Они достойны счастья

Развод — штука тяжёлая. Вы столько лет прожили с человеком, а теперь — бах, и всё — вы чужие. Для кого-то это действительно удар, но для семьи Куджо — логический финал, ведь наконец они оба могут быть не скованы этим бесполезным союзом. Да, но проблема: они оба любят Джолин, а по закону нужно, чтобы она с кем-то осталась. Люси обещала, что отдаст девочку Джотаро, но по факту сложилось иначе — суд с лёгкостью дал ей возможность быть опекуном ребёнка. С Джотаро там веселее, так как у него, мягко говоря, непростая работа, да ещё и постоянно в разъездах. Из-за этого суд посчитал, что Джолин будет лучше с мамой (саму девочку, конечно, спрашивали, но кто будет всерьёз воспринимать слова семилетнего ребёнка?). Но в остальном всё прошло гладко, без конфликтов. Только родственники, когда узнали о разводе, всполошили такую бурю из негодования и удивления. «Вы же были прекрасной парой!» — Ага, такой прекрасной, что любовью там не пахло с самого начала. «Вы ребёнку психику портите!» — Но разве родители, которые не любят друга, будут не хлеще портить? «Даже ради ребёнка не хотите сохранить семью!» — Да кому вообще такая семья нужна? Эх, милая Джолин. Даже ужасно представить чувства маленькой девочки, когда ей сказали, что она больше не увидит папу, а будет жить только с мамой. Поначалу она была обижена на мать, постоянно ходила хмурая, истерила, закатывала спектакли — в общем, нервы проела. Но где-то через месяц всё-таки свыклась и даже мало-помалу стала вести себя как раньше. Пусть изредка спрашивала: «А папа вернётся?» Люси коробило от этих вопросов. Она понимала, почему Джолин так спрашивает, ведь ребёнок не понимает до конца. Но в итоге мать лишь обнимала дочь и ничего не говорила, ведь сама не знала, что будет дальше. Ей хотелось бы говорить, что вдвоём им будет лучше, но разве могла она быть уверена в этом? Когда наступил день официального развода, было пасмурно, и казалось, будто весь город накрыла тоскливость. Не хотелось выходить на улицу, не хотелось вообще ничего делать, но надо. Люси и Джотаро пришли педантично быстро, к точному времени. А дальше началась невыносимая боль в виде документов. Хотелось, чтобы подписал — и всё, вы теперь не вместе, но нет… Нужно ещё тысячу и одну бумажку просмотреть, подписать и между этим не умереть от скуки и тоскливости. Всё закончилось спустя пару часов, разошлись они уже как чужие друг другу люди или как знакомые. В обычных случаях супруги, которые хотят развестись, выносить не могут друг друга, но в их случае… ничего не поменялось. Они за столько лет брака практически не ругались, и сейчас нет сил на это. Это спокойствие выглядит жутко. Почему, спустя столько лет, они чужие? Но сейчас, когда Джотаро вышел из здания, это не важно. Сейчас он может прийти к тому человеку, которого считает самым близким и родным. Нориаки вернулся домой уставший, хотел только упасть на кровать и не вставать, как телефон зазвонил раздражающей трелью на всю квартиру. — Да кому я сдался? — с некоторым раздражением произнёс он, а станд вперёд паровоза ускользнул к телефону. Только через пару секунд слепой наконец подошёл, взяв трубку. — Нориаки, — послышался знакомый голос, и вся усталость вмиг пропала. — Уже закончил? Я думал, это дело будет дольше, — в голосе Какёина слышалась привычная светлость. — И так не быстро было, — спокойно отвечал Джотаро, но после более уверенно спросил: — Могу прийти к тебе? От такого Нориаки, кажется, веки открыл — настолько он удивился этому. Всё ещё не мог привыкнуть к тому, что Джотаро теперь может в любое время прийти. — Думаю, да, — спустя время ответил наконец. — Скоро буду тогда. — И Джотаро положил трубку, а Нориаки держал её ещё некоторое время у уха. Голос Куджо всё ещё звенел в ушах, но также звенела и мысль: «Он теперь свободный. Он теперь твой». Но это звучит слишком по-собственнически, поэтому Нориаки отгонял эту мысль. Поняв, что стоит как дурак с трубкой, он сразу положил её с характерным звуком. Где-то через час послышался стук в дверь. Нориаки чуть ли не подбежал к двери и стандом открыл. — При.. — хотел приветствоваться, как тут его задушили в объятия. — Вет.. — тихо договорил он и едва касаясь положил руки на спину Джотаро. Потом кисти сильнее сжали одежду, и он вдохнул родной запах. Слышал, как стучит чужое сердце, как оно бешеное и готово вырваться из груди. У самого не лучше. Стояли они так неизвестно сколько, но медленно отлипли, словно примагниченные. Они могут обниматься вечность, и им не нужно возвращаться к тем, кого не любят, к тем, кто им не дорог. Теперь все стены, все преграды — нипочём. Они даже не говорили сильно друг с другом, всё как-то получалось интуитивно, само собой. И точно так же молча сидели на диване. Нориаки включил первую попавшуюся кассету. Заиграла песня Kiss — «I Was Made for Lovin' You», но было без разницы, хоть и эта песня подходила под атмосферу. На плече Нориаки устроилась голова Джотаро. Его руки обнимали чужую талию и явно не собирались отпускать. Какёин перебирал пальцами угольные волосы от шеи, и, добравшись до макушки, внезапно снял кепку, с которой Куджо не расставался, со словами: — Тебе так лучше идёт. — Как скажешь, — не противился Джотаро. А песня всё лилась по комнате: «Tonight I wanna give it all to you»/ « Этой ночью я дам тебе всё » Своим привычным чередом. Нориаки часто её переслушивал, ведь она заедающая и довольно живая. Но только сейчас понял, как песня подходит сейчас. — Подними голову, — Нориаки мягко положил руку на его подбородок. Джотаро не сопротивлялся, лишь гадал, что опять задумал слепой. А последний не стал пытать ожиданием, а сделал, что давно хотел — поцеловал. Поцелуй сначала был неловкий, словно Нориаки не хотел, потом стал более уверенным, так как Джотаро целовал в ответ, прижимая к себе. Всё это было под припев песни: «I was made for lovin' you, baby You were made for lovin' me And I can't get enough of you, baby Can you get enough of me?» / «Я был создан, чтобы любить тебя, малышка, А ты была создана, чтобы любить меня. Я не могу насытиться тобой, малышка А ты насытилась мной?» А поцелуй становился всё настойчивее. Сердце снова заколотилось, а лицо горело. Закрадывались мысли: «Разве так можно?» — но они улетали быстрее песка на ветру. Так хотелось остановить время и остаться в этом моменте навсегда. Иерофант в пылу такой страсти внезапно активировался и пополз по бёдрам Джотаро, обматывая их и крепко сжимая. Куджо почувствовал это и перестал целовать Нориаки, глянув на станд. Какёин только через полминуты понял, что творит его дух, и сразу же отозвал: — Он иногда.. сам по себе действует, — тихо произнёс и провёл рукой по волосам. Сердце всё ещё колотилось, но при этом в душе рос комок неловкости. — Всё нормально, — ответил Джотаро и смотрел на красное лицо Нориаки, на его неловкую улыбку, на то, как он жмётся, ведь сам инициировал. Это заставило улыбнуться. После же Какёин усмехнулся, отходя от темы: — Мы как подростки, не находишь? — Те, которым запрещали быть вместе, но они сбежали ото всех и жмутся по любым углам? — Типа того, — Нориаки встал и решил переключить кассету, так как песня закончилась, а хотелось чего-то другого. В итоге он включил альбом Queen. Они весь вечер не отлипали друг от друга, да и зачем? Но всё-таки пришлось расстаться — уже поздно, а Джотаро придумал глупый предлог, чтобы уйти. Хотя даже не надо было — Нориаки всё равно отпустил. — До завтра, — улыбнулся Нориаки и, едва касаясь, поцеловал чужой висок. Джотаро на миг замер, но всё-таки ответил: — Хорошо, — и ушёл. Каждый день они виделись и на работе, потом были у Нориаки. Почему у него? Потому что так хотел Джотаро. Он сам говорил, что Какёину не стоит быть в его новой квартире. Иногда ходили гулять по парку. Ничего особенного — просто небольшая прогулка, наслаждение природой, даже навевает воспоминания о Морио. В один из таких вечеров они не торопясь шли. Нориаки стучал тростью, а рядом был самый любимый и лучший человек. — Мне кажется, в Морио было лучше, — произнёс Какёин. — Потому что там спокойнее? — Джотаро глянул на слепого, который привычно улыбался. Он мог бы вечно смотреть на эту улыбку, ведь она такая прекрасная, как и весь Какёин. — Может быть, — Нориаки чуть склонил голову. — Ты опять пялишься на меня, — заметил он. Джотаро лишь отвёл взгляд, ничего не говоря. Они привыкают друг к другу в новом плане. Привыкают к тому, что могут не скрываться между собой. На публике, естественно, они всё ещё «лучшие друзья». Только вот стали на работе чаще видеться, потом Джотаро провожал «друга» и оставался на некоторое время в гостях. Нориаки с каждым днём понимал, что ему надоедает эта рутина — именно уход Джотаро к себе, в его небольшую квартирку, которую он снимает на другом конце города. Каждый раз, когда Куджо уходил, Какёин чувствовал опустошение. Ему хотелось, чтобы он остался жить, хотя бы на пару дней. Но он был не настолько смелый, чтобы предлагать такое. Правда, в один момент… Обычный вечер, когда они сидели на кухне, пили кофе. Тишина, лишь звуки города были слышны. — Джоджо, — внезапно начал Нориаки, глотнув кофе, которое приготовил человек напротив. — М? — Джотаро посмотрел на слепого. Он заметил, что Какёин неловко накручивает волосы на палец и выглядит мрачным, словно хочет что-то сказать. — У меня давно сидит мысль, — начал издалека. — А что если.. — не договорил, потому что Куджо спросил за него: — Я перееду к тебе? — Да! — воскликнул Нориаки, громко поставив ладонь на стол. — Я давно об этом думал, — признался Куджо. — Так ты хочешь? — слепой явно воодушевился, и на лице появилась привычная улыбка. Джотаро выдохнул, глотнул кофе. Он не знает, что сказать. Вернее, ответ чёткий — «да», но.. разве не будет странно для остальных, что они живут вместе? — Да, — наконец ответил он. — Но об этом никто не должен знать. — Конечно, — склонил голову Нориаки. — Я помогу тебе с переездом. — Я сам справлюсь, — Джотаро глотнул кофе. — Да ну тебе, ты переезжаешь ко мне, почему я не могу тебе помочь? — Нориаки чуть привстал и приблизился к нему. Куджо как будто прикидывался, что против помощи, ведь довольно быстро сдался: — Ладно. — А может, просто хотел, чтобы Нориаки не расстраивался, чёрт его поймёт. Переезд был где-то неделю. Каждый день, понемногу, Джотаро перевозил вещи. У него их было немного (большую часть оставил в доме, где жил с семьёй), но даже так прошло столько времени. И в эту неделю он впервые остался в квартире Нориаки на ночь. Впервые они были в одной квартире не как друзья, не как сожители, а как люди, которые влюблены друг в друга. И из-за таких изменений вся неловкость ушла, как твёрдая оболочка, а открылась вся нежность, вся любовь, которую хотелось отдать. Когда последние вещи были перевезены, Джотаро с усталостью зашёл в квартиру, и на пороге его встречал Нориаки. Ему даже показалось, что слепой сияет, как блёстки на свету. Куджо снял верх, обувь и с вытянутыми руками прошёл к Нориаки, а после крепко обнял. Объятия снова были до хруста костей и вынужденного выдоха, но Какёин был не против. Тот положил кисти на чужую спину и немного покачивался из стороны в сторону: — Как хорошо, что ты здесь.. — тихо произнёс он, кладя голову на грудь Джотаро. — Такое мне даже во снах не снилось. — Мне тоже, Нори, — Куджо поглаживал спину под рукой, верх-вниз, монотонно так. Какёин плавно поднял голову: — Называй меня так почаще, — в голосе была всё та же нежность. — Хорошо, Нори, — на губах Джотаро играла улыбка, и она слышалась даже в голосе. На такое Нориаки в ответ усмехнулся и обратно положил голову на чужую, вздымающуюся от дыхания грудь. Теперь уж жизнь их стала намного лучше. Стало спокойнее, и жизнь как будто заиграла новыми красками. Каждый день приходишь домой и понимаешь, что ты нужен, что ты здесь важен и не лишний. Почему-то только спустя четверть жизни эти двое по-настоящему поняли это. Чтобы как-то раскрасить свои будни, Джотаро с Нориаки брали на выходные Джолин и проводили с ней время. Естественно, девочка была счастлива, ведь всю неделю проводила с мамой, а потом ходила к папе и радовалась жизни. Так там ещё и её любимый Какёин, которого она любит расспрашивать обо всём, в основном о его слепоте. И вот как-то раз Нориаки решил один прогуляться с Джолин, правда перед этим пришлось заверить Джотаро, что ничего не случится со слепым и семилетним ребёнком, если они прогуляются по знакомому Нориаки парку. В итоге Джотаро поддался на уговоры двух любимых людей и остался дома, пока Какёин и Джолин пошли в парк, который находится недалеко от их дома. — Хорошо, что папа нас отпустил, — сказала девочка, держась за руку Нориаки. Они стояли у пешехода и дали пока проедут машины. Солнце светило ярко и пекло макушку, но при этом был прохладный ветерок. Сама погода пела о том, что нужно выйти проветриться. — Но как вы уговорили его? — Джолин смотрела на лицо Нориаки, у которого на глазах тёмные очки. — Мастерство дипломатии, — мягко ответил слепой. — Оооо, круто, — протянула Джолин. До парка они шли не торопясь. Нориаки привычно постукивал тростью, а девочка шла рядом, чуть припрыгивая. — А вы зачем постукиваете тростью? — Чтобы идти проще было и не падать лишний раз, — спокойно ответил он. — Так я здесь и скажу, что вы идёте не туда. Вот, например, вы идёте по асфальту, со мной рядом. — Джолин взяла его за руку, а Какёин тихо усмехнулся: — Благодарю за твою помощь, но всё-таки с тростью мне легче. — Ну ладно, — менее весело ответила девочка, но потом сразу переключилась на другое: — А может, на лавочку сядем? — она вытянула руку к ближайшей скамейке. — Пойдём тогда, милая, — улыбнулся Нориаки. В итоге они сели на скамейку, и слепой поставил трость рядом. Джолин села на край и мотала ногами туда-сюда: — А почему папа живёт у вас? Нориаки застыл. Он не знал, как правильно объяснить это ребёнку, но.. раз она спрашивает, нужно хоть как-то ответить. — Понимаешь, — начал издалека. — У тебя же раньше родители тоже вместе жили и любили друг друга. А сейчас мы так же живём. — То есть вы любите друг друга, как раньше мама и папа, получается? — Джолин смотрела на Нориаки и искренне пыталась понять. — Да, — кивнул Какёин. — Теперь понятно, — продолжала мотать ногами девочка. — Вы живёте вместе, потому что любите друг друга. Нориаки стало легче, словно груз упал с души. Он с самого начала отношений думал о том, как преподнести это Джолин, но… всё обошлось даже лучше, чем он думал. — Ладно, пойдём, — Нориаки встал и протянул руку, но тут… не обнаружил трость, и по телу прошёлся холодок. — Какёин-сан, давайте помогу! — воскликнула Джолин, резко вставая. — Не стоит, я сам, — махнул рукой, и Иерофант выскользнул из рукава. Станд разлился по земле и искал трость. Через пару минут трость нашлась, и Нориаки взял её в руки, вздохнув: — Фух.. Нашлась, — мягко улыбнулся. — А как вы сами её нашли? — Джолин приблизилась, с огромным любопытством смотрела на мужчину. Даже Какёин чувствовал, как её огромные глаза впиваются в его лицо. — Мастерство рук и смекалка, — увильнул от прямого ответа. — О, здорово! — воскликнула девочка. И они всё-таки пошли дальше. Они шли не торопясь, и Джолин разглядывала всё: от асфальта до лиц людей. Их идиллия могла продолжаться вечно, пока… — Извините, не подскажете дорогу? — какой-то молодой парень подошёл к ним, смотря на Нориаки. Он даже не думал, что перед ним слепой. — Хорошо, куда вам надо? — дружелюбно спросил Какёин, остановившись. Джолин, стоя рядом, разглядывала парня. Ничем он не примечателен — обычный японец, видимо, потерялся в незнакомом районе и ищет нужную дорогу. Он сказал, куда ему нужно, и Какёин приветливо указал. Джолин хмуро смотрела, чуть сощурившись, и явно хотела что-то сказать. Она не заметила, как Иерофант касался её, и Нориаки чувствовал чужие эмоции. — Что случилось, милая? — спокойно спросил он, идя дальше. — Как вы указали дорогу, если слепой! — воскликнула девочка, догоняя мужчину. — Я здесь живу лет семь и знаю много дорог, даже если их не видел, — Нориаки отвечал спокойно, стуча тростью. — Но всё равно это странно.. Ну.. Мне так кажется.. — Джолин.. — без агрессии, лишь с улыбкой выдохнул он. — Я не такой уж беспомощный, как ты думаешь. Девочка смотрела с удивлением. Тот казался ей сначала как типичный слепой, но сейчас… мир перевернулся в глазах семилетнего ребёнка. Когда они вернулись домой, Джотаро не сказали подробно о их прогулке. Просто ответили, что всё было нормально. Но так… вся их прогулка — это их общее время, которое будет только между ними. Джолин всё чаще ждала встречи с отцом и Нориаки. Она каждый день считала, когда же придёт к ним. Говорила об этом маме, а Люси… кивала, принимала это, в голове была мысль одна, но пока только была. Люси не хотела пока осуществлять. Такие встречи были всё также раз в неделю, иногда чаще, иногда наоборот — не могли видеться пару недель. — Мама! — восклицала девочка после того, как вернулась от папы. — Они такие классные, особенно Какёин-сан! — девочка подошла к Люси и обняла. Женщина принялась поглаживать дочь: — Радует, что тебе понравилось, — как можно спокойнее ответила она. — Можно я потом на выходные у них останусь? — девочка снизу вверх смотрела на маму с горящими глазами. Люси замолчала, не знала, что сказать, но всё-таки ответила, продолжая гладить по голове: — Я подумаю. Дочь прищурилась, смотря на маму: — Хм… ну ладно, — неохотно произнесла.

***

Прошло три года, они пролетели словно неделя. Джолин оставалась у папы с Нориаки и на выходные, и даже дольше, поэтому… — Перейду сразу к делу, — спокойно произнесла Люси, когда встретилась с Джотаро лично, в кафе. Она сама пригласила для обсуждения важного дела. — Я хочу передать опеку над Джолин тебе. — Она смотрела на бывшего мужа, который сидел напротив и держал руки на груди. Пусть и он не поменялся в лице, но явно удивился этому. Через время спросил: — Почему? — Всё просто, — продолжала Люси. — Она хочет жить с тобой, ей со мной плохо. Ей не нравится у меня, пусть и не говорит об этом, — женщина устало выдохнула. Джотаро думал, не отвечал сразу. Ему казалось, что это так резко… неожиданно, хоть и понимал причину её решения. — Ладно, я понимаю и.. спрошу об этом сначала Какёина, потом уже скажу тебе. — Хорошо, — пожала плечами Люси. — Я пойму, если ты.. — она помолчала, а потом исправилась: — Если вы откажетесь от этого. — Я не могу это решать один, — Джотаро посмотрел на Люси. Та выглядела как обычно, просто… постукивала по кружке с кофе пальцами. Может, нервничала, ведь как можно быть спокойной, когда говоришь такие вещи. На слова Джотаро она кивнула, после неожиданно спросила: — У вас всё нормально? Джотаро нахмурился, не ожидал такого резкого перехода. Но всё-таки ответил: — Вполне. — Хех.. Радует, — Люси чуть улыбнулась уголками губ. Дальше они по большей части неловко молчали, лишь изредка обсуждали детали. Вскоре разошлись, каждый по своим жизням, как в море корабли. И вот Джотаро вернулся домой. Обычно Нориаки (или его станд) встречают его, но тут… тихо, подозрительно тихо. В основном слышно, что Нориаки делает что-то, но так… вообще тихо. — Нориаки? — громко спросил Куджо, пройдя вглубь квартиры. Какёина не было ни в спальне, ни на кухне, но он нашёлся в гостиной. В полумраке Нориаки сидит на диване, голова опущена, а рядом на полу лежит книга со шрифтом Брайля. «Спит», — подумал Джотаро и тихо, не спеша, подошёл к нему. Рука легла на лицо слепого, и он медленно провёл по коже. Губы почти невесомо легли на лоб. От этого Какёин проснулся и тихо промычал: — Мм.. Пришёл уже.. — и зевнул. — Заждался? — Джотаро ещё раз поцеловал его, но уже в щёку, а рука провела по волосам. — Хах, наверное, — Нориаки от такой ласки сразу же проснулся и расплылся в улыбке. — Что интересного? После Куджо всё-таки сел рядом и смотрел куда-то на пол: — Люси предложила передать опеку над Джолин мне, вернее нам. От такой новости Нориаки выпрямился и склонил голову в сторону Джотаро: — А ты что? — Пришёл поговорить об этом с тобой. — А что говорить? Я думал, и так понятно моё мнение об этом, — развёл он руками. — Конечно, я только за! — но тихо добавил: — Правда, нужно найти квартиру побольше, ведь Джолин нужна отдельная комната, всё-таки уже ей десять, а значит, уже почти подросток, и ей точно нужна отдельная комната… — Погоди, Нори, — прервал его мысли Джотаро, взяв за руки. От этого слепой вздрогнул и выдохнул. — Давай по порядку и тогда уже всё решим. Раз нужна новая квартира, то переедем в другую — проблем нет. Но передача опекунства — дело не быстрое. — Я понимаю, конечно.. Но.. — его прервал Джотаро: — Всё будет в порядке, если ты действительно хочешь. — Конечно хочу! Джолин — прекрасная девочка. — Нориаки выдохнул и положил голову на его грудь: — Хорошо-хорошо, Джоджо. Процесс передачи опекунства, если обе стороны согласны, идёт обычно пару месяцев. В их случае так и было. За эти два месяца Джотаро и Нориаки попутно нашли неплохую квартиру, в которой можно спокойно жить втроём. И вот… Этот день настал — самый обычный и ничем не примечательный для других, но для этой странной семейки день был особенный. Джолин рассказали всё прямо перед судом и… она была сначала в шоке, даже не думала, что её мечта сбудется. Но потом обрадовалась, сильно, пусть и пыталась не казаться слишком счастливой, чтобы не обижать маму. Но Люси, как настоящая мама, видела её радость, но ничего не говорила, лишь в душе была счастлива за дочь. — Папа, Какёин-сан! — воскликнула Джолин, выбегая из школы, перепрыгивая через ступеньки. Она смотрела на то, как у ворот стояли её отец и Нориаки. Девочка пулей прибежала к ним и обняла сначала Джотаро, потом уже Какёина. — Хаха, Джолин, зови меня Нориаки, — обнимал в ответ девочку. — Ладно, Какё… а.. Нориаки! — Джолин отошла и от радости даже подпрыгивала. Они привели её в новую квартиру, где пока сами особо не жили. В отличие от прошлой, новая больше, светлее и свежее (правда, Нориаки этого не видит). Какёину пока непривычно жить там, он часто спотыкается и часто просит помощи у Джотаро, чтобы не разбить что-либо. Сейчас же, когда здесь Джолин, Нориаки пытается быть ещё аккуратнее. По первости Джолин ходила по квартире с ним и говорила ему, где что стоит, и переставляла для удобства слепого. Стали обживать пространство довольно быстро, словно так жили пару лет. Отчасти правда — они жили вдвоём, но сейчас… втроём, а это другое, абсолютно. Теперь в их жизни постоянно присутствует лучик света и активности. Джолин — прекрасная девочка, которая что-нибудь да натворит. И это не обязательно что-то плохое, в основном что-то интересное. Например, купит разных плакатов, приклеит на стены в своей комнате, то будет петь свои любимые песни. В этом нет ничего такого — здесь никто её не ограничивает. Ей самой было непривычно привыкать к дурости. Она наблюдала за тем, как её родители (а иначе их не назвать) рядом друг с другом могут превратиться в подростков, иногда хуже Джолин. Иногда они смотрели кино вместе. Нориаки, пусть и не видел, но отчётливо слышал, что там происходит. В основном этих звуков вполне хватает. — Мне кажется, он предатель, — Джолин указывала на телевизор, жуя попкорн, который они приготовили ранее. — А мне кажется, его напарник, — ответил Нориаки, крадя у девочки попкорн стандом. Джотаро лишь молча смотрел и на них, и на фильм. — На что спорим? — девочка чуть привстала и смотрела на Какёина. Между ними был Джотаро, поэтому Джолин через отца протянула руку Нориаки. — Кто проиграет, тот и будет мыть посуду, — спокойно ответил он и пожал руку девочке. Между ними послышался негромкий выдох. — Да как так-то! — воскликнула Джолин, когда фильм закончился. — Нориаки, как ты угадал? — Я не угадывал, а понял, — хитро улыбался слепой. — Пф! — фыркнула девочка, скрестив руки. — А что, Джолин, уговор был, нужно ему следовать, — Какёин похлопал её по голове. Она, пусть и недовольна, но было интересно смотреть из-за этого спора, пусть пришлось потом мыть посуду. …Ближе к ночи, когда Джолин ушла спать, Джотаро и Нориаки вышли на балкон. Он был практически такой же, как и в прошлой квартире. — Ты снова куришь? — спросил слепой, облокотившись на перила. — Нет, — спокойно ответил Джотаро. — Радует. Не надо больше, — он положил голову на чужое плечо. — Не буду. Да и не хочется, — Джотаро принялся поглаживать рыжие волосы. Если бы сейчас был ядерный взрыв, они не были бы против умереть так. Но ничего такого не будет, и они живут и будут жить по-настоящему счастливо. Прошло много лет с ослепления Какёина, с боя с Дио, с других ужасных вещей. Они пережили столько кошмаров и наконец вместе, по-настоящему, как семья. Остаётся только наслаждаться каждым моментом своей нынешней жизни, растить дочь. Они достойны такого счастья и спокойствия.