Они достойны счастья

10 лет — довольно долгое время. За это время может произойти что угодно. В конце концов, столько людей родилось и умерло. И у Какёина произошло много чего. Он отучился в школе, еле как поступил куда хотел, а дальше были тяжелые годы самостоятельной адаптации. В школе он не ловил как таковых осуждающих взглядов или смешков, но уже в университете и в самом городе… Ещё как. Естественно, не все такие: обычно люди вовсе не обращали на него внимание, но были те, которые сверлили холодным и осуждающим взглядом, что чувствуешь его кожей. Нориаки слышал тихое: «Зачем таких на улицу выпускают?» — а после одобрительные кивки. Это действительно обижало поначалу, но со временем он стал… не обращать на это внимание. Разве такие люди стоят хоть каких-то его эмоций? Лучше пусть он обращает внимание на других людей, которые помогают. Нориаки как раз в университете помогали такие. Пересказывали лекции, когда его не было, читали вслух конспекты и книги, помогали ориентироваться в огромном здании . Таким людям даже спустя много лет после выпуска Нориаки кланяется в ноги. Без них невозможно было бы представить его учёбу. В голове Какёина запомнился голос молодой девушки, которая часто ему помогала. У той был яркий голос, похожий на пение птиц. Она водила его по зданию и оставалась с ним до ночи. Нориаки ненавидел поначалу здание университета. Оно такое огромное, словно замок, в котором круглосуточно кипит жизнь и постоянно кто-то ходит. Он сначала вообще растерялся и постоянно всех сбивал или падал. Но со временем Нориаки всё-таки свыкся с этим и стал более аккуратным, правда, чтобы таким быть, он ходил с кем-то. Обычно с ним ходила девушка с птичьим голосом или парнишка, который постоянно шмыгал. Его голос был не такой яркий, как у той девушки, поэтому спустя годы Какёин забыл его, но зато отчётливо помнил привычку этого парня — как бы это странно ни звучало. У Джотаро с учёбой всё было спокойнее. Он был одним из лучших студентов и был удостоен многих наград. И это неудивительно, ведь это Куджо Джотаро. Правда, многие его побаивались из-за нелюдимости. Он за четыре года учёбы не завёл ни друзей, ни подруг. Ходили слухи по университету, что он общается с каким-то инвалидом из другого университета. Несложно догадаться, что те узнали о его дружбе с Какёином. Куджо знал об этих слухах и лично видел, как некоторые компании рядом с ним это обсуждали. Джотаро было бы всё равно, но всегда бесила фраза, которую говорили все, обсуждая его жизнь: «Серьёзно? Он общается с инвалидом?» — это слово «инвалид» всегда бесило Джотаро. Какёин не инвалид, он в первую очередь обычный человек, его лучший друг. Джотаро всегда хотелось этим людям сломать лица Стар Платинумом, но, к сожалению, у него самого от этого будут проблемы. Они с Нориаки довольно редко виделись, но всегда были рады, если находилось пару часов в плотном графике. Со временем параллельно с реальными встречами они много общались по звонку. Пусть диалоги казались пустыми и непринуждёнными, но обоим нужно было хотя бы слышать друг друга. Нориаки всегда впитывал интонации голоса Джотаро, как губка и вбивал их в своё подсознание. То, как тот дышит, как чётко говорит, какие именно чаще слова, — всё Какёин пытался запомнить. После университета оба стали работать в Фонде Спидвагона. У них довольно разные обязанности: Нориаки — аналитик, в основном пассивная работа, заключающаяся в том, чтобы анализировать разные происшествия, в основном связанные со стандами. В детстве он даже представить не мог, что таких людей со сверхспособностями тысячи по всему свету и есть те, которые хотят этими способностями испортить жизнь обычных людей. Может, если бы он знал об этом, то не был бы так одинок или не думал, что он не такой. У Джотаро работа не менее интересная: помимо того, что он морской биолог, он довольно часто лично разбирается со стандюзерами, которые мешают людям жить. Обычно они с Нориаки работают в паре на расстоянии — Какёин даёт сведения, а Куджо разбирается. Но изредка они оба могут выехать на случай. Поэтому работа у друзей довольно важная и требует много сил и времени. Но и у Джотаро работа может быть просто в офисе. Такое случается редко. В один из таких раз ему для решения дела приставили новую работницу. Джотаро только вышел из душного кабинета, где он и пара коллег обсуждали рабочие дела. Конечно, этот диалог был важным, но время так медленно тянулось, словно The World каждый раз его останавливал. Наконец, когда всё закончилось, Куджо вышел оттуда и хотел пойти на ближайший балкон, чтобы покурить, но его окликнул незнакомый женский голос. — Мистер Куджо! — он обернулся и увидел невысокую девушку с небесными глазами и блондинистыми волосами. В её внешности не было ничего занимательного: просто девушка, видимо наполовину иностранка, потому что слышен акцент и внешность явно не азиатская. Но… почему-то Джотаро, смотря на неё, вспомнил мать. Сам не знает из-за чего. — Я ваша новая коллега, — начала та спокойно. — Люси Стил. Мне нужно будет работать с вами некоторое время, и… поэтому я решила познакомиться. — Она, видимо, нервничала, потому что при каждой фразе чуть вставала на цыпочки. Джотаро же лишь молча хмыкнул и проговорил: — Приятно познакомиться, надеюсь, работа будет продуктивной. — Вскоре Куджо пошёл туда, куда хотел изначально. При первой встрече он ничего не нашёл в Люси, как и во второй, и в другие. Девушка не занимала его мысли, он, конечно, замечал, что она довольно симпатичная, и многие коллеги замечали, что они неплохо смотрятся. Да, Джотаро нравилось в Люси то, что та умна, скромна, справедлива. Не сказать, что она много общалась с ним — больше по работе, чем как друзья. Правда, вскоре они нашли общий язык и вне работы. Нориаки знал, что они общаются; в конце концов, он лично посоветовал Люси в напарники к Джотаро. Но внутри него клокотало странное чувство, похожее на огонь. Огонь этот не яркий, но медленно пожирает всё внутри. От этого пламени становилось труднее дышать, думать, а в голову лезла одна мысль: «не подпускать её к нему». Но после Какёин отдёргивал себя. Кто он такой, чтобы указывать Джотаро, с кем общаться? Наоборот, тот должен быть рад, что он хоть с кем-то проводит время, кроме как с самим Нориаки и морскими существами. Он не видел, но чувствовал и знал, как они сначала работают вместе, потом сближаются как друзья, много общаются, Джотаро проводит с ним меньше времени, больше отдаёт Люси. Они всё-таки начали встречаться после примерно года общения. По ним совсем не было видно, что они пара, в привычном понимании. На работе ничего не поменялось, они не стали больше работать друг с другом. Они выглядели скорее как просто друзья, чем люди, которые любят друг друга. Какёин не понимал этого. Если Джотаро любит её, то почему они такие отстранённые? Но его сердце коробило больше то, что Куджо всегда, если в офисе, зайдёт к нему и перекинется парой слов. Какёину это чувствовалось, как после тяжёлой раны бьют по ней же. Он ничего не мог сделать, оставалось только наблюдать за тем, как близкий ему человек отдаляется. Ещё через год Нориаки присутствовал на их свадьбе. Та казалась ему ужасно шумным мероприятием, которое больше походило на его личные мучения в аду, чем на семейный праздник. Наверное, это всё потому, что большая часть семьи Джотаро — люди, которые до невозможности громкие. Самому Какёину было тошно всё мероприятие. Он как будто лишний здесь. Он не чувствовал радости, ненависти или чего-то такого. Ему скорее непонятно было… зачем? Зачем всё это, если эти люди не любят друг друга? Они чужие, они не те, кто должен быть вместе. Они… разные в конце концов. Почему-то только Нориаки видел это, когда другие не замечали. Естественно, ему пришлось натянуть, как новую кожу, улыбку, которую от него требуют. После мероприятия Нориаки пришёл домой опустошённым. Кажется, весь тот огонь, который сжирал его, сжёг всё, что мог. Осталась только пустая дыра в груди, украшенная шрамом — напоминание о том, что он ещё жив, хоть мог давным-давно покоиться на кладбище. Какёин, как только закрыл входную дверь, сполз по ней и сел на пол, пока Иерофант расползался сзади и по полу, как сеть. Сам Нориаки уткнулся в колени и до боли сжал волосы, желая их вырвать или скорее вырвать чувства, которые горели внутри. В голове проносились все те голоса, слышанные за день. Память особенно остановилась на голосе Джотаро. Он звучал особенно холодно и сухо. Явно он тоже не рад такому мероприятию и был в не меньшем стрессе, чем Нориаки. Тот пару раз подходил к нему и спрашивал довольно банальные вопросы: «Ты как? Всё нормально? Помочь с чем-либо?» — и тому подобное. Но Нориаки быстро отвечал ему, что всё нормально, и уходил в угол, где на него никто не обращал внимания. Какёин старался держаться от Джотаро подальше, чтобы огонь не сжёг всё до конца. Чтобы осталось хоть что-то, что Нориаки может контролировать — их дистанцию. Дистанция… как можно описать одним словом весь спектр эмоций, которое она даёт и что она значит? Разве можно их общение назвать просто дистанцией? Нет, у них она — тонкая нить Иерофанта, которая связывает на протяжении долгих лет. Благодаря ей Нориаки чувствует, что творится у Джотаро на душе. Не стопроцентно, но может догадаться и благодаря этому лучше понять его. Но сейчас… вот-вот и их нить порвётся. А Какёин не хочет этого, как и сам Куджо. Только они оба будут молчать об этом вечность. А тем временем проносились годы. Годы супружеской жизни Джотаро и Люси. Годы одиночества Нориаки. В итоге… у Куджо родилась она — Джолин. Какёин не видел её, но брал на руки и чуть касался стандом. Она казалась ему хрупким и милейшим созданием, которое нужно защищать от жестокого внешнего мира. Такой же она казалась и Джотаро. Когда он узнал о беременности Люси, в сердце ничего не ёкнуло — того, что обычно ёкает у будущих отцов. Нет, он не разозлился, не расстроился, просто… в сердце было пусто. Он всю беременность Люси заботился о ней, потому что должен, говорил, что ждёт ребёнка, потому что должен, но это было фальшью — такой громкой и наглой. Фальшью, похожей на расстроенное пианино на котором продолжают играть, не замечая этого. Единственное, что искренне ёкнуло у Джотаро в сердце — это Джолин. Такое маленькое создание он готов был защищать и оберегать. Да, пусть он искренне не желал этого ребёнка, но разве это вина уже родившегося малыша? Раз он вряд ли даст всю ту любовь, которую должен, пусть хотя бы обеспечит безопасность и защиту дочери. С Люси у Джотаро отношения медленно раскалывались. Раньше ей казалось, что холодность мужа — это признак стабильности и ясности ума, но сейчас… эта холодность её пугала. Пугал сам Джотаро. Нет, он не делал ничего ужасного, не бил, не оскорблял, но он явно не горел желанием быть в доме с Люси. Пугала именно его чужеродность рядом с ней. Она, может, и любила его, а может, как и он сам, навязала себе это, но вскоре, после рождения дочери, их брак стал трещать по швам, как старая ткань. Нориаки не влезал в их отношения, лишь со стороны наблюдал. Он чувствовал, как они отдаляются друг от друга — медленно, но верно, как корабли в море. Бывали моменты, когда Джотаро вечером,после работы, звонил Нориаки, спрашивая: — Я могу прийти к тебе? На это Какёин, недолго думая, отвечал: — Да. И Куджо приходил. Он явно чувствовал себя спокойнее в доме у друга, чем в своём. Тут хотя бы можно не притворяться, а просто расслабить плечи и прикрыть глаза от накопившейся усталости. И так, в один из моментов, когда они сидели на диване, Джотаро, явно уставший, медленно положил голову на плечо Нориаки. Последний от такого жеста затаил дыхание, и, кажется, сердце пропустило удар. — Я… — вдруг начал Куджо. — Устал от этого. Устал от брака. — Голос был негромкий, уставший, но такой искренний. Нориаки, наверное, впервые за пять лет слышал, как Джотаро признаётся, что устал. На это он ничего не ответил, лишь едва касаясь, провёл по чёрным волосам, пытаясь поддержать. Они не пытались отстраниться друг от друга, притвориться, что это не нормально. Они просто были рядом. Джотаро не поднимался, голова лежала на плече, глаза прикрыты. Он чувствовал, как тонкие пальцы скользят по волосам, и это успокаивало , словно Нориаки забирает все тревожные мысли и даёт вздохнуть полной грудью. Но пришлось снова расстаться. Джотаро неохотно ушёл из квартиры друга. У него словно вместо крови был металл, из-за которого не мог быстро покинуть это место. Там было так хорошо, хоть и по факту это просто квартира одинокого человека. Нориаки не видит полной картины, как у него стоят предметы быта, поэтому для обычного человека всё стоит не так: ложки, вилки, ножи лежат на столе, а не в столе. В самих ящиках только то, чем Какёин редко пользуется, например чем-то для выпечки. Пусть и всё непривычно, но Джотаро это нравилось. Нравилось то, как всё стоит, то, как Нориаки обустроил свою квартиру. Но… нравился ли ему сам Нориаки? Может быть. Может, он очень сильно привязался к нему как к другу, как к брату. Но как это вообще — любить? Нориаки снова остался один в тишине, где только тикают часы и признаки жизни подаёт холодильник. Ему так осточертела эта тишина и одиночество. Мать с каждым годом всё настойчивее спрашивает о семье, а что ей сказать Нориаки? Что вряд ли он вообще будет хоть с кем-то? Что у него нет не то что отношений, даже друзей? Он один, а самый главный человек в его жизни — друг, которого уже сложно назвать таковым. Время шло. А вопросы так и не были решены. Они оба ловко уворачивались от них или так же ловко игнорировали. А ком накатывался и накатывался — в один момент он должен был сорваться. Но они всё не действовали. А Джолин подросла. Шумная девочка, которая не даёт никому покоя — ни отцу, ни матери. К этому времени Джотаро старался появляться дома как можно позже и всегда брал дополнительную работу, если получалось так, что раньше обычного освобождался. Пусть он и приходил поздно, но Джолин ждала верно и настойчиво. Она налетала на него и расспрашивала о чём угодно, а Джотаро был и не против. Всё-таки она ребёнок, он бегает не от этой буйной девочки, а от… себя. Он бегает от того напряжения между ним и Люси, от недосказанностей, от страха — причём сам не знает, чего боится. Но в один момент этот ком сорвался и полетел вниз, как камень в бездну. Всё начиналось как обычно. Его, Люси и Нориаки пригласили на корпоратив. Никто из этой троицы не любил ходить на такие мероприятия. Джотаро сам по себе не любит, когда люди вокруг него выпивают, а потом пристают. Люси схожа в этом с мужем, но к тому же она не хочет оставлять дочь одну дома. Нориаки ненавидит те места, где много громких людей, поэтому по большей части отказывается от этого. Правда, в этот раз Люси почему-то уговаривала Джотаро пойти туда. Не прям настойчиво, но она хотела, чтобы муж сходил. Куджо показалось это странным, ведь она за больше чем семь лет брака впервые настаивает на таком. Он не стал пытать её по этой причине и всё-таки согласился сходить, пусть и явно будет там лишним. В этот раз и Нориаки тоже пошёл туда, но причина другая. Впервые за почти тридцать лет жизни он решил добровольно пойти в шумное место, чтобы найти хоть с кем-то общий язык и перестать мучиться одиночеством. Довольно занятно, что Джотаро «выгнала» жена, а Нориаки пошёл сам. Само мероприятие, как и ожидалось, было шумным. Там много людей, и все были далеко не трезвые. Бессвязные разговоры, крики, резкие звуки — всё это нервировало Нориаки, и голова пухла. Джотаро было не лучше. Какёин хотя бы не видел, что они вытворяют, а он видел отчётливо. Со временем это начинало бесить. И как раз здесь он вспомнил ещё одну причину, почему не ходит на такие мероприятия с коллегами — чтобы не разочаровываться в них. Они оба выдержали где-то час нахождения там. Нориаки уже собирался потихоньку уходить, как его окликнул Джотаро: — Давай провожу. Тебе сейчас, наверное, плохо от этих всех криков, поэтому лучше пойти с кем-то. — Ищешь предлог уйти отсюда? — усмехнулся Нориаки. — Может быть, — увильнул от прямого ответа Джотаро. Они оба ушли из кафе, где проходил этот корпоратив. На улице было свежо и шумел город. Нориаки не видел, как на Токио легла мгла, а фонари всячески с ней боролись. Какёин приехал сюда на такси и на обратном пути хотел тоже взять, но Джотаро решил отвезти его домой. — Да ну тебя, езжай сам домой, — Нориаки всячески отказывался. — Тебя жена всяко ждёт, а я сам доберусь. — Ты думаешь, мне сложно? — Куджо был настойчив. — Довезу тебя и поеду домой. Они где-то минуту спорили, но всё-таки пришли к тому, что слепой уже сидел в машине Джотаро и неловко благодарил — пусть и некоторое время назад был против. Поездка прошла в тишине. Им не о чем было говорить, да и оба соскучились по молчанию. Оно успокаивало после шумных компаний и давало перезагрузиться. Через время оба стояли у квартиры Какёина. Последний достал ключи и открыл дверь в тёмную квартиру. Оттуда веял ветерок, и Нориаки буркнул: — Вот чёрт, окно закрыть забыл. — И с этими словами он зашёл, а за ним Джотаро. Нориаки снимал уличную одежду и спросил: — Не хочешь чаю? Джотаро некоторое время молчал, так как пытался включить свет в полной темноте. Он нашёл выключатель, и свет озарил коридор с характерным щелчком. — Ой, забыл, что надо было свет включить, — Нориаки неловко улыбнулся и повернул голову в сторону Джотаро. — Чего застыл? — заметил слепой. А Куджо не знал, почему стоял. Может, засмотрелся на столько лет знакомое лицо. Глаза закрыты, видны скулы, бледные губы, еле видные мешки под глазами. Всё это завораживало — то, как мягкая улыбка украшала лицо Какёина. — Джоджо? — Нориаки не видел лица Джотаро, но он чувствовал, что что-то не так, поэтому и стал медленно подходить. Куджо не знает, что щёлкнуло в голове, но кажется, ком из недосказанностей и проблем докатился до точки невозврата. Поэтому он уверенно подошёл к Какёину, обхватил руками его талию и приблизился к его лицу. — Ты… — Нориаки не договорил, потому что чужие губы прильнули к его. Нежно так, едва касаясь, словно инициатор сам не понимает, что делает. Этот поцелуй был коротким, потому что разум возвысился над чувствами, и Джотаро отошёл от Нориаки и неловко попрощался: — Я пойду. До встречи. И было слышно, как он захлопнул за собой дверь. Сам Нориаки стоял как вкопанный. Сердце упало в пятки, по телу пробежал страх, а после него нахлынула волна недоумения. — Какого хера? — слишком громко спросил он, пусть и находился уже в пустой квартире. Это был странный и резкий порыв чувств, которым на секунду дали свободу. Свобода была недолгой, но такой желанной. Правда, после неё будет куча проблем.