Случайности (не)случайны

Существует ли случайность на самом деле? Этот вопрос ходит по земному шару с момента его сотворения, за исключением разве что Средних веков – там людям было явно не до философских размышлений. Возможно, именно этот вопрос является ключевым в понимании устройства нашей вселенной и объясняет, существует ли на свете Бог.  Существование Бога так же решает многие логические лабиринты, возведённые человечеством за всё время существования, но всё-таки именно случайность занимает высшую ступень в иерархии экзистенциальных вопросов. Разумеется, речь идёт о вселенной, которая будет окружать нас при погружении в это произведение. Вселенной, где вопрос о случайности имеет не только философский, но и личный характер. Каждый из нас хотя бы раз задавал себе этот вопрос в тишине собственной спальни. Когда опаздываешь на поезд, а он задерживается. Когда встречаешь человека, которого, казалось бы, не должен был встретить никогда. Или когда одно неверное движение — и вся жизнь катится под откос. Случайность? Или чей-то невидимый замысел? Мы цепляемся за первое, когда хотим снять с себя ответственность, и за второе, когда нам нужна надежда. Самый жёсткий вопрос прячется внутри: если случайности не существует — значит, всё предопределено. И тогда мы — всего лишь марионетки в чьих-то руках. Если же случайность есть — то мир хаотичен, и никакой высший смысл не держит его в узде. Человеческий ум не выносит ни того, ни другого полностью. Поэтому мы живём в удобной полутени: верим в случайности, когда нам это выгодно, и отрицаем их, когда хотим видеть закономерность. Эта история — не для тех, кто ищет лёгких ответов. Она для тех, кто готов на минуту выйти из тени собственных предрассудков и услышать её так, как она этого заслуживает.

***

Впрочем, все эти рассуждения не имели ровно никакого значения в тот момент, когда Гарри Поттер осознал себя лежащим в своей постели и пускающим слюни в подушку. Потолок спальни Гриффиндора встретил его привычным серым утром, таким же, как и всю последнюю неделю – всё-таки ранний октябрь редко радует студентов пробуждением от яркого света солнечных лучей. Вместо этого они используют модифицированную версию сигнальных чар, которые срабатывают не при появлении посторонних, а просто в определённое время. Итак, ровно в 8:15 утра по местному времени (плюс-минус магический сбой) Мальчик-который-Выжил совершил своё первое осознанное действие: он открыл левый глаз. За ним — правый. Мир не рухнул, впрочем, как и потолок. Уроки никто не отменил. Это, пожалуй, было самым надёжным из всего, что он ощущал в данный момент. Спустя несколько попыток оторваться от кровати, закончившихся сокрушительным провалом, Герой магической Британии наконец смог совершить сие действие, мысленно обругивая себя за недальновидность: читать до глубокой ночи, когда надо вставать к первой паре, - не лучшее его решение. Он сел. Потолок спальни Гриффиндора привычно плыл в серой октябрьской дымке. Где-то слева всхрапнул Симус, справа заворочался Дин, а Невилл во сне произнёс что-то неразборчивое про бабушку и мандрагору. Гарри опустил ноги на холодный каменный пол — это маленькое испытание мужеством, которое он проходил каждое утро с переменным успехом. Ванная находилась в двух шагах, но в мире, проснувшемся на пятнадцать минут раньше, чем планировал её владелец, эти шаги давались с трудом. Гарри вошёл, придерживая дверь ногой, и присел на край ванны, позволяя сознанию догнать тело. Кран капал с размеренностью метронома: кап… кап… кап… Казалось, даже капли сегодня издевались, напоминая, что он мог бы спать ещё полчаса, если бы не дурацкое решение дочитать до конца «Историю создания и модификации древнейших ядов». Умывание вышло ритуальным и почти медитативным. Холодная вода сделала своё дело — глаза открылись окончательно, и мир перестал расплываться в трёх измерениях. Зубная паста, мятная, без вариантов (ибо клубничная, по общему согласию, была придумана для людей со странным вкусом), заняла положенное время. Гарри посмотрел в зеркало. Оттуда выглядывал парень с неаккуратно причёсанными после расчёсывания мокрыми пальцами волосами и яркими зелёными глазами. Одевание заняло пять минут, что для подростка, только что вырванного из объятий Морфея, было близко к рекорду. Мантия была выглажена, спасибо домовикам, так что Гарри мысленно записал в знак высшего одобрения вселенной. Мантия, мантия… он накинул её с таким видом, будто носил её всю жизнь — что, в общем-то, было правдой. Галстук пришлось завязывать дважды: первый узел получился кривым, второй — почти идеальным. Гарри хмыкнул. Иногда даже в мире, полном магии, важно просто иметь терпение. Носки. Два одинаковых. Серых. Без дырок. Гарри надел их с чувством маленькой, но значительной победы. Он уже взялся за дверную ручку, когда заметил на тумбочке книгу — ту самую, из-за которой пожертвовал сном. «История создания и модификации древнейших ядов». Тяжёлый том с облупившимся корешком. Гарри секунду смотрел на неё, потом пожал плечами и сунул в сумку. Может быть, прочтёт на перемене. А может, нет. Коридоры Хогвартса в этот час были наполнены редкими торопливыми фигурами — в основном старшекурсники, бредущие к завтраку с таким видом, будто у них конфисковали все радости жизни. Гарри миновал статую Грегори Благодушного (никто так и не узнал, за что ему поставили памятник) и вышел к движущейся лестнице. — Кхм, — сказал он ступеням тоном человека, который давно перестал с ними спорить. — Левый поворот, пожалуйста. Лестница, как назло, повернула направо. Гарри вздохнул и пошёл в обход — длинный маршрут, через седьмой этаж, мимо гобелена с пляшущими троллями. Один из троллей, заметив его, подмигнул. Гарри вежливо кивнул, про себя удивляясь подобному настроению зелёных громил, одетых в балетные пачки. Гобелены, знаете ли, тоже заслуживают хороших манер. На полпути ему повстречался Пивз. Полтергейст парил под потолком, явно подбирая момент для очередной пакости. Гарри сделал лицо кирпичом — универсальное выражение «ты меня не интересуешь», хотя мысленно молился, чтобы это и в самом деле помогло. Пивз почесал затылок, что-то прикинул и, видимо, решив, что скучающий Герой — это неинтересно, уплыл в сторону библиотеки. Гарри облегчённо выдохнул и зашагал дальше, но уже с более умиротворённым выражением лица.  Остальная часть дороги прошла без приключений. Лестница на третьем этаже всё-таки сжалилась и осталась на месте. Портрет какого-то юного волшебника, жившего, судя по его наряду и заднему плану картины, около полувека назад, пожелал доброго утра. Гарри улыбнулся молодому магу и пошёл дальше, предупреждая попытку портрета заговорить с ним.  Большой зал гудел, как разворошённый улей. Запахи — каша, бекон, свежие круассаны — ударили в нос с такой силой, что желудок напомнил о себе коротким, но выразительным требованием. Гарри скользнул за стол Слизерина и уселся между Драко Малфоем и какой-то пятикурсницей, которая, по-видимому, его появления даже не заметила или просто не придала  этому значения.  Драко, в отличие от девочки, повернул к нему голову и широко улыбнулся. Гарри повторил за ним этот жест, вспоминая, с чего вообще началась их с Малфоем дружба.  Просто в какой-то момент Гарри осознал, что ближайшее к нему окружение оказалось не чем иным, как кучкой лгунов, которые притворялись его друзьями ради денег и славы, обещанных им Дамблдором, и, по его словам, ждавших их после победы. Исключение составляли только Невилл и профессор МакГонагалл, которые об этом не знали ровным счётом ничего. Старик умно поступил, не посвящая их в свои планы - знал же, что они сразу всё расскажут Поттеру.  А узнал Гарри об этом, как ни странно, от Малфоя.  Летом, после победы над Волан-де-Мортом, тот просто завалился на площадь Гриммо, где временно проживал Герой Магической Британии, и показал ему своё воспоминание о подслушанном в начале шестого курса разговоре между двумя представителями Золотого трио и директором, из которого чётко и ясно было понятно, что его планируют попросту обобрать до нитки и оставить ни с чем, а самим жить припеваючи и не знать бед, отослав Гарри куда-нибудь подальше.  Сначала в это верить не хотелось, но после проверки воспоминаний на подлинность, заклинанием, вычитанным в библиотеке Блэк-хауса, сомнений не осталось. В тот момент на Гарри обрушилось осознание того, что всю свою сознательную жизнь он провёл окружённый обманом. Самые близкие люди оказались последними мерзавцами. Это привело его к такой долгой рефлексии и анализу произошедших событий, что даже «друзья» начали «беспокоиться», что он не выходит на связь. Какое же удивление ждало их, когда попытавшись отправиться прямиком в его жилище, у них ничего не вышло. Они попросту пролетали его камин и оказывались в своей первоначальной точке с широко открытыми ртами и отсутствием какого-либо понимания на лицах. Они долго ошивались у порога дома на площади Гриммо, пытались отправлять письма, возвращавшиеся отправителям даже не распечатанными, слали патронусов, которые Гарри развеивал собственным призрачным спутником, теперь принимающим форму ворона, даже наведывались в Мунго, предполагая возможность какой-нибудь смертельной болезни у «товарища», - что бы они ни делали, достичь расположения, или хотя бы местоположения, Мальчика-который-Выжил у них не получалось. И уже вряд ли когда-нибудь получится. Теперь он наконец смог увидеть фальшь, скользящую в каждом их жесте и взгляде. При малейшем контакте с ними хотелось как минимум блевать, а как максимум - запустить в них парочку пыточных. Малфой в свою очередь дал Поттеру время самостоятельно прожить сие потрясение, за что в будущем Гарри был ему очень благодарен. Уже после, когда разбушевавшийся Герой выплеснул свою злость в небольшой сосновой роще, вырывая деревья с корнем выплесками магии, куда трансгрессировал чуть ли не в ту же секунду после просмотра воспоминаний, Драко снова пришёл к нему с предложением о перемирии. Сначала это казалось каким-то безумием - Гарри Поттер и Драко Малфой мирно беседуют о своей «прошлой жизни» в Сент-Джеймсском парке. Но, узнав друг друга получше, они оба осознали, насколько были неправы в своих предубеждениях. Да, они получили совершенно разное воспитание, равно как и отличался их круг общения, но при этом они с лёгкостью находили общие темы для разговоров и имели схожие взгляды на большинство аспектов жизни.   Незаметно для самих себя они стали лучшими друзьями. Драко помогал Гарри изучать законы Магии, обучал этикету, манерам, советовал нужную литературу для интересующих его тем; а Гарри в свою очередь помогал Драко осваиваться в магловском обществе, что является достаточно полезным знанием для наследника влиятельного Рода, и показывал ему «простые» человеческие вещи. Например, смотреть дурацкие телешоу с коробкой пиццы или играть в глупые, по выражению Малфоя, догонялки, во время которых он, вопреки своим словам, заливисто и совершенно не по-аристократически хохотал, а потом сделал серьёзное лицо и ворчал, что это недостойно Малфоев. Гарри не поверил ему ни на секунду.

***

В настоящий момент Гарри с Драко безнадёжно опаздывали на первую сдвоенную пару Гриффиндора и Слизерина. Именно по этой причине они, даже не дожевав бекон, рванули со своих мест, намереваясь закончить завтрак уже на бегу.