Глава 49: Общий язык
29 июня 2026 г., 10:45
Музыкальный магазин на углу Второй и Кленовой был из тех мест, о которых знают только свои. Никакой яркой вывески, никакой рекламы — только облупившаяся дверь и витрина, заставленная старыми пластинками. Внутри пахло пылью, воском и временем. Тейлз любил этот запах. Он заходил сюда нечасто — только когда нужна была редкая деталь для аппаратуры или когда хотелось тишины среди музыки.
Сегодня ему нужен был переходник. Старый, ещё советский, с круглыми контактами — такие уже почти нигде не продавались. Но у старика Марка, хозяина магазина, можно было найти всё. Тейлз толкнул дверь и шагнул внутрь.
И замер на пороге.
У витрины с винилом стояла Крим.
Она была в светлом плаще поверх всё того же аккуратного платья, в руках — маленькая сумочка. Она оживлённо беседовала с Марком, который, высунувшись из-за прилавка, показывал ей какую-то пластинку в потёртом конверте.
— Это довольно редкий экземпляр, мисс, — говорил он. — Последний альбом перед распадом. Звук — чистый, без цифровой обработки.
— Спасибо, мистер Марк. Я как раз искала что-то подобное.
Тейлз хотел тихо выйти. Он даже сделал полшага назад, но в этот момент Крим повернулась и заметила его.
— Мистер Тейлз!
Он замер. Бежать было поздно.
— З-здрасте, — выдавил он, мысленно проклиная свою неспособность говорить с девушками без запинки.
Крим, напротив, ничуть не смутилась. Она просияла — той самой светлой, открытой улыбкой, которую Тейлз уже видел в гараже.
— Какая неожиданная встреча! Вы тоже за пластинками?
— Нет, я... переходник. Круглые контакты. Для пульта.
— О, — Крим перевела взгляд на Марка, который уже скрылся в подсобке. — Мистер Марк как раз специализируется на таких вещах. Он найдёт.
— Знаю. Я здесь... бываю иногда.
— Я тоже, — призналась Крим. — Мама попросила найти кое-что для её коллекции. У неё целая полка старых записей. А я просто люблю здесь бывать. Тут пахнет временем.
Тейлз моргнул.
— Я... я тоже так думаю. Про запах.
Они замолчали. Не неловко — скорее выжидающе, словно оба понимали, что разговор можно продолжить, но не знали, с чего начать. Крим первая нарушила тишину.
— Вы сказали — переходник для пульта. Вы сами чините аппаратуру?
— Да. То есть... я вообще всё чиню. С детства. У меня отец был инженером, и я...
Он осёкся. Слишком много слов. Слишком личное. Но Крим смотрела с интересом, и в её глазах не было ни насмешки, ни снисхождения.
— Это замечательно, — сказала она. — Я всегда восхищалась людьми, которые понимают, как устроены вещи. Я сама могу только слушать.
— Слушать — это тоже... умение, — выдавил Тейлз. — Не все умеют.
— Спасибо, мистер Тейлз.
Марк вернулся из подсобки с переходником в одной руке и пластинкой в другой. Тейлз расплатился, сунул коробочку в карман и уже собирался попрощаться, когда Крим вдруг сказала:
— Знаете, я хотела вас поблагодарить.
— За что?
— За ту музыку. На фестивале. Я потом неделю ходила и напевала её. Мама даже спросила, не влюбилась ли я.
Тейлз поперхнулся воздухом. Крим тихо рассмеялась.
— Я не влюбилась. Но музыка была прекрасна. Это правда.
— Спасибо, — сказал он тихо. — Я... рад.
Они вышли из магазина вместе. Улица блестела в свете фонарей. Крим поправила плащ и повернулась к Тейлзу.
— Мне сюда, — она кивнула в сторону набережной. — А вам?
— Мне... туда, — он махнул в противоположную сторону.
— Тогда до встречи, мистер Тейлз. Я рада, что мы встретились. Не в гараже, а вот так.
— Я... я тоже, — сказал он. И это было правдой.
Они разошлись. Крим — лёгкой походкой, с пластинкой в сумке и лёгкой улыбкой на губах. Тейлз — чуть быстрее обычного, сжимая в кармане коробочку с переходником и чувствуя, как внутри что-то оттаивает.
Вечером он сидел в гараже и настраивал синтезатор. Вошёл Соник, бросил гитару на ящик и плюхнулся рядом.
— Ты сегодня какой-то... не такой. Случилось что?
— Ничего.
— Ага. У тебя уши горят.
— Ничего они не горят!
— Горят-горят. Случайно, не встретил кого-нибудь интересного?
Тейлз промолчал. Соник усмехнулся, но развивать тему не стал. Просто взял гитару и начал тихо перебирать струны. «Green Hill». Медленная, спокойная, без обычного драйва. Тейлз послушал немного, а потом вплёл в неё синтезатор — мягко, почти неслышно. И они играли, пока за окном не стемнело.
