Сосед сверху.

На следующее утро приехали грузчики. Трое шумных южан настолько неопределимой национальности, что Игорь уже через пять минут мысленно перестал пытаться угадать, откуда именно они родом, и просто окрестил их «стихийным бедствием». Они громко переговаривались между собой на родном языке, размахивали руками так активно, словно одновременно переносили мебель и дирижировали невидимым оркестром. Иногда кто-то эмоционально вскрикивал, остальные начинали спорить, а через секунду дружно смеялись так заразительно, будто переезд был не работой, а семейным праздником. Крупную мебель таскали вручную, перекинув через плечи широкие ремни. Шкаф оказался самым проблемным. Он категорически не желал проходить в дверь и застрял в проёме с таким упрямством, словно решил навсегда остаться жить между вторым и третьим этажом. — Да он больше квартиры, брат! — возмущённо заявил один из грузчиков. — Это не шкаф, это однокомнатная ипотека, — мрачно прокомментировал другой. В итоге шкаф разобрали почти до состояния конструктора, и только после этого он нехотя капитулировал. А вот холодильник и диван вели себя прилично и довольно быстро перекочевали на новое место жительства. Коробки с вещами Игорь носил сам. Не столько потому, что не доверял грузчикам, сколько потому, что в одной из коробок лежала техника, в другой — документы, а в третьей вообще непонятно что, но оно подозрительно гремело, и рисковать он не хотел. Олег тем временем мельтешил под ногами с видом тревожного диспетчера аэропорта. Он то прислушивался - то выскакивал в коридор, то шарахался в сторону, пропуская шумных грузчиков. При этом постоянно крутил головой во всех направлениях, словно ждал, что в любой момент кто-нибудь рухнет с лестницы, шкаф проломит стену или холодильник внезапно обретёт самосознание и покатится вниз. Шум в парадной стоял такой, что звуки отражались от стен и создавали ощущение, будто переезд происходит не в обычном доме, а где-то в горной пещере. — Осторожно! — Держи снизу! — Ай, не туда! — Да куда ты пошёл?! Эхо разносило всё это по этажам с такой драматичностью, будто снимался фильм-катастрофа. Игорь в очередной раз занёс коробку на кухню и поставил её на стол. За его спиной грузчики как раз затаскивали кухонные полки, громыхая ими о стены и периодически что-то выкрикивая друг другу. В этот момент Олег вышел из своей квартиры. — Игорь... Может помочь чем?.. — начал он. И именно тогда один из грузчиков, пятясь назад с полкой в руках, случайно толкнул его плечом. Всё произошло за секунду. Олег пошатнулся, потерял равновесие и опасно перегнулся через перила. У Игоря внутри будто что-то оборвалось. Он вылетел на лестницу с такой скоростью, словно его просто сорвало с места. По пути он буквально снёс двух здоровенных мужиков, даже не заметив этого. Один только успел возмущённо охнуть, второй едва удержал полку, впечатавшись в стену. А Игорь уже схватил Олега за грудки. Резко дёрнул на себя. Прижал к груди так сильно, что тот даже сдавленно крякнул от неожиданности. Несколько секунд Игорь вообще не понимал, что происходит вокруг. Только бешено колотящееся сердце. Только ощущение чужого тепла в руках. Только страх, от которого внутри всё ещё дрожало. Он держал Олега так, будто боялся отпустить — что тот исчезнет у него из рук. — Ты совсем идиот?! — хрипло выдохнул Игорь, даже не заметив, как голос сорвался. — Куда ты лезешь? Олег моргнул, ошарашенно поднял голову и посмотрел на него невидящим взором снизу вверх. А Игорь… отпускать его совершенно не хотел. Наоборот. Хотелось прижать ещё ближе. Спрятать от всего. Убедиться, что он здесь. Живой. Целый. Пока никто не видел, он едва заметно коснулся губами его макушки и глубоко вдохнул знакомый запах — что-то тёплое, домашнее, до боли родное. От этого по спине тут же пробежали мурашки. Сердце в груди колотилось так сильно, словно собиралось выдать его с головой прямо посреди лестничной клетки. — Ну и хватка у тебя… медвежья… — прохрипел Олег, пытаясь вдохнуть хоть немного воздуха. — Игорь… Лебедев… ты меня слышишь вообще?.. У меня кислород заканчивается… Он дёрнулся в его руках, безуспешно пытаясь хоть немного ослабить стальную хватку. — Рас…слабься… — с трудом выдавил он. — Дай вздохнуть нормально… Но Игорь, судя по всему, находился в режиме «перехватил — не отпущу», и отпускать жертву не планировал. — Игорь! — уже громче, с последними остатками сил рявкнул Олег. — У тебя там что, режим “захват заложника” включился?! Ответа не последовало. И это стало последней каплей. — Всё… — тяжело выдохнул Олег. — Сам напросился… Он резко откинул ногу назад и со всей накопленной за минуту жизненной философией ударил Игоря в самое уязвимое место. Раздался глухой, трагический «ох». Хватка моментально исчезла. Игорь согнулся так резко, будто его внутренний каркас внезапно передумал существовать, и опустился на корточки, тихо переосмысляя своё поведение, вселенную и смысл доверия к людям. Олег, пошатываясь, сделал несколько жадных вдохов, словно только что заново получил право на жизнь. — Я… вообще-то… — задыхаясь, пробормотал он, — по-хорошему просил… Игорь ничего не ответил — он был занят переговорами с собственной физиологией. — А ты… — продолжил Олег, всё ещё пытаясь отдышаться, — чуть меня не… задушил, между прочим… Пауза. Он наклонился вперёд, упёрся руками в колени и добавил уже тише: — Так что… поделом тебе. Закон бумеранга, Лебедев. В чистом виде. *** Через два часа грузчики наконец уехали, оставив после себя лёгкий хаос, гору пустых коробок и ощущение, что квартира пережила небольшое стихийное бедствие. А вот Игорь новоселье отмечал совсем не празднично. Вместо шампанского у него был пакет со льдом и крайне мрачный вид человека, который внезапно понял, что доверие — штука хрупкая, особенно в районе ниже пояса. Он сидел на краю кровати, хмурый, сопящий и глубоко оскорблённый жизнью. Олег стоял рядом, виновато переминаясь с ноги на ногу и осторожно поглаживая его по плечу. — Ну прости ты меня… — мягко протянул он. — Я, вообще-то, жить хотел. А ты никак не реагировал. Я уже подумал, ты там… в режим «перезагрузка» перешёл. Игорь молча посмотрел на него таким взглядом, в котором одновременно читались боль, предательство и вопросы к мирозданию. Олег тут же поспешил добавить: — Всё же закончилось хэппи-эндом. Все живы. Все относительно здоровы. Ну не злись… Хочешь, я перед тобой на колени встану? Или… поцелую тебя… куда захочешь? На последней фразе Игорь резко выпрямился, будто его внезапно подключили к жизни обратно. — Ты это сейчас серьёзно? Олег моргнул, чуть наклонил голову и с облегчением выдохнул: — Ну слава богу, заговорил. Я уж думал, ты там язык себе… прикусил в процессе. — Ничего я себе не прикусил, — хрипло отрезал Игорь. — Не уходи от темы. Ты сказал, что можешь… Олег усмехнулся, но уже мягче: — Могу. Только вот вопрос… чего хочешь ты? Пауза повисла в воздухе густая и тёплая, как перед грозой. Игорь посмотрел на него долго. Слишком честно для человека, который обычно прячется за сарказмом и контролем. — Тебя, — просто сказал он. — Мне нужен только ты. Олег на секунду замер. А потом тихо выдохнул, будто всё это время именно этих слов и ждал. — Ну слава всем богам… — пробормотал он. — Я уж думал, ты умрёшь, но так и не признаешься. Он наклонился и легко поцеловал Игоря в щёку — почти невесомо, как проверку реальности. И уже хотел отстраниться… Но не успел. Игорь резко поднялся, притянул его к себе и прижал так крепко, будто боялся, что если отпустит — всё это окажется сном, неудачной шуткой или слишком длинной сменой. Олег только тихо хихикнул, но не попытался вырваться. Потому что он уже давно всё для себя понял. А Игорь, окончательно потеряв остатки самообладания, начал целовать его куда попало — в волосы, в щёки, в шею, в нос, не разбирая и не останавливаясь, будто пытался компенсировать все те дни молчания разом. — Ты мне нужен… — выдохнул он Олегу на ухо. — Возьми моё сердце. Теперь оно твоё.