Операция «Перехват»

В кабинете Дамблдора бывалые авроры Фрэнк и Алиса Лонгботтомы чувствовали себя провинившимися школьниками. Даже несмотря на то, что уже давно прошли тренировку общения с не менее устрашающими личностями, такими как Крауч-старший и Августа Лонгботтом. Дамблдор не выглядел устрашающим, наоборот, он казался мягкими, добрым и уступчивым, но только для тех, кто его плохо знал. Члены Ордена Феникса знали его слишком хорошо. — Чай, тыквенный сок, сливочное пиво? — спросил Дамблдор. Секунду спустя подмигнул и добавил: — Или, может, что покрепче? Алису передернуло. После того, как они всем авроратом несколько дней пили за исчезновение Волдеморта, ничего крепче сливочного пива брать в рот уже не хотелось. Фрэнк был с ней солидарен. Следующие несколько минут прошли в молчании. Дамблдор маленькими глотками пил свое пиво, закусывая апельсиновыми мармеладками, авроры пили еще медленнее, то и дело бросая цепкие взгляды на портреты и приборы в кабинете директора, словно ожидая от них подвоха. Если от кого и следовало ждать подвоха, то не от портретов, и тем более не от приборов, а от самого директора. Фрэнк первым нарушил молчание. — Директор, где Гарри Поттер? Мы бы хотели усыновить его. — Они бы с Невиллом прекрасно поладили, — вступила в разговор Алиса. — Выросли бы вместе, как братья. — Увы, — произнес Дамблдор, — это, к сожалению невозможно. По ряду причин Гарри должен расти у своих маггловских родственников. — А именно? — Фрэнк решил быть настойчивым. Директор любил отговорки и намеки, но в этот раз авроры были настроены серьезно. — Вы же понимаете, — развел руками директор, — он стал знаменитым еще до того, как осознал себя. Когда он подрастет, слава вскружит ему голову. Не лучше ли ему оставаться в стороне от волшебного мира? Алиса покачала головой. — С нашей мамой, то есть с твоей мамой, Фрэнк, — быстро поправилась она, — никакая слава никакую голову не вскружит. Она даже нам не дает зазнаться, хотя нам как раз есть чем гордиться. Супруги переглянулись. Алиса широко улыбнулась, а Фрэнк усмехнулся, вспоминая сценки из семейной жизни. Да, с Августой Лонгботтом не забалуешь. — Но ведь это не единственная причина, профессор? — спросил Фрэнк, глядя Дамблдору прямо в глаза. Он не рассчитывал выиграть у Дамблдора в гляделки легилементов, но попытался хотя бы продемонстрировать свою искреннюю заинтересованность в ответе. Какая-то магия послужила причиной исчезновения Волдеморта. И какая-то магия сохранила в живых Гарри Поттера. И еще Фрэнк подозревал, что какая-то магия может вернуть Волдеморта и что как раз именно эту магию следует понять раньше, чем ее поймут Пожиратели Смерти. — Полагаю, да, — ответил Дамблдор. — А точнее? — настаивал Фрэнк. — Я где-то читал, что есть способ сохранить часть души, привязав ее к определенному предмету, и таким образом, погибнув, волшебник может вернуться вновь. Но это темные искусства, и немногие волшебники на такое способны. — Волдеморт как раз производит впечатление того, кто способен, — добавила Алиса. Дамблдор посмотрел на Фрэнка и Алису с удовлетворением учителя, чьи ученики блестяще ответили на экзамене. — Вы совершенно правы, — произнес директор. — Волдеморт действительно может вернуться, но нам надо не допустить, чтобы это произошло до того, как Гарри Поттер подрастет. Фрэнк и Алиса снова переглянулись. Что-то вырисовывалось, но Дамблдор очень неохотно делился информацией. Пожалуй, не стоит слишком настаивать, что-то возможно, он расскажет позже, а что-то они откопают сами. Оставался еще один невыясненный вопрос. — Что вы думаете о Сириусе Блэке, профессор? — спросил Фрэнк. — Мне до сих пор не верится, что это он предал Поттеров. — Тем не менее, доказательства неоспоримые, — покачал головой Дамблдор. — Всем было известно, что именно Блэк был хранителем тайны, и он сам признался, когда его взяли. — Так прямо и признался? — скептически спросил Фрэнк. — В голове не укладывается, что Сириус мог предать Джеймса. — Увы, но факты говорят об обратном. Сириус импульсивен и способен на непредсказуемые поступки, — Дамблдор отхлебнул еще сливочного пива. — К тому же, он Блэк, вы сами знаете, что это за семья. Фрэнк задумчиво провел взглядом по портретам за спиной директора. Какая-то мысль коснулась края его сознания, требовалось сосредоточиться и поймать ее, а потом обсудить с Алисой. — Что же мы все о грустном? — спохватился Дамблдор. — Расскажите как ваш Невилл, ваша мама его не совсем еще запугала? Про Невилла Алиса и Фрэнк могли говорить часами, про непростые отношения с Августой — тоже. Та постоянно донимала сына и невестку нравоучениями на тему воспитания, а также опасениями, что в семье может вырасти сквиб. Алиса не слишком беспокоилась — не у всех стихийная магия проявляется в год с небольшим, особенно при такой бабушке. Когда вдоволь наговорились на семейные темы и настала пора прощаться, Дамблдор спохватился: — Вам не сложно зайти в Хогсмиде в «Кабанью голову»? Передайте вот это Аберфорту, — и директор вытащил из ящика стола плоскую черную коробочку. В ней могла быть книга. А могло быть и что-то поинтересней. Алиса и Фрэнк синхронно кивнули, Фрэнк сунул коробочку под мышку, и авроры удалились. Когда они вышли из замка и направились к воротам Хогвартса, Алиса спросила: — У тебя есть какие-нибудь идеи? Когда Дамблдор сказал про Блэков, ты дернулся, как будто что-то хотел сказать. Жена уже не первый раз угадывала мысли Фрэнка безо всякой легилименции. Даже те, которые у него самого еще не оформились. — Я подумал, что Беллатрикс Лестрейндж может знать про своего кузена. Кто, как не она, мог его завербовать? — Дело за малым, — скептически усмехнулась Алиса, — найти ее и допросить. И еще неизвестно, что сложнее. Сложность была не только в том, чтобы Пожиратели Смерти дали аврорам ответы на вопросы. Эти вопросы надо было задать до того, как Крауч возьмет дело в свои руки. Сириуса Блэка он отправил в Азкабан без суда и даже без следствия. Неожиданное исчезновение Волдеморта повергло всех в глубокий шок, и несколько дней магическое сообщество только и делало, что праздновало. Точнее, большая часть праздновала, а меньшая — занималась ликвидацией последствий нарушения статута секретности. Крауч радоваться не умел в принципе, внеплановых выходных не признавал, и когда половина департамента объявила выходные сама себе, работал несмотря ни на что. Не то что Лонгботтомы — даже Хмури не успел оценить ситуацию, а Крауч уже отправил Блэка в Азкабан. И требовать доказательств было неуважением к авторитету главы департамента магического правопорядка, что по законам военного времени уже считалось преступлением. Не важно, что время уже не военное, Крауч отбоя не давал. Все это Алиса и Фрэнк уже обсудили между собой, хотели обсудить и с Дамблдором, но тот, как обычно, ограничился намеками и отговорками. Возможно, при следующей встрече скажет больше. И с Хмури надо еще раз посоветоваться. Вот как раз после того, как они зайдут в «Кабанью голову», можно с ним и связаться. В «Кабаньей голове» было непривычно пусто. Волна бурного празднования схлынула, оставив грязные следы на столах, пару опрокинутых стульев, пустые бутылки из-под огневиски и мертвецки пьяного волшебника, лежащего ничком на столе. Из-за барной стойки вышел Аберфорт, как всегда недовольный, и вопросительно уставился на авроров. — Что вам? — спросил он таким тоном, как будто его явились арестовывать, а он решил умереть, но не сдаваться. — Альбус попросил передать, — Фрэнк протянул коробочку. Аберфорт скептически усмехнулся, но коробочку принял, повертел в руках и сунул под стойку. — Пить будете? — все тем же тоном спросил он. — Нет! — хором воскликнули Фрэнк и Алиса. — Нам хватит. — Вот и этому тоже хватит, — Аберфорт кивнул на бесчувственного волшебника. — Это не из ваших, министерских? Фрэнк подошел к волшебнику, откинул капюшон с головы, чуть приподнял ее и ахнул. — Барти! Ты как здесь оказался? — Еще огневиски, пожалуйста, — неразборчиво произнес Барти Крауч-младший, и чуть было не рухнул обратно на стол, но Фрэнк и Алиса поддержали его с обеих сторон. — Мелани там, наверное, с ума сходит! — сказал Алиса. — Фрэнк, давай его сначала к нам, приведем в чувство, а потом уже домой. Фрэнк повернулся к Аберфорту. — Как он сюда попал? — Как-как, — проворчал Аберфорт, — ввалились сюда толпой, стали шуметь, петь, бутылками швыряться, в общем, как все ваши министерские себя ведут, когда за ними смотреть некому. А потом стали по одному расходиться, ну и забыли парня. Забыть сына Крауча в баре могло быть и уголовным преступлением, если бы самому Краучу было до него дело. Фрэнк бы точно не забыл про того, с кем пошел в бар. Он столько бы и не выпил. — Выдержит он совместную аппарацию? — с сомнением спросила Алиса. — Если мы вдвоем возьмемся, то выдержит, — уверенно сказал Фрэнк. — Идем. Барти аппарацию выдержал, даже не расщепился, но ясный рассудок к нему так и не вернулся. Фрэнк с Алисой дотащили его до гостевой комнаты, положили на диван, после чего Фрэнк пошел переодеваться, а Алиса занялась Барти. Аккуратно освободила его из мантии и только собралась отойти за зельем, как Барти отчетливо произнес: — Белла! Алиса застыла на месте. Она подумала, что ослышалась и снова подошла к Барти. Тронула его рукой за плечо, ожидая, что Барти ее узнает, но тот только вздрогнул и повторил: — Белла, я не могу в это поверить! Говорил он неотчетливо, еле шевеля языком, но смысл никаких сомнений не вызывал. — Темный Лорд не мог исчезнуть... ты же сама говорила что он сильнее всех... а я самый слабый, я ничего еще не сделал, но ты же не оттолкнешь меня, Белла? Алиса не знала, что ей делать — бежать за зельем, или же остаться и послушать что еще скажет Барти. Может, ей послышалось? Может, это она бредит? Но нет — в отличие от Барти она не пила ничего крепче сливочного пива. Наконец, Алиса решилась и выбежала из комнаты. В небольшой домашней лаборатории она чуть было не разбила мензурку и опрокинула стакан с водой, но с задачей достать из шкафа зелье и налить его в чашку она справилась, хоть и со второй попытки. С задачей выйти из лаборатории тоже справилась со второй попытки и тут же наткнулась на Фрэнка. — Что с тобой? — обеспокоенно спросил он. — Не со мной, — тихо ответила она. — Идем, скорее! Перед самой дверью в гостевую комнату Алиса дернула Фрэнка за рукав и почти шепотом произнесла: — Или я сошла с ума, или Барти связался с Пожирателями Смерти. — Ты не могла сойти с ума, — так же тихо ответил Фрэнк, — и как Барти мог связаться с Пожирателями? Он же мухи не обидит! Алиса ничего не ответила, а открыла дверь и вошла, так что Фрэнку пришлось идти за ней. Барти так и сидел на диване, на котором его оставили, только завалился на бок. Фрэнк осторожно взял его за плечи и усадил прямо, чтобы можно было напоить его зельем. — Барти, — тихо позвала Алиса. — Я что-нибудь узнаю, Белла, — пробормотал Барти. — В аврорат меня не взяли, отцу я не нужен, но вам я буду полезен. Я узнаю, узнаю... Алиса в ужасе зажала рот левой ладонью, но чашку с зельем из правой руки не выпустила. Фрэнк сел рядом с Барти и осторожно развернул его к себе. — А зелье? — спросила Алиса. — Погоди, сейчас. Фрэнк не знал, учили ли Барти окклюменции, скорее всего нет, но даже если и учили, в пьяном виде способность к сопротивлению понижается. ...Беллатрикс Лестрейндж скептически просматривает пачку бумаг, протянутую Краучем-младшим, потом поднимает глаза и улыбается. — Ты молодец. ...Барти читает газету, хмурится, откладывает в сторону. Достает лист бумаги, что-то торопливо пишет. ...Рудольфус и Беллатрикс пристально смотрят на сидящего за столом Барти. Перед ним стоит бутылка сливочного пива, но он забыл о ней. — Что ты знаешь о Лонгботтомах? Темному Лорду важна каждая мелочь. Фрэнк помотал головой, и видения исчезли. — Ну что? — нетерпеливо спросила Алиса. — Напои его зельем и уложи спать, — деловым тоном сказал Фрэнк. — Я пока отправлю сову Мелани. А потом поговорим. Поговорить супругам удалось не сразу, и не только потому, что предмет разговора оказался сложным. Едва Фрэнк успел посетовать, что в доме нет ни одной бутылки огневиски, как дверь в его кабинет распахнулась и появилась Августа с Невиллом на руках. Последнюю фразу она явно успела услышать, потому что сразу начала с упреков: — Мало того, что целыми днями на работе пропадаете, так еще и пьянствовать тут собрались? Уж от тебя, Алиса, я этого не ожидала! Ребенком бы занялись, а то он скоро забудет, как родители выглядят! Невилл на руках у бабушки смотрелся очень подавленным и даже не протянул руки к маме, хотя обычно приветствовал ее радостным воплем. С бабушкой он обычно молчал, и не только не плакал, но даже и не говорил. Что давало право Фрэнку утверждать, что Августа малыша совсем запугала и без бабушки он не то что быстро заговорит, но и стихийная магия у него проявится. — Не волнуйтесь, мама, — поспешил успокоить ее Фрэнк, — мы сейчас пойдем в сад, погуляем там, а пить мы и не собирались, это Барти немного перепил на радостях, вот проспится, мы его домой отправим. — Вот что бывает, когда отец ребенком не занимается, — проворчала Августа, — ребенок начинает пить неизвестно с кем, шляться неизвестно где, хорошо, что еще Пожирателем Смерти не стал! Смотрите, чтобы Невилл до такого не докатился! Алисе очень хотелось возразить, что в полтора года еще рано становиться Пожирателем Смерти, но правота свекрови насчет Барти ее остановила. И это Августа еще не в курсе! Августа еще немного поворчала и гордо удалилась в свою комнату, а Невилл прижался к маме и заплакал. Не то проголодался, не то запачкался, не то просто захотел поплакать у мамы на руках. Пришлось кормить, переодевать и утешать, и только потом уже идти в сад. В саду Невилл всегда успокаивался и даже не требовал внимания родителей. Он мог хоть круглые сутки любоваться цветами, даже не пытаясь ничего сорвать, как сделал бы на его месте любой другой ребенок. В начале ноября из всех цветов остались только сиреневые и лиловые астры, но Невиллу и этого было достаточно. Он сидел на земле рядом с клумбой, время от время осторожно касался лепестков пальчиком и что-то лепетал. — Мама зря говорит, что у Невилла нет никаких способностей, — задумчиво произнес Фрэнк. — Он с цветами разговаривать умеет, и мне кажется, они его понимают. — Слава Мерлину, не со змеями, — отозвалась Алиса. — Цветы обычно безобидные. — Ну, не все, помнишь, на травологии я тебя от ядовитой тентакулы спасал? Мирный разговор о цветах, детях и Хогвартсе мог продолжаться долго, но пора было переходить к тому, ради чего они сюда пришли. Иначе прилетит сова из аврората, и это в лучшем случае, может кто-то и лично заявиться. — Мы будем рассказывать Барти то, что от него услышали? — спросила Алиса. — Я думаю, сейчас он в таком состоянии, что может одуматься. Регулуса Блэка не спасли, потому что никто не знал, что он задумал, но Северус Снейп сейчас работает на Дамблдора. Если с Барти поговорить... — Погоди, Алиса, — остановил ее Фрэнк, — надо подумать. Я тоже думаю, что его можно перевербовать, если мы ему покажем, что он нам нужен сам по себе, а не как сын своего отца. Я его который месяц пытаюсь в этом убедить, — Фрэнк невесело рассмеялся. — Возможно, и получилось бы, но ты подумай вот о чем. Нам нужно найти Лестрейнджей. Барти знает, как на них выйти. — Тогда почему ты не хочешь его перевербовать? Он и выведет нас на Лестрейнджей, — непонимающе спросила Алиса. Фрэнк покачал головой. — Нет, у Барти все на лице написано. Если он сам Беллатрикс не признается, она его легко прочитает. Фрэнк и Алиса не стали обсуждать, почему же Барти связался с Пожирателями Смерти. Этот вопрос был и слишком сложным, и слишком простым. Они начали общаться с прошлого года, когда Барти, окончив Хогвартс, решил держать экзамен в школу авроров. Зачем — Барти не смог толком объяснить не только Фрэнку, но и самому себе. Возможно, просто потому, что он захотел повторить путь своего отца. Фрэнк был уверен, что Барти скорее всего не пройдет вступительные испытания. Но честно объяснил ему все, что потребуется, и даже после того, как Барти не взяли в школу авроров, Фрэнк и Алиса продолжали с ним общаться. Им нравился этот наивный застенчивый мальчик. Он мог часами молчать, слушать рассказы других или развлекать Невилла искрами из палочки, но стоило ему расслабиться и почувствовать полное доверие со стороны собеседника — он мог рассказать много интересного о прочитанных книгах, о поездке с матерью на море, о буднях департамента международного магического сотрудничества, куда устроил его отец после провала экзаменов. Барти никогда не давал понять, что его что-то беспокоит. Даже провал на экзаменах в аврорат, казалось, огорчал его только первые пару недель, а потом он втянулся в работу и был ей вполне доволен. А теперь выясняется, что не был он доволен, потому что побежал искать утешения не к кому иному, как к Беллатрикс Лестрейндж. — Ма! — прервал размышления Алисы Невилл. — Во! — и он подбежал к маме, протягивая упавший с дерева желтый лист. — Какой молодец! — похвалила сына Алиса. — Сохраним на память? Фрэнк широко улыбнулся, но тут же задумчиво произнес: — Зачем Волдеморту нужны были сведения о нас? Ему было недостаточно общеизвестного? — Неужели он хотел и нас убить, как Поттеров? И Невилла? — Алиса подхватила Невилла на руки и прижала к себе. Малыш издал недовольный звук, но вырываться не стал. — Я боюсь, Барти сам этого не понимает. Беллатрикс попросила его рассказать — он и рассказывает все, что знает. И чем она его очаровала... Барти пришел в себя только на следующий день, когда Фрэнк и Алиса справились с первоначальным потрясением и вели себя как ни в чем не бывало. Барти, похоже, сам не помнил, о чем говорил спьяну, но все равно выглядел смущенным и порывался уйти, едва встав с постели. Но Алиса заявила, что без обеда никуда его не отпустит, и после тяжелого алкогольного отравления лучше не аппарировать на голодный желудок. Еды Алиса наготовила не меньше, чем на пир по случаю начала учебного года в Хогвартсе, и Барти с Фрэнком отдали ей должное. И даже Невилл с удовольствием грыз куриную ногу, вцепившись в нее двумя руками, чтобы не отобрали. Барти сначала стеснялся, заявлял, что есть не хочет, но положенное ему в тарелку овощное рагу все-таки начал есть. Августы, к счастью, за столом не было, она заявила, что соблюдает режим и они с Харбертом уже поели. А может, решила не смущать молодежь своим присутствием. — Барти, как же ты оказался в «Кабаньей голове»? — недоумевающе спросил Фрэнк. — Я не помню! — с отчаянием воскликнул Барти. — Мы в Министерстве начали праздновать, сели за стол, выпили... а дальше я ничего не помню. — А фейерверки вы не запускали? Посреди дня по улицам в мантиях не бегали? — допытывался Фрэнк. — Министерство с ног сбилось, ликвидируя последствия всеобщего разгула! Барти сморщил лоб, почесал рукой в затылке и смущенно улыбнулся. — Фейерверки не помню, вот песни на улице, кажется, пели, но это было в Хогсмиде уже, а не в Лондоне. А, еще, — он хлопнул себя по лбу, — один невыразимец, не помню его фамилию, предложить взять хроноворот и отправиться во время, когда огневиски стоил вдвое дешевле. Алиса рассмеялась. — Ему не пришло в голову, что хроноворот в будущее не переносит, а только в прошлое? — Ну, с тем количеством огневиски, которое можно купить на зарплату невыразимца, да еще и вдвое дешевле нынешнего, можно в будущее и не возвращаться, — со смехом ответил Фрэнк. Теперь хохотали все трое, и даже Невилл заулыбался и от полноты чувств стал стучать куриной костью по столу. — А как же тебя там забыли? — спросила Алиса, отсмеявшись. — Если вы все вместе в Хогсмид отправились, что же тебя до дому никто не проводил? — Я не помню, — Барти опустил голову. — Потом вскинулся и посмотрел на Фрэнка: — А вы-то там как оказались? Меня искали? Показалось Фрэнку, или Барти что-то заподозрил? А, может, ничего конкретного и не заподозрил, просто нервничает как из-за исчезновения Волдеморта, так и из-за своей реакции на него. Тут даже невинная реплика может восприниматься как угроза его статусу шпиона. — Нет, что ты, — успокоил его Фрэнк, — мы приходили в Хогвартс говорить с Дамблдором. Хотели усыновить Гарри Поттера, но Дамблдор уже отправил его куда-то и нам об этом ничего не сообщил. — А что произошло с Гарри Поттером и... — тут Барти запнулся, посмотрел на стол, обнаружил возле себя стакан с тыквенным соком и залпом выпил. Фрэнк пожал плечами. — Никто не знает. Может быть, Дамблдор и знает, но не говорит. И что произошло с Волдемортом, непонятно. То ли он погиб, то ли он исчез, то ли он когда-нибудь вернется, — Фрэнк с нарочито скучающим видом махнул рукой. — Не будем об этом. Не сейчас. — Да, — подхватила Алиса, — давайте не будем. Барти, что ты не ешь? Попробуй пудинг. Барти послушно ел все, что Алиса положила ему на тарелку, запивал тыквенным соком и больше не пытался вступать в разговор. Алиса отвлеклась на Невилла, который попытался дотянуться до кувшина с тыквенным соком, попал рукой в миску с салатом и теперь увлеченно слизывал соус с пальцев. — Барти, ты будь осторожней, — сказал Фрэнк, когда все, включая Невилла, наелись. — Несмотря на то, что Волдеморт исчез, не все Пожиратели Смерти арестованы или затаились. Вдруг кто-то из оставшихся на свободе решит тебя похитить, чтобы воздействовать на твоего отца? Барти предсказуемо обиделся: — Да моему отцу будет все равно, даже если меня убьют! Он даже не пытался меня искать, только вы меня нашли, и то случайно! — Барти, ты зря так думаешь, — начала было Алиса, но Барти не дал ей договорить: — Я думаю так, как есть! Единственный, кому я нужен, — это мама, и я пойду домой, она волнуется. — Барти, не торопись, — снова начала Алиса, но Фрэнк ее перебил: — Хорошо, Барти, иди, давай я доведу тебя до калитки, откуда ты сможешь аппарировать. Невилл, скажи Барти: «пока!». Невилл послушно помахал ручкой, и Барти слабо улыбнулся, а потом помахал в ответ. Следующие несколько дней магический мир медленно привыкал к мирной жизни без Волдеморта, а Лонгботтомы медленно привыкали к тому, что их друг оказался шпионом Пожирателей Смерти. После долгих и напряженных обсуждений было решено не сообщать даже Хмури. Это было нарушением всех правил аврората, потерей бдительности, непониманием ситуации и прочее, прочее и прочее, как любил говорить Хмури на совещаниях, но иначе авроры поступить не могли. Хмури мог тут же Барти арестовать, а с Крауча-старшего сталось бы отправить сына в Азкабан пожизненно без суда, просто по одному подозрению. Фрэнк же считал, что Барти не настолько опасен, чтобы его арестовывать. Алису очень тревожило то, что Волдеморт собирал о них сведения, но в конце концов она согласилась с Фрэнком, что через Барти можно выйти на Лестрейнджей. Они даже придумали название — операция «Перехват», придающее их действиям видимость обычной работы аврората. Нужно было решить два вопроса — какую информацию сообщить Барти, чтобы он ничего не заподозрил, и кого и как привлечь на подмогу, не раскрывая информатора. Если бы речь шла об обычной операции поиска и задержания Пожирателей, Фрэнк с Алисой даже и не волновались бы. Но дело касалось Барти — не только сына Крауча, но и друга семьи, и одно это могло лишить бывалых авроров душевного равновесия. Даже Августа почувствовала неладное и заявила за семейным завтраком: — Что-то вы заработались совсем! Не пора ли вам взять отпуск и поехать куда-нибудь на юг? Вот уж кому-кому, а Августе совсем не следовало знать о подготовке к операции! И о том, что пока они не возьмут Лестрейнджей, ни о каком отпуске не может быть и речи! — Мама, а что, если вам с папой самим поехать на юг? — И вы без меня совсем про ребенка забудете? — возмутилась Августа. — А вы Невилла с собой возьмите, — очаровательно улыбнулась Алиса. — Он на море еще ни разу не был! Тут не только Августа, но даже и Харберт опешил. В отличие от жены он в воспитание младшего поколения не вмешивался, считая, что сын с невесткой сами знают, как воспитывать внука. И лучшее, что можно сделать — это в спокойной обстановке за бутылочкой сливочного пива поговорить о проблемах науки — как актуальных, так и давно уже изученных. Как редактор «Трансфигурации Сегодня» Харберт Лонгботтом говорить о науке любил и умел. — Как ты можешь такое предлагать, Алиса? У меня он в первый же день упадет со скалы и утонет в море! — патетически произнес Харберт. И, разумеется, этим вызвал огонь на себя. — Это ты в первый же день утонешь в море! — Августа помахала вилкой с наколотым на нее куском бекона. — Я не забыла, как ты читал на ходу и свернул не в ту сторону! Мы пришли на пляж, а тебя там нет! — Но это было пятьдесят лет назад, — попытался оправдаться Харберт. — Неважно! — не уступала Августа. — Ты каким был, таким и остался! Фрэнк с Алисой сдерживались изо всех сил, чтобы не засмеяться. Впрочем, Алиса все-таки рассмеялась, но сделала вид, что рассмешила ее не Августа, а Невилл, который ковырялся ложкой в каше и никак не мог решиться поднести ложку ко рту. — Ну же, Невилл, — ласково произнесла она, — давай, ложечку за маму, ложечку за папу... — Ложечку за победу над Волдемортом, — продолжил Фрэнк. Тут даже Августа ухмыльнулась. И только собиралась что-то сказать, как в столовую влетела сова и уронила письмо аккурат рядом с тарелкой Фрэнка. Тот сразу узнал и сову, и печать на письме. — А вы говорите — отпуск, — пробормотал Фрэнк и распечатал письмо. Алиса с тревогой посмотрела на мужа. — Что случилось? — Каркарова доставили из Азкабана для дачи показаний. Крауч собирает срочное заседание Визенгамота. Нам надо сейчас же отправляться в Министерство. Невилл, уже поднесший ложку с кашей ко рту, непонимающе посмотрел на папу, потом на маму, а потом уронил ложку на пол и оглушительно заревел. Фрэнк опасался, что Каркаров назовет имя Барти, — и тогда пропала не только их операция, но и сам Барти. Но Каркаров о нем, похоже, и не знал. Зато назвал имя, которое никто не ожидал услышать — Августус Руквуд из Отдела Тайн. И добавил, что у Руквуда есть своя шпионская сеть в Министерстве. Руквуда взяли прямо на рабочем месте в Отделе Тайн, сразу же после признания Каркарова. Не то он был слишком беспечен, не то слишком самонадеян, но это авроров не интересовало. Что их интересовало, так это с кем именно контактировал Руквуд и кто еще через него передавал информацию Пожирателям Смерти. Крауч сам лично допрашивал Руквуда и сразу после допроса потребовал от авроров перетряхнуть все Министерство, поскольку в каждом отделе имелись шпионы. Имен он не назвал и протокол допроса предъявить отказался, что наводило на нехорошие мысли. В действиях Крауча многое наводило на нехорошие мысли, и сотрудники департамента Магического правопорядка делились на тех, кто старался об этом не думать, и на тех, кто не говорил это вслух. Фрэнк с Алисой относились ко вторым. Фрэнк попытался придать работе хотя бы видимость законности. А может даже и полную законность, учитывая, что Крауч физически не может контролировать всех. Он собирал список всех, с кем общался Руквуд и, беседуя с работниками министерства, подчеркивал, что это не допрос, а неофициальная беседа и пока никаких обвинений никому не предъявляют. Верили ему плохо. Неудивительно — ведь еще несколько месяцев назад можно было угодить на год-два в Азкабан всего лишь за критику действий Министерства. Только на третий день после ареста Руквуда Фрэнк добрался до Барти. Разумеется, сына Крауча никто в шпионаже подозревать не мог, но он мог оказаться полезным свидетелем. Фрэнк сказал Хмури, что поговорит с Краучем-младшим сам, потому что они друзья, а мальчик нервный, запуганный, не надо его лишний раз волновать. Барти, вопреки ожиданиям, встретил Фрэнка с улыбкой, пододвинул кресло, освободив его от груды бумаг, и предложил чаю. — Нет, спасибо, чай не надо, я ненадолго, — махнул рукой Фрэнк. — Как здесь у вас? К вам уже с обысками приходили? — Да мы сами не знаем, где у нас что лежит, — усмехнулся Барти, — никакой обыск не поможет. Они рассмеялись, легко и весело, как будто это была их обычная дружеская беседа, а не опрос аврором свидетеля. — Тебе что-нибудь про Руквуда известно? — спросил Фрэнк. — Он с вашим отделом не работал? Барти махнул рукой. — За книгами заходил пару раз, но я с ним даже не разговаривал. — А какие он книги брал, не помнишь? Барти махнул рукой. — В журнале должно быть записано. — Он усмехнулся. — Думаешь, у нас есть что-то действительно запретное? Даже если и есть, то это сначала нужно перевести, а потом применить в наших условиях. Читал я как-то японскую книгу по зельеварению, там все рецепты примерно следующего содержания: «На исходе первого весеннего новолуния сорвите цветок на восточном склоне горы Фудзи...» И где я возьму гору Фудзи, если я не в Японии? И если в Японию еще и не во всякое время волшебникам портключи дают? Барти увлекся и мог разглагольствовать еще долго, но Фрэнк его остановил. — Давай ты это все нам расскажешь, когда в гости в выходные придешь, — и сам себя поправил, — когда у нас будут выходные. — Да будут когда-нибудь, — отозвался Барти, — отец арестует пару десятков человек и успокоится. Даже если кто-то и останется, они затаятся и вредить не будут. На кого им работать, если Сами-Знаете-Кого уже нет! Момент был подходящим для того, чтобы закинуть удочки. Нарочито скучающим тоном Фрэнк произнес: — Это еще как посмотреть — есть или нет. Дамблдор считает, что он может вернуться, что он с помощью темной магии добился бессмертия. Может быть, Руквуд и знал, что это за магия, и его вовремя арестовали. Барти смотрел на Фрэнка со смесью любопытства и испуга, но ничего не спрашивал. Ждал, пока Фрэнк сам продолжит рассказ. Но Фрэнк не собирался раскрывать все козыри сразу. Наживка захвачена, а дальнейшие действия они обсудят с Алисой позже. — Ладно, — оборвал он сам себя, — заболтались мы с тобой, а мне бежать пора. Хмури постоянно ворчит, что мы ничего не успеваем. Чем больше мы свидетелей опросим, тем скорее у нас будут выходные, и тогда мы ждем тебя в гости! Барти как будто хотел что-то сказать, но только кивнул, соглашаясь. Выходя из комнаты, Фрэнк с трудом подавил желание обернуться. Возможно, он смог бы что-то уловить во взгляде Барти, но тогда и Барти что-нибудь заподозрил бы, а этого нельзя было допустить. Фрэнку не давала покоя мысль, что Барти что-то не договорил. Он даже поделился своими сомнениями с Алисой, когда они, совершенно обессиленные вечером, добрались до дома и рухнули в постель. — Может, он хотел признаться? — предположила Алиса. — Думаю, что он мучается и не знает, куда деваться. К Лестрейнджам ему не выбраться, а мы рядом, хоть и заняты по горло. Думаю, если сейчас мягко на него надавить — он признается, и тогда мы его легко перевербуем. Фрэнк тяжело вздохнул. — Мы ведь об этом уже говорили. Мы не можем его перевербовать, пока мы не вышли на Лестрейнджей. Они ведь сразу все узнают! Алиса тоже вздохнула, поправила одеяло и прижалась к мужу. — Мне не дает покоя вся эта операция. Прежде всего то, как мы используем Барти. — Мне тоже, — честно признался Фрэнк. — Мало того, что его используют Лестрейнджи, играя на его желании стать независимым от отца, еще и мы видим в нем возможность добраться до Лестрейнджей. Что он подумает, когда все раскроется? — То, что ему не стоило связываться с Пожирателями Смерти? — неуверенно предположила Алиса. — Тогда бы ни им, ни нам не пришлось бы его использовать. — Вот именно так он и не подумает, — вздохнул Фрэнк. — Скорее всего, он утвердится во мнении, что Департамент Магического Правопорядка и Пожиратели Смерти отличаются только названиями. Я уверен, он сейчас именно так и думает. Стараниями его отца половина магического сообщества так считает. — А вторая половина? — сонно спросила Алиса. — А вторая половина — наши знакомые, которые в курсе, что у нас в отделе не все однозначно. Ладно, — оборвал себя Фрэнк, — давай спать, завтра на работу. Еще немного — и я сам поверю, что Крауч-старший мало чем от Пожирателей Смерти отличается. К Рождеству шпионская лихорадка в Министерстве спала и авроры смогли вздохнуть спокойно. Хмури выбил для своих подчиненных полноценные рождественские каникулы, чему Лонгботтомы безмерно обрадовались. Каникулы как нельзя лучше подходили для их планов. В первый же день выходных Фрэнк пригласил Барти обсудить министерские сплетни, поделиться планами на Рождество и просто пообщаться. То, что Лонгботтомы планировали свою операцию, а Лестрейнджи — свою, осталось неназванным вслух, но, по мнению Фрэнка, висело в воздухе неясной тревогой. По крайней мере, он именно так это и ощущал. Барти выглядел спокойным и веселым, возможно, немного уставшим, но по нему совершенно невозможно было прочитать, догадался он о чем-нибудь или нет, Фрэнк не рискнул применять легилименцию — Барти мог догадаться, Лестрейнджи должны были если не научить его окклюменции, то хотя бы рассказать, что это такое. Легилименцией Барти явно не владел, если бы он попытался — Фрэнк бы почувствовал. Защищать сознание в аврорате учили хорошо, если не самому Волдеморту, то Пожирателям смерти Лонгботтомы противостоять смогли бы. Особенно с учетом того, что нужных сведений у них не было. Только догадки, серьезно думать над которыми не было времени. Может, и к лучшему. Они устроились в гостиной: Барти в кресле, Фрэнк с Алисой на диване, а Невилл — на полу. На коленях у мамы он сидеть не захотел и устроился на ковре с набором кубиков, из которых можно было построить замок. Или что-нибудь еще, не менее интересное. Темно-зеленый ковер при доле фантазии можно было посчитать за траву, за это Невилл так и любил его. Построить замок у него пока не получалось, но Алиса считала, что у ребенка еще все впереди. Барти наблюдал за Невиллом, держа в руке кружку с тыквенным соком, рассеянно улыбался и в разговоры вступать не спешил. — Как там у вас в отделе? — спросил Фрэнк, глотнув сливочного пива. Барти от алкоголя отказался категорически, что было неудивительно, а Фрэнк решил, что немного сливочного пива они могут себе позволить. — Кого-нибудь арестовали? — Заведующего библиотекой, — ответил Барти. — Я не знаю, был ли он шпионом, но беспорядок в библиотеке был жуткий! Японская и китайская литература — вся вперемешку, в русский отдел попало все, что написано кириллицей, и куча книг на неизвестных языках, к которым никаких пояснений нет. Одна книга мне чуть палец не откусила, когда я попытался разобраться, на каком языке она написана! Барти оживился, как всегда бывало, когда он разговаривал о работе. Фрэнк с Алисой улыбались, слушая его. Совершенно искренне, а не потому, что надо было ничем себя не выдать. — Ну, в Азкабан за такое сажать было совершенно необязательно, — предположила Алиса. — Можно было ограничиваться штрафом или понижением в должности. Барти только махнул рукой — видимо, обстановка в библиотеке так его разозлила, что он был совершенно согласен с любым строгим приговором. — А про суд над Бэгменом слышал? — спросил Фрэнк. — Уж кого-кого, а его нелепо было обвинять! Барти снова махнул рукой. — Отцу только бы кого-то обвинить, он весь вечер ругался после того, как Бэгмена оправдали. Барти очень редко говорил об отце, то ли не хотел ругать его при аврорах, то ли слишком боялся... Фрэнк ожидал, что Барти продолжит, но тот, испугавшись собственной смелости, замолк, глотнул сока и, поставив кружку на столик, нарочито веселым тоном спросил: — А вы-то как? Совсем утомились? Вам нормально отдохнуть-то дадут? — Конечно! — таким же тоном ответил Фрэнк. — У нас будут настоящие рождественские каникулы, прямо как в Хогвартсе. — Приходите к нам в гости! — предложил Барти. — Мама будет очень рада. — Он на мгновенье задумался. — Я точно не помню, когда будет прием у министра, и, наверно, дядя Харфанг снова нас позовет… Надо будет выбрать день, когда мы будем свободны. — Только не в ближайшие пару дней, — отозвался Фрэнк. — Семейные приемы, на которых больше десяти человек, отнимают массу сил, а нам надо отдохнуть. — Вот-вот, — подхватила Алиса, — сколько лет работали на износ, надо отдохнуть, мало ли, Сами-Знаете-Кто вернется, а у нас уже сил не осталось. Барти ожидаемо вздрогнул и не то с надеждой, не то с испугом спросил: — Разве он может вернуться? — Дамблдор считает, что может, — ответил Фрэнк, — но сейчас не время об этом говорить. Или ты хочешь уничтожить его в одиночку, чтобы доказать, что ты не хуже нас? Ну это ты зря, каждый хорош на своем месте. Барти только кивнул, показывая, что он совсем не обиделся. Или же сделал вид, что не обиделся. Фрэнк поспешил перевести тему: — Мы собираемся на пару-тройку дней сбежать ото всех. — И в первую очередь от твоей мамы, — уточнила Алиса. — С ней иногда договориться еще сложнее, чем с Пожирателями Смерти! — Я бы сам с удовольствием куда-нибудь сбежал, — со вздохом сказал Барти, — но мама меня одного не отпустит. А вы куда собрались сбегать? Он не спросил «С вами можно?», но этот вопрос можно было прочитать безо всякой легилименции. Ответ у Фрэнка давно был готов. — В бывший дом Маккинонов. Он теперь принадлежит Алисе, постоянно там никто не живет, но мы иногда заглядываем. — А это не опасно? — насторожился Барти. — На нем же нет министерских защит, как у вас или у нас. Фрэнк пожал плечами. — Там обычные сигнальные заклятия и антиаппарационный барьер, нам хватит. Да и кому нападать, если половину Пожирателей арестовали, а вторая половина раскаялась? Фрэнк не был уверен, что Барти примет его слова за чистую монету. Кем надо быть, чтобы считать, будто авроры настолько наивны, что способны забыть об опасности всего спустя пару месяцев после окончания войны? Ну уж всяко не сыном начальника департамента магического правопорядка. Или же Барти верил тому, во что сам хотел верить? Помниться, в одной газетенке писали, как Пожиратели устроили засаду прямо в доме у одного аврора. Ни Фрэнку, ни Алисе было непонятно, кто мог в такое поверить. Но, возможно, в их кругу общения таких и не было. Барти тоже не верил, он сам знает, что на дома авроров наложены самые сильные министерские заклятия, и надо очень постараться, чтобы их снять. И то, пока Пожиратели будут стараться, по сигналу тревоги сбежится весь аврорат. — Действительно, — Барти улыбнулся, — чего теперь бояться. Так вы прямо завтра собираетесь туда отправиться? — Может завтра, может через пару дней, — сказала Алиса. — Но мы тебя предупредим, чтобы ты случайно не зашел в гости, когда нас нет. — Мама, возможно, твоему приходу обрадуется, а вот обрадуешься ли ты, я не уверен, — продолжил Фрэнк. Барти помотал головой, показывая, что Августе Лонгботтом он совсем не обрадуется. — Значит, договорились, — заключил Фрэнк. Он хотел сказать что-то еще, но Невилл, на которого давно не обращали внимания, поднялся с ковра, держа в руке кубик, и громко произнес: — Ма! Во! Настоящий, точнее, игрушечный замок у него построить не получилось, но кубики ровно стояли друг на друге, ничего не падало, а у стены скромно расположилось зеленое деревце. Алиса не помнила, чтобы оно было в наборе. — Какой молодец! — воодушевленно воскликнула она. Невилл радостно улыбнулся, подбежал к маме и с ее помощью залез к ней на колени. С ребенком на руках обсуждать планы было уже неудобно. Но самое главное они обсудили, осталось только определиться с точной датой и заранее сообщить ее Барти. И следующий ход уже будет за ним. Фрэнку с Алисой уже не раз приходилось как сидеть в засаде, так и ожидать результатов операций от других. Но это ожидание было особенным. Кроме того, что они нарушили все правила безопасности («не все, а только некоторые» — неизменно поправлял Фрэнк), оставалась сама нелепость происходящего и отчаянная вера в то, что все подозрения окажутся ошибочными и никто за ними не явится. К тому же они не могли рассчитывать на аврорат и даже на Орден Феникса, от которого осталось меньше половины. Они долго обсуждали, кого из Ордена можно призвать на помощь и с удивлением обнаружили, что кандидатура только одна — Стержис Подмор. Он без возражений согласился дежурить возле дома, чтобы при появлении незваных гостей сразу же послать Патронуса. У них вышел небольшой спор, кому именно посылать Патронуса — Хмури или заодно и Дамблдору, — но в итоге Фрэнк согласился и на Дамблдора. Хуже уже не будет. Фрэнк опасался, что их встретят сразу на месте, но Пожиратели не оказались настолько опрометчивыми, как представляли их некоторые газеты. День уже близился к вечеру, но пока все было тихо. Фрэнк с Алисой сидели в гостиной, пили чай и в десятый, наверное, раз обсуждали план операции. — Если с ними будет Барти, сразу оглушай его, — сказал Фрэнк, ставя чашку на стол. — Потом скажем, что он был с нами, а не с ними. — Я надеюсь, они его с собой не возьмут, — отозвалась Алиса. — Он слишком несдержан для боевых операций. Если только его не натренировали в этом. — Вряд ли, — ответил Фрэнк, — я в его воспоминаниях ничего подобного не видел. Они немного помолчали, потом Алиса отхлебнула из своей кружки и спросила: — Они не убьют нас на месте, я надеюсь? Это будет полный провал операции. Фрэнк посмотрел на Алису и мотнул головой. — Им это невыгодно. Им нужны сведения, которые больше получить не от кого. Я дал понять Барти, что кроме меня в курсе еще Дамблдор, а к нему Пожиратели точно не пойдут. Алиса рассмеялась. — Еще бы они пошли к Дамблдору, с тем же успехом можно было явиться сразу в Азкабан. Представив себе Лестрейнджей, в полном составе заявившихся в Азкабан. Фрэнк не смог удержаться от улыбки. Но очень быстро снова стал серьезным и обратился к Алисе: — Еще раз повторяю — воспользуйся портключом сразу, как сработают сигнальные заклятия. Алиса помотала головой. — Я тоже повторяю — они сразу заподозрят неладное. Мы не должны их спугнуть, иначе ничего не докажем. — Хорошо, — не успокаивался Фрэнк, — тогда сделай это не сразу. Я их отвлеку, а ты открывай медальон с портключом. Фрэнк сам не очень-то верил, что Алиса воспользуется портключом, но предупредить было надо. Даже в четвертый раз. Или в пятый. Алиса налила себе еще чаю, отломила половинку от печенья, и задумчиво спросила: — А если они вообще не придут? Это Барти может не распознать ловушку, но Лестрейнджи опытные волшебники, они могут заподозрить подвох. Двое авроров отправляются в практически незащищенное место, сообщив об этом только ближайшим родственникам и одному другу семьи... Да здесь даже первокурсник поймет, что дело неладно! — Но Барти же не понял, хоть он давно не первокурсник, — возразил Фрэнк. — По сравнению с Лестрейнджами — первокурсник, — возразила Алиса. Фрэнк усмехнулся. — Это смотря как сравнивать. Да, они опытные волшебники, в разведывательных и боевых операциях поднаторели, но сейчас, когда их повелитель внезапно и необъяснимо исчез, они в растерянности и способны на опрометчивые поступки. Особенно Беллатрикс. Она увидит то, что хочет увидеть, я на это и рассчитываю. Фрэнк с Алисой помнили Беллатрикс и Рудольфуса еще по Хогвартсу. С тех пор многое изменилось, пересекались они считанное число раз, но аврорат собирал сведения о Пожирателях, особенно приближенных к Волдеморту, и мог представить, на что те способны. По словам Дамблдора, Волдеморт говорил своим приближенным, что обеспечил себе бессмертие, но не вдавался в подробности. Возможно, несколько лет исследований в архивах Блэков и Лестрейнджей, а также в международных архивах, к которым мог получить доступ Крауч-младший, дали бы результат. Но у Беллатрикс не хватит терпения ждать несколько лет, ей нужен результат как можно скорее. И Барти тоже — ему хочется как можно скорее показать, что он полезен. Фрэнк снова взял чашку, обнаружил, что в ней чая осталось на пару глотков и он давно уже остыл. — Налить тебе еще? — спросила Алиса. — С молоком или с лимоном? Фрэнк поморщился. — Я уже выпил пару чайников, может, кофе? Ночью спать не будем, подозреваю, что именно ночью они и придут. Алиса чуть заметно вздрогнула и Фрэнк поспешил ее успокоить: — Все будет в порядке, мы все предусмотрели. Подумай, что будет, когда все кончится. — Я знаю, что будет, — задорно улыбнулась Алиса, — Хмури шкуру с нас спустит. А потом твоя мама спустит еще раз. И еще неизвестно, чья выволочка меня страшит больше. — Как это чья, — притворно возмутился Фрэнк, — моей мамы, разумеется! Они рассмеялись, и напряжение немного ушло. Правда ведь, куда там Пожирателям Смерти до разъяренной Августы Лонгботтом! Как и предполагалось, Лестрейнджи пришли ночью. Сигнальное заклятие сработало, когда они пересекли границу антиапарационной зоны. Фрэнк с Алисой спать не ложились, но после десяти вечера перебрались из гостиной в спальню первого этажа. Они немного поспорили, в какой спальне им остаться на ночь — на первом или втором этаже. Второй этаж давал аврорам фору в пару минут, но когда явится подмога, им придется карабкаться по узкой лестнице, где очень легко обороняться. Лестниц в доме было две, как и входных дверей, но ведь и Пожирателей будет как минимум трое. Была возможность, что они захватят с собой кого-нибудь еще, хотя Фрэнк в этом сомневался. Но лучше переоценить противника, чем недооценить. Алиса сразу же схватилась за браслет, отправляя в аврорат сигнал тревоги. Стерджис Подмор, скорее всего, уже отправил Патронуса, но адресаты могут спать и не сразу осознают опасность, а в аврорате всегда есть дежурный. Он не только поймет, кто отправил сигнал, но и откуда, и сразу же отправит патруль авроров. Или не совсем сразу — ночью на дежурстве два-три человека, и кто-то должен оставаться в Министерстве, поэтому придется выдергивать авроров из дома, а это время. И это время Фрэнк с Алисой должны продержаться. Из спальни Фрэнк с Алисой выбежали в холл, куда выходило несколько дверей. Алиса быстрым движением палочки зажгла светильник под потолком. Они успели только переглянуться и занять позицию у стены возле кресла, как ворвались Лестрейнджи— Беллатрикс с Рудольфусом через одну дверь и Рабастан через другую. Фрэнк с Алисой выглядели, как пара, только что поднятая из постели — на ней легкий халатик, на нем пижама. То, что они вовсе не спали, по ним видно не было. Тем не менее, легкой добычи они не представляли. Первые несколько заклятий были отбиты заклинанием щита. И Пожиратели, и авроры владели невербальными заклятиями, поэтому в первые несколько минут никто не произнес ни слова. Первым молчание нарушил Рудольфус. — Мы пришли поговорить. Если вы спокойно нас выслушаете и ответите на наши вопросы, мы уйдем. Фрэнк не удержался от усмешки: — Для того, чтобы просто поговорить, вы ввалились посреди ночи, взломав дверь и кидаясь в нас заклятьями? — И откуда вы узнали, где мы? — поинтересовалась Алиса. Рудольфус развел руками. — Уж не ожидаете ли вы, что сдадим вам всю нашу агентуру? Фрэнку очень хотелось сказать, что если не всю, то одного их агента они уже знают, но он промолчал. Если вдруг Пожирателям удастся уйти, им лучше не знать, что Крауч-младший раскрыт. — Кончай трепаться, Руди, — подала голос Беллатрикс. — Мы не светские беседы заводить сюда пришли. Того и гляди, толпа авроров ввалится. Фрэнк чуть заметно усмехнулся. Беллатрикс угадала, что они собираются тянуть время. Хотя светскую беседу как раз первым завел Рудольфус. Если, конечно, можно считать беседой разговор с палочками наизготовку. — Разве вы не сами собрались поговорить? — спросил Фрэнк с наигранным удивлением. — Рудольфус, вы сначала определитесь с супругой о цели ваших действий, а потом вламывайтесь к аврорам в дом посреди ночи. — А лучше — ни к кому не вламывайтесь, — добавила Алиса. Беллатрикс тут же кинула в Алису заклятье, но красный луч разбился о вовремя поставленный щит. Фрэнк не остался в долгу и атаковал Беллатрикс, но та с легкостью уклонилась. Рудольфус поднял руку с палочкой. — Я еще раз предлагаю поговорить. Белла, — он посмотрел на жену, — подожди. — И о чем вы хотите поговорить? — поинтересовался Фрэнк. Он не сводил глаз с Беллатрикс, которая из всей троицы была самой непредсказуемой. — По нашим сведениям, у вас есть информация о Темном Лорде. О том, почему он исчез и как его можно вернуть. — Вы так и не ответили, от кого у вас сведения, — не унимался Фрэнк. Он продолжал смотреть на Беллатрикс. Она еще не потеряла терпения, но могла сорваться в любой момент. Аврорам было выгодно потянуть время, а вот Пожирателям нет. Тогда чего же ждет Рудольфус? Неужели надеется, что они сами все расскажут? — Неважно от кого, важно, что они есть, — спокойно ответил Рудольфус. — Мы знаем и про Орден Феникса и про то, что вы работаете с Дамблдором. — Вот и спросили бы у Дамблдора, — предложил Фрэнк. Он ожидал реакции от Беллатрикс, но та пока медлила. — Что же ваш лорд сам не рассказал перед тем, как исчезнуть? — подхватила Алиса. — Он же хвастался, что достиг бессмертия. Или он был слишком самоуверенным и не считал своих слуг достойными его секретов? Фрэнк ожидал, что Беллатрикс после этих слов сорвется, и был готов отразить ее атаку. Но первым парализующее заклятье бросил в него Рудольфус, а Рабастан в это время атаковал Алису. И стоило Фрэнку отвлечься от наблюдения за Беллатрикс, как та наколдовала что-то, от чего у него на короткое время помутилось в глазах. Наваждение быстро прошло, но, очнувшись, Фрэнк обнаружил, что сидит в кресле не в силах пошевелиться, и палочки при нем нет. Алису обездвижили чем-то похожим. — Это вы так поговорить пришли? — снова не удержался Фрэнк. — Без того, чтобы собеседника парализовать и лишить палочки, разговор не получится? Он бросил быстрый взгляд на Алису. Если им досталось одним и тем же заклятьем, то встать она не может, но до портключа дотянется, если он отвлечет Лестрейнджей разговором. Алиса поймала его взгляд и чуть прикрыла глаза, что означало «нет». Фрэнк не мог ее винить. Если бы Алиса сейчас исчезла, Пожиратели могли бы сами сбежать и от всей операции остался бы только выговор от Хмури. Выговор им и так грозит, но успешная операция должна немного смягчить суровое сердце главы аврората. Пока же план оставался тем же — тянуть время и отвлекать Пожирателей разговором. Со времени нападения прошло уже минут двадцать, аврорат уже поднят по тревоге, а Стерджис должен отправить патронуса. Когда обсуждали план операции, он предлагал войти в дом под дезиллюминационным заклятьем и помочь аврорам, но Фрэнк отверг эту идею. Трое на трое — не так уж и много, магов на их стороне должно быть гораздо больше. Если Подмор не получит ответа сразу, он должен будет аппарировать к Хмури и рассказать все сам. Если, конечно, поднятый с постели глава аврората не начнет швыряться заклятьями раньше, чем поймет, что перед ним друг, а не враг. — Вы не хуже нас умеете кидаться заклятьями, — сказал Рудольфус, — а мы хотим поговорить спокойно и без отвлекающих факторов. Если вы дадите нам информацию, мы уйдем, не причинив вам никакого вреда. — У нас нет никакой информации, — спокойно ответил Фрэнк. — А зачем тогда вы ходили к Дамблдору? — Мы хотели усыновить Гарри Поттера. Только Дамблдор знает о его текущем местонахождении. Фрэнк отвечал спокойно и размеренно, будто им с Алисой не угрожала никакая опасность. Рудольфус хоть и владел боевыми заклятиями не хуже брата и жены, предпочитал действовать мирным или же обходным путем. Иногда Фрэнк думал, что Рудольфус мог бы работать и у них в аврорате, но, к сожалению, с отцом — ближайшим соратником Тома Риддла — у него не было таких шансов. — Раз Дамблдор лично спрятал Гарри Поттера, значит, в этом младенце есть что-то, что уничтожило Темного Лорда. И Дамблдор не сказал вам, что? Фрэнк мотнул головой. — Дамблдор на прямые вопросы всегда отвечает, что у него тысяча версий, одна невероятней другой. — Назови хотя бы десяток, а я попробую определить, которая из них вероятнее. Участвовать в мозговом штурме на тему возможного возвращения Волдеморта не очень-то хотелось. Вдруг они и правда найдут способ? — Почему я должен вам помогать искать вашего лорда? Только что закончилась война, магическому сообществу не нужно повторение. Рудольфус пожал плечами. — Магическому сообществу война, может, и не нужна, а вот вашему Краучу нужен враг. И если одного врага уничтожили, он может найти другого. Орден Феникса, например. Спрашивать, откуда Пожиратели знают про Орден Феникса, не было необходимости. Они еще год назад знали, что в Ордене завелся шпион. После гибели Поттеров и ареста Сириуса Блэка стало понятно, кто. Или не стало. Фрэнк допускал вероятность, что шпионом был кто-то другой, не Сириус. Но и не Барти, у него не было столько информации. — То есть ты мне предлагаешь вернуть Волдеморта, чтобы обуздать Крауча? Не скажу, чтобы мне нравилась эта альтернатива, — он усмехнулся. — Крауч хотя бы на человека похож. После этих слов Беллатрикс ожидаемо сорвалась. — Руди, ты не видишь, что он над нами издевается? Он заговорит тебя до смерти, а потом ввалится толпа авроров! — Если ты так беспокоишься за безопасность операции, зачем вообще надо было сюда идти? Я предлагал поработать самостоятельно, — начал Рудольфус, но Беллатрикс его перебила: — И ты бы еще десять лет сидел за книгами, пока за тобой не придут и не арестуют. Или ты собрался заявлять, что был под Империо, как Малфой? Тьфу! — Беллатрикс сплюнула на пол. Воспользовавшись, тем, что Лестрейнджи отвлеклись друг на друга, Алиса попыталась встать. Но Рабастан, хоть и казался поглощеным перебранкой своего брата с женой, блительности не потерял и заклинанием помех заставил Алису потерять равновесие и рухнуть обратно в кресло. — А я уже говорил, что вам надо было между собой договориться,-— ехидно заметил Фрэнк, чем, похоже, окончательно разозлил Беллатрикс. Она небрежно бросила в мужа заклятие — не то импедимента, не то конфундус — и встала прямо перед Фрэнком. — Мне надоели пустые разговоры, — почти прокричала она. — Легилименс! С таким же успехом она могла попробовать и Империо. Противодействию Империусу в аврорате учили на первом курсе, окклюменции — на втором. Если бы у Фрэнка была в руках палочка, он смог бы не только защититься, но и попытаться пробить защиту Беллатрикс. Но у него палочки не было, в отличие от его противницы. Рудольфус еще не совсем оправился от заклятья жены. В холле не на что было опереться, разве что на журнальный столик, а до стенки надо было пройти несколько шагов. Но тем не менее, все еще нетвердо держась на ногах, Рудольфус произнес: — Белла, это не подействует. Я с самого начала говорил. Беллатрикс только усмехнулась. Фрэнк ожидал, что она снова накинется на мужа, но вместо этого она снова направила палочку на Фрэнка и воскликнула: — Круцио! Наверное, он кричал, но собственного крика не слышал. Первое, что он услышал, очнувшись, это «Легилименс!» от Беллатрикс. Но пробить защиту ей и в этот раз не удалось. Алиса смотрела на мужа расширенными от ужаса глазами, и он, встретив ее взгляд, попытался внушить «Уходи!». Уйдя сейчас, она бы не сорвала операцию, потому что Беллатрикс не успокоится, пока не добьется своего. Еще чего доброго, захочет Фрэнка утащить с собой, но сделать это быстро у них не выйдет. Портключа у них, скорее всего, нет, придется идти через весь дом и через весь двор, за это время или подмога поспеет, или Подмор помешает. Но Алиса все еще медлила. Уходить надо было сразу или не уходить вообще. Если она появится сейчас в штаб-квартире авроров, может оказаться, что сигнал тревоги уже принят и отправку наряда она не ускорит. Аппарация в Министерстве не работает, так что если она захочет оказаться где-то еще, ей придется бежать на улицу. С другой стороны, Беллатрикс, не добившись ничего от Фрэнка, может начать пытать и Алису. И если Беллатрикс не остановится, а подмога не успеет вовремя, то давать показания будет некому. После третьей подряд неудачной попытки легилименции, когда Фрэнк без сознания обмяк в кресле, Рудольфус опять попытался вразумить жену: — Белла, прекращай! Ты его убьешь, и мы так ничего и не узнаем. — А ты молчи! Хочешь сам круциатусом получить? — огрызнулась Беллатрикс. — Я говорил — надо было вдвоем идти, — проворчал Рабастан себе под нос, но достаточно громко, чтобы Беллатрикс услышала. Она оглянулась и злобно посмотрела на Рабастана. Алиса сочла этот момент подходящим, вскочила с кресла, схватила с журнального столика палочку и кинула в Рабастана оглушающее заклятье. Тот без звука повалился на пол. Беллатрикс направила на Алису палочку, но та легко отклонилась от красного луча. Но точно так же от заклятия Алисы отклонилась и Беллатрикс. — Ступефай! — крикнул Рудольфус. Перед тем, как потерять сознание, Алиса услышала шаги со стороны входной двери. Или же ей только показалось. Первое, что почувствовал Фрэнк, придя в себя, — как чья-то прохладная рука касается его щеки. Открыв глаза, он увидел сидящую у постели Алису. Она смотрела на него с беспокойством, но встретив его взгляд, сразу улыбнулась. — Ты в порядке? — спросил Фрэнк. — Я-то в порядке, а ты... — начала Алиса. — Я тоже в порядке, — оборвал ее Фрэнк. У него болела голова и он чувствовал слабость, но это совсем не значило, что ему плохо. Судя по тому, что они находятся в больнице святого Мунго, операция прошла успешно. Или нет? — Чем все закончилось? — Лестрейнджи арестованы, — ответила Алиса, поправляя мужу одеяло. — Хмури прибыл сначала с двумя аврорами, потом подоспела еще группа. Я очнулась, когда все было кончено. — Хмури сильно ругался? Алиса грустно улыбнулась. — Он бы ругался, если бы сам не был ранен. Беллатрикс вышибла ему глаз, так что он где-то здесь, в Мунго. Уловив панику в глазах Фрэнка, Алиса поспешила добавить: — Не беспокойся, он на первом этаже, а мы на пятом. Целители его не выпустят. — Значит, разнос откладывается? — улыбнулся Фрэнк. — Есть время придумать достойное оправдание? Алиса хотела ответить в таком же шутливом тоне, но вдруг представила, что бы случилось, если бы Хмури с аврорами опоздал. — Он будет совершенно прав, когда отругает нас за потерю бдительности. Я знаю, что мы сами договорились ничего ему не сообщать, но мы тогда думали, что все подготовили и все пойдет по плану... — Алиса перевела дыхание и продолжила: — Мы не предполагали, что авроры так задержатся, а промедли они еще с полчаса, ты бы вообще в себя не пришел! — Но ты же сама согласилась, что им невыгодно нас убивать, — растерянно проговорил Фрэнк. Алиса всплеснула руками: — Это я согласилась. И это даже Рудольфус понимал. А Беллатрикс — нет. Она совершенно бешеная, я видела ее лицо, когда она... И тут Алиса не выдержала и расплакалась. Хорошо, в палате, кроме них никого не было. Фрэнк, не вставая с кровати, притянул ее к себе. — Ну что ты, — бормотал он, гладя жену по волосам, — все кончилось, мы в безопасности... — Если Хмури после этого нас уволит, я не удивлюсь, — сказала Алиса сквозь слезы. Фрэнк не думал, что Хмури действительно их уволит. То, что они действовали опрометчиво — это правда, но у них не было другого выхода. И лучше спланировать операцию они не могли. А с другой стороны, он понимал Алису. Страшно представить, что было бы, если подмога задержалась. Он еще легко отделался... — Не уволит, — уверенно ответил Фрэнк и еще крепче обнял жену. — Мы все же поймали Лестрейнджей и остались при этом в живых. Он не может разбрасываться ценными сотрудниками. Алиса робко улыбнулась. Она уже почти не плакала, а только шмыгнула носом и вытерла слезы свободной рукой. — Я сказала целителям, что останусь с тобой, пока тебя не отпустят. — Боишься возвращаться к моей маме? — усмехнулся Фрэнк. — Боюсь, — честно призналась Алиса. — Твоя мама еще не знает, что это была наша операция, и сообщать ей я не намерена. Фрэнк кивнул. Он тоже не собирался сообщать маме подробностей операции. А вот Хмури, вероятно, уже знает. Но у них есть несколько дней, чтобы подготовиться к встрече с Хмури. И чтобы отдохнуть после напряженных месяцев работы. Аластор Хмури был очень зол. Настолько зол, что первые несколько минут вообще ничего не говорил, а только пронзал Алису и Фрэнка злобным взглядом. Злобность взгляда усиливалась тем, что один глаз теперь у него был волшебный и, кажется, мог видеть все насквозь в буквальном смысле. Со времени нападении прошло всего три дня, Фрэнк с Алисой только что выписались из больницы и сразу получили вызов в аврорат. Они надеялись, что Хмури будет восстанавливаться дольше, но что такое для главы аврората собственное здоровье, когда его сотрудники проводят несанкционированную операцию. Кабинет Хмури обладал способностью увеличиваться и уменьшаться в зависимости от количества народу, в нем находящегося. Авроры шутили, что когда Хмури в кабинете нет, тот исчезает совсем. Но это они преувеличивали. Кроме самого хозяина кабинета и посетителей, там помещались массивный письменный стол, заваленный бумагами и заставленный приборами, книжный шкаф, два стеллажа со служебными инструкциями, половину из которых сам Хмури не читал, кожаное кресло и деревянный стул. Или несколько стульев — в зависимости от количества гостей. На этот раз стульев было два и Хмури даже не озаботился трансфигурировать их в удобные кресла, как иногда делал для своих любимых подчиненных. — Ну, — сказал он, глядя на Фрэнка волшебным глазом, — объясните мне, по какому праву вы провели рискованную операцию без ведома главы аврората? Когда Хмури начинал говорить о себе в третьем лице, это означало, что он вне себя и еле сдерживается, чтобы не начать кидаться непростительными заклятиями во все стороны. — По праву чрезвычайной ситуации, — спокойно ответил Фрэнк. — В служебной инструкции, написанной вами в начале прошлого года, сказано, что авроры могут сами принимать решения, не согласованные с главой аврората и начальником департамента. — Чрезвычайной? — прорычал Хмури, а его волшебный глаз закрутился в глазнице. — Война окончена! — Война окончена, а чрезвычайная ситуация не отменена, — все так же спокойно возразил Фрэнк. — Мистер Крауч ничего по этому поводу не говорил. То, что он отправил Сириуса Блэка в Азкабан без суда, сделано в рамках чрезвычайной ситуации. — А то, что опасные преступники, находящиеся в розыске, остаются на свободе и способны на дальнейшие преступления, тоже является чрезвычайной ситуацией, — добавила Алиса. Хмури снова завращал волшебным глазом, сжал кулаки, глубоко вздохнул, но ничего не ответил. Как и сами Лонгботтомы, он терпеть не мог официального министерского языка, который так любил Крауч, и старался изъясняться как можно проще. Но Фрэнк явно давал понять, что чем больше будут на него злиться, тем более официально он будет выражаться. — Чем вы думали, устраивая засаду вдвоем? — спросил Хмури, продолжая смотреть на Фрэнка волшебным глазом. Фрэнк ответил вопросом на вопрос. — Если бы мы сообщили тебе, что вышли на мелкую сошку у Пожирателей и планируем операцию, чтобы задержать Лестрейнджей, ты бы нам разрешил? Да ты бы нашего информатора сразу бы арестовал до того, как мы его успели перевербовать! — Тем более, мы еще не успели, — добавила Алиса. — Мы собирались это сделать после операции. — Конечно бы не разрешил! — Хмури стукнул по столу кулаком. — А вашего Крауча Беллатрикс Лестрейндж уже выдала. — Как выдала? — изумилась Алиса. — Им же невыгодно раскрывать своих информаторов? — Ей все равно терять нечего, а рассудительностью миссис Лестрейндж никогда не отличалась. — А может, как раз это для них выгодное решение, — задумчиво произнес Фрэнк. — Крауч-старший после такого разоблачения потеряет авторитет и не только министром магии не станет, но и на своем месте не удержится. Хмури что-то неразборчиво пробурчал себе под нос, потом снова обратился к Фрэнку: — Могли бы и подольше подумать. Как будто нет других способов использования вслепую! Нет, надо было именно себя предложить в качестве приманки, ничего более глупого придумать нельзя! Что на сигнал тревоги ночью дольше будут откликаться — вы подумали? Ночью даже аврорам спать иногда надо, вы знали об этом? А дежурный один и отлучиться он не может, его дело — сигнал тревоги дальше передать. Фрэнк с Алисой, сидя на неудобных жестких стульях, покорно кивали и всем своим видом показывали раскаяние. Хмури долго не мог успокоиться, припоминая аврорам все их прегрешения, которые он раньше мог спустить с рук, а сейчас вспомнил, потому что к слову пришлось. Наконец он выдохся, призвал свою флягу, сделал длинный глоток и посмотрел волшебным глазом на авроров. — Что с Краучем делать будете? Я вызвал его в Министерство, но пока еще не арестовывал. — Я считаю, его можно перевербовать, — быстро сказал Фрэнк. — Крауч-старший может его в Азкабан на пожизненное отправить, а я считаю, что мальчика можно спасти. — Вот и спасай, — махнул рукой Хмури. — Дадите показания, что вы его уже завербовали и он действовал по вашим указаниям. И ему это объясните. И показания Беллатрикс дайте почитать, пусть поймет, с кем связался. Но учтите — под вашу ответственность! Фрэнк и Алиса послушно кивнули. Не при таких обстоятельствах они хотели поговорить с Барти. Но, может, предательство Беллатрикс откроет ему глаза, и он поймет, что смотрел совсем не в ту сторону? — Учтите, — добавил Хмури, — если этот мелкий идиот еще что-нибудь натворит, вы одним выговором уже не отделаетесь. Авроры снова синхронно кивнули. Про выговор за это дело Хмури еще ничего не говорил. Но от сверхурочной работы в виде наказания, кажется, им не избавиться. Пока у всех рождественские каникулы, кому-то придется допрашивать арестованных, и кому как не Лонгботтомам? Для разговора с Барти Фрэнк выбрал пустующую каморку, в которую вела дверь из штаб-квартиры авроров. В самой штаб-квартире даже при отсутствии других авроров было слишком просторно, а вести Барти в комнату для допросов не хотелось. В каморку складывали всякий хлам, который уже не нужен, но выкидывать жалко. Фрэнк призвал пару стульев и сразу, как только Барти сел, вручил ему стопку бумаги с протоколами допроса Беллатрикс Лестрейндж. — Читай, — сухо сказал Фрэнк. — Потом поговорим. Алису Фрэнк отправил домой успокаивать Августу. Он подозревал, что после их общения придется успокаивать Алису, а потом и Невилла, но с Барти хотелось поговорить наедине. Барти сильно нервничал. Он старался этого не показывать, но выходило плохо. Об аресте Лестрейнджей уже было в «Ежедневном Пророке», но о показаниях Беллатрикс и возможной причастности Барти журналисты еще не узнали. Фрэнк надеялся, что и не узнают до суда. Пока Барти читал, Фрэнк внимательно наблюдал за ним. Он думал, не отойти ли ему в соседнюю комнату, но решил все-таки остаться. И не только потому, что оставлять подозреваемого одного было нарушением всех инструкций. Сначала Барти пытался сохранять спокойствие, хотя руки у него дрожали с момента, как он взял бумаги. То и дело он поднимал глаза и смотрел на Фрэнка, словно желая что-то спросить, но заговорить не решался. Выражение лица Фрэнка отбивало всякое желание нарушить его приказ. Алиса называла это «лицо аврора». Иногда лицо аврора действовало даже на Августу, но, к сожалению, не всегда. Еще не дочитав до конца, Барти уронил несколько листов на пол и снова посмотрел на Фрэнка полными слез глазами. Тот был неумолим. — Читай до конца. Барти кивнул и продолжил чтение. Фрэнк по-быстрому трансфигурировал низенький столик и призвал на него оброненные листы бумаги. Следующее несколько минут прошли в молчании, нарушаемом только шелестом страниц и прерывистым дыханием Барти. Тот изо всех сил старался не зарыдать, но сдерживать слезы у него не получалось. Наконец, он уронил последние листы на пол и закрыл лицо руками. Фрэнк не стал ждать, когда Барти начнет оправдываться, и заговорил первым: — Не вздумай ничего отрицать. Мы с Алисой знали, что ты работаешь на Лестрейнджей с того момента, как подобрали тебя в «Кабаньей голове». Пить ты не умеешь, закрывать разум тоже. — Почему вы тогда мне ничего не сказали? Почему сразу не арестовали? — со слезами в голосе спросил Барти. — А мы и не собирались тебя арестовывать. Алиса предложила с тобой поговорить с самого начала, но я принял решение ничего тебе не говорить, чтобы через тебя выйти на Лестрейнджей. — То есть вы меня использовали? — спросил Барти после паузы. Фрэнк делал вид, что слезы Барти совершенно его не тронули, и продолжал говорить серьезным и прохладным тоном: — Лестрейнджи точно так же тебя использовали. Это политика, Барти. Если ты в нее ввязался, не имея достаточного опыта, будь готов к тому, что тебя будут использовать. Фрэнку сложно было определить, понимает его Барти или нет. Он, слава Мерлину, не рыдал, а только тихо всхлипывал. Попытался вытереть слезы носовым платком, но это не сильно помогло. Если за год или даже больше Барти не понял, во что он ввязался, то какой шанс, что поймет за один короткий разговор? Наконец Барти сунул носовой платок в карман мантии, поднял голову и, смотря в глаза Фрэнку, заговорил: — Я, когда первый раз ее увидел, подумал — мне померещилось, таких не бывает. Она словно вышла из старых времен, где волшебники еще не связали себя сотнями правил и ежедневной рутиной. Наверно, мы и до того где-то встречались, мы дальние родственники, но я этого не помню, я слишком маленький был, чтобы она обратила на меня внимание. Тогда я даже не заговорил, испугался. А потом я снова ее увидел на приеме у Министра Магии, не знаю, что меня толкнуло, может, я выпил слишком много, хотя для меня бокал эльфийского вина — уже много, мы оказались с ней в одной комнате и я высказал ей все, что я думал — что во мне видят только сына Крауча, а я хочу быть собой, что я провалил тест в авроры, и что отцу это не понравилось, наверное, он считает меня ничтожеством... Она внимательно меня слушала, а потом предложила прийти в гости и поговорить, потому что на приеме не самая подходящая обстановка... Фрэнк не перебивал, давая Барти выговориться. Он не понимал, почему Барти никогда не говорил этого ему, но всё вывалил Беллатрикс Лестрейндж, хотя о ее причастности к Пожирателям Смерти было известно ещё со времён учёбы Барти в Хогвартсе. Или он связался с Пожирателями Смерти назло отцу? Не самый лучший способ почувствовать свою самодостаточность. Один из худших, честно говоря. Барти продолжал рассказывать, а Фрэнк внимательно слушал. Барти не так уж и много успел сделать для Пожирателей Смерти. Один раз вытащил бумаги из отцовского кабинета, так там ничего ценного и не было. Передавал министерские сплетни, но их могли получить и из другого источника. Рассказал Беллатрикс все, что он знает о Лонгботтомах, но это были обычные сплетни, и непонятно, зачем Волдеморт хотел получить о них сведения помимо тех, что у него уже были. Как авроры, так и Пожиратели Смерти собирали информацию о противниках. Возможно, Барти играл в в этом не последнюю роль, но и не первую. Вот то, что Барти передал Лестрейнджам, что Лонгботтомы будут в уединенном месте, где на них можно напасть, можно было рассматривать как соучастие. Барти снова протер глаза, на этот раз тыльной стороной ладони. — Я был готов ради нее на все, что угодно, а она меня предала... — Ты действительно хотел служить Волдеморту? Или Беллатрикс? Ты понимаешь, что в поисках независимости от отца ты впал в зависимость еще худшую? Барти поднял голову и посмотрел на Фрэнка. — Я об этом думал, — честно признался он. — Но я не мог без нее. И об этом я тоже думал, я понимал, что со мной что-то не то, но потом снова видел ее и снова обо всем забывал. Один раз даже хотел тебе во всем признаться, но тебя в тот день в министерстве не было, а потом мне это показалось глупым, — Барти снова опустил голову. — То, что ты начал задумываться, это хорошо, — сказал Фрэнк. — А теперь послушай меня. Мы с Алисой дадим показания, что мы перевербовали тебя еще месяц назад и что Лестрейнджей ты к нам направил по нашей же просьбе. В этом случае тебя даже на суд не вытащат, это будет рассматриваться всего лишь  как наша операция, пусть и несанкционированная. Но это все под нашу ответственность, понимаешь? Барти с надеждой посмотрел на Фрэнка. Потом неуверенно кивнул. — Ты можешь подумать, — продолжил Фрэнк. — Но лучше думать у нас дома, а не в камере в подземелье Министерства. Барти снова кивнул. — Вот и договорились, — подытожил Фрэнк. — Идем. Предательство Беллатрикс ударило по Барти сильнее, чем он показывал. До вечера он не показывался из гостевой комнаты, а когда Алиса сходила его проведать, он лежал на кровати, ни на что не реагировал и трясся в лихорадке. С трудом удалось напоить его зельем, чтобы он заснул. Его палочку на всякий случай Фрэнк забрал и положил в шкафчик в своей комнате. Один плюс в этой ситуации был — Барти не придется идти на праздничные приемы и делать вид, что все в порядке и ничего не случилось, при том, что половина Министерства уже будет в курсе. — Я бы сама с удовольствием осталась дома, — сказала Алиса, когда они уложили Невилла. Детскую кроватку пришлось передвинуть в их спальню, потому что спать в другой комнате малыш категорически отказывался. — Должен же кто-то следить за Барти, пока он здесь. — Завтра его мама придет, — ответил Фрэнк, снимая покрывало с кровати. — Но ей тоже надо быть на приеме у Министра, Крауч-старший ее просто так не отпустит. — Значит, будем сидеть дома по очереди, — Фрэнк посмотрел на спящего Невилла, сбросил домашний халат и сделал жене приглашающий жест рукой. — Скажем, что после нападения Пожирателей Смерти мы еще не оправились и нам нужен отдых. Алиса тоже посмотрела на Невилла, улыбнулась, сняла халат и легла в постель. Фрэнк обнял ее и укрыл одеялом. — Наконец-то все закончилось, — пробормотала Алиса, уткнувшись лицом в плечо мужа. — Еще не все, — лукаво улыбнувшись ответил Фрэнк. — Ты имеешь в виду суд? Там все должно пройти хорошо, мы вытащим Барти, и Хмури обещал нам помочь. Даже если Крауч-старший будет упираться, наши показания все равно перевесят. — Нет, Крауча-старшего я как раз и не боюсь, — со вздохом признался Фрэнк. — А чего же ты тогда боишься? — обеспокоенно спросила Алиса. — Мама рано или поздно узнает, что это мы подстроили нападение. Ты представляешь, какой скандал она закатит? Выговор от Хмури благодарностью покажется! Алиса тихонько рассмеялась и Фрэнк рассмеялся в ответ. День, когда самой большой их проблемой будет разгневанная Августа Лонгботтом, можно считать окончательным завершением войны. И хотелось надеяться, что так будет всегда. Для них, для Невилла и для Барти.