Какой-то бред

      Первым, что он почувствовал, когда очнулся, была невыносимая боль: боль от ран на его теле и головная боль, какая бывает при мигренях. Он неподвижно пролежал около минуты, прежде чем нашёл в себе силы открыть глаза. Он лежал на чём-то мягком, кажется, на диване, в незнакомой комнате. Рубашки на нём не было, а раны были перевязаны тканью. Ему помогли? Он спасён? Он спасён!       Парень собрался было уже позвать хозяев дома, как вдруг услышал шаги, приближающиеся к комнате, в которой он находился, и едва сдержал крик, когда в дверь вошла знакомая фигура — фигура убийцы. Парень закрыл глаза и замер, ожидая, что будет дальше. Шаги на какое-то время остановились, но потом зазвучали вновь, обходя диван и направляясь в другой конец гостиной. После послышалось какое-то шуршание. Парень вновь приоткрыл глаза и увидел, что мужчина, стоя к нему спиной, роется в шкафу. Значит, убить его — не главная цель этого человека? Он что-то ищет? Но что?       Внезапно мужчина прервал поиски и ринулся куда-то так быстро, что опрокинул какой-то столик вместе со стоящей на нём фарфоровой вазой, но не обратил на это никакого внимания. Но, едва, выйдя за дверь, он вернулся, и, к ужасу парня, заговорил с ним:       — Погоди-ка, сначала мне нужно разобраться с тобой. Теперь-то я в любом случае знаю, где её искать, если она вздумает сбежать. Эта девочка и не догадывается, что я прекрасно знаю, что кухонный лифт в этом доме ведёт на второй этаж, в кабинет её отца… — произнося всё это, убийца подходил всё ближе к парню, а тот вновь ощутил адскую боль во всём теле и, когда фигура в хеллоуинской маске склонилась над ним, потерял сознание.

***

      Соня не знала, сколько она уже стояла в подвале и пыталась производить шум — может, минуту, а может, и час. Девушка стучала по стене двумя молотками, которые держала в руках, и ногой катала по полу металлическую катушку. Соня надеялась, что этого будет достаточно, чтобы маньяк не услышал шум лифта. Однако шум мешал слышать, что происходит вокруг, и ей самой, поэтому она не заметила звука шагов, доносящихся с лестницы. Вскоре выяснилось, что шаги принадлежали Диме, который, спустившись в подвал, осторожно заглянул в помещение, в котором находилась Соня.       — Что ты делаешь? — громко спросил он.       Услышав его голос, девушка сначала вздрогнула от неожиданности, но потом облегчённо вздохнула и, не прекращая своего странного занятия, рассказала ему обо всём, что с ними произошло.       — Можешь больше не стараться, — хмуро ответил Дима. — Я слышал Лизин крик. Мы должны помочь ей.       Соня шокированно посмотрела на него, опустив руки, а Дима выхватил у неё один из молотков и сказал:       — Идём!       И она пошла. Пошла за ним навстречу неизвестности, опасности и, возможно, смерти. Пошла, потому что у неё не было выбора, крепко сжимая в руках молоток, хотя понимала, что он вряд ли поможет ей в стычке с убийцей.       Поднявшись из подвала, они начали осматривать первый этаж. При виде пустого дивана в гостиной, покрытого пятнами крови, Соня побледнела.       В одной из комнат Дима заметил на полу тетрадь и записку.       — Это те самые?       Соня молча кивнула.       Дима поднял записку и начал рассматривать.       — Говоришь, почерк показался ей знакомым?       — Да, но мне он незнаком.       — Мне тоже. Он выглядит довольно… обычным. Может, у кого-то из её знакомых просто похожий?       Соня не успела ответить — их разговор был прерван громким голосом, раздавшимся сзади:       — Положите оружие и медленно развернитесь, если не хотите, чтобы она пострадала.