по волчьим тропам

***

В логове, укрывшись шелком, набитым мягким пухом, и мирно поднимая грудь, отдыхала волчица. Животное благородное и статное вытягивало свои лапы-руки вперед, иногда в забытье переминая пальчиками мягкую ткань наволочки под собой. Творение китайских шелкопрядов цвета королевского синего окутывало изгибы женской фигуры не плотно, создавая подобие кокона тепла и безопасности. Тяжелая портьера, скрывающая панорамные окна, сдерживала старающийся прорваться в спальню ночной ветерок, принесший с собой запах хвойного леса и душистого разнотравья. Где-то «заугукал» филин, а лодыжка, испещренная витиеватыми узорами дернулась и поджала под себя край одеяла, оголяя бедро. Волчица спала неспокойно, алые волосы то и дело метались по подушкам, а веки дергались. Поза была скорее защитной, чем расслабленной, словно её обладательница готовилась к бою и прыжку, а не к целительному сну. Раздается назойливый звук. Потом еще один. Кто-то стучит так, будто не боится гнева той, что может проснуться. Его единственной задачей является как раз её разбудить и ничего большего. На третий четкий щелчок пальцев по темному дереву, голова «волчицы» дергается последний раз и дымка сна, которая и до этого была лишь жалким подобием, развеивается с век. Сонные, влажные глаза пытаются по большой светлой комнате отыскать источник звука, но пока бегут только очертаниям картинных рамок, по тувалетномустолику из дерева красной акации, по стулу рядом стоящему с повешенным на спинку шелковым халатом. Глаза упираются в большие электронные часы, подсвеченные изнутри. Видят 3:35 утра. С женских губ срывается тихий вздох. Обреченный по сути своей, потому что увидеть такую цифру всё же не хотелось, особенно когда тебя принуждают проснуться. Слышит последний стук, потом тяжелая дверь, отделяющая теплое темное и тихое логово от тусклых лучей света старинных торшеров в коридоре, приятно скрипнула, как хороший виниловый проигрыватель, и женские глаза увидели пару точно таких же, неестественно сверкнувших в темноте, как у хищника. Возможно, ей просто показалось. Сонный мозг иногда придумывал и не такое, поэтому она дернула головой, приподнимаясь на руках, ожидая. — Мари, подъем, у нас проблемы, — мужской голос будившего сам был уже бодр, без единой хрипотцы. — Без меня вообще никак? У меня утром совещание с инвесторами, Тар. — ее голос более плавный, хотя уже слышится как к нему возвращается стойкость. — Без тебя никак. Это касается сегодняшнего Совета, так что просыпайся, — у мужчины слышится интонация сожаления, а сам он, облизнув уголком языка нижнюю губу, растянул рот в сочувствующую линию. — Все подробности расскажем в машине. — Дети спят? — она махнула головой в сторону внутренней двери в своей комнате. — Да. С ними побудет мама. — Таро, уже развернулся и собирался выйти, как бросил через плечо с легкой улыбкой. — Наш финансист едет с нами… — Что? — Мари встрепенулась, откидывая с ног одеяло. — Куда он собрался? Ему спать надо! У него сессия через месяц! — звук этот уже стал более отчетливым и требовательным. — Вот сама ему и скажешь об этом, мама-утка, так что давай собирайся. — тяжелая дверь закрылась за ним, оставив после себя лишь ощущение уже начинающейся суматохи. — Хоть один день в этом доме может пойти по плану?! — ворчливо прошептала Мари, прикрыв на секунду ладонями лицо. Тишина. Женские уши прислушивались к ней, стараясь уловить что-то большее, на что способны человеческие органы слуха. Будто она старалась уловить саму суть этого начинающегося дня, прочувствовать, о чем шепчет ей тишина, замереть вместе с миром, чтобы услышать истину. Она еле заметно улыбнулась, словно кто-то заверил её в чем-то. Ладони быстрыми и растирающими движениями задвигались по лицу в течение пары секунд, счищая последние волокна сна, которые могли бы окутывать голову. Мари резко выдохнула, округлив губы буквой «о» и дернув плечами вверх-вниз. Движение было похоже на снятие оков, на сброс чего-то ненужного сейчас, чтобы начались процессы другого разряда, для других нужд. Где-то призывно завыли собаки, а тишина покинула эту комнату насовсем. Дальше все было заучено до мелочей: теплая кожа стоп встречается с лаковым паркетом, покрытым морилкой, ноги сами несут тело сначала к халату, потом в другую комнату — уборную. Свет включается взмахом руки (спасибо новейшим технологиям), а лицо устремляется в зеркало. Мари вглядывается в голубые глаза, зевает, прикрывая рот рукой. Затем пальцы нашаривают на мраморной столешнице продолговатую заколку. Она ловко накручивает копну алых волос на нее и закалывает. Следом теплая вода, омывающая лицо. Электронная щетка, которая жужжит по зубам. Затем опять вода, за ней крема, легкий тон на лицо и чертыхание Мари, что пора записаться к своему косметологу. Ночнушка спадает где-то в большой гардеробной. На душ времени, нет, поэтому закрытое помещение наполняется запахом свежести от дезодоранта. Руки застегивают нижнее белье на груди, следом отглаженные темно-синие брюки, которые вечером были забраны горничной из химчистки, как и весь остальной костюм-тройка. Белосежная рубашка с прорезями для запонок, застегивается быстро и по алгоритму, засевшему в голове. Следом пальцы выворачивает пуговицы жилета, который тяжелее чем, обычные модели в магазинах — из-за кевларовых накладок на уровне сердца. Испещренные цифрами и славянскими буквами пальцы проезжаются по стеклу выдвижной полки. Средний палец поддевает маленькое кольцо-ручку одним движением, вытягивая на себя коллекцию часов и запонок. Сначала часы — кожаный ремешок цвета обжаренных кофейных зерен, чёрный циферблат, оконтовка которого инкрустрованамикроскопической пылью от сапфиров. На обороте механизма инициалы одного швейцарского мастера. Следом идут запонки: такие же небольшие камушки сапфиров, посаженные на застежку, а внутри, кажется, от преломления света был виден клык волка. Пиджак ложиться на предплечье, а с полки перед выходом небрежно выхватывается пара шпилек лодочек черного цвета с острым мысом, сделанным металлической оконтовкой на носах. В другую руку скользнула кожаная нагрудная кобура, наполненная двумя «Glok» Дверь спальни закрывается с приятным металлическим щелчком. Мар попала в небольшую комнату, отделяющую ее спальню и выход в основной коридор поместья. Она еще раз окинула себя взглядом через зеркало, надула щеки, словно уже устала и быстро натянула лодочки на свои голые ступни. Изворачиваясь как змея, она возложила на плечи кобуру, пиджак всё также остался на предплечье. Заколку из волос выскользнула движением пальцев, а сама Мари быстро прошлась по своим локонам деревянным гребнем. Затем взяла в руки флакон с полупрозрачной жидкостью и без опознавательных лого, нажала указательным пальцем пару раз, направив струи душистого раствора на шею, на тыльную сторону запястьев и волосы. Выпустила небольшое облако перед собой и сделала шаг в него, чтобы легкий шлейф остался на шерстяной ткани костюма. Наконец щелкнула последняя дверь, которая выпустила из мрака своей комнаты Мари наружу, где в коридоре горели через каждые пятнадцать метров резные торшеры, прикрученные к деревянным стенам. Лодочки вступили на персидский длинный ковер, стараясь не издавать ни единого звука, пока хозяйка этого флигеля продолжает двигаться к главной гостиной. И в общем зале уже слышатся чёткие указания, отточенные приказы, и понятливые односложные ответы. Музыка привычная для женских ушей. Мари спускается по лестнице с крупными фактурными периллами собрано, без лишних движений, но не торопясь, её устало флегматичное лицо, почти не замечает на кухне восемь мужчин в чёрных классических костюмах с закрученными возле ушей проводами. — Тетта, сколько раз я тебе говорила, что ты не ездишь с нами на ночные вызовы? — проговорила она, дойдя до середины лестницы. Ей глаза с вызовом уставились на собранного парня в дорогой оправе и в костюме-тройке оливкого цвета. Он был готов. — Ма, это касается Совета, на котором между прочим и я тоже буду. — Кисаки закатил глаза, покачав головой. Он даже не поднял на нее глаз. — А я говорил, что она начнет возмущаться, — к его уху нагнулся более рослый мужчина, с игривой усмешкой в голосе. Он пихнул Тетту в бок. — Отвали, Ханма, ты вообще должен был быть сегодня на объекте, — Кисаки с натянутой улыбкой щурится в сторону мужчины. — Так, балаган закончили! — слышится ещё один мужской голос, но без задорного молодого оттенка. Более властный, зрелый и выдержанный. — Вы на дело едите, а не в цирк. — Николай-сан, Мари опять ворчит, что я еду ночью с ними, — Кисаки поднимает поверх линз глаза и смотрит прямо на высокого мужчину лет шестидесяти с проседью у висков. — Ты мной, малец, не прикрывайся. Мамка у тебя одна, вот её и слушайся. — Николай улыбается, чуть наклоняя голову вперед, зная что последует дальше. — Это тирания какая-то! — чуть повышает тон Тетта, от негодования он ближе двигает планшет к глазам и пытается вчитываться, хотя ознакомился с данными уже пять раз. — Матриархат, солнышко, — Мари подходит ближе и отнимает у него из рук устройство. — И прекрати верещать. Сейчас проснется войско «сказок на ночь» и ты точно останешься дома — помогать бабушке. Что у нас тут? — она утыкается в планшет, услышав рядом спрятанный в кулак смешок. — Одинаковые… — лепечет себе под нос Ханма, намекая на Мари и Кисаки. — Помолчи, Шу! — шикнули они хором, отчего тот не смог сдержать громкого хохота. Мари нахмурила брови, и подняла глаза. —Кто-то объяснит что это? — Кэп сказал, что в машине тебе всё скажет. Времени нет, и так полицию задержали насколько могли. — Ханма сразу же из режима шутника перешел на голос, который чеканил каждое слово. — Вы звонили господину Танаке? — Сразу же, Мари, — отозвался Николай. — Он и придержал патруль. — Ладно, — она отдала обратно Кисаки планшет. — Пап, будь дома с мамой. Ханма, глаз не сводить с этого воробушка! — Мари кивнула на Тетту. — Есть, босс! — отдал он честь, приложив ладонь ко лбу. — Голову прикрой, разведчик, — не обращая внимания, Николай стукнул свернутой газетой по плечу Шуджи. — Пап, не поощряй его клоунаду! — между делом сказала Мари, обводя глазами стол в столовой. — Где мой кофе? — Чай. И он в машине. В термокружке. Со сливками. — оттряхивая от каплей влаги пальто, проговорил Таро, вошедший в дом через парадную дверь. — Все собрались? Или мы еще что-то будем обсуждать? — Нет, — выдохнула Мари, понимая, что спорить с братом сейчас вообще не получится. — Поехали. — По машинам все, — скомандовал Таро, нажав на звукопередатчик в ухе. Затем большая шершавая ладонь опустилась на женскую шею. — Ты бы хоть шарф нацепила, там задувает мама родная. Потом опять носом шмыгать будешь. — Таро, не до шарфов сейчас. — она положила свою тёплую хрупкую руку поверх братской. — Пошли уже. А тосам говоришь, — она оттянула манжет рубашки, обнажая часы. — Из протокола выбиваемся. — Ладно, — он проводил сестру вперёд, накрывая пальцами её лопатки. Таро подержит в руках её сумочку, пиджак, кобуру, ещё и придержит саму её, чтобы та поправила свои тонкие шпильки и натянула на себя пальто в прихожей. — Свалишься в них, опять колено болеть будет. — Тар, не начинай, а?! — это было сказано не злобно, скорее с интонацией сестры, которая уже выросла из того возраста, когда брат может её так опекать. — Всё равно скоро ехать к врачу. — Вот он-то тебя по голове и не погладит за такое, — цокнул он языком. — Потом не проси отправить кого-то в поместье, чтобы тебе привезли тапочки. — У меня массажер для стоп в кабинете стоит. — скривила мордочку она, выпутываясь из цепких рук брата, поняв, что может стоять самостоятельно. — Брат, ты с ним, — уже не обращая внимания на сестру, проговорил Таро и взглянул на идущего сзади себя Ханму, который поправил датчик в ухе. — Я с Мари. Лера и Якс на подхвате. Ваш — «Призрак-3», Мари во втором. Все по стандартному протоколу. — Шуджи не ответил, просто кивнул головой. Он знал эту систему лучшего любой, потому что сам когда-то приложил к ней руку. Две фигуры выплыли из дома, который походил скорее на крепость, чем на обычный загородный дом. По бокам его скрывали длинные стволы деревьев, густая листва и хвоя крон. Впереди по периметру, были выстроены высокиекаменные ворота, с виду хрупкие, но на самом деле они могли выдержать прямой авиаудар. Женские волосы плескались алыми волнами на ветру. В сторону потока воздуха развивался подол тёмного кашемирового пальто классического кроя. Женский силуэт шёл чуть впереди, не замечая, как на плече лежит крупная, почти медвежья, лапа брата. Его гордо поднятая голова, возвышающаяся на высоте метра девяноста трех, осматривала машины ещё раз. Крупная мужская грудь будто бы пыталась закрыть сестру от сквозняка. Следом за ними на дорожку вышли еще двое. Поза и ситуация похожая. Кисаки идет чуть впереди, полы его серого пальто уподобились судьбе пальто Мари. А сам он прикрывает лицо и очки от порывистого ветра планшетом. Шуджи идет позади, его жилистые пальцы, облаченные в кожу перчаток, обхватывают соединение шеи и плеча Тетты, словно контролируя куда идет младший. Они доходят до другого внедорожника, который едет сразу за тем, у которого остановились Мари и Таро. Чёрные высокие внедорожники японского происхождения уже рокотали двигателями словно сытые спящие тигры, выпуская клубы пара из выхлопных труб. Водители на местах, крупные мужчины стоят около, опираясь на боковые пластины или копоты и ожидая следующих указаний. Таро открывает по-джентельменски перед сестрой дверь, подавая ей руку помощи, чтобы она забралась на заднее сиденье. Он проверяет, чтобы та относительно удобно устроилась, следом закрывая дверь. Он ловит глазами взгляд янтарных глаз Ханмы, последний кивает, потому что тоже самое проделал с Кисаки. Таро тоже кивнул, следом он скидывает указательный палец вверх, вращая его по кругу — немой жест «по местам». Он садиться на пассажирское сиденье впереди. Щёлкает ремень безопасности. По салону раздаётся скрежет раций: — Призрак-1, прием?! — спрашивает Таро, нажимая на кнопку наушника в ухе. — Готовы, командир. — Призрак-4, прием? — вопрос адресован замыкающей машине. — Да, кэп. — бодро отвечает ему молодой голос. Гарай. — Призрак-3, прием?! — задаёт тот же вопрос задней машине. — На месте, шеф. — расслабленно отвечает ему Ханма. Таро снимает палец с кнопки, поворачивает голову к водителю, потом к сестре: — Призрак-2, готов? — Всё в порядке, — за водителя отвечает Мари, устало смеясь и прикрывая глаза. — «Лиса» — дала добро. Выдвигаемся. — Таро ухмыльнулся, откидываясь на спинку сиденья. Машины стройным рядом последовали друг за другом, минуя те самые резные ворота и людей в черной тактической амуниции, которые по стойке смирно проводили все машины, закрыв ворота обратно. Кортежу вслед смотрел лишь обрамленный золотым кругом волк на воротах, который замер в агрессивном оскале.

***

Дорога и правда была долгой. Поместье стояло в сельской глухой местности между Токио и Йокогамой, рядом с ним раскинулась маленькая, древняя, но всё еще живее всех живых деревушка, жители, которой благоволили тем, кто ехал в этих черных, напоминавших скарабеев, машинах. Голубые глаза, которые непривычно не были подведены черной подводкой, устремили свой взор на зеркало дальнего виденья снаружи автомобиля. Они с какой-то обыденностью всматривались в удаляющийся белый камень собственного дома. Этот день должен был начаться позже, когда вместо назойливых звонков её разбудит рингтон будильника, который рокотал припев песни: Have love will travell. Он должен был начаться по высеченному в черном ежедневнике расписанию, со звонка секретарю, чтобы услышать новости из ночи. День должен был начаться с шелеста листвы старой яблони, который был слышен из открытой стеклянной двери терассы. Но… конвой удалялся по проселочным колеям в три часаночи. А ночь приятная, даже не хотелось портить её уведомлениями из телефона, потому что чистое небо напоминало чёрное полотно с брызгами мелких алмазов и красавица луна, подмигивающая сонным глазам. Обычно, когда вокруг природа была приятнее, чем атмосфера в машине, случалось следующее: — Наши люди задержали в порту судно, идущее из Камбоджи. — начал Таро, голос его был совершенно незаинтересованным, хотя признаться честно, Мари пугало это куда больше. Она смотрела на мужские черты, которые адоптировались лишь к тому, что он мужчина, но давали почти девяностопроцентное сходство с ней самой, и всё ещё задавалась вопросом, почему ее брат так наигранно спокоен. — Таможня передала: декларации у них нет. Капитана с матросами задержали, полиция пока ждет. Дали нам право открыть контейнеры первыми. — Я еду открывать контейнеры, Тар? — голос Мари не поменялся, но острые густые брови поползли наверх в недоумении. — Мар, там… — близнец громко втянул воздух, будто набирался сил. — Наши ребята из спецподразделения проверили тепловизором. Там есть человеческие сигнатуры. «Они везли людей?» — слышится по громкой связи внутри салона голос Кисаки. — Пока неизвестно. Причастность к картелям из Камбоджи проверяем, но всё это на провокацию, — Таро отвечает, а потом отдает сестре планшет в тяжелом кейсе, скорее всего какие-то военные разработки. — А это то, что меня смущает. Силуэты человеческие, но сигнатуры по тепловизорам холодные. — И что это может быть? — совершенно непонимающе спрашивает Мари, хотя задней мыслью она уже начинает складывать картинку. «Либо это провокация, и там просто лежат маникены и чучела.» — в их разговор вклинивается Ханма по громкой связи. — «Либо это трупы, босс. Причем непонятно какой давности, и по какой причине они оказались в тех доках. Но если слушать ребят, которые караулят этот контейнер — вонь там стоит адская, что даже запахи рыбы с рыбацких лодок не перебивают» — Замеча-а-а-а-тельно, — протягивает каждую гласную Мари, чувствуя, как уже начинает дергаться веко у правого глаза, как раз через которое проходит заметный тонкий шрам. Она складывает губы в трубочку и играет из стороны в сторону ими, пытаясь унять накатывающий комок тошноты. — И какова вероятность, что обоняние наших людей их подводит? — Мала, Мари… — пробормотал Таро. — Запах трупа мало вообще кто из наших ребят перепутает с запахом чего-то другого… — Везите, — ее голос стал на секунду холодным и металлическим. — И, конечно же, это должно случиться в тот день, когда я вступаю в должность Арбитра. Закономерно. Последние слова она произносит себе под нос, соглашаясь с какими-то своими внутренними инстанциями. Кортеж выезжает на асфальт и готов рваться по трассе прямиком в порт. А линия горизонта наконец стала окрашиваться в легкий персиковый оттенок. Светает. А значит всё скрытое за ночь покажет себя во всей красе днем.

***

Ран Хайтани — глава клана, три отсидки, две из которых по малолетке в специализированный школе для таких же отпетых, самый молодой в истории, пережил смерть единственного авторитет — родителей, ходит под крышей Теневого Императора Азии. Штат людей пять тысяч бойцов из элит уличных банд, которые делают всё самое грязное, что могут представить улицы. Официальные активы насчитывают оборот почти в двести миллионов долларов. Кличка в кругах не живописная, но чётко его описывающая — Лев. И его прайд цветёт и пахнет. Это могла быть выписка из досье полиции по особо тяжким, хотя это так и есть. Только вот это досье каждый раз, захлопываю папку с ним, убира.т в самый дальний шкаф. Кому надо связываться с протеже Тени? Кому охоторазбираться с тем, кто посадил на зарплату половину правоохранительных органов. Руки марать уже не приходиться, ведь если убийство повесят тут ызяткой не отделаешься. В бой идёт чёрный рэкет, корпоративный шпионаж, клубы, закрытые спа-салоны с «особыми» услугами для которых сотрудница требуются определенные умения медицинская страховка и согласие. Его карьера в этом ремесле останется в легендах, она была и остаётся блистательной, ведь ещё никто не мог оптимизировать бизнес так как он и создать монополию в некоторых сферах. Найти человека? обращайтесь к Хайтани. Обналичить бабки и провести через офшоры? обращайтесь к ребетям хайтани? Да, они помогут. Хотите зайти в клубный бизнес? плати за вход Хайтани. Хотите расслабиться? Ну вы уже поняли ответ. Основные и прибыльные города и районы Японии управлялись либо ими единолично, либо в коалиции с такими же сильнейшими были под ним. А особая связь с РаономОритсу сулила ему власть во всей Азии. Начиная с Таиландаи заканчивая Владивостоком и Хабаровском. Но когда ты поднимаешься на уровень выше, когда власть определяется не только уровнем твоего криминального запала, но и умением принимать геополитически правильные решения, в игру входят те, кого ты либо выбираешь себе в союзники, либо враждуешь с ними за первенство, улыбаясь сквозь зубы. Пока поговорим о союзниках. Это был вторая пятница сентября. Жара в Токио стоит почти неимоверная, спасает лишь кондиционер и евро тонировкамашин в кортеже. Но не в жаре дело, хотя… День обещал быть жарким. Ран помнил последние слова Раона. Его много уважаемый дядька сказал: «Восточный дракон» назначил нового Арбитра по вопросам Японии. Не то, чтобы это Рана как-то напугало, или понизило его амбиции. По большому счету ему было плевать. С Арбитром надгосударственной криминальное организации можно договориться, а Ран умеет договариваться. Правда вселенная, судьба или боги, черт разберет, во что верил Хайтани, только мило улыбнулись, похлопали ладонью, словно стряхивая пепел со старых фолиантов и открывалиновую главу в истории семьи Хайтани. Вторая пятница Сентября говорила о том, что в додзе семьи Оритсу соберётся весь криминальный бомонд, вся криминальная аристократия если её можно было вообще так собрать. От высшего дивизион до Старейшин будут здесь. Если для стариков это совещательный орган и дань ушедшим традициям якудза, то для молодых это был некий бандитский нетворкинг. Здесь знакомились сильные данного мира, которым было суждено либо дружить, либо враждовать. Всё это сборище антисоциальных элементов именовалось — Совет Старейшин. В Японии на каждую префектуру и основные города приходилось по одному Старейшине. Они были и судьями, и палачами, и дипломатами от мира якудз. Чаще всего это были старые дедушки, которые по молодости были либо выдающимися бандитами, либо глубокоуважаемыми людьми. И вот Председатель, так называемый Архонт, этого Совета и был тот самый Раон Оритсу. Этот дед был старым лисом шестидесяти лет, который прекрасно вёл переговорные войны, был уважаем в кругах политиков и легальных бизнесменов. И он был одним из инициаторов создания организации Восточный Дракон. Что немаловажно род Оритсу настолько древний, что из него выходили и генералы Сегуната, и военные командиры и дипломат милитариской Японии, а потом и вовсе, с приходом расцветка преступности, Теневая Семья — вспомните Ротшильдов. вот и Оритсу были чем-то похожим, правда что с азиатским флером. Ну не будем долго уходить в историю. К ней ещё можно вернуться, или вовсе написать самим. Вернёмся в додзе, в жару, и к Рану. Точно. Хайтани, не выделяющийся эмоциональным переживаниями или психическойнестабильностью, в этот раз чем ближе кортеж приближался к додзе его дяди, тем больше Рана начинало потряхивать. И дело тут было не в объявлении нового члена Высшего Дивизиона, а что-то внутреннее не давало ему покоя. Ему уже три дня сниться странный сон: он прикасается к алым длинным волосам, слышит смех, который был вырван из далёкого прошлого, и волчий вой. Этот сон снился ему на репите. Три дня подряд. Стоило ему только прикрыть глаза и вновь пальцы ощущал шёлк этих волос. Суеверным Ран точно не был, верующим уж тем более, но он доверял своему так называемой особому чувству — простой человеческой чуйке, которая за годы пребывания в сфере, где если ты не научишься читать людей, тебя убьют, выработалась железобетонно. Тревога накатывали методично, но день за днем, когда до Совета оставалась неделя, Ран понимал, что его сжираетчувство, что кто-то вернется. Вернётся в его жизнь, разбросает так что мало не покажется, и пока Ран не понял сможет ли он выстроить всё заново и его старое станет новой формацией, или всё же это будет разрушение вплоть до фундамента, когда реставрации не подлежит. Хайтани ехали раньше всех, они были должны получить важные рекомендации от Дяди Ра, как себя вести конкретно на этом собрании. — Не боишься нового Арбитра? — спросил Риндо, отвлекаясь от сводок на планшете, чтобы взглянуть на брата. — Бояться? — Ран хмыкнул. — И не таких видели. Арбитров переизбирают каждые пять лет, а мы постоянные. Разница огромная. — Но что-то тебя все равно беспокоит, да? — Риндо к собственному счастью очень хорошо знал Рана, и видел, что с ним творилось последние несколько дней. — Беспокоит меня неприятное чувство, что мы вновь будем сидеть огромное количество времени для того чтобы раз и на всегда решить вопрос с детским товаром. И в итоге мы не решим, и не придумаем, и полиция вновь будет пристально наблюдать за всеми. — Ладно. молчи если так хочешь, но я знаю ты нервничаешь. Что-то тебя гложет, и мне не нравится это неведомое что-то, раз даже мне ты не готов об этом рассказать. — Рин говорил совершенно спокойно, словно только что сказал естественный факт о планетах. И вновь уткнулся в планшет со сводками. Рана кольнула это непробиваемое спокойствие брата, а ещё его умение доставать из Рана самые потаенные страхи крючками. Ничего не поделаешь — Рин в их тандеме был справедливой душой, и к своему несчастью обладал эмоциональным интеллектом чуть выше, чем у старшего. Сочувствие, милосердие, и всякая тому подобная херь — была фишкой Рини. Вот он Рана и держал в узде, постоянно. За что Ран, даже ворча и крапочась, все равно безмерноблагодарен. — Сон блядский сниться. Уже третий день подряд. Один и тот же. Психоаналитик молчит, говорит о том, что моя психика устала от перенапряжения. Монахи разводят руками, затирает мне что красный цвет начала, возрождения. А я лишь помню, что наощупь есть только одни такие волосы. И когда я их последний раз видео они тоже были алыми. — Ты ходил к монахам? — Тебя только это удивило? — с чистым братски негодованием Ран обернулся на младшего, чтобы увидеть, что тот даже не оторвался от бумажек. — Нет. Просто я пытаюсь разрядить обстановку, а ты бесишься. И напряжен. А когда ты напряжен у нас обычно возникают проблемы, не хотелось бы потом разгребать последствия. — Ты меня только что неуравновешенным назвал? — Нет, я сказал возникают проблемы. Речи о тебе не шло, аники. — Рин наконец поднял глаза и посмотрел на брата. он вынужден громко выдохнул, будто принимая, что старшему надо выговориться. — Расскажи про сон, может младший брат поможет тебе его разгадать. — А ты давно в гадалки заделался? может на костях разложишь? — выгнул недоверчиво верхнюю бровь Ран. — Хорош цепляться к словам! — вскинул руки вверх Рин — О Боги! Если бы я умел на костях раскладывать, я бы нагадал тебе и себе бессмертную и безбедную жизнь, а так, пока могу только помочь тебе же разобраться в твоих мозгах. — Ладно, не кипятись. — Ран напряжённый до этого откинулся на спинку сиденья. — Мне снится смех и волосы женщины, которые я трогаю. и вой волков. — Странная у тебя фантазия. — заключил Риндо, но тоже откинулся на спинку кресла, словно размышляю — Может к жене? — Ты издеваешься? — Ну все говорят, что девушки снятся к женитьбе. — Нет. Это другое. Ощущение такое словно это что-то старое, о чем я не смел думать и давно позабыл, вернётся именно сейчас но облаченную в другую форму. Это странно. И почему-то мне кажется, это связано с сегодняшним днем, потому что меня треснет примерно также, кода я впервые человека убил. — Ох ё-ё-ё… — мрачно присвистнул Риндо. — Если настолько все серьезно, может стоило усилить охрану на сегодня? — Нет. Дело не в покушении. Не в предательстве. В другом. В чем-то мать твою другом, а я даже понять не могу. А в таком состоянии выходить на Совет себе дороже. — Вот об этом я и говорил. Напряжение равно последствия. Давай-ка выдыхай. Тезисы вместо тебя на совещании Высшего Дивизиона я представить не смогу. Ты как-то можешь повлиять на сегодняшний день? — Пока не понимаю, но в целом нет. — Тогда лучше отставить все до того момента, когда мы поймём почему тебя жрёт тревога. Мы сейчас приедем к дяде, ты выпьешь хорошего вискаря, покуришь с ним сигары и выдохнешь, понял? Иначе подумают, что ты переживаешь на счёт принятия в должность нового Арбитра. — Рин сжал кулак брата, чтобы передать хоть каплю уверенности, что всё нормально. Ран выдохнул открыто, заметно, через надутый щеки и скрученные трубочкой губы. Он посмотрел на брата ещё раз, который ждал обратной реакции старшего. Закивал головой, и разжал кулак. — Вот и правильно. Расслабься. Всё на мази, может психоаналитик и правда был прав, просто перегруз нервной системы. А тебе сниться красивая женщина с алыми волосами для разгрузки. — И когда ты стал таким умным?! — пробурчал Ран. — К твоему счастью, что я стал таким… — Не наглей. Их кортеж из двух чёрных седанов плавно подъехал к воротам традиционного поместья Оритсу. Охрана Раоналишь поклонилась, когда узнала машины любимых названных племянников старейшины. Врата разъехались, выпуская их во внутренний гараж, но уже краем глаза Ран заметил, что поджарая фигура, облаченная в костюм тройку, восседала в скрытой беседке в саду меж цветов камелии и старого темного дерева. «Дядя спокоен» — подумал про себя Ран, и это помогло ему снять хоть каплю того напряжения что копилось в нем уже неделю. Суета, которой было наполнено поместье, тоже снизила градус. Слуги мерно вышагивали и в крытом додзе, стоявшем отдельно от основного дома, раскладывали подставки под ручки, кувшины с водой и графин с вином и сакэ. Никто не знал, чем захотят промочить горло те или иные гости, особенно с таким прошлым, нынешним и настоящим. Дворецкий — дедушка на вид ни чем не старше, чем сам Раон, худой и с длинным носом похожим на крючок ястреба — завидев ещё задолго до самого Рона Хайтани, поклонился братьям и лишь одним единственным жестом указал на скрывшегося в тени патриарха. Раон, видимо до этого находившийся в своих мыслях и рассуждавший о повестке сегодняшнего Совета, «молодых львят» — так он любил их называть —заметил не сразу. И только по гравию зашуршала подошва туфель, Раон обратил внимание на вход. — О, львята прибыли! —привстал мужчина и отложил свою курительную трубку. — Ну какие мы льявята, дядя? Уже по тридцать лет, а ты всё нас львятами зовешь. — пробурчал Риндо, хотя по его легкой усмешке было видно, что ему всё ещё приятно это прозвище. — А ты не топорщись, ишь гриву распушил. — махнул на него Раон, показывая рукой что они могут присесть на стулья напротив. — Ран. Ты что-то и слова не проронил. Проблемы? — голос дяди стал сразу серьёзным без бравадной нотки, которая была с младшим. — Нет. Просто не очень хорошо спал последние дни, дядя. — Ран слегка кивнул головой и, расстегнув пуговицы пиджака, сел на предложенные место. Рин последовал за ним. — Когда ты говорил в последний раз, что плохо спал, на следующий день ты оказался в больнице с огнестрельным. Причина твоего плохо сна, господин? — и это последнее «господин» от дяди было такое, будто с ним вновь разговаривает отец и Тема весьма серьезная. Врать или отмолчаться не получится. — Да женщина ему сниться третий день, вот он и спать не может… — встрял с легкой усмешкой Риндо. — Рин, замолкни… — шикнул Ран. — Женщина, говоришь?! — вопрос повис в воздухе, а сам Оритсу откинулся на спинку своего плетенного кресла, вновь нащупав на столе трубку. — Красивая хоть? — Да понятия не имею, — пожевал щеки Ран, отводя взгляд куда-то на арку в саду. — Лица не видел. Только смех её, да волосы. Алые, как кровь. И вой. Волчий. — Ран говорил с паузами, словно сам пытался переварить фактов того, что из колеи его выбил сон с девушкой. Ну подумаешь сниться, но чтобы так. — Интересные сны тебе сняться, мальчик мой. — слабо усмехнулся Оритсу, прикурив трубку. — Почти пророческие. — О чем вы, господин? — Какой я тебе господин? Не на работе пока, так что не фамильярничай. Вон, бери, выпей виски, а то голова у тебя набекрень. — покачал головой Раон, переводя тему. Ран поставил стакан перед собой, плеснул жидкости чуть на дне только себе, он знал, что брат обычно выпивает после, а дядя виски предпочитает чай и вино. Ни того ни другого на столе не было. Хайтани осушил залпом, отставив от себя бокал: — Так и в чем сегодня повестка? Почему просили раньше приехать? — голос Рана стал живее, а сам он наконец посмотрел дяде в глаза. — Во-первых, чтобы сыновей друга в неформальной обстановке увидеть впервые за месяц — это было сказано с легкой укоризной — А, во-вторых, предупредить и предложить. — с деловитой интонацией проговорил Раон, перед этим выпустив колечко дыма. — И что вы хотите преложить? — тут уже от нетерпения стал наседать Риндо. — Ни что, а кого. — Раон, будто понимая, что дальше разговор пойдёт долгий, сделал очень долгую затяжку табака и медленно, растягивая выдыхал её. — Союзника. Лучшего, которого я могу вам предоставить. — Да мы вроде, не воюем пока. — Балда! — Раон шлепнул Рану по затылку свернутой газетой, которая лежала на столике всё это время. — Союзники и вне войны нужны. Сколько раз говорил, чем обширнее связи, тем проще потом хвостик спрятать ваш пушистый. А этот союзник залог всех связей, которые вы могли бы получить, только все они в едином человеке. —братья на слова Раона только вздохнули, будто привыкшие что дядя каждый раз читает нотации по тому, как они ведут дела. Но в этот раз его учёный вид слишком быстро сменился теплой, отеческой улыбкой, а в уголках глаз стали собираться морщинки. Для братьев это не было новым, но Оритсу часто не позволял своим эмоциям выступить наружу. — Я её также как и вас учил. Чтобы всё было четко, прикрыто, с принципами. И вот теперь она сила нового порядка. Я и сам не понял, кого взрастил под своим крылом. Неведомо мне пока. А теперь все мы пожинаем плоды. Её сам Джао назначил. Всеми крутить будет, как хочет. И благослови нас духи, чтобы вы двое не наломали с ней дров. — Дядь Ра, вы говорите так, словно о дочери родной, а дочерей насколько я знаю у тебя нет, или она внебрачная?! — непонимающе скривился взгляд Риндо. младший Хайтани, к сожалению, не любил этих упоительных речей дяди, когда он начинал вещать с конца Китайской великой стены. — Знаешь, Риндо, в моё время за твою дерзость тебе бы язык отрезали. —фыркнул дядя, вздыхая — Благо, что я тебя за неё и люблю. — Обычно дерзостью славится Ран. Это я просто правду говорю. — Ей, Богу, Риндо, захлопни варежку. — проворчал Ран, закатывая глаза. Рин и так был палец в рот не клади, а дядя ещё в нем это поощрял. — Может ближе к тому, что этот союзник может нам предложить перейдем? А то до Совета остался час, а пока из всего нашего разговора я понял, что вы её очень хвалите. — Вот вырастил вас спиногрызов, а вы старику в банальном желании потеатральничать отказываете. Ладно. О их клане слышали вы мало, интересы ваши не пересекаются. На Советах появляются они тоже достаточно редко. Сфера —контроль финансовой биржи и личный военный гарнизон на территории Японии. К слову, только ей это и разрешено в рамках проведения политики наращивания сил гражданской обороны. Её парни — считаются спецконтингентом японских сил. — Звучит, конечно, круто, но мне больше интересно на кой клану и этой дамочке целая ЧВК. — с некоторым неверием спросил младший Хайтани. — Ну сперва, она не дамочка. А женщина, Рану вон ровесница. А что касается вопроса зачем, то ты бы тоже захотел свою ЧВК, если бы разгребал авгиевы конюшни политиков таких масштабов, как она. Не скальтесь на нее. А точнее на них. Эта дамочка, как ты выразился, Риндо, за одну ночь три года назад сравняла с землей третий дивизион, а сама даже в крови не испачкалась. Всё чинно-благородно, аресты, давление на партнеров, финансовая и логистическая блокада. — Как она могла устроить логистическую блокаду, если порт под нами? — Ран уже почувствовал знакомый привкус азарта, поэтому ухмыльнулся, достав из внутреннего кармана пиджака портсигар и зажигалку. — А это ты, мальчик мой, спросишь у нее сам, если заговорить не побоишься, как же такого великого и ужасного Рана Хайтани не поставили в известность и воспользовались его портом — Раон загадочно улыбнулся, похлопав Рана по плечу. — Хочешь сказать эта молодая госпожа обвела нас вокруг пальца? — Ран посмотрел на дядюшку исподлобья. — Ох, — рассмеялся Оритсу громко, да так словно в его интонации была лёгкая насмешка — Если бы она хотела обвести тебя вокруг пальца, она бы это сделала, а тебе ещё бы и обидно было. Но нет, Ран, она просто на уровень выше. Ты бы и не заметил, если бы я тебе сейчас не сказал. — Да ладно, сказки всё это. Дядя, вы просто выгораживаете девчонку, чтобы к ней хоть кто-то нормально относился. — Риндо проговорил это с каким-то неуловимым, но всё ещё присутствующим в его речи суеверным страхом. — Я хоть раз в жизни кого-то выгораживал, чтобы его начали уважать? —взгляд Раона до этого бывший с легким налетом хитрости в миг стал серьёзным. — Слушайте внимательно, раз мне верить до сих пор не хотите. — он встал со своего места, подошёл к выходу из беседки и устремил свой взор на уже подъезжающие сотни машин — все это были главы кланов, но всё ещё Старейшина не наблюдал главной. — Та, о которой я вам говорю, дочь одного из самых умнейших и наихитрейших людей, которых я знаю. Моя мудрость и мой талант к переговорам просто меркнут по сравнению с тем, какой её отец. Это искусство, которое он взрастил сначала в себе, и оно передалось ей. Она холила и лелеяла свое единственное оружие — наследие собственной фамилии и свой собственный разум. С неё и, дай Боги, с вас начнётся новая формация нашего закрытого общества. Это новый тип кланового регулирования, когда человек берет в свои руки всё то, что у него есть, уходит в тень и начинает тянуть за ниточки так, как надо лично ей. — он взглянул через плечо на Рана. — Иди-ка сюда. Ран, понимая, что сейчас нет причин портить этот спектакль старейшины, да и саму ему уже становилось всё интереснее, к какой мысли он ведет, подошёл к дяде и встал вровень, всматриваясь в те мелкие силуэты машин, что собирались около Храма Совета. Раон, вздохнул терпкого дыма, помолчал, чтобы та атмосфера, которую он пытался передать, дошла и до Рана: — Смотри. Всем этим людям далеко за пятьдесят. И ты прекрасно понимаешь к чему я веду. Скоро на места этих хрычей, придут их сыновья, братья, и тех кого сами они изберут. Ты со многими знаком? — Почти со всеми. — А многим из этих сынков ты можешь доверять? — Это относительный вопрос, дядя. Ты не можешь доверять даже себе, если ты не видел подтвержденных фактов, вы сами так говорили. — Правильно. А ей ты сможешь доверять даже если тебе, выколют глаза и ты никогда не увидишь фактов. И я за это ручаюсь головой, поэтому не думайте, что я выгораживал её, потому что она девушка в нашем мире. Пока каждый из нас с вами мыслит в плоскости только нашего ремесла, она мыслит категориями геополитики. Для тебя, Ран, убийство — это повод сесть, отомстить или раскопать того, кто это сделал. Для неё убийство — это политический ход, ей иногда неважно, кто это сделал, но убийство того или иного человека, она обставит так как ей нужно для всего мира. Для тебя власть это способ выжить, быть наплаву. Для неё власть это продиктованное её внутренними потребностями желание диктовать кто в какие игры будет играть, по каким правилам и в чьих интересах. И она не одна. — Ну клан это понятно, — проговорил с обыденностью Ран. — Нет, это не клан. Это стая. Или механизм. Что для тебя понятнее. Ты увидишь всё сам, но я скажу лишь одно, поучиться у нее, подружиться с ней, это значит встать на единую с ней ступень. А встать на единую ступень с ней, это значит править не только Азией, но и влиять на потоки всего мира. Быть настоящим теневым императором, а не носить прозвище прошлого. Каждый человек в её команде приближённых работает на обеспечение этого поездакоторый несётся со скоростью света в неизвестность. Все, кто входит в её круг, она отобрала лично и почти каждый прошёл через ту же боль, что и она, правда в разных вариациях. Они переданы друг другу в своей сломленностии возможности исправить ошибки прошлых лет. — Дядя, как бы вы меня не убеждали. Пока я всё это нахожу легендой. Фактов бы. — Ах, факты тебе нужны. — покивал головой Раон, мол «молодость, что тут скажешь» — Тридцать лет. Гражданка Японии, но не чистокровная. Родители русский дипломат, бежавший от чисток в Японию, и младшая дочь одного из самых старейших кланов. Она ходит договариваться в кабинеты, в которые я пробивался годами. Её конгломерат лучший официальный работодатель по всей Азии, в её сети отелей отдыхают и встречаются сильные мира сего, когда они приезжают в Японию. И её новшество и детище — «Легион». Закрытая частная военная компания, которая смогла выбиться на государственные заказы и сейчас охраняет почти все важные частные стратегические объекты и лица. Когда государство не хочет светить, зовут её ребят. Когда кому-то не хочется марать руки, зовут её и её ребят. Круг замкнулся, когда она перестала зависеть от мира, и теперь мир зависит от нее. А ты мне говоришь, что я её выгораживаю. Если она хотела бы, она давно смяла всё здесь, скомкала и выбросила кормить акул в Тихом океане. Но она всё ещё оставляет нам мужчинам возможность поиграться в бандитов… Дядюшка замолчал. А вместе с ним замолчало будто бы и всё вокруг. Словно на резные стены беседки опустили толстый слой стекла, который не пропустил не единого звука. Журчащий в саду фонтан, переливающаяся вода по камням в пруду, плескающиеся карпы Кои, далекие звуки собиравшихся возле основного здания люди и их голоса, скрежет шин — всё это неестественно стало таким далеким, беззвучным. Ран и Риндо были готовы покляться, что они слышали в собственных ушах как по жилам течет кровь, как сердце пропускает удары. Потом они обернулись, переглянулись друг с другом, в их глазах пока стояло только недоумение, но даже так им стало ясно — они чувствуют оба надвигающееся неведомое «что-то». Тишина резко прерывалась истошным криком воронов. Их налетела целая стая. Они кричали так, будто их подгоняли, или эти птицы кого-то призывали. Они кружились в саду, пролетая над головами десятка старейшин, кружили над карпами в пруду, и заняли места в своем зрительном зале точь-в-точь по линии дорожке от ворот до главного входа в зал заседания. За ними как второе пришествие, небо некогда ясное и без единого облака, затянулось свирепыми темными тучами, по которым можно было понять только одно — сейчас будет гроза. — Скоро явятся, — прошептал Раон, и сделал еще одну долгую затяжку своей трубки. И дядя, словно зная о чем говорит, посмотрел на небо. Молния: ровная, близкая к людям, яркая разрезала рвано облака и небесную гладь. И раздался грохот. Такой силы грома никто не ожидал, поэтому даже матерые бандиты прижали к голове и ушам собственные руки. От второго удара молнии и звука у Рана кажется замедлилось сердце, а поджилки сжались в каком-то напряжении. Третья молния и гром за ней были тише и незаметнее, но именно они открыли путь ливню. Он начался неумолимо и быстро набирал обороты. Капли падали из облаков стеной, затуманивая перед собой обзор на вытянутую руку. Ран был благодарен тому, что сейчас он с братом сидит с дядюшкой, а не стоит там, где остальные. Иначе новый костюм от Brioni был бы нещадно испорчен. За звуком капель, тарабанящих по каменной черепице терракотового цвета, никто не услышал, как к главным воротам, отточенной, вымеренной до миллиметра вереницей, появляется кортеж из пяти машин. Премиум седаны, на низкой подвеске, едут медленно, въезжают на территорию специально приготовленную только для этих машин. Ран сразу заметил черные номера с красными цифрами. Такие сложно не заметить, и не запомнить. Дальше было что-то, что Ран видел наверное только в фильмах. Двери открылись одновременно, движение в движение. Затем показались шапочки черных зонтов, которые натянулись на спицах без единой складки. Из машин высадилась явно охрана. Ран понял это по закрученным в пружинку проводам, по выправке, по взглядам, которыми они окидывали каждый сантиметр. Следом за ними, и машины с левого края с заднего сиденья показалась фигура Рану до боли знакомая в своей легкой небрежности движений и высоте роста, но, к сожалению, близорукость будь она не ладна, не дала ему возможности рассмотреть силуэт. Эта фигура, приняв зонт у одного из… кого? Телохранителей? Напарников? — Хайтани задался этим вопросом, потому что первые вышедшие, охрана были в черных костюмах тройках, безупречно посаженных, возможно также хорошо как и его собственный, а вот вторая фигура, знакомая ему, был в костюме из темно-коричневой шерсти, что явно его отличала от остальных. Вернемся. Фигура З, потому что знакомая, обошла машину и открыла заднюю дверь, раскрыв над выходом еще один зонт. Под зонтом, как Ран всё-таки смог рассмотреть спряталась мужская блондинистая макушка, пряди были спрятаны назад. И старший Хайтани точно видел оправу очков. Эта фигура была меньше, ниже. Костюм, такая же тройка, был оливкого цвета, спрятанный под серым пальто. — Да ладно? Вы серьезно? — вскочил Риндо, подлетев к плечу брата. — Ты чего? — посмотрел на него недоуменно Ран. — Ты прикалываешься? Ты их не узнал? — Кого я должен был узнать? — Братан, это Ханма и крысеныш его мелкий. Кисаки. Тетта. Ты не помнишь? — Рин указал на них открытой рукой, за что сразу же получил шлепок по ладони от брата. — Не размахивай кувалдами. — и Ран тут же всмотрелся, и кажется, всё же стал узнавать. Или услышанное от брата стало само вырисовываться в его сознании, докручивая черты уже знакомые. Одновременно из машины с левого края сначала вышел рослый, Хайтани подумали сразу, что мужчина будет выше Рана. Он держал зонт и готовил в руке второй. Его коротко стриженные волосы были уложены назад, а сами даже в пасмурную погоду отдавали кроваво-красным цветом. Как капли крови на чистом снегу. Он точно также обошел машину, и подставив второй зонт, открыл дверь, выпуская наружу ещё одного монстра, как показалось Рану. Красные волосы, такие же как у первого, но длинные, Хайтани мог поклясться, что они доставали ей до поясницы. Тонкие длинные пальцы, Хайтани заметил сразу, что кожа исчерчена линиями татуировок. Узкий мыс женских лодочек выплыл из седана с непринужденной легкостью. Изящно. Как будто она делала это тысячи раз. Она тоже встала под черную шапочку зонта, выходя со своим сопровождающим к бамперу машины. Вслед им из машины средней, главной, как потом понял Риндо, выплыла еще одна фигура. Широкая в плечах, но с какой-то зрелой статью. Этому мужчине, Ран мог дать лет шестьдесят, он точно был ровесником дяди Раона. Именно его появление заставило до этого копошащихся возле своих машин остальных старейшин сначала остановиться, потом замолкнуть, а следом и вовсе замереть, будто околдованные чуждой им магией. А между делом парочка воронов вновь каркнула. Пятеро человек поровнялись друг с другом. Первым сделал шаг старший мужчина, перед ним была только охрана. За его правым плечом шел алый великан. За левым плечом шла девушка. За девушкой вровень шли уже узнанные Риндо — Кисаки и Ханма. — Как на параде… — усмехнулся в усы Раон. И чем ближе они двигались, тем более жадным становился взгляд Рана. Он старался рассмотреть каждую детали, увидеть всё, что скрывалось на лицах за зонтами и стойкой стеной ливня. Он видел лишь одно: сплоченный клан, о котором говорил Раон. Одежда, посаженная и сшитая на них так, как ни на ком другом. Особенно девушка — ее Ран заметил сразу. Черты ее лица, которые он пока не мог видеть, её волосы и как они колыхались от порывов дождя, атмосфера, которую она несла и то, как она шла… Он узнал… Ему снилась именно она… Эти волосы вскружили ему голову… Именно их он касался… А теперь видит их наяву… И у Рана только одна мысль бьется, как загнанный зверь в черепной коробке: «Кошмар стал явью…» Дворецкий открыл створки беседки, в которой заседали Раон и Хайтани и сообщил старейшине: — Клан Святых Волков прибыл. В полном составе. Мы готовы к церемонии вступления в должность Арбитра, господин Оритсу. А дальше была только тишина. Вязкая. Тяжелая. Она окутывала легкие, сдавливала их и заставляла дышать чаще, стараясь всё больше глотнуть воздуха. Но всё еще тишина, которую никто не хотел прерывать…