Идеальный диссонанс. Том 2.

      Заброшенный корпус дышал историей и сыростью: по стенам огромной постройки змеились трещины, штукатурка кое-где осыпалась. Лунный свет пробивался сквозь разбитые окна под самым потолком, рисуя на полу причудливые тени. Мы находились в самом сердце этого здания — в гигантской пустой выемке для бассейна.       Сверху, прямо на бетонных бортиках и полуразрушенных трибунах, гроздьями сидели зрители. Студенты обожали весну именно за это. Майские теплые ночи традиционно становились ареной для тайных игр. Где можно было вживую, без цензуры и судейских протоколов, понаблюдать за гениальными вокалистами вуза.       Внизу, на потрескавшемся дне бассейна, было шумно. Три группы победителей отбора стояли своими тесными кругами. Сегодня должен был решиться исход самого жестокого испытания. Кто из участников покинет финал добровольно. Кто это будет? «Громкие Мажоры»? Или, может, «Эхо улиц»?       Ну, точно не мы. Точно не мои красотки.       В этот раз на нас не было сценического лоска. Никаких изумрудных топов, пайеток или воланов. Все были одеты в самую обычную одежду: джинсы, оверсайз-толстовки, удобные кроссовки и заношенные кеды.       Вместо того чтобы судорожно повторять распевки и поддерживать друг друга перед психологической бойней, мои девчонки вели себя так, словно мы просто вышли в торговый центр прикупить вещей. Каждая из «Сирен» дышала абсолютной, непоколебимой уверенностью в себе.       — Слушайте, я видела в том новом шоуруме на углу потрясающие черные туфли, — сказала Кара, рассматривая свои ногти. — Как думаете, если мы возьмем их для финального выступления, они хорошо подойдут с нашими блузками?       — Прагматично говоря, черное подойдет ко всему, — отозвалась Ева. На ее лице не было ни тени волнения. — Но я бы предпочла заказать их онлайн. Там сейчас скидки для студентов. Рэйч, ты как думаешь?       — Мне все равно, главное, чтобы удобно было.       Я лишь усмехнулась, слушая их болтовню. Мы были готовы.       Гул наверху стих. Роль ведущего этой ночи занял парень из выбывшей группы «Академики». Одетый в простое худи, он выглядел непривычно без своего строгого костюма. Но уверенности ему было не занимать. Ребята из его команды притащили сюда самую мощную беспроводную колонку, которую только смогли найти, и врубили ее. Бас ударил в бетонные стены бассейна. В руках у ведущего были беспроводные микрофоны.       — Правила вы знаете! — громко объявил «Академик». Голос эхом разнесся по заброшенному корпусу. — Тема «Песни о разбитом сердце». Задача предельно проста и понятна. Звучит бит. Вы должны поймать мотив, быстро сориентироваться, выбежать в центр и пропеть куплет или небольшой отрывок, который идеально впишется в предыдущую песню. Кто запнется, забудет слова или не сможет продолжить тему — вылетает вместе со всей командой. Добровольно и без обид. Начали!       Я перевела взгляд на «Мажоров». К моему облегчению, Алекс сегодня даже не смотрел в мою сторону. Он был чертовски занят: о чем-то сосредоточенно спорил с Сэмом и Николаем, настраивая парней на жесткую битву.       Брэда сегодня с ними не было. Причина его отсутствия оставалась неизвестной. Но честно говоря, никого здесь это не волновало. Парни и без своего брюнета были смертельно сильны. Николай разминал шею, Леон проверял карманы, а Нильсен коротко кивнул Сэму, принимая от него беспроводной микрофон.       Колонка выдала качающий ритм. Студенты наверху заулюлюкали, предвкушая зрелище. Первыми в центр, не раздумывая, выскочили ребята из «Эха улиц». Их солист с ходу встроил в бит дерзкий кавер на старый хит.       Битва за выживание началась, и ночь обещала быть очень долгой.       — Ты разбила мне сердце на сотни осколков. Между нами теперь лишь холодный туман... — вокалистка с надрывом подхватила ритм.       Толпа наверху взвыла. Они задали бешеный темп, эхо от бетонных стен бассейна только добавляло мощи.       Но вокалистка совершила тактическую ошибку. Она слишком затянула финальную ноту, оставив идеальное окно для атаки.       Я коротко зыркнула на Еву. Та кивнула. Нам не нужно было слов. Я перехватила микрофон, сделала три размашистых шага вперед, врываясь в самый центр. Наглейшим образом перебила «Эхо» прямо на их финальном аккорде, адаптируя текст на ходу:       — ...И с тех пор, как ты ушел, Мне впервые дышится так легко! Да, я иду вперед, и мне все равно!       Сзади меня тут же выросла Ева, выдавая мощнейший, плотный горловой басовый ритм, а Рэйчел и Хлоя идеально, в один щелчок пальцев, выстроили бэк-вокальную стену, перекрывая эхо заброшенного зала. Чистый, агрессивный женский вокал против уличного хип-хопа.       Я пела, глядя прямо на команду «Мажоров». Точнее — в одни конкретные голубые глаза. Александр стоял, скрестив руки на груди. На его губах играла ленивая, оценивающая улыбка. Он не выглядел испуганным. Он выглядел голодным до хорошей драки.       Я допевала строчку, собираясь передать эстафету Каре, но Нильсен оказался быстрее. Настоящий лидер сцены.       Он не просто вышел. Вылетел в центр скользя по бетонному полу. Он вырвал инициативу прямо из моего рта, подхватив мою последнюю гласную. Трансформировав ее в тягучее, опасное и невероятно сильное исполнение. Никаких фальшивых нот, чистая, сокрушительная сила:       — Можешь не говорить, что ты сделала вчера, Я уже все знаю от него. Так что плачь, лей мне реки слез, плачь!       Сэм за его спиной выдал сильный щелкающий бит, а Николай добавил такого глубокого баритона, что у меня по спине пробежали мурашки.       Алекс пел великолепно, без единой помарки, глядя мне прямо в глаза. В упор.       Это было и смешно, и чертовски драматично. Он прижал руку к груди, делая вид, что это я разбила ему сердце, хотя между нами еще ничего не было.       — Ну дешевенький же трюк, Нильсен, — шепнула я губами, пока толпа над нами кричала от восторга.       Команды начали сменять друг друга в бешеном темпе.       Это был настоящий музыкальный бокс. «Эхо улиц» снова попыталось вернуть лидерство, выскочив вперед с динамичным треком:       — Я бы обнял тебя, но ладони в огне...       Но накал страстей был слишком высок. Парни из «Эха» от волнения начали перебивать друг друга, сбились с общего темпа и смазали концовку.       Ф-ф-ф-у-у-у! — парень-ведущий из «Академиков» поднес к губам судейский свисток. Музыка из колонки резко стихла.       — Мимо ритма! — безжалостно объявил ведущий. — «Эхо улиц», вы вылетаете. Спасибо за шоу, освободите чашу бассейна!       Ребята из «Эха», чертыхаясь и качая головами, побрели наверх к зрителям. Многие из них спорили друг с другом, обвиняя то одного, то другого. Остались только мы. «Сирены» против «Мажоров».       Атмосфера в бассейне быстро сгустилась. Шутки кончились. На кону стояло все. Ведущий снова запустил тяжелый, медленный бит.       — Финальный раунд! Напряжение на пределе. Эхо должны подписать отказ! Но все хотят знать, кто сегодня из двух команд станут победителями вечера! Погнали!       Ева рванула вперед первой, запевая ритмичную песню о расставании. Сэм тут же перехватил ее, искусно переведя трек в глубокую лирику. Хлоя подхватила, Кара добавила огня, Николай качал басы так, что вибрировал бетон. Мы перекидывались строчками, как гранатами с выдернутой чекой. Мы выходили одна за другой, отстаивая свое право на финал, выжимая из связок максимум.       И вот, спустя десять минут непрерывного вокального прессинга, мы с Алексом снова оказались лицом к лицу в самом центре. Все остальные замолчали, ведя только битбокс.       Я дышала тяжело, пот скатывался по виску. Александр смотрел на меня. Он не собирался уступать, и это заводило меня еще сильнее.       Я запела, вкладывая в голос всю злость и амбиции:       — И я прощаю всё, хоть это и больно... Ты был моим всем, но теперь довольно...       Я подошла к нему еще ближе, почти касаясь его плеча своим. Напряжение между нами можно было резать ножом.              Зрители наверху замерли.       Алекс принял вызов. Его голос прозвучал неожиданно хрипло, глубоко, но идеально чисто. Он запел ответную строчку, подхватывая мою тональность и выводя ее на совершенно новый, космический уровень:       — Не смей уходить, когда я держусь за край... Если это конец, то просто прощай...       Он сделал шаг вперед, вынуждая меня слегка отступить. Его голубые глаза потемнели от концентрации. Он пел так, будто эта дурацкая песня действительно была про нас. Наш вокал сплетался в такой безумный, мощный и чистый резонанс, что колонка в углу начала слегка фонить, не справляясь с децибелами. Мы выдавали безупречные ноты, по очереди перехватывая инициативу, и ни один из нас не собирался сдаваться.       Прежде чем кто-то из нас успел совершить ошибку, над заброшенным корпусом раздался оглушительный, тройной свисток ведущего. Обе команды выдали настолько безупречный, яростный перформанс, что выявить проигравшего этой ночью было просто невозможно. Слушатели наверху буквально взорвались дикими криками.       Алекс медленно опустил микрофон, тяжело дыша. На его губах снова появилась та самая хитрая ухмылка.       — А ты хороша, Харрис. Не сфальшивила ни разу. Но дальше пощады не жди.       — Я и не умею просить о пощаде, Нильсен, — ответила я, разворачиваясь к девчонкам, которые уже спешили ко мне.       — Объявляется музыкальная пауза! — проревел в микрофон ведущий Калеб, заставив толпу наверху одобрительно загудеть. — Судейские связки и ваши уши должны отдохнуть. Следующая тема будет еще жарче, так что у вас есть двадцать минут, чтобы перевести дух, промочить горло и размяться. Диджей, взрывай!       Тяжелый соревновательный бит сменился легким, качающим ремиксом, под который ноги сами просились в пляс.              Жесткое напряжение, царившее в чаше бассейна, мгновенно испарилось, уступив место привычной студенческой атмосфере.       С трибун вниз, прямо в пустой бассейн, лавиной хлынули остальные студенты. Кто-то притащил ящики со светящимися браслетами, кто-то — упаковки с классическими красными стаканчиками и напитками. Заброшенный корпус в один миг превратился в самый крутой закрытый клуб города. Все общались, смеялись, танцевали прямо на потрескавшемся бетоне.       Мы с девчонками отошли чуть в сторону, наслаждаясь моментом. Но не успели мы обсудить наш триумф, как к нашему кругу уверенным шагом направились «Мажоры». И, судя по их сияющим физиономиям, воевать они больше не планировали. По крайней мере, ближайшие двадцать минут.       — Привет, Сирены! — крикнул Николай.       Он целенаправленно подошел к Рэйчел, пряча за спиной... термос. Мы с девочками тут же переглянулись и едва сдержали смешки. О том, что Коля дышит к нашей блондинке неровно еще с прошлого курса, знали абсолютно все.       — Рэйч, привет, — Коля почесал затылок и протянул ей термос. — Я тут подумал... ты же приболела. Короче, я попросил девчонок в общаге заварить чай с имбирем и медом. Для связок. Попей, а то на следующем раунде совсем голос сорвешь.       Линд мгновенно залилась густым румянцем под цвет своей кофты. Она неуверенно приняла термос, глядя на него снизу вверх своими огромными светлыми глазами.       — Ой, Коля... Спасибо огромное. Это так мило с твоей стороны, — она прижала термос к груди как самое дорогое сокровище.       — Прагматично говоря, Линд, — тут же подала голос Ева, скрестив руки на груди и хитро прищурившись, — если ты выйдешь за него замуж, у нашей группы всегда будет бесплатный горячий чай на репетициях и личный двухметровый телохранитель.       — И бесплатные уроки по экстремальному сальто! — со смехом подхватил подошедший Сэм Макото. Он по-доброму приобнял Колю за плечи. — Наш Николай в этом мастер, подтверждаю. Так что, Рэйчел, соглашайся, предложение ограничено!       — Эй! Хватит над ним издеваться, — засмеялась Хлоя, легонько толкнув Сэма в бок. — Коля единственный джентльмен в вашей банде. Вы бы лучше поучились у него манерам.       Пока Ева и Сэм продолжали наперебой подшучивать над смущенным Колей и окончательно потерявшей дар речи Рэйчел, я сделала глоток воды из своей бутылки. На душе было легко и весело.       — Ну что, гроза кастингов, переведем дух? — раздался над моим ухом знакомый, хрипловатый голос.       Я даже не повернулась. И так знала, кто это. Нильсен собственной персоной. Он встал рядом, вальяжно опершись спиной о выступ стены, и засунул руки в карманы джинсов. Без сценического света его голубые глаза казались еще ярче, а растрепанные шатенистые волосы придавали ему вид чертовски обаятельного хулигана.       — Нильсен, ты преследуешь меня, — я наконец повернулась к нему лицом, хитро прищурив зеленые глаза. — Серьезно, это уже попахивает судебным запретом. Дай мне спокойно отдохнуть от твоего эго.       — Я просто выполняю долг чести — присматриваю за главным конкурентом, — Алекс рассмеялся, и в его глазах заплясали молнии. Он наклонился чуть ближе. — Кстати, пела ты просто невероятно. На секунду мне даже показалось, что в той песне про разбитое сердце ты действительно пела обо мне. Признайся, Харрис, тосковала без моих шуток всю неделю?       — Это была актерская игра, Александр. Высший пилотаж, — я гордо вскинула подбородок, хотя сердце издевательски ускорило шаг. — А вот твой взгляд в центре бассейна выдавал легкую панику. Ты ведь испугался, что «Сирены» подпишут вам смертный приговор прямо здесь?       — Панику? — он очень удивился, а затем его голос стал нежнее, приобретая те самые нужные нотки, от которых у меня по коже пробежали мурашки. — От твоей красоты — возможно. От твоего вокала — никогда. Ты поешь как ангел с повадками лисицы, Харрис. И это чертовски опасное сочетание. Споешь какую-нибудь для меня? Отдельно от всех. Отдельно от сцены.       — Опять твои дешевые подкаты, — я фыркнула, но улыбку сдержать не смогла.       — Напомнить тебе, что скоро на индивидуальном кастинге мы будем по разные стороны баррикад. Там твои комплименты не сработают. Судьям нужно будет чистое соло.       — А я и не собираюсь использовать комплименты против судей, — Алекс сделал еще полшага вперед, сокращая и без того маленькое расстояние между нами. Он открыто, без тени привычной наглости посмотрел мне в глаза. — Скоро будет битва, согласен. Но сегодня... сегодня мы просто два человека, которые чертовски любят музыку. Так что, может, отбросишь свою шпионскую паранойю и потанцуешь со мной? Чисто ради поддержания дружеских отношений между конкурирующими группами.       Я посмотрела на него, потом на танцующую вокруг толпу. На счастливую Рэйчел, которая о чем-то весело болтала с Николаем. На Еву и Сэма, которые уже вовсю двигались в такт музыке. На других девочек.       — Ладно, Нильсен, — я поставила бутылку на бетонный выступ и повернулась к нему, скрестив руки. — Один танец. Но если ты наступишь мне на кеды, я лично подсыплю тебе слабительное в термос перед кастингом.       — Идет! — он просиял такой искренней, мальчишеской улыбкой, что у меня окончательно пропало желание с ним спорить.       Он протянул мне руку, и когда мои пальцы коснулись его теплой ладони, я поймала себя на мысли, что этот заброшенный бассейн и эта сумасшедшая ночь — пожалуй, лучшее, что случалось со мной за все время учебы в университете.       Калеб — тот самый ведущий из «Академиков» определенно знал, как разнообразить эту безумную вечеринку.       Едва мы с Алексом успели сделать пару ритмичных движений, как качающий бит в колонках плавно затих, сменившись глубокими звуками чувственного медляка.       Томный мужской вокал эхом разнесся по бетонной чаше бассейна.       Я замерла, собираясь забрать свою руку и тактично ретироваться к девчонкам, но Нильсен лишь крепче сжал мои пальцы. Его губы изогнулись в хитрой, дразнящей улыбке.       — Думаю, еще один танец ты мне подаришь, Харрис? — тихо спросил он, заглядывая мне прямо в глаза.       — Вообще-то мы договаривались на один, Нильсен, — резонно возразила я, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально безразлично. — Не наглей.       Вместо ответа этот невыносимый парень просто сделал шаг вперед, лишая меня всякого личного пространства. Его левая ладонь уверенно легла мне на талию, притягивая почти вплотную к себе.       Прежде чем я успела возмутиться, Алекс перехватил мою руку, закинул её себе на плечо, а затем аккуратно поднял вторую мою ладонь и устроил её там же.       — Ты что, боишься меня?       — Еще чего.       Мы начали медленно покачиваться в такт музыке. Чтобы спастись от внезапно накатившей, удушающей неловкости, я упорно отказывалась смотреть на него. Я принялась разглядывать пространство вокруг, хотя все мое существо в этот момент было сосредоточено лишь на одном — на его парфюме.       Боже, как он пах. Это было несправедливо. Тонкий аромат кедра, чистой кожи и чего-то неуловимо теплого.       Он пах как бог. Как самый запретный, безумно желанный кусочек шоколадного пирога, когда ты на жесткой диете, а он лежит прямо перед твоим носом и дразнит тебя своим совершенством.       Я судорожно сглотнула и продолжила изучать заброшенный бассейн. Вокруг нас другие пары тоже подхватили настроение Калеба и начали медленно танцевать. Ева о чем-то тихо разговаривала с Сэмом, а Николай, всё еще сжимая в руке термос, неловко топтался на месте вместе с сияющей Рэйчел. Конечно, многие одиночки и просто любители подвигаться по-быстрее тут же отошли под стеночки, подпирая плечами потрескавшийся бетон и откровенно скучая в ожидании резвой музыки. Но нам с Алексом до них не было дела.       — Так всё-таки, Харрис. Кастинг кастингом, но я настроен серьезно. Какой кофе ты любишь?       Я удивленно моргнула и всё же перевела взгляд на него.       — Что?       — Кофе, — повторил он, и в его небесных глаза мелькнуло что-то очень искреннее, теплое. Он действительно интересовался мной, а не просто пытался в очередной раз съязвить. — Латте, капучино, горький по-турецки? Из какого сиропа состоит твой коварный план по завоеванию музыкального олимпа?       — Раф с соленой карамелью, — буркнула я, чувствуя, как щеки снова предательски обдает огнем. — Но это не значит, что...       Договорить я не успела. Песня дошла до середины, где музыкальный бит на секунду замер, а затем взорвался мощным, затяжным припевом.       В этот самый момент Алекс крепко перехватил меня за талию обеими руками и одним легким, уверенным движением оторвал от земли.       Я громко ахнула, когда он прижал меня к своей груди и закружил прямо в центре чаши бассейна. Мои кеды пролетели по воздуху, мир вокруг на секунду смазался, превратившись в калейдоскоп из светящихся браслетов и бетонных стен, а в ушах зашумел адреналин.       Когда он наконец плавно опустил меня обратно на потрескавшийся пол, его руки так и остались лежать на моей талии. Я тут же уперлась ладонями в его грудь, чувствуя, как быстро бьется его сердце, и вскинула голову. В моих зеленых глазах полыхнуло самое настоящее, искристое возмущение.       — Что ты…       Я набрала в легкие побольше воздуха, собираясь высказать ему всё, что думаю о его самоуправстве и дурацких фокусах...       Но Александр сработал на опережение. Чтобы я не стала бурчать и портить момент, он наклонился и поцеловал меня.       Это было так неожиданно, что у меня на секунду отключился мозг. Его губы были теплыми, мягкими и настойчивыми. Весь заброшенный корпус с его трещинами, сотнями студентов на трибунах и громыхающей колонкой просто перестал существовать. Я замерла, парализованная этой сумасшедшей химией, и... отстранилась далеко не сразу. На какую-то короткую, постыдную секунду я действительно ответила на этот поцелуй, забыв про соперничество, кастинг и здравый смысл.       А затем в голове будто щелкнула кнопка. Реальность вернулась обухом по голове.       Я резко уперлась руками в его плечи и с силой оттолкнула Александра от себя.              Отшатнувшись назад на пару шагов, я тяжело дышала, глядя на него широко распахнутыми глазами. Внутри все горело.       Я отходила от него как от самого настоящего, опасного огня, способного сжечь дотла всю мою гордость и планы на победу.       Алекс остался стоять на месте. Его дыхание тоже сбилось, а на губах больше не было той раздражающей ухмылки. Только растерянный и какой-то слишком пристальный, обжигающий взгляд.       Я бежала. Просто развернулась и рванула прочь, едва соображая, куда ведут ноги. На развилке у лестницы я снесла какую-то незнакомую девушку, которая как раз поднималась на трибуны. Откинув её плечом, я неразборчиво буркнула «извини» и взлетела по ступеням первой, стремясь только к одному. Скрыться в темноте коридоров заброшенного корпуса.       С каждым шагом, отдалявшим меня от ревущей, танцующей толпы, дышать становилось немного легче. Гул музыки и крики студентов превратились в далекое эхо.       Я юркнула в боковой проход и спряталась за массивной бетонной колонной. Прислонилась к ней спиной, зажмурилась и попыталась хоть как-то восстановить сорванное дыхание. Сердце колотилось в грудную клетку так сильно, словно я только что пробежала марафон на выносливость.       Что он сделал? Что, черт возьми, Александр Нильсен хотел этим сказать?!       Мысли путались, сменяя друг друга с бешеной скоростью. Это был какой-то стратегический ход, чтобы выбить меня из колеи прямо перед кастингом? Его очередной дурацкий, зашедший слишком далеко прикол? Или… или я действительно ему нравлюсь?       — Да ну, бред. Только не Нильсен. Он просто невыносимый самовлюбленный павлин, который привык получать всё, что хочет.       В кармане толстовки внезапно ожил телефон, заставив меня вздрогнуть. На экране высветилось имя Рэйчел. Я с трудом сглотнула, пытаясь придать голосу максимально будничный тон, и провела пальцем по экрану.       — Алло?       — Агата! Ты куда ушла? — в трубке послышался обеспокоенный голос подруги, сквозь который едва пробивались басы из бассейна. — Мы тебя потеряли. Леон сказал, что видел, как ты пулей вылетела. Что случилось? Всё хорошо?       — Да, Рэйч, всё нормально, честно, — я прикусила губу, судорожно соображая на ходу. Рассказывать ей про поцелуй прямо сейчас я была просто не готова — девчонки устроили бы мне допрос с пристрастием. — Просто… живот резко прихватил. Наверное, та газировка, которую Коля притащил, была лишней.       — Оу… бедняжка, — тут же посочувствовала добрая Рэйчел. — Сильно болит? Может, мне подняться? У Евы с собой точно есть какие-то таблетки, ты же знаешь её аптечку на все случаи жизни.       — Нет-нет, не нужно, правда! — поспешно перебила я её. — Не ломайте себе кайф, там же сейчас второй раунд начнется. Я просто потихоньку дойду до общаги и отлежусь. Мне нужен нормальный сон.       — Ну ладно… Напиши обязательно, как доберешься. И выспись хорошенько! Мы их порвем.       — Обязательно порвем. Пока, Рэйч, — я нажала отбой и устало опустила руку с телефоном.       Мне всё еще было дико не по себе. Внутри всё дрожало от странного, лихорадочного коктейля из возмущения и паники.       Пытаясь заземлиться, я опустила взгляд вниз. Посмотрела на свои заношенные кеды, на которых всё еще осталась пара блесток от девчонок. Перевела взгляд на собственные руки — пальцы слегка подрагивали. Поправила растрепавшиеся каштановые волосы, которые крупными волнами падали на плечи. На губах до сих пор отчетливо горело ощущение его поцелуя, и это злило меня сильнее всего. Я ведь ответила. На какую-то секунду, но ответила!       Бзз.       Экран телефона снова загорелся, оповещая о новом сообщении в мессенджере. Я разблокировала мобильный. Входящее было от контакта, который уже больше года был подписан у меня: «Выскочка». Выскочка: Мы все равно должны будем это обсудить.