Sonic: В темпе «Вместе»

      Репетиционная база встретила утро привычным запахом пыли и старого дерева. Салли пришла первой — как всегда. Она отперла дверь, включила свет, достала термос. Чай был горячим. Новый термос работал исправно, и это было маленькой, но приятной победой над хаосом.       Соник влетел через полчаса — без опозданий, но с таким видом, будто за ним гналась по меньшей мере половина города. Гитара за спиной, кеды зашнурованы наспех, в руке — недоеденная булочка.       — Ты сегодня рано, — заметила Салли, откручивая крышку термоса.       — Мне приснилось, что мы опаздываем на собственный концерт, и ты стоишь на сцене одна и объявляешь: «К сожалению, группа "Темп" не смогла прийти, поэтому я спою вам а капелла».       — Я не умею петь.       — Вот во сне это было особенно страшно.       Наклз и Тейлз подошли вместе — как часто бывало в последнее время. Наклз молча кивнул и занял своё место за барабанами. Тейлз проскользнул к синтезатору, но перед этим бросил быстрый взгляд в угол, где обычно сидела Эми. Эми ещё не пришла — она предупредила, что задержится на полчаса.       — Что, без Эми скучно? — хмыкнул Соник, перехватив его взгляд.       — Я просто смотрю.       — Ага. Как в тот раз, когда ты «просто смотрел» на сообщение от...       — Замолчи.       Соник рассмеялся, но осёкся под взглядом Наклза. Тот ничего не сказал, но пауза была красноречивее слов. Тейлз уже не краснел — просто вздохнул и начал настраивать синтезатор.       Эми пришла через двадцать минут, запыхавшаяся, с неизменным скетчбуком под мышкой.       — Простите! Крим написала, и я не заметила, как пролетело время.       — Крим? — переспросил Соник. — Та самая?       — Она самая. Спрашивала, как мы готовимся к следующему выступлению.       — А мы готовимся?       — Пока нет, — ответила Салли. — Но скоро начнём. Данте и Риз обещали дать знать, когда «Неоновый зал» утвердит дату. А пока — поддерживаем форму.       И они заиграли.       Это была рутинная репетиция в лучшем смысле этого слова. Никто не дёргался, не нервничал, не пытался доказать, что он лучший. Они просто играли, потому что любили играть вместе. Соник больше не ускорял, Наклз больше не давил, Тейлз не отвлекался на телефон, а Эми выводила верхние ноты так чисто, что Салли, стоявшая у стены, на мгновение закрыла глаза и просто слушала.       А потом у неё зазвонил телефон.       Она глянула на экран — Данте. Тот самый Данте, который обещал им слот в «Неоновом зале». Она вышла в коридор, чувствуя, как внутри что-то сжимается.       — Слушаю.       — Госпожа Вудс, — голос Данте звучал устало, — у меня плохие новости.       — Какие?       — Слот, который мы вам обещали. Его пришлось перенести. Салли прикрыла глаза. Знакомое чувство. Уже было. С «Изумрудом». С «Петлёй». Теперь — с «Неоновым залом».       — Обстоятельства? — спросила она ровно.       — Вы же понимаете, — Данте вздохнул. — Я пытался спорить. Но давление сверху слишком сильное.       — Эггман.       Данте не ответил. Этого и не требовалось.       — Я разберусь, — сказала Салли.       — Я знаю. Простите.       Она нажала отбой и несколько секунд стояла в коридоре, глядя на погасший экран. Потом глубоко вздохнула и вернулась в зал.       Группа играла. Соник перебирал струны, Наклз держал ритм, Тейлз вёл мелодию синтезатора, Эми пела. Они не заметили, как она выходила. И не заметили, как она вернулась.       Она дождалась конца трека и сказала спокойно, почти буднично:       — «Неоновый зал» перенёс наш концерт. Музыка стихла.       — Опять? — спросил Соник.       — Опять.       — Эггман?       — Похоже на то.       В зале повисла тишина. Не тяжёлая, не паническая — скорее усталая. Все уже проходили это. Все знали, кто за этим стоит.       — Мы справились в прошлый раз, — сказал Наклз.       — Справимся и сейчас, — кивнул Соник.       — Я позвоню Данте позже, — продолжила Салли. — Узнаю, есть ли другие варианты. Если нет — будем искать, как искали. Фестиваль показал, что мы можем играть где угодно.       — Кроме «Неонового зала», — буркнул Тейлз.       — Кроме «Неонового зала», — согласилась Салли. — Пока.       Эми подошла к ней и тихо спросила:       — Ты в порядке?       — Да. Просто устала от того, что каждый раз, когда всё начинает налаживаться, он снова напоминает о себе.       — Мы рядом, — сказала Эми. — Все.       — Я знаю, — Салли слабо улыбнулась. — Это единственное, что держит.       Репетиция закончилась раньше обычного. Никто не расходился — просто сидели в зале, перебрасываясь тихими фразами. Соник что-то рассказывал про уличные выступления, Наклз молча кивал, Тейлз проверял синтезатор, Эми рисовала. А Салли смотрела на них и думала о том, что Эггман, при всех его ресурсах, не понимает одной простой вещи: он не может сломать то, что держится не на контрактах и площадках.       Но он может сделать так, чтобы они устали. И сейчас она чувствовала именно это — усталость.       Вечером, когда база опустела, она села в кабинете и открыла список контактов. Хани. Николь. Ванилла. Данте. Риз. Она пролистала список и остановилась на имени Николь.       Та взяла трубку после второго гудка.       — Привет, Никки.       — Привет. Плохой день?       — Догадалась?       — У тебя голос уставший. Рассказывай.       И Салли рассказала. Не о деталях — о чувстве. О том, что устала бороться с тенью. О том, что каждый раз, когда группа делает шаг вперёд, кто-то подставляет подножку. О том, что ей страшно не за себя — за них.       Николь выслушала молча. А потом сказала:       — Ты не одна. Помни об этом. У тебя есть друзья. У тебя есть я. И у тебя есть Ванилла — мы с ней, кстати, пересекались на одном из джазовых вечеров, ещё до того, как я ушла в онлайн. Она о тебе спрашивала.       — Правда?       — Правда. Зайди к ней как-нибудь. Она хорошая.       — Зайду, — пообещала Салли.       Они поговорили ещё немного, и когда Салли положила трубку, ей стало чуть легче. Совсем чуть-чуть. Но достаточно, чтобы не чувствовать себя одной в пустом кабинете.