Глава 40: Тишина после
14 июня 2026 г., 09:58
Наклз видел всё. Он стоял в тени деревьев на другой стороне сквера, достаточно далеко, чтобы не быть замеченным, но достаточно близко, чтобы слышать обрывки разговора. Салли попросила его присмотреть за Тейлзом, и он выполнял эту просьбу — не потому, что ему нравилось следить, а потому, что обещал. Он всегда держал слово.
Фиона ушла быстро, не оборачиваясь. Тейлз остался на скамейке — сгорбленный, неподвижный, словно из него вынули все провода. Наклз ждал. Он знал, что в такие моменты не нужно бросаться сразу. Нужно дать время. Тишина тоже умеет говорить — он знал это лучше всех.
Прошло несколько минут. Потом ещё несколько. Тейлз не вставал. Наклз вышел из тени и медленно, не таясь, подошёл к скамейке.
— Тео.
Тейлз вздрогнул, поднял голову. Глаза красные, но сухие. Он не плакал — просто смотрел перед собой и молчал.
— Ты... ты следил за мной?
— Салли попросила. — Наклз сел рядом, не спрашивая разрешения. — Она беспокоилась.
— Давно ты здесь?
— Достаточно.
Тейлз замолчал. Он снова уставился на фонтан, и Наклз не торопил его. Они сидели рядом — высокий, широкоплечий, с руками, сложенными на коленях, и худой, взъерошенный, сгорбленный. В других обстоятельствах это выглядело бы комично. Сейчас — нет.
— Она ушла, — сказал наконец Тейлз. — Я думал, что я ей нужен. А она просто играла.
Наклз ничего не ответил. Он знал, что слова сейчас не помогут. Но он мог слушать. И он слушал.
— Я не понимаю, — продолжил Тейлз. — Если она хотела, чтобы я просто был рядом, зачем было говорить всё это? Про то, что я настоящий. Про то, что я ей нравлюсь. Про «узнать поближе». Это всё была ложь?
— Не знаю.
— А что ты знаешь?
Наклз помолчал. Потом сказал:
— Я знаю, что ты верил. И это не делает тебя дураком. Это делает тебя живым. Тейлз опустил голову.
— Мне казалось, что я ей нужен. Что она видит во мне что-то, чего не видят другие. А она... она просто использовала меня, да?
— Похоже на то.
— Но зачем? Зачем я ей? У неё есть Скордж. У неё есть сцена. У неё всё есть. А я... я просто технарь.
Наклз повернулся к нему. Его голос прозвучал тихо, но твёрдо.
— Ты не «просто технарь». Ты Тео. Ты играешь так, что у людей сердце останавливается. Ты сделал светящийся цветок своими руками. Ты назвал ей своё настоящее имя. Если она этого не оценила, это её потеря. Не твоя.
Тейлз поднял глаза. Он хотел возразить, но не нашёлся. Наклз редко говорил так много, и каждое его слово падало весомо, как удар барабана.
— Ты правда так думаешь?
— Я никогда не говорю того, чего не думаю.
Тейлз снова замолчал. Он смотрел на свои руки — те самые, которые собирали схему для янтарного цветка. Теперь они лежали на коленях, пустые и бесполезные. Но внутри что-то дрогнуло. Маленькая искра. Не надежда — пока нет. Но начало осознания.
— Я понял кое-что, — сказал он тихо.
— Что?
— Она была первым человеком, которому я сам назвал своё имя. Не «Тейлз». Не «технарь». Тео. Я думал, это что-то значит. Для нас.
Наклз молчал.
— Но это ничего не значило для неё. Она просто слушала. Она просто играла. А я... я думал, что открываю душу. А на самом деле я просто дал ей ещё один способ меня использовать.
Он замолчал, переваривая собственные слова. И чем дольше он сидел, тем яснее становилась мысль, которая раньше пряталась где-то на задворках. Он вспомнил, как она впервые подошла к нему после концерта. Как они гуляли. Как она кокетничала. И как Скордж потом напал на него в подворотне. Всё это складывалось в одну картинку — нечёткую, но уже проступающую.
— Она хотела, чтобы он ревновал, — произнёс Тейлз. — А я был просто предлогом. Инструментом. Она добилась своего, а я ей больше не нужен.
Наклз кивнул — коротко, без лишних слов. Он не стал ни подтверждать, ни опровергать. Просто дал Тейлзу самому договорить то, что он уже понял.
— Это больно, — сказал Тейлз.
— Знаю.
— А у тебя такое было?
Наклз посмотрел на фонтан. Вода журчала, переливаясь в свете фонарей.
— Нет. Я никогда не позволял себе... привязываться.
— Почему?
— Боялся, что потеряю. Как отца.
Он помолчал, потом добавил — тише, словно признавая то, что давно знал, но редко произносил вслух:
— Но с вами — исключение. Группа. Вы все. Я привязался. Сам не заметил как.
Тейлз медленно кивнул. Он не нашёлся, что ответить. Но теперь он смотрел на Наклза иначе. Не как на сурового, немногословного барабанщика, а как на человека, который тоже знает боль. Просто прячет её глубже. И который только что сказал больше, чем за все предыдущие недели.
— Спасибо, — сказал Тейлз. — Что пришёл.
— Я обещал Салли.
— Нет. Ты пришёл не только из-за неё.
Наклз не ответил, но уголки его губ чуть дрогнули. Они посидели ещё немного в тишине — той самой, которую Наклз умел слушать. А потом Тейлз встал.
— Пойдём в гараж? — спросил он.
— Пойдём.
И они пошли через сквер — высокий и низкий, молчаливый и всё ещё рассеянный. Наклз не лез с вопросами. Он просто шёл рядом. И этого было достаточно.
