Идеальное творение

Яркие блики роскошных люстр слепили глаза даже сквозь стёкла в прорезях маски. Бал в Малом дворце — событие поистине долгожданное для элиты снежной столицы. Роскошные пышные платья, изящные фраки, диковинные маски на лицах — гости расстарались, чтобы затмить друг друга роскошью и красотой, однако Дотторе считал всё это смешным и бесполезным. И всё же он был тут. Меланхолично наблюдал за всеми с балкона второго этажа и даже пригубил вина для настроения. Внизу, среди танцующих пар, он сразу рассмотрел знакомый изящный силуэт. Панталоне невозможно было не узнать. Тёмно-синий костюм сидел на нём идеально, тонкие изящные линии из серебра на дорогих тканях сияли в отсветах огней. И даже широкая тёмная маска с перьями не могла скрыть его безупречной красоты. Он кружил в танце с каким-то молодым повесой, лёгкий и улыбчивый, яркий, как солнце. Удивительно... сколько в нём было огня и жизни. После бесконечных процедур и операций, после болезней и боли, он вставал и снова легко и шустро летел на свет, чтобы сиять над всеми. Дотторе слышал, что стоящие рядом с ним гости шептались о Лоне. Красивый, да, яркий, скандальный, дерзкий и бессовестно богатый. Опять поссорился с мэром, ну надо же... скандал гремел на весь Заполярный дворец!.. Дотторе улыбнулся — Лоне не позволял никому командовать собой, даже мэру. И делал он только то, что хотел сам. — ...но это порочная красота, — донеслось вдруг до Дотторе. — Да-да, распущенный и легкомысленный. Говорят, он на днях... Дотторе замер с каменным лицом, скрытым птичьей маской. Ему было неприятно, что кто-то так говорит о Лоне. Да если бы не он, на такие балы просто не нашлось бы средств! За всё это празднество жители Снежной были обязаны только Лоне. Пустое, конечно... но для самого Лоне это уже было необходимостью. И, что уж скрывать, здесь он был как рыба в воде. Снова опустив голову, Дотторе заметил, как танцующий внизу Лоне вдруг бросил на него взгляд и улыбнулся. Его лиловые глаза сверкали азартом даже через прорези маски. Звал? Бросал вызов? Ну что за мальчишка! Вроде бы уже давно не двадцать лет, чтобы так себя вести... А на фоне раздражал шёпот стоящих рядом и то, как они продолжали обсуждать Лоне. Дотторе резки движением отставил бокал и вышел из тени широкой шторы. Все вокруг сразу замолчали и расступились — маску ворона с длинным клювом мог носить только один человек. Второй Предвестник, загадочный и жуткий Доктор. Спустившись вниз, Дотторе ловко прошёл между кружащих в танце пар. В нос неприятно ударил запах чужого парфюма — зачем же было так душиться?.. Дотторе даже чуть наморщил нос. Лоне и его партнёра он не упускал из вида ни на секунду. Они кружили легко, быстро, почти что невесомо. Дотторе оставалось только ловко перехватить их руки, останавливая танец, и предупреждающе сжать пальцы на запястье незнакомца. — Прошу меня простить, — сказал Дотторе. — Но я хотел бы перехватить у вас господина Предвестника на танец. Мальчишка взвился, резко оборачиваясь и намереваясь поскандалить, но так и не осмелился открыть рта, узнав в Дотторе второго Предвестника Фатуи. Вся решимость вмиг пропала с его лица, а взгляд из дерзкого сделался затравленным. — Да, конечно, — кивнул он, отступая и скрываясь в толпе. Трус... А на губах молчаливого Лоне застыла довольная кошачья улыбка. Он даже чуть склонил голову, наблюдая за всем с откровенным интересом. Как только мальчишка окончательно скрылся из виду, Дотторе развернулся, элегантно поклонился и приглашающе протянул руку. Панталоне тут же принял приглашение, охотно взяв его за руку, подступил ближе и сжал пальцы второй руки на его плече. От Лоне пахло совсем не так, как от всех вокруг. Его запах был тонким, нежным, с лёгкими нотками фруктов и холода. Дотторе с удовольствием вдохнул этот чудесный запах и увлёк партнёра в танец. — Я уже думал, что ты не спустишься ко мне, — сказал Лоне, двигаясь так же легко, как и до этого. — Не хотел мешать, — ответил Дотторе, уверенно ведя его в танце. — Надеюсь, не сорвал важное деловое рандеву. — Ничего подобного. — Лоне склонил голову к плечу и кокетливо улыбнулся. — Это всё пустое, Дотторе. Однако, на весь этот вечер ты теперь мой. Видишь? Все на нас смотрят, ты уже не сможешь просто так уйти. Ну что за пустое кокетство... Однако ему это Дотторе был готов простить. Он вообще позволял Лоне намного больше, чем другим. На них и правда смотрели, даже раздражающий шёпоток усилился. Однако сплетни и это люди его ничуть не волновали. Можно было просто абстрагироваться и сосредоточиться на хитрой и наглой улыбке довольного жизнью Лоне. Даже с этим бесячим самодовольством он был бессовестно хорош и притягательно прекрасен. — А мог бы налаживать новые связи, — сказал Дотторе, но жадно сжал руку на талии Лоне покрепче. — Заключить пару новых сделок. — Неинтересно, — ответил Лоне, тихо фыркнув. — Предпочту наладить утерянный контакт со своим господином и благодетелем. А то он совсем обо мне забыл. Да, господин Дотторе? И опять он нагло кокетничал. Дотторе тихо хмыкнул, закатив глаза, но ничего не ответил этой язве. Однако вдруг он поймал себя на тревожной мысли. — А ты принимал эликсир? — тише спросил он. — Не пропустил дозу? А то мы и правда давно не виделись, я не обновлял записи. — Ну-у-у... — протянул Лоне, театрально надув губы. — Не помню. Возможно, и пропустил, так много дел, так много дел... Дотторе сжал его руку в своей до боли. Лоне поджал губы, но промолчал, хоть и было непривычно — обычно Дотторе никогда не позволял себе грубость по отношению к нему. А тут вдруг его ещё и дёрнули на себя резко и нетерпеливо. Лоне даже запнулся, чуть не падая на Дотторе. Кто-то в стороне охнул — скорее всего, со стороны это выглядело как проявление страсти. — С огнём играешь, — низко прорычал Дотторе ему в лицо. — От этого зависит твоя жизнь! — Тогда можешь начать этой самой жизнью хоть чуточку интересоваться, — ответил Лоне. — Твой же эксперимент, не мой. Вот же!.. Иногда Дотторе совершенно его не понимал! Жизнь Лоне зависела от этого эликсира, а он постоянно танцевал на краю пропасти. То попадал в разборки, то гробил своё здоровье, а то обижался не пойми на что и устраивал диверсии. — Значит, мы немедленно уходим отсюда и едем в лабораторию, — холодно отчеканил Дотторе, не желая слушать протесты. Лоне будто бы и не возражал. Словно и так не хотел здесь оставаться хоть чуточку дольше. Дотторе нетерпеливо перехватил его запястье и повёл через поток танцующих, как раз в тот миг, когда зал накрыла темнота и на улице раздались залпы салюта. Лоне не отставал, не высвобождал руку, просто шёл следом и — Дотторе был уверен — всё так же нагло улыбался. На заснеженной улице Дотторе без труда узнал экипаж Панталоне — дороже и роскошнее здесь просто не было. Они забрались внутрь, стряхнув с плеч и волосы мелкий снежок, и Дотторе сам распорядился везти их к его ближайшей базе. Экипаж тронулся без лишних возражений. Сидящий напротив Лоне снял маску, отложил в сторону и вновь загадочно улыбнулся. — Не сердись, — примирительно сказал он. — Я и не сержусь, — ответил Дотторе. — Я в ярости, это другое. Лоне закатил глаза и достал из нагрудного кармана очки с дорогой цепочкой. Надев их, он посмотрел в окно, словно потеряв интерес к разговору. — Мне не нравится, что о тебе говорят, — так же холодно добавил Дотторе. — Обсуждают тебя как... — Тебе ли не знать, что нет ничего длиннее, чем человеческий язык, — невозмутимо ответил Лоне и глянул на него. — И всё же, мне просто интересно, Дотторе. Ты беспокоишься обо мне как создатель и творец, как мой друг или как... — Я не беспокоюсь, — перебил Дотторе. — Просто не хочу, чтобы у одного из Предвестников была такая дурная слава. Дотторе видел эту гадкую самодовольную улыбку Лоне — слишком хорошо тот его знал. И понимал, что слава и имидж Предвестников его не волнуют ни капли. Он был обеспокоен только репутацией самого Панталоне. И тот, чтобы лишний раз в этом удостовериться, достал из кармана портсигар. Впрочем, он тут же был выброшен в окно рукой Дотторе. Они прибыли в лаборатории ближе к полуночи, когда на улицах было уже темно и тихо. Да и в самих лабораториях царила тишина. Предвестники прошли по пустым коридорам под эхо собственных шагов, пока не оказались в небольшом кабинете Дотторе, пропахшим лекарствами. Лоне ощущал себя тут спокойно и расслабленно. Слишком привык к запаху лекарств и самым разным процедурам. Он по-хозяйски скинул шубку и вальяжно устроился на стуле, закинув ногу на ногу. Осмотрелся, словно оценивая обстановку, пока Дотторе скинул пальто, снял перчатки и вымыл руки. Панталоне прекрасно знал последовательность процедур и всё же вскинул бровь, вопросительно наблюдая за тем, как Дотторе набирает шприц. — Ой, да ладно! — Лоне наморщил нос и вскинул руку. — Я же обычно это пью! — Пропустил приём, так что лучше поставлю внутривенно, — спокойно пояснил Дотторе, но Лоне прекрасно понял, что это мелочная гадкая месть. — Закатывай рукав. Мой же эксперимент. Спорить было бы бесполезно, поэтому Лоне снял сюртук и закатал повыше рукав тёмной рубашки. Дотторе, хоть и злился, не забывал о том, что он врач: иглу ввёл аккуратно и почти безболезненно, хотя было неприятно, особенно когда препарат потёк в вену. Лоне стоически перетерпел и подождал, пока Дотторе продезинфицирует ранку и наложит тугой бинт на сгиб локтя. — Тебе же понравилось танцевать со мной, — прошептал Лоне, пока пальцы Дотторе скользили по его руке, а сам он был так соблазнительно близко. — Это не повод так себя вести, — строго ответил тот, фиксируя бинт. — Саботировать лечение, попадать на страницы жёлтой прессы, чтобы привлечь моё внимание... ты мог просто меня пригласить на этот вечер, а не дразнить издалека. Лоне, казалось, потерял дар речи. Раздражённо вспыхнув, он вдруг оттолкнул Дотторе, вскочил со стула, обошёл заваленный бумагами стол, зная что и где там находится, и из кучки каких-то писем и бумаг излёк одно-единственное. Оно и прилетело Дотторе в лицо. — Это и было моё приглашение! — эмоционально пояснил он. — Но ты вообще перестал отвечать и даже открывать мои письма. А на неделе меня к тебе и вовсе не пустили! Если я, как эксперимент, тебе более не интересен, то так и скажи! И позволь мне самому решать, принимать препарат или нет. — Не пустили?.. — задумчиво переспросил Дотторе и, подняв приглашение с пола, повертел его в руках. — Я разберусь, ведь я даже не знал, что ты заходил. Я не отменял приказ пускать тебя в любое время. Панталоне фыркнул, явно не удовлетворённый этим ответом, и сложил руки на груди. — Феофан, — мягко позвал Дотторе самым примирительным тоном. — Фео... я иногда слишком увлекаюсь работой, ты же знаешь. Я не игнорировал тебя специально. Даже несмотря на наш последний разговор. Панталоне тихо вздохнул и прикрыл глаза. Он всё знал, конечно же. И даже понимал, но это не мешало злиться. И всё же, решив не усугублять конфликт, он подошёл ближе к Дотторе и сел прямо на его стол, а ногу поставил на стул. — Тогда, — сказал он. — Раз уж мы наконец нашли время поболтать, может, ответишь на мой вопрос? Который я задал во время «последнего разговора». Дотторе глянул на него тяжёлым взглядом, который, впрочем было не видно. Однако Лоне слишком хорошо его знал и мог предугадать реакцию на свой вопрос. Задумавшись, Дотторе всё же поднял руки, щёлкнул креплениями маски и снял её, чтобы отложить на стол. — Если ты его вообще услышал в тот раз, — добавил Лоне, смотря теперь в огненно-алые глаза. — Услышал, — сказал Дотторе и тряхнул головой, убирая с лица длинные пряди волос. — Лоне... ради всех вариантов благоприятного исхода развития наших отношений мы с тобой не должны встречаться. — Почему же? — Потому что ты молод. Душой, телом, сердцем. Я видел тебя сегодня на балу, ты сиял и жил полной жизнью. Я тебе этого не дам. — Так я танцевал для тебя, — ответил Лоне. — Чтобы ты наконец меня заметил и спустился ко мне. Только ради этого я «сиял». — Я всегда тебя замечал. Однако даже я понимаю, что не имею никакого права на тебя. А отношения со мной, будь они возможны, заключались бы именно в обладании. Я ни с кем не согласился бы тебя делить. Понимаешь? Я подарил тебе жизнь, Феофан! Так насладись ей по полной, с теми, с кем хотел бы. Панталоне только вскинул брови, явно относясь к услышанному скептически. — Морально у меня нет на это никаких прав, — добавил Дотторе. — О, так ты о морали думаешь? — съязвил Лоне. — Иногда. Ты был так молод, когда я тебя забрал... а я был намного старше. Ты взрослел и расцветал на моих глазах. Ты видел мою первую смерть и ты определённо не чужой мне человек, Феофан. Мне нравится наблюдать за тобой, я хочу заниматься этим и впредь, не вмешиваясь... — В эксперимент? — перебил Лоне. — Я не это хотел сказать. Они оба замолчали, зайдя в тупик. И эта тишина становилась удушающей. — Ты опять мёрзнешь, — заметил Дотторе мурашки на руке Лоне и подошёл ближе. Прихватив со стула плед, он накинул его на плечи Лоне и запахнул на груди. Хотя такая забота едва ли была ему свойственна. Однако Лоне вдруг ловко перехватил его за руку и дёрнул на себя, заставляя подступить почти вплотную. — Я пробовал жить отдельной жизнью, когда ты отпустил меня, — признался он тихо и между его тонких бровей заложилась морщинка. — Я сближался и с мужчинами, и с женщинами, что уж скрывать... О! Не огонёк ли ревности я вижу в твоих глазах? Ведь тебе тоже не чужды человеческие чувства... Да, Зандик? Дотторе поджал губы, явно не желая продолжать неприятный разговор. Отстранившись и высвободив руку, он оттолкнул Лоне в плечи и отступил, лишний раз убеждаясь, что нельзя допускать развития этих отношений. — Я правда пробовал! — продолжил Лоне. — Но они все мне... скучны. Я ничего не чувствую. Хотя, стоит признать, Роше из Фонтейна пытался удовлетворить меня. Это было неплохо и я бы даже повторил с ним, но ты вдруг увёз меня с бала ради лекарства, которое подождало бы и до утра... — Лоне... — предупреждающе тормознул его Дотторе. —...а ведь у меня были на него грандиозные планы. Некрасиво так поступать, чтобы потом просто отшивать, не думаешь? Хотя, если подбросишь меня до его гостиницы, раз уж сам динамишь, тогда мы бы с ним могли... Дотторе и сам не понял почему, но вдруг резко метнулся вперёд, сжав сильными пальцами подбородок Лоне. Он хотел велеть ему сейчас же замолчать, но тот вдруг схватил его за плечи и опрокинул на себя, откинувшись спиной на стол. Дотторе невольно вжался пахом в его промежность и Лоне тут же обхватил его ногами за пояс, а губами впился в губы, целуя жадно и бессовестно требовательно. И от этого поцелуя все мысли о морали моментально смело. Дотторе тут же впился в его нежные губы долгим жадным поцелуем, словно путник, дорвавшийся в пустыне до воды. Да кого он вообще обманывал? Он хотел Лоне. Каждая частичка его, каждый сегмент обожал и хотел Лоне. А Лоне хотел и желал его ничуть не меньше. И сейчас он, лежащий под ним, такой открытый и жаждущий, был самой жестокой пыткой на свете. — Свалишь хоть один документ со стола — убью, — предупредил Дотторе, прервав поцелуй и тяжело дыша. — Так убей меня или полюби уже, иного не дано, — промурлыкал Лоне, удерживая его ногами. Однако... — Но мне не жить вечно, — прошептал Дотторе в его губы и окинул взглядом красивое нежное лицо. — Я уйду, как только закончу эксперимент. И ты это прекрасно знаешь. — Так и мне тогда не жить вечно, — спокойно ответил Лоне и тронул прохладными пальцами щёку Дотторе. Его взгляд наконец-то стал мягким и открытым, даже нежным, словно Лоне сбросил маску. — Можем жить или не жить вечно вместе. Кто, если не ты, Дотторе? Мой создатель, творец, спаситель и благодетель... наставник, друг... любовник? Любовник... Дотторе не сводил с него жадного взгляда. Наставник и друг, да, это было, но любовник... Имел ли он право... или он действительно создал это идеальное творение только для самого себя? Красота и губы Лоне манили как проклятие. А его тело... Дотторе не удержался и провёл ладонью по груди и крепкому животу. — Тогда ты больше не сможешь быть свободным, — ответил Дотторе, почти перестав сопротивляться. — Я не потерплю ни единого танца с другими, ты же понимаешь. — Ничего, переживу. Лоне поцеловал его теперь уже мягко и спокойно, а после аккуратно отстранил от себя Дотторе и встал. Поправив рукав и накинув фрак с шубой, он улыбнулся. — Поехали ко мне? — предложил он. — Отдохнём вместе и всё обсудим. Дотторе, сдавшись, кивнул. Видимо, сопротивляться этой бестии было и правда бесполезно. Вдруг со стороны коридора послышался топот маленьких лапок. Лоне обернулся, присел, подхватывая на ладошку меховой шарик с ярким огненным глазом и очаровательным клювиком, и встал. — И ты тоже едешь! — согласился он, чмокнув клюв и усадив его на плечо. — Видишь, Дотторе, твои творения соображают быстрее тебя! Дотторе не ответил. Хмыкнув, он пошёл вслед за Лоне по тем же тёмным коридорам, по которым они и пришли. Не ошибались ли они? Не допускали ли ошибку? Впрочем, стоило Лоне обернуться и улыбнуться ему, как Дотторе отбросил все сомнения. В конце концов, для кого, если не для себя, он создал это идеальное творение?