Sick attachment

Со дня фальшивого нападения прошло трое суток. Штаб до сих пор был на ушах, хотя Семиу, кажется, как-то заикалась о том, что волноваться уже не о чем. Впрочем, никто особо и не тревожился. Кроме Занки. С того самого дня Нидзику ни разу не смог нормально поспать. Его мучили кошмары, которые заставляли то и дело вскакивать посреди ночи, зарываться под одеяло с головой, а потом боязливо коситься на окно, надеясь, что в нём не мигнут пурпурные огоньки. Признавать собственный страх жутко не хотелось, однако и отрицать его было бы глупо. Всякий раз, когда где-то со спины слышался шорох, Нидзику резко оборачивался. Темноты, к которой раньше был лоялен, он сторонился как навозной кучи. А ощущение на себе чужого взгляда не пропадало даже во время принятия душа. Он винил себя в том, что не выдерживает, в том, что ломается, но показывать это кому-либо отказался наотрез. Занка уверен — перетерпит этот момент, оклемается, и всё будет хорошо. Никаких страхов, никакого желания дать в морду Джабберу, ничего. Просто нужно потерпеть... Ещё немного... ××× По дороге в столовую парнишу перехватила подруга, догнав его вприпрыжку и повиснув на плечах. Риё любила появляться внезапно — это была её небольшая фишка, к которой привыкли уже, кажется, все в её кругу общения. Во всяком случае Занка точно перестал шугаться эффектных появлений «из шляпы». Только вот... Блондин тихо пискнул, едва не подпрыгнув, когда на его плечах повисла красноволосая. Он инстинктивно схватился за грудь с левой стороны, сжимая ладонь, будто это могло помочь успокоиться. Он медленно перевёл чуть ошарашенный взгляд на напарницу, после чего неловко улыбнулся. — Напугала... — поднимая руку от груди к затылку, мямлил он. — Я сегодня снова невменозе, прости. — Опять ты из-за этого придурка спать не можешь? Кошмары так и мучают? Занка лишь кивнул. — Тебе точно нужно сходить к Эйше. Думаю, у неё найдётся какая-нибудь успокаивающая травка для сна. — Успокаивающая травка? Звучит многообещающе. И тут они вдвоём привычно рассмеялись. Блондин на какое-то время даже позабыл обо всех своих проблемах и тревогах. Вот бы только это продлилось дольше нескольких минут... ××× В столовой, как всегда, было шумно: гремели тарелки, бренчали столовые приборы, друг с другом бубнили люди, время от времени кто-то слишком громко хохотал, а кто-то громко матерился. Какофония в этом месте преобладала всегда. Тихо было только если тут организовывали масштабные собрания, что происходило не так часто. Рудо сел за стол и почти сразу же потянулся к шоколадной конфете, которой его угостили, пока он шёл к столу. В ту же секунду Рипер шлёпнула его по рукам. Парнишка дёрнулся, переводя обиженный взгляд на девушку. Она же, в свою очередь, грозно помахала ему пальцем перед лицом, после чего подвинула тарелку с кашей, а конфету убрала на край стола со словами: «Сладкое потом». Беловолосый недовольно запыхтел, попытался возмущаться, но долго это не продлилось. Одного подзатыльника вполне хватило, чтобы осознать, что Риё права и её надо слушаться. С привычным опозданием к столу подошёл Энзин. Он вечно приходил позже всех, потому что его обязательным утренним ритуалом было покурить перед завтраком. Причём очень достойно покурить — не просто на крыльце, а чуть поодаль от штаба, где воздух чище, если так вообще можно выразиться. Как-то раз его застали за этим обрядом: желтоволосый вальяжно шагал к выходу из штаба, лениво ковыряясь в кармане пальто в поисках сигарет. Когда же ограждение оказывалось за спиной, мужчина шагал куда-то в сторону, пиная мусор под ногами. Неизвестно, в чём был шарм сего мероприятия, но гулял он так минут по двадцать, не меньше. Занка в это время сидел, уставившись в одну точку. Его левая нога ритмично дёргалась уже последние минут семь, а вилкой он ковырял давно остывшую яичницу. Парень не понимал — хочет он есть или нет. В его голове чередовались только мысли о Джаббере и о собственной слабости, ничто иное не могло его сейчас потревожить. Кроме тяжёлого хлопка по плечу. Голубоглазый поперхнулся воздухом, упёрся ладонями в стол и пару раз покрутился из стороны в сторону, будто был готов обороняться. — Занка, ты долго свой завтрак гипнотизировать собираешься? — в не особо довольном тоне начал Энзин. — Я даже закрою глаза на то, что ты не обедаешь третьи сутки из-за того, что спишь в это время, но будь добр хотя бы завтракать. Младший в ответ лишь тихо угукнул и принялся страдальчески отламывать кусочек белка от жареного яйца на своей тарелке. Он делал это мучительно долго, будто специально заставляя Энзина следить за ним. В конце концов вилка брякнула, падая на тарелку. Парень упёрся локтями в стол и закрыл лицо руками. — Я не могу. — Риё и Рудо, до сих пор грызшиеся из-за конфеты, замерли, почти испуганно глядя в сторону друга и начальника. — Прости, но я правда не могу. — Выпей хотя бы чай, ладно? — тяжело вздохнув, проговорил желтоволосый, поглаживая костлявые лопатки подопечного. — Не доводи до греха. Нидзику несколько раз торопливо кивнул и взял в руку кружку с чаем, что по-прежнему оставался тёплым. Сделав пару глотков, он с тихим стуком поставил кружку на стол и зыркнул на Энзина. — Мы можем приступить к тренировкам сегодня? Мне уже лучше, правда. — По тебе и не скажешь, — хмыкнул Энзин. — Буду ждать тебя в час дня на полигоне. ××× На восстановительную тренировку Занка уламывал старшего ещё с первого дня, как вышел из отключки, однако Энзин всё отказывался, говоря, мол, ему надо окрепнуть, прежде чем тренироваться, иначе ситуация с его состоянием может только усугубиться. Нидзику это прекрасно осознавал, правда, он считал, что его это не коснётся, ведь он не слабак. К тому же сейчас в нём доминировало желание мести, а не здравый смысл. Блондин поднял усталый взгляд на начальника, который уже разминался. Прежде чем Занка приступит к тренировкам с Рудо, ему и самому неплохо бы войти в работу, поэтому сперва он должен провести пару вводных спаррингов с Энзином. Это была обычная практика после каждого сильного ранения, которое требовало более чем суточного отдыха. Желтоволосый хмыкнул, хрустнул костяшками пальцев и взмахнул зонтом. Нидзику отскочил в сторону, принимая позу, из которой было бы удобно атаковать вне зависимости от того, какой будет следующая атака. Он сделал это рефлекторно, даже не задумываясь. Его тело было натренировано настолько, что от прямых атак он уворачивался машинально, что давало побольше времени на продумывание атаки. Второго взмаха зонтом ждать долго не пришлось, но и его блондин предугадал, только в этот раз он не уворачивался, а заблокировал удар, после чего сразу перешёл в нападение. Глаза старшего на секунду распахнулись шире положенного, но попытку атаки он пресёк, делая два широких прыжка назад. Обычно Занка дольше «танцует», выжидая наиболее удачного момента для нападения, а тут — так сразу, после второго удара... Да и сил он совсем не жалел, хотя раньше сдерживался на тренировках. Не то чтобы Энзину было трудно сдерживать чужие атаки, но всё же странно это, особенно учитывая его физическое состояние в последние дни. Со стороны Занки последовала серия сильных ударов, которые ранее он никогда не применял на тренировках, а перерывы между ними достигали максимум одной секунды. Кроме того, он ни разу не дал Энзину оказаться у себя за спиной, а вот зрительного контакта избегал. В какой-то момент излишне любопытный наставник, обеспокоенный странным поведением своего подопечного, решил вынудить его посмотреть себе в глаза. Это решение казалось наиболее реальным, ведь, учитывая способность Нидзику видеть чуть ли не на триста шестьдесят градусов, задача оказаться у него за спиной была практически невыполнима в действующих условиях. Желтоволосый сделал резкий рывок в сторону, потом вперёд и замахнулся своим дзинки. В течение тренировки он понял, что взгляд Занки всё это время был где-то на уровне груди, а потому решил обмануть его выпадом вперёд. Энзин резко согнул колени, опускаясь в полуприсед и наконец-то встречаясь взглядами с младшим. ××× После игры в гляделки с Джаббером той ночью Занка перестал смотреть в глаза кому-либо совсем. Не мог говорить с Риё, когда та залезала руками под отросшую чёлку, отодвигая её, не мог ругать Рудо за баловство, когда тот смотрел своими щенячьими глазками, не мог банально разговаривать с Энзином, который нет-нет да заглянет прямо в душу, а не просто в глаза. Нидзику не видел в своих близких Джаббера, ему ничего не мерещилось, у него не было галлюцинаций, просто сам факт зрительного контакта пугал до дрожи в коленях. Как в тот раз у окна. Он не хотел говорить об этом никому, чтобы никто не волновался. Занка считал, что это само пройдёт, как только он сможет выспаться, ну или забудет о произошедшем, поэтому не придавал особого значения. До начала тренировки мысли были заполнены лишь тем, как бы надавать в рыло Джабберу. Впрочем, только это сейчас и мотивировало на подъём с кровати. К началу тренировки огонёк в груди разгорелся пуще прежнего. Занка чувствовал себя одержимым, но ничего не мог поделать — он просто рвал и метал, со временем забывая, что дерётся вовсе не с Джаббером. В конце концов парень потерял бдительность и встретился взглядами с Энзином. Он тут же замер. Тело будто бы парализовало — сдвинуться невозможно. Зонт, занесённый прямо над светлой макушкой, в итоге туда и прилетел. Младший с грохотом повалился на землю, выпуская из рук Ассистафф. Энзин опустился на корточки рядом с Нидзику, одаряя его непонимающим взглядом, в то время как сам он смотрел на поднявшуюся под ногами пыль. Он не знал, с чего начать, но, судя по молчанию, первых слов ждали именно от него. — Ты где сейчас находишься? — не выдержав, первым начинает Энзин. И Занка не может ответить сразу. Он ковыряет носком ботинка землю под собой, сжимает пальцы на собственной форме, поджимает губы и стыдливо отводит глаза в сторону. — Я задумался... — Задумался во время драки? И о чём же? — строго, но не нагнетающе спрашивает желтоволосый, не пытаясь упрекнуть, а с реальным интересом. — Понятно, — тяжело вздыхает он, когда понимает, что ответа не дождётся. — Сегодня же попрошу Эйшу выписать тебе снотворное. Мужчина поднимается на ноги и протягивает парнишке руку. Когда подопечный встаёт, начиная отряхиваться от песка, Энзин выуживает из кармана пальто пачку сигарет, прикуривает и неторопливо шагает в сторону входа в штаб. Он думал о том, почему Нидзику не высыпается. Кроме Риё и Рудо никто не знал, что именно в ту злополучную ночь видел блондин, более того — никто не знал, что он вообще что-то видел. Потому Энзин и негодовал. Знал бы он только, что недосып у голубоглазого появился не на пустом месте... ××× В логове расхитителей тем временем всё шло как обычно. Ктони следила за порядком — контролировала, чтобы никто нигде не напортачил. Момоа, растянувшись на пыльном матрасе в углу своей комнаты, слушала музыку, качая головой ей в такт, а в руках перебирала какие-то бусины, нанизывая их на леску, чтобы в конце концов сделать из этого браслет. Бундус вальяжно расхаживал по всему логову и бормотал себе под нос какие-то очень философские фразы, лишь изредка подходя к кому-то из соратников, чтобы задать им не менее философский вопрос. А Джаббер... Сперва он пытался сесть на уши Ктони — всё время крутился рядом с ней, бубнил что-то про Занку, про его взгляд, про штаб уборщиков, про окно, про ещё одну вылазку. Андор быстро дала ему понять, что следует или заткнуться, или вовсе свалить от неё подальше. Вонгер же на это лишь фыркнул, отошёл на пару шагов и продолжил, пока в плечо не прилетела какая-то тяжёлая статуэтка. — Джаббер, отъебись уже от меня! — гаркнула та, бросая в него медную статуэтку. — Я всё понимаю: гормоны, тебе всего восемнадцать лет, но можно ведь вести себя не как малолетний ребёнок. — Мо-ожно, но зачем, если я могу позволить себе такое поведение? — игриво ухмыльнувшись, протянул брюнет, потирая место, куда врезалась статуэтка. — Ну сил у меня не хватает, понимаешь? Ты бы только видела этот взгляд... Он был в ужасе! — Сгинь с моей комнаты сейчас же! Увидев, как старшая замахивается уже второй статуэткой, парень визгливо захихикал и всё же выскользнул в коридор. Вприпрыжку он обошёл половину штаба, пару раз пересекаясь с Бундусом. Когда мужчина что-то у него спрашивал, дредоголовый лишь устало мычал, закатывал глаза и молча уходил. Не нравился ему этот мужик — скучный слишком. После одинокой прогулки по коридорам парень заглянул в комнату Рукель. Она, лёжа на животе, привычно плела какие-то украшения, которые нередко предназначались для самого Джаббера. Ему нравились эти безделушки — они яркие, нестандартные, прикольные на ощупь, но непрактичные. Каждый такой браслет рвался едва ли не на следующий же день после его создания. За пару широких скачков Вонгер преодолел расстояние до матраса, на котором покоилась Момоа, и плюхнулся рядом, укладывая голову прямо девушке на поясницу. Она лишь обречённо вздохнула, опуская наушники на шею и откладывая их в сторону. Девушка повернула голову на пару секунд, глянула на расхитителя личного пространства и границ, после чего пихнула его ладонью в бок, чтобы он поднялся. — Момоа, ну может, хоть ты поймёшь меня. Ты ж эта, блять... Проницательная такая вся, да? — уже почти отчаянно хныкал он. — Я места себе не нахожу. — Ты снова о том уборщике? — тихо спрашивает девушка. — Я ведь тебе уже всё сказала. — Нет! — воскликнул брюнет, резко меняя положение на сидячее. — Ты просто сказала, что я тронулся головой, а это я и без тебя прекрасно знаю. Я хочу увидеть его снова! Хочу почувствовать этот холодный взгляд на себе, эту ненависть, а потом... Потом этот ужас в его глазах! Мо‌мо, я хочу его себе! — Ты вчера говорил то же самое, — по-прежнему тихо отвечала она. — Даже если бы я хотела, то ничем не смогла бы тебе помочь, так что оставь меня уже в покое, ты слишком шумный. С Момоа почему-то не хотелось спорить, как, например, с Ктони. Может, потому что она недостаточно эмоциональна, может, потому что она и не пойдёт ни на какой спор вовсе. Рукель, на самом деле, Вонгеру казалась не менее скучной, чем Бундус, но она хотя бы не толкала заумные речи про тяжесть бытия и не начинала дурацкие диалоги. Просто слушала, делилась мнением, иногда давала советы — идеальная подушка для нытья, проще говоря. Впитывает любую информацию, а взамен ничего не требует, только иногда фыркает, потому что бесится, что её личное пространство было оккупировано слишком эксцентричным и громким Джаббером. Шагая по сырым тёмным коридорам, парень пинал мелкий мусор у себя под ногами и нервно теребил ткань собственных штанов. Он готов был из кожи вон лезть, чтобы заполучить Занку или хотя бы взглянуть на него ещё разок, вдохнуть запах его кожи, да уже хоть что-нибудь, лишь бы только... Занка... Внезапно позади послышались тяжёлые шаги, которые невозможно было спутать ни с чьими другими. Даже оборачиваться не нужно было, чтобы понять, что это был босс. Тифон размеренно двигался по коридору, а вместе с ним всё кругом будто ещё больше помрачнело. — Джаббер, ты выглядишь взволнованным. — Зодил, поравнявшись с юношей, первым начал разговор. — Что тебя так будоражит? — Не сказать, что он был заинтересован, скорее опасался, что излишнее перевозбуждение его приспешника не приведёт ни к чему хорошему. — Босс, тот уборщик, которого я почти доставил вам, помните? Он такой... С палкой, лицо у него вечно недовольное. — Меньше слов. — Он нужен мне. Живой. Я пока не знаю для чего, но мне хочется видеть его, ощущать, чувствовать, а сейчас я, кажется, даже стал забывать его голос... — Я понял тебя. — Мужчина скрестил руки за спиной, задумчиво прикрывая глаза. — Делай, что хочешь, даю тебе полную свободу, но с одним условием: выведи того уборщика из строя. Меня не интересует, как ты это сделаешь, просто исполняй приказ. Он — важное звено в их конторе, а это значит, что его потеря станет шатающейся костяшкой домино, которая в конце концов обрушит за собой все остальные. Вонгеру было плевать на все эти метафоричные речи про домино и развал уборщиков, ему было плевать на цели босса. Главным сейчас было совершенно другое — ему дали полную свободу действий в отношении уборщика, а значит, он может делать всё. Джаббер вприпрыжку двинулся вперёд быстрее, обгоняя Тифона и останавливаясь перед ним. От такой новости глаза вспыхнули, как два огонька, слюноотделение участилось, а мышцы сократились от переизбытка эмоций — со стороны он походил на дикое животное с приступом бешенства. — Но вы ведь понимаете, что сам я не смогу обойти их систему охраны, так? — Я всё устрою, главное — выполняй то, что я сказал. ××× Вечером того же дня Вонгер отправился к штабу уборщиков. Сам, без помощи Ктони, потому что она в это время помогала обезвреживать систему безопасности. К слову, идеи лучше, чем вырубить Шикаге, на ум не пришло, потому этим сейчас и занимались Андор и Бегалкейт. Только сам Бог знает, что они там делали, но вскоре на чокер дредоголового поступил сигнал от напарницы. — У нас всё готово, Джаббер, не напортачь. Такой номер мы провернуть больше не сможем, потому что нас точно заподозрят, а мы, если ты не забыл, находимся в весьма уязвимом положении и... — Пока-а, — парень оборвал связь, недовольно фыркая и запрокидывая голову назад. — Достала уже. Брюнет долго брёл по бескрайней пустыне, минуя города, какие-то разрушенные постройки и горы мусора. Из-за топографического кретинизма добирался до штаба он целых четыре часа вместо двух, как было обещано, но даже так это лучше, чем если бы он заблудился окончательно. Сидя всё под тем же камнем, парень глядел в выученное окно, облизывал обгрызанные губы и уже мечтал о том, чтобы поскорее ворваться в комнату уборщика, вонзить ему клинки в кожу, пустить по крови яд и упиваться собственным превосходством, но в голове всплыли слова босса. «Не торопись, действуй обдуманно. Растяни удовольствие». — Точно... Растянуть удовольствие... В который раз Джаббер убеждается, что Тифон — мудрый человек. Свет в комнате наконец погас. Брюнет выждал ещё пять минут, ну, чтобы наверняка, а потом всё же сорвался с места. Он двигался быстро и неумолимо, как делал это всегда. Только сейчас, понимая, что даже при всей своей силе он не сравнится с толпой уборщиков, парень действовал скрытно и бесшумно — точно тень под покровом ночи. Взобравшись вверх по водосточной трубе, вандал присел на козырёк, ощупывая окно. Открыто на форточку... Что ж, ладно. Он просунул один из своих когтей внутрь, поддевая ручку окна и открывая его уже полностью. Пробравшись в комнату, Вонгер делает глубокий вдох, заполняя лёгкие воздухом до отказа. Как же тут пахло им... Всё, абсолютно всё было пропитано запахом Занки, каждый уголок этой отвратительно чистой комнаты. Словно упоротый, расхититель стал припадать к каждому элементу интерьера, к каждому предмету мебели и нюхать, будто пытаясь впитать в себя все существующие здесь феромоны Нидзику. Он лыбился, по-идиотски хихикал, облизывал почти всё, до чего только мог дотянуться. Крышу сносило страшно. Джаббер думал, что, как только ощутит хотя бы запах Занки, ему станет легче, но это не работало и подавно. Всё становилось лишь хуже, лишь сильнее. Он едва сдерживался, чтобы не выбежать в коридор в поисках объекта своей фиксации. Ненадолго образумил лишь вид оставленного без присмотра дзинки. Посох, бережно замотанный бинтами, был оставлен на подставке, укромно расположившейся в углу возле кровати, совсем близко с настенной лампой. Расхититель заворожённо смотрел на палку, будто это было что-то, чего раньше он никогда не видел. Подкравшись к чужому дзинки, Вонгер щёлкнул выключателем на стене, поморщился от резкого света, после чего внимательнее оглядел посох. Хотел бы он забрать его, но предпочёл сделать иначе. Вновь активировав дзинки, юноша выцарапал на рукояти Ассистаффа фразу: «Скучаешь?», после чего вернул его на место так, чтобы свет от лампы падал точно на надпись. Шагнув в сторону кровати, Джаббер упал на неё, проводя носом по заправленному одеялу и вновь вдыхая запах уборщика вперемешку со стиральным порошком. Он чувствовал себя обречённым наркоманом, чью жизнь уже не спасти и чьим смыслом является наркотик. Он не хотел уходить, хотел остаться тут навечно и дождаться Занку, схватить его, привязать к себе или посадить на цепь, только бы он был всегда под рукой. Несчастный, разбитый, напуганный и сломленный... Чокер на шее затрещал. Из него же через пару секунд послышался голос Ктони, которая говорила не задерживаться, ведь расхитителям сейчас не нужны лишние проблемы, тем более такого масштаба. Вонгер лишь недовольно цыкнул и всё же поднялся с кровати, говоря, что уже заканчивает. Он подошёл к прикроватной тумбочке, выдвинул первый ящик и тут же осмотрел содержимое. После рассерженного бурчания ящик был закрыт. Ничего интересного. Обогнув кровать и остановившись у небольшого мусорного ведра, вандал уселся на корточки, подсвечивая всё перед собой ультрафиолетовым фонарём. Первое, что бросилось в глаза, — бинты. Подхватив скомканную марлю, мулат покрутил её в пальцах, обнаруживая с обратной стороны высохшее пятно крови. Пускай даже её было не так много, пускай она не была свежей, главным было то, кому она принадлежала. Вонгер тут же приложил бинт к лицу, вдыхая металлическую отдушку. Запаха почти не было. После он высунул язык, облизывая всё то же пятно. А вот вкус остался, хотя он и не был уже таким ярким, как у свежей крови. Брюнет взвизгнул, кидаясь к окну, параллельно запихивая бинт в один из карманов. Ему хватит этого на некоторое время, но он ещё обязательно вернётся, только уже не сюда — в пустую комнату. Он найдёт самого Занку. ××× Голубоглазый медленно плёлся по коридору в сторону столовой. Мимо в более шустром темпе проходили другие уборщики, но идти с ними в одном темпе казалось сейчас невыполнимой задачей. Очень хотелось спать... Занка зевал почти каждые три минуты, то и дело прикрывал глаза, погружался в дремоту при любой выпадающей возможности. Он честно думал о том, чтобы пойти и попросить вколоть себе наркоз, лишь бы только поспать наконец... Сзади, как обычно, подскочила Риё, за ней — Рудо. Они вдвоём весело что-то обсуждали, говорили что-то про задание, намечающееся совсем скоро, но Нидзику едва различал их слова, потому просто шагал рядом, иногда угукая. Ребята заметили состояние товарища, сочувственно глядя на него. Они правда хотели помочь, но не знали как. И это лишь нагоняло тоски. В столовой всё было как и в последние три дня — Риё с Рудо трепали друг друга, Энзин опоздал, а после принялся заставлять Нидзику съесть хоть что-то. В этот раз желтоволосый уже насильно запихал в рот юноше пару ложек салата, на что тот обиженно отвернулся, дохлёбывая чуть тёплый компот. После приёма пищи Энзин придвинул к младшему баночку с сиропом. — Я сходил к Эйше. Она дала сироп из успокаивающих трав, пей его каждый день вечером после еды, так тебе будет легче заснуть, а сон станет крепче. Занка лишь кивнул, поднимаясь из-за стола и унося поднос с грязной посудой. Он был безумно благодарен за такую заботу и винил себя в том, что не может переступить через себя и свои страхи ради близких, но поделать с собой ничего не мог. Сделав глоток сиропа прямо из пузырька, юноша махнул рукой и двинулся в сторону выхода из столовой. Ему безумно хотелось верить в то, что этот чудо-сироп действительно поможет ему уснуть и наконец-то прийти в себя, только вот он пока ещё не знает, что сегодня всё станет только хуже... Дверь в комнату печально скрипнула. Первое, что бросилось в глаза, — включённая лампа. Нидзику был уверен, что даже не включал её сегодня, потому настороженно шагнул вглубь комнаты. Следующей странностью было открытое настежь окно, которое он точно закрывал на форточку перед походом в столовую. Отвернувшись от окна, парень глянул на смятое одеяло, хотя он абсолютно всегда искусно заправлял кровать, да так, что любая домохозяйка позавидует. Тревога только нарастала, а успокоительное, судя по всему, начинало действовать, отчего колени стали подрагивать сами собой и подкашиваться, а глаза — слипаться. Он обошёл кровать и слегка нагнулся, чтобы выключить лампу, как вдруг обратил внимание на любимый Ассистафф. По спине пробежали мурашки, а под кожу пробрался мерзкий холодок. Сейчас Занка чувствовал себя под дулом пистолета, ведь открытое окно и включённый свет ещё можно было списать на забывчивость, возникшую из-за недосыпа, но вот это — никак. На рукояти посоха было кривым почерком выцарапано слово. Одно-единственное, но пугающее до темноты в глазах. Нидзику опустился на кровать, будто готовясь потерять сознание. Он схватился за сердце, чувствуя, как оно собирается проломить грудную клетку. Снова стресс, снова тахикардия, снова он. Джаббер был тут. Был прямо в комнате у Занки, расхаживал тут, осквернил его жизненно важную вещь, вероятно, что-то стащил. Из-за страха Нидзику даже не задумался о том, почему не сработала сигнализация. Он был скован собственным страхом, по бледным щекам потекли горячие слёзы, тело затряслось, а в комнате повисло ощущение чужого человека, которого почему-то... Хотелось увидеть...