потолок, но наконец-то раздается шум открывающейся двери. Домой пришел Донхен. — Все хорошо на работе? — невзначай спрашивает она. — Более чем. Думаем выделить заработанные деньги на благотворительность, — кивает он, удобнее расправляя кровать. Они никогда не спали вместе. Он спал, а она сидела. Смотрела и писала. Разве что иногда случайно засыпала рядом, а он укрывал пледом и уходил с кровати, чтобы не смущать ее. — Это здорово, — она садится на край, подтягивая к себе бумажку с ручкой. — Ложись, уже поздно. — Ха-ха, — раздается со стороны бывшего наставника. — Почему-то на тебя это никогда не распространяется. — А я должна творить, посплю днём, — она улыбается ему в ответ. — Ты не спишь днём, — укоризненно проговаривает он, параллельно зевая.люблю, когда ругаешься ты вскользь,
стерплю даже если ударишь
такая проницательность бывает лишь у бога,
я заблудший ангел.
помоги найти дорогу.
иногда мне кажется, что вся жизнь наша жестока
убога
и ты завянул
не позвав подмогу.
— Лягу спать. Завтра тогда не приду, чтобы не помешать. — Ты не помешаешь, — она отрицательно качает головой. — Все равно не приду, милая, больше времени делам отведу, — он успокаивающе улыбается, но она понимает, что парень ужасно расстроен. Ну а сама Джиюн может только согласиться. Ночь тянется медленно и она, смотря на него, наконец начинает писать. Сегодняшняя песня отличается от всех остальных. Предыдущий черновик тоже уходит в угол, может быть, они когда-то выйдут как короткие синглы. Новая лирика выходит спокойной, но возвышенной по звучанию. Рифмы идут, но своим чередом, после долгих раздумий и рассматривания его умиротворённого, спящего, красивого и такого родного лица. Утром он уходит, поцеловав полусонную Луну в висок. Девушка вскользь прощается, продолжая гипнотизировать свой черновик, сжимая кружку растворимого кофе в руке. Через тридцать минут сидеть становится невыносимо: текст плывет перед глазами, буквы смешиваются в единый шум, а ноги тяжело передвигаются даже для того, чтобы просто переложить одну на другую. Пойти обратно в комнату, чтобы прилечь, она не решается. Лишь кладет голову на холодный стол и гипнотизирует цветные листы с заметками, наклеенные на холодильник. Смотрит и смотрит до тех пор, пока случайно не засыпает. Сон разрезает удушающий и противный звук дверного звонка. Луна поднимает голову, но в ней только сплошной белый шум. Лицо кривится в ненавистной гримасе, а мозг генерирует картинку того, что она сейчас находится в аду. Но нет... Она в своей любимой и темной квартирке - уже ночь. Вокруг привычные ей вещи - ручки, бумажки, грязные стаканы, которые раз в два дня намывает Донхен, вчера, видимо, не стал. Но есть кое-что непривычное - идиотский звонок в дверь. Это не ее красивая музыка, не шорох ключей, не что-либо ещё. Значит, это не Донхен. Ну а кто тогда ещё? Если она без обморока доберется до двери, то вырвет провода звонка с корнями. Брюнетка устало пробирается по коридору, случайно скидывая на пол какие-то вещи со шкафа, пока опирается на них, чтобы дойти. Стоя у двери она даже не смотрит в глазок, не спрашивает кто там - просто открывает. — Юджун? — она поднимает тяжёлые веки, рассматривая его в теплом, но раздражающем жёлтом свете. — Откуда узнал, где я живу? Он усмехается, но выглядит удивлённым. — Пришлось позвонить Господину Джу Донхену, чтобы узнать. Ты ведь не сказала ни своего номера телефона, ни адреса. — Я редко пользуюсь телефоном... Проходи, Юджун, — девушка поворачивается, делая шаг, держась за стену. По иронии, спотыкается о туфли, в которых ходила вчера на мероприятие. Но равновесие ей все равно удается сохранить. Дин закрывает дверь, поворачивая внутренний замок. Теперь дома слишком темно и ничего не видно, но девушку это ничуть не смущает. Ни перед собой, ни перед гостем. А он, решаясь промолчать, только тащится вслед за ней на ощупь. — Прости, Юджун, у меня в комнате ужасный бардак, — хихикает она, проходя туда. Основной свет не включает. Только привычную ей и Донхену лампу. Брюнет, поджимая губы, рассматривает пристанище своей лисички. Смятые простыни с одной подушкой на большой кровати, на краю лежит ее платье, на другом —пиджак Донхена. Грудь непроизвольно сжимается от неприятных мыслей и он отводит взгляд на ее рабочее место. На деревянном столе десятки бумаг: тетрадные, блокноты, классические офисные, где-то они смятые, где-то чистые, где-то исписанные. Ручек там не меньше - разных цветов. Некоторые черновики залиты каплями - где-то кофе, где-то сок, где-то соус лапши, а где-то кровь. Его глаза пытаются зацепиться за ее руки, рассмотреть, нет ли там шрамов, но в полумраке комнаты не видно. На столе стоит лишь две кружки, одна из них полупустая, а вторая опустошена полностью. На краю упаковка от лапши и ещё около трёх таких валяется в мусорном ведре среди закончившихся ручек и неудачных попыток написать песню. Нескрываемый ужас застывает на его лице, пока он разглядывал все это. Это дом его лисички. Он не может выглядеть так. Что вообще могло произойти в ее жизни, чтобы квартира выглядела таким образом? Вчерашняя веселая, нарядная Джиюн совсем не вяжется с тем, что он видит сейчас. Его лисичку срочно нужно спасать. — Отчего телефоном не пользуешься, лисичка? — спрашивает он, намереваясь сесть на кровать, но в момент становится неприятно. Мало ли что они делали на этой кровати. — Привычка с ухода из агентства. Да и нет нужды, я все время пишу, — она достает из угла комнаты стул и ставит его рядом со своим. — Садись, Юджун. Он усаживается рядом, отодвигая листы от своей части. Наконец он видит ее руки. Беспокойство уходит с лица, когда он не находит и намека на порезы. Вместо них лишь кляксы от чернил, какое счастье. Он хотел попросить включить основной свет, но желание пропадает, когда он видит под лампой как дрожат ее сухие, бледные губы. Теперь в голове вопрос новый - ещё хуже. А не употребляет ли его Джиюнчик какую-нибудь дрянь? От этой мысли становится ещё боязливие и он без смущения хватает ее голову, поворачивая к себе лицом. — Эй, ты чего? — она невероятно пугается, но отстраняться не пытается. Парень судорожно опускает руку, стыдливо сжимая ее под столом. — Господи, прости меня, лисичка... — вырывается из его рта. Давно ее никто так грубо не хватал. — Забудем. У тебя есть идеи, что написать? — девушка поправляет волосы в том месте, пододвигая ему чистый лист. — Уверена, что в таком состоянии сможешь писать? — он старается быть как можно... деликатным. Никаких резких слов. Слишком заботливых или опекающих. — Ты спала? — Да... С утра до твоего прихода я спала, — кивает она, но на него не смотрит. — Уже неплохо... Да, у меня есть парочка идей. Они немного не в твоём стиле. Ну, не в твоём новом... — Это не проблема, я с радостью что-нибудь попробую написать по твоим идеям, — тихо шепчет она. — Я, когда тебя увидел, вспомнил наши дни в агентстве, Джиюн, — неуверенно говорит он. — Тогда было так весело... Сонхва все время заставал нас где-то вместе и либо разгонял, либо просил не светиться на камерах... Ее лицо трогает теплая улыбка. — А вот с Арией и Уджином он так не делал, — она прыснула, вспоминая прошлое. — Ну, репутацией дамского угодника пользовался я, а не Уджин. Он не хотел испортить ни нам репутацию, ни тебе, — наконец в его голосе слышится привычный задор. — Не сказала бы, что Ария тоже образцовый пример... — Зато ты всегда была им. — Особенно когда мы с тобой убегали от всех на крышу или в кладовую? — иронично тянет она, пытаясь его поддеть. — Это все мое влияние, Джиюнчик. Ты у нас была ангелочком. Брюнетка сильно смущается этих слов и дёргается. А вместе с этим и ее веки. Вот оно... Его любимое. Когда она от смущения трепещет ресничками. Лицо заливается румянцем и она теперь меньше похожа на труп. — Это то, о чем ты хотел написать? — интересуется она, склоняя голову набок. — О том, что ты ангел? Может быть, может быть... — Я серьезно же, — она делает вид, что обижается. Но признаться... Ее актерская игра немного пострадала за время затворничества. Хотя, Сонхва всегда говорил, что плохо она играет только при Дине, а в остальных случаях — ведёт себя отлично. Может быть с ним она и не хотела играть по-настоящему? — Хотел написать о том, что несмотря на ужасную среду нашего мира, всегда было то, что заставляло чувствовать нас живыми. Любовь, дружба, забота, — поясняет вижуал, вырисовывая на листе женские руки. Джиюн, замечая это, радуется. Она тоже часто так делает. — Ага... Идеализируешь работу айдолом, да? — поддевает его Луна, набивая ручкой мелодию одной из своих песен. — Ищу плюсы там, где их нет, — твердо произносит парень. — Для общества ваша работа и есть сплошной плюс. Дин лишь сдается под ее напором. В целом, она абсолютно права, тут уж не поспорить. Брюнет откидывается на спинку стула, пытаясь понять ближе новый репертуар девушки, думая, предложить что-то похожее. Но только вот ему совсем не хочется предлагать такое ей. Он специально напросился в ее дом, чтобы взглянуть на его возлюбленную. Специально начал говорить о прошлом, а она совсем погрязла в своем новом мрачном идеале.Частая практика - соперничество с собой,
тобой и им.
Не двигайся. Вроде привычный, но чужой.
Одержим.
— Смотри, давай начнем с мрачной ноты. Настроим слушателя на то, что история о тяжёлой судьбе айдола, тут нет места романтике. На этом моменте ноты будут буквально тяжелые..Типажа глитч-эффектов, диссонирующих мелодий, у меня уже есть идея каких. А потом музыка станет такой... Воздушной, с таким... — она замолкает, пытаясь подобрать нужное слово, пока Дин удивленно разглядывает ее. Девушка всё-таки приняла его идею. И это так... Будоражит. — Беззаботное? — пытается подсказать айдол. — Расслабленное, да! — она два раза хлопает в ладоши. Юджун тут же хватает ручку, начиная писать где-то на середине листа. Джиюн заглядывает в его бумагу, сразу зачитывая его идею.Нуна, скажи-ка, почему ты так смотришь?
«Малыш, ты секси. В этом дело всего лишь!»
А ты, милашка в толпе, отчего так кричишь?
«Оппа-оппа, ты мой, типа, тайный фетиш!»
— Будет здорово начать с мрачным настроем, но таким... Интимным, тягучим голосом. Показать сексуализацию образа айдола, — поясняет он, бросая ручку. — Может, одну из пар заменить в таком случае на женский образ? — предлагает Джиюн, — чтобы было равноценно. — Да, конечно... — он быстро пишет снизу новую рифму под ее «запрос», оставляя за ней выбор какую из первых двух оставить. — Я ещё думаю... Первую строчку, где парень спрашивает у девушки пою я, а ты можешь писклявым голосом, не своим, пропеть ответ. С твоей репликой аналогично, я буду петь, но таким... — Сиплым? — Именно, лисичка, — он подмигивает ей, начиная писать что-то ниже.Но повезет обязательно хотябы с одним,
Хорошим отношениям не мешает режим.
Пройдет искра, протянут руку помощи,
И не попросят почести.
— Вот тут будет играть уже нежная музыка, — парень обводит строфу, подписывая ее сверху. Джиюн пододвигается ближе к нему, начиная писать уже на его листе вместо своего.Не ставь крест на всё-ём,
управляй рулё-ём.
Твоя новая жизнь — монолит
Если кто-то рядом, то ничего не боли-ит.
— Мне кажется, что слова поддержки тут не будут лишними. Создаётся впечатление, что даже если не найдется тот самый человек, то в него верим... Мы. Глупо, наверное, да? — она садится на место, начиная чиркать свои записи, но брюнет перехватывает ее ручку. — А мне нравится, лисичка. Очень искренне, — убеждает он ее. Она смущённо ворачивается ко своему листу и он не отводит взгляда от этой милой улыбки. Да, это действительно слишком просто, возможно даже нелепо и по-детски. Но... Наконец-то нет ничего мрачного. Только милая Джиюнчик. Наступает второй час их работы над текстом. На столе появляются две дымящиеся чашки с дешёвым, но вполне вкусным кофе и бычок его особых сигарет. Ручки приятно скребут по бумаге, оставляя едва заметный запах от того, с каким напором ими пишут. Обсуждение песни смешивается со всеми воспоминаниями, когда они были соседями по агентству. Вот Дин вспоминает их первую неформальную встречу, а вот Джиюн напоминает как впервые застала его за сигаретой. В голову приходят все моменты вплоть до тех, когда их группы ходили друг к другу в гости для контента. А со временем этот чисто фансервиский союз превратился в неплохую дружбу, а кого-то даже свёл... Ох уж эти Ария и Уджин, которые выносили мозги обеим группам, успевая иногда надоедать и RK3. Многочисленные свидания, которые было необходимо прикрывать, а иногда и устраивать, растаскивать их по разным углам. А потом сблизились и Луна с Дином, так что у Сонхва добавилось головных болей. Но эта парочка никогда не устраивала свидания, не пыталась найти места, чтобы подержаться за ручки или что-то вроде того. Но их очевидно тянуло друг к другу. Мелкие прикосновения, переглядки, слишком много общих шуток, которые не понимали остальные и один-единственный поцелуй в губы на прощание после очередного вечера. Наконец Юджун начал ощущать себя полноценно. Пусть он все ещё находился в грязной, темной квартире, половина которой напоминала ему о присутствии чужого мужчины, он все равно был счастлив рядом с ней. Она, уставшая от всего на свете, немного пахнущая сыростью, с синяками под глазами и вся дрожащая. И он, слишком идеальный, вычесанный, одетый как с иголочки, но все такой же вымотанный от работы. Оба сидят, смеются над чем-то хорошим, а хорошего в их жизни мало, если вообще есть. Полчаса они тратят на запись песни, а потом слушают ее всего раз. Брюнет следит за каждой ее эмоцией и сам радуется, когда видит, что улыбка не покидает ее лица. Ближе к трем ночи он собирается уходить из ее квартиры. Парочка стоит в том же темном коридоре, снова без света - хватает того, что светит из гостиной. Пока айдол медленно натягивает обувь, девушка облокачивается на стену, следя за движениями гостя. Стоит ему подняться и он снова выше нее. Делая шаг вперёд, он немного склоняется над ней, но Луна уже по привычке тянется. И тут же увиливает, вспоминая кто перед ней. Неловко. Одно дело, когда ее целует Донхен, а другое — Дин. Они же так давно не виделись. Хотя, чем вообще хуже Юджун? Ничем. Но что-то не позволяет ей броситься в его объятия, пусть и действительно хочется. Нет, ей правда-правда хочется. Джиюн неловко разводит руками, а в ответ получает лишь понимающий кивок. Закрыв за ним дверь, дама возвращается в комнату. Там, проверяя телефон, видит множество сообщений от Донхена. Только последние три новые. Так уж выходит, что она совсем не читает чаты. Бывает, брюнетка читает сообщения из окна уведомлений, но никогда не отвечает и в чат не заходит. Бывший наставник смирился, но писать не перестает. Донхен: >> Милая, я утром приду. Надеюсь застать тебя ещё спящей. >> Честно говоря, обеспокоен своим графиком, слишком мало ночного времени... >> А днём тебя почти не вижу... Луна, падая на кровать, ложится на живот и заходит в заметки вместо того, чтобы нормально ответить. И вот очередные рифмы льются сами собой. Конечно, немного непривычно снова нажимать на клавиатуру, но ей это не мешает творить. Парень, сам того не зная, снова подкормил ее извращённое желание творить, просто сказав о том, что скучает. Донхен скучает. Как же, всё-таки, приятно. Оставив своей милой сообщение, бывший сотрудник PJK отложил телефон на край. Он прекрасно знал, что сообщение не будет даже прочитано, он не мог не написать. Просто... Просто хотелось. В груди отдалось тупой болью, и он уже по инерции схватился за левую часть тела. Сжавшись над рабочим столом, парень снова взял телефон, намереваясь не то вызывать кого-то, не то снова написать Джиюн. А что он ей напишет? «Милая, мне так плохо»? Или «Мне кажется, я умираю»? В любом случае было бы бессмысленно. Даже если бы она и прочитала, то не ответила ничего. Села бы писать очередную песню. Хотя он ничего и не мог от нее требовать. Брюнетка была его возлюбленной, а он был лишь ее музой. Никакой романтики между ними не было, по крайней мере, с ее стороны. А вот с его... Если бы он только мог честно признаться перед ней, что любит ее до невозможности. Что ревнует ее к этому парню... Только вот на это он не имел никакого права. Он старался быть наоборот, как можно безразличнее: изредка помогал по дому, укладывал спать, помогал с музыкой. И всегда смотрел как она страдает. Из-за него. Он совсем не мог уйти от нее. Когда он делал ей что-то хорошее, пытался найти причину выйти из ее норы, Джиюн лишь игнорировала и расстраивалась, что ничего не получается. Но стоило ему прийти к ней уставшим, с плохими настроением или совершенно случайно прикрикнуть от усталости, она загоралась и начинала писать. Так что если бы он ушел - все стало бы хуже. Она бы совсем зарыла себя в листах с песнями. А со временем он понял, что уходить он не хочет. Чувства к этой девушке у Донхена появились ещё во времена работы в PJK. Когда ее, всю упрямую, засовывали в его кабинет, пытаясь раскрепостить. А она лишь дерзила и искала повод уйти. Специально лгала о проблемах или их отсутствии и упорхала за пределы его обители. Со временем, она, конечно стала ему доверять. И тогда в нем что-то появилось... Радовался ее приходу, доверял свое тело, волосы, мысли. Но она всегда рассматривала его как друга, если не старшего брата. И только поэтому приняла его помощь, но оказал ее он не в самый удачный для них период, судя по всему. Она позволяла ему спать в своей кровати, но никогда не ложилась рядом. Могла часами смотреть на него всего, иногда даже полуобнажённого, но переодевалась только в плотно закрытой комнате и избегала причин для разглядывания с его стороны. Искренне расстраивалась его плохому состоянию, но находила в нем утешение для творчества. Позволяла себя расцеловывать, обнимать, но никогда не чувствовала к нему хоть чего-нибудь. Может быть, это ему и нравилось. В нем не видели объект для отношений. Но была проблема в том, что заметили в нем объект для высасывания энергии и творчества. Грудь наконец отпустило и он смог сесть поудобнее, пытаясь расслабиться. Однако нормально выдохнуть он никак не мог, пока всего его мысли занимала Джиюн. Особенно, пока с ней рядом мог находиться кроме него. Особенно, если он был такой важной фигурой в ее жизни. Это был отличный шанс для Луны. Она бы могла попробовать вернуться в прошлую жизнь, счастливую и полную света, но где-то подсознательно он не хотел этого. Понимать, что она будет счастлива без него... Жить без него, писать без него. Что-либо ещё без него. Осознание ее отсутствия в его жизни ранило гораздо больше, чем ее равнодушие. Парень накрыл лицо ладонью пытаясь усмирить ревность, прекрасно понимая, что ничего из этого не выйдет. Донхен, как и обещал, не пришел ночью, но пришел утром. Джиюн тихонечко посапывала на своей кровати, когда он заходил в ее комнату. Парень зацепился взглядом за стол, где как обычно лежало множество листов. Он молча разглядывал, читал, пока наконец не наткнулся на незнакомый почерк. Чо Юджун. Собрав его бумажку в ком, бывший наставник так и оставил ее на месте, а вот его бычок полетел вниз вместе со своим странным мятным запахом. Ещё раз брезгливо глянув на лирику Дина, парень отвернулся в сторону Луны. Полюбовавшись своей милой несколько минут, он тихонечко прикрыл дверь и пошел на кухню, чтобы по обыкновению отмыть посуду, прихватив грязные кружки с ее стола. Когда вся посуда была помыта, а было ее мало, он пошел в гостиную, чтобы там дождаться пробуждения Джиюн. Звуковая кабинка стояла в самом углу зала, привлекая к себе внимание. Именно в этой коробке рождалась музыка. В целом, весь культ, который они возвели вдвоем. Он — вокруг нее, а она — вокруг его страданий. Неприятные мысли закрались в его голову, напоминая о сегодняшней ночи. Записали ли они ту самую песню? И он решил это проверить. Пока компьютер долго загружался, Донхен успел искусать все свои руки в кровь. Появление Дина в этой квартире не давало ему покоя. Словно у него украли что-то, хотя все было на месте. Нельзя так выражаться, но это его Джиюн. Стоило только компьютеру включиться, как он тут же начал искать нужную ему дорожку. «Yujun and Jiyoon»... Как все просто. Он нерешительно кликнул на воспроизведение, боясь услышать песню. Его не волновало то, что там нет очередного трека, который крутится вокруг их жизни. Пусть Луна поет о ком угодно и с кем угодно, лишь бы это не был Дин. Лишь бы она была рядом, перестала отстраняться, стала бы... Теплой. Сначала музыка звучала привычно, уже даже будто знакомо, но преображалась. Звучало мило. Его любимая Джиюн была как обычно превосходна в своем пении. Не было важно о чем она поет, каким тоном. Ее голос был невероятным в любом виде. Но стоило только начинаться партиям Дина, как он кривился. Слушать было невыносимо. Не потому что плохой голос. Просто он был рядом с Джиюн, пел с Джиюн, вообще что-то делал с Джиюн. Не важно что, если все-таки делал. Донхен судорожно выключил песню и вскоре курсор застыл над кнопкой «Удалить». Несколько секунд раздумий и он кликает на крестик, отскакивая от стола. Кучка листов с подлокотника кресла со стремительной скоростью летит на пол, а сам парень в очередной раз хватается за грудь, стоит только новому приступу взять его. — Донхен? — звучит ее нежный голос. Она словно вырывает его из ада в одно появление. Шум ее шагов заполняет все пространство, сжимаясь до предела. В один миг она появляется рядом, склоняя голову. — Милая... Проснулась? Я тут, — он пытается собраться, откашливаясь, — пришел, пробрался. — Вижу, — кивает она, глупо посматривая на него. Она не пытается помочь как-то, но и к своим бумагам не бросается. Пока что. Какая же она холодная. Просто «вижу». Губы начинают набухать от приливающих слез, но он сдерживается, как и делал это всегда. — Прости, что застаешь меня в таком виде, — Донхен опирается на ближайшую стену, не убирая руку с груди. — Все... нормально, — она медленно бегает глазами по залу, словно ища что-то. Хотя признаться, она вообще не понимает что ищет. Все кажется чужим и потерянным. Вообще чувствует сейчас себя вне пространства, не различая комнаты и их предметы. Зато разбирает Донхена, видит всего черты лица. — Милая... Прости меня, я такой отвратительный. Я хотел, — он запинается, но всё-таки признается, — удалить вашу песню. — Я знаю... Она такая грустная. Парень болезненно выдыхает, виновато разглядывая ее лицо, пока пытается избавиться от удушающей рубашки. Девушка лишь садится на тот самый подлокотник. Она устало зарывается руками в грязных волосах, смотря куда-то в пол. Не от стыда и смущения, само собой, да и его страдания ее не пугают. Где-то мысленно он радуется, что она до сих пор не хватилась за ручку, но и расстраивает это же. — Я сейчас уйду, — говорит бывший наставник, когда ему становится хоть немного лучше. — Куда? — она резко поднимает голову, отчего в глазах тут же темнеет, а попытка встать превращается в игру на равновесие. Парень быстро подходит к ней, прижимая к себе покрепче, а она только становится мягче в его руках. Он скользит по ее спутанным волосам, проходит по подрагивающим ключицам ладонями. И усыпает ее поцелуями. Целует все: щеки, нос, лоб, подбородок, виски, веки, губы. Красные глаза Луны слегка слезятся, а от этого ему становится лишь сложнее сдерживать свои слезы. Оба разбиты и связаны своей дурной привязанностью. Кто из них больше жалок? — Домой, милая, — болезненно шепчет он, — мне... — Тяжело, знаю, — кивает она, смотря в его глаза. Почему-то Джиюн плачет. А зачем? Его так это злит. Он ведь знает, что она его не любит. Ну и зачем тогда эти слезы, речи о понимании, если ей так все равно. Но парень только прижимает ее лоб к своему сердцу, упираясь подбородком в макушку. — Не выдержу, если останешься с ним, — болезненно признается. — Не выдержу, если ты уйдешь, — глухо отзывается она. Конечно... Куда уж ей без музы. Он горько хмыкает. А потом, отстраняясь от нее, целует ещё раз в губы, быстро шагая в коридор. Брюнетка бессильно падает обратно на подлокотник, слушая шум, выходящего из дома парня. Через пару минут она отстраненно садится на пол рядом с тем же диваном, начиная что-то чиркать на скинутых Донхеном листах. С наступлением вечера рабочий день Юджуна закончился. Брюнет набирает номер возлюбленной ближе к ночи. Как хорошо, что вчера они всё-таки обменялись номерами и он взял с нее обещание, что она будет следить за телефоном. Когда раздается звонок, девушка к счастью не спит и довольно быстро поднимает трубку. — Привет, лисичка. Снова работаешь? — весело спрашивает он, устраиваясь на своей кровати удобнее. — Немного, — признается она, откладывая свои черновики. — Умничка, лисичка, но переусердствовать не стоит, — заботливо произносит парень и от этой нежности у нее все переворачивается внутри. И вот они уже разговаривают двадцать минут. На эмоциях она начала ходить из одной комнаты в другую и даже жестикулировать. После сегодняшнего утреннего бессилия - это словно вторая жизнь. Хотя голова до сих пор болит и визуально путает все предметы, о чем вскользь жалуется Луна и получает очередное доброе, заботливое слово от Дина. Она действительно чувствует себя сейчас хорошо, если это можно так описать. И это именно то, чего так боялся Донхен. Но она вряд ли подумает о нем, пока занята общением с парнем из своего чудесного прошлого. Они могут говорить сейчас ни о чем и обо всем одновременно. Как ей не хватало такого человеческого тепла... Пусть оно и было всегда рядом. — Хочешь, я сейчас приеду? — быстро спрашивает он, перебивая девушку. Вопрос вываливается из его рта сам по себе под какой-то эйфорией от их общения. — Конечно, — он не видит, но брюнетка сейчас активно кивает головой. — Хорошо, я сейчас нахожу машину и еду. Но ты не сбрасывай, проговорим в дороге, — просит он ее, пока встаёт и начинает шуршать одеждой. Через десять минут Юджун уже сидит в машине, диктуя водителю адрес девушки. — Я сейчас, подожди, — нервно говорит дама и следом раздается неприятный шорох, будто телефон упал. Парень хочет спросить, что случилось, но желание обрывается, когда он слышит мужской голос. — Джиюн, милая, ты одна? — спрашивает бывший наставник из PJK. Дин неприятно морщится, стоит ему только услышать это «милая», но он не спешит бросать трубку. Кажется, она была все время на громкой. Вижуал выключает у себя звук, намереваясь подслушать весь диалог. Это, несомненно, очень плохо, но ничего с собой он не может поделать. В этом вся его натура. Тайны, сплетни. А ещё забота и желание зашить свою лисичку. — Да, Донхен, одна, — говорит она, когда топот его ног становится ближе. Кажется, они находятся в одной комнате. — Я весь день думал о тебе, милая, — судорожно произносит парень. Дин прямо отчётливо слышит дрожь в его голосе, так что скорее всего, он и сам дрожит как осиновый лист. — И... что ты надумал? — разобрать ее тон сложно. Слишком неопределенная фраза. — Я люблю тебя, милая, — хрипит он, а следом слышится вздох Луны. — Скажи, ты любишь меня? Скажи, что тебе все равно на Чо Юджуна. Скажи, что тебе нужен только я, милая. Какое весьма... Неприятное признание для всех троих. Донхен на грани истерики, Джиюн - прилива вдохновения, а сам Юджун - разочарования. Молчание слишком затягивается. Бывший наставник смиренно, но с огромной болью в глазах смотрит на Луну. — Я тебя тоже люблю, Донхен, — говорит она, не догадываясь какую боль причиняет сейчас обоим мужчинам. А как бы сильно они сейчас разочаровались если бы знали, что брюнетка так и рвется схватиться за лист, чтобы начать писать новую песню. Парень рядом с девушкой лишь горько всхлипывая и вскоре слышится шуршание одежды. Донхен сильно прижимает ее к себе. Новые слезы слетают с его лица, оставляя мокрые следы на одежде девушки. — А его? Ответь, милая, — не унимается он. — И его люблю. Дин зажмурился от признания. Хотелось бы услышать его немного в другой обстановке... Донхен же стремительно убирает голову с ее плеча, но объятия не распускают. Она смотрит на него такими... Стеклянными глазами. Прямо как в день их первой встречи. И почему-то ее глаза снова полны слез. Какая же она двуличная. — Так нельзя, милая, — отчаянно говорит он, прижимаясь лбом к ее лбу, а она, тихо хмыгнув носом, бросает: — Я знаю. — И зачем же мучаешь меня? Тебе нужно будет сделать выбор. Рано или поздно... Лучше скажи сейчас, — обречённо говорит он. Мысленно он понимает, что сейчас услышит. Но надежда умирает последней, да? Дин тоже замирает на конце телефона, ожидая ответа. — Я люблю тебя, Донхен, слышишь? Но не так, как я люблю его... Конечно. В этом вся Джиюн. Глупо было полагать и надеяться хоть на что-то. Парень прикрыл глаза, глубоко, но сбивчиво вдыхая. Плачет ей в лицо, сжимает дрожащими от разочарования руками и все ещё ждёт того, что она передумает. Выберет его. Но ничего не происходит... Она лишь плачет в ответ, пытаясь выдавить улыбку. Какая же она обворожительная... — Милая, можно я тебя поцелую? — спрашивает он, но осекается. Он не может целовать девушку, которая отдала свое сердце другому мужчине. — Конечно можно, Донхен, — утешительно отвечает она. В том-то и дело, что утешительно. Принцип «не могу целовать чужую» идёт к черту перед собственным эгоизмом и любовью к ней. Он не пытается целовать ее страстно, как стали бы делать люди в кино. Он просто осыпает лицо Луны поцелуями, как делал это утром. Это будут самые нежные, самые болезненные, самые горькие и важные поцелуи в его жизни. Как жаль, что для неё они лишь данность. Покусанные губы щиплет от соленых слез - и ее, и его. Но он не останавливается, пока может целовать ее. Юджун, который все ещё не сбросил звонок, крепко сжимает телефон в руках. Ему больно, но тело заполняет какое-то понимание... Он не может осудить ее за нужду тепла. К тому же, она не любит его. Любит, конечно, но не так, как хотелось бы Донхену. Не так, чтобы это вызывало в Дине искреннюю ненависть. Господин Джу Донхен... Целует ее, плачет, ревнует, любит... Любит несмотря на все. В голове айдола всплывает всего один вопрос... «А смогу ли я когда-то полюбить ее так, как ее любит он?» Он и так любит ее. Эту лисичку Джиюн. Не только ее лик из совместного прошлого, но и новую. Всю грязную, не выспавшуюся, находящуюся в предобморочном состоянии среди темной комнаты, усыпанной макулатурой. Вопрос в том, смог бы он как и Джу Донхен выдержать столько боли, но продолжать целовать ее? Просить выбирать, рыдать без стеснения прямо в лицо. Может быть, и сможет. А возможно, он уже способен на это. Когда Дин забегает в подъезд ее дома, бывший работник агентства спускается с последней лестницы, утирая слезы тыльной стороной ладони. Они встречаются взглядами. Юджун смотрит на него со стыдом. Человек, который забрал у него самое важное... Пусть наставник с самого начала возможно и догадывался о том, что Луна изначально ему не принадлежала. Донхен же смотрит ошарашенно и огорчённо. Нет ненависти, только тяжёлое принятие, граничащее с завистью. И они расходятся, ничего не говоря друг другу. Входя в квартиру девушки, парень сразу бросается утешать Луну. Она, распластавшись на полу гостиной, плакала, так и не притронувшись к ручке. И больше она точно не притронется к ней в ближайшее время. Не потому что её муза только что покинула ее навсегда. Потому что слишком больно отрывать от сердца то, что уже присосалось. Хотя, скорее это она присосалась к нему, став вечной язвой. Смертельной опухолью, если угодно. Джиюн прижалась к айдолу, горько рыдая и пытаясь что-то сказать ему, но все слова выходили сбивчиво и нечленораздельно. Юджун не заплакал в ответ, не стал ревновать, злиться. Только обнимал, спокойно гладил по всему телу и давал ее горю выйти наружу. Он должен был ради нее быть чутким, понимающим. И не должен был оказаться хуже Донхена, который без из кожи вон ради нее. Если потребуется, то Дин тоже будет жертвовать всем возможным ради этого. Вскоре ее слезы стали тише, а дыхание стало более вымеренным. Так они и уснули в обнимку на холодном полу с незакрытой дверью среди темной гостиной.***
Донхен открыл новости на ноутбуке, скролля ленту. Рука привычно сжимала область сердца, а лицо казалось болезненным. Одна из первых статей оказалась о том, что Луна, экс-участница SIRENS, снова стала появляться на публике. И все чаще делала это в компании айдола из X-EVO. Нетизены опять начали шептаться об их романе, пока сама певица становилась все популярнее и популярнее. Вернулись ее старые песни... И та их общая песня всё-таки вышла на свет, приобрев огромную популярность среди людей и признание со стороны айдолов. Шесть месяцев. Столько прошло с его ухода из ее жизни. Она заметно расцвела. У нее точно больше не было таких больших синяков под глазами. Точно не было горы мусора в квартире. И посуда наверняка была помыта вовремя. Джу Донхен грустно улыбнулся и закрыл статью, переходя к следующей. Он все ещё любил ее. И все ещё не смог принять ее выбора. Но как же он был счастлив за нее. За то, что она стала счастливой. Парень прикрыл глаза, подумав о чем-то своем. И всё-таки... — Он никогда не сможет полюбить ее так, как люблю я.
Примечания:
Черновики, где зачеркнуты слова должны были выглядеть иначе, но фикбук не даёт сдвинуть слова.
