Я слышу твои шаги

— Я слышу твои шаги. Панталоне на мгновение замирает, а затем, улыбнувшись, продолжает идти к столу в глубине лаборатории. Час поздний, но этот сегмент почти всегда находится здесь, в любое время. Хоть ему на вид около двадцати, но Банкир не обманывается юным видом. Массивный рабочий стол завален бумагами, какими-то вычислениями, чертежами, формулами. Доктор сидит, что-то добавляя в пробирку и наблюдая за реакцией, свободной рукой что-то записывая. — Здравствуй, Зандик, — Лоне останавливается перед его столом. Дотторе не поднимает головы. Концентрируется на пробирке в руках, где бурлит зелёная жидкость. На лице — привычная маска равнодушия. Качнув колбу ещё раз и заметив осадок, он делает пометку в документе. Потом ставит пробирку в подставку, закупорив, и наконец поворачивается к Банкиру. Алые глаза скользят по лицу Панталоне, как будто проверяя, всё ли в порядке. — Что привело тебя ко мне? Не меняя улыбки, Лоне снимает перчатку, следом избавляется от пиджака и закатывает рукав. Под тканью и на ладони оказывается несколько порезов и ссадин. — Упал с лестницы. Подлечишь? Дотторе сразу же хватает руку Панталоне, не говоря ни слова. Его пальцы — холодные и уверенные — аккуратно обхватывают запястье. Он поднимается со стула, быстро достаёт из ящика стерильный пинцет и дезинфектор. Включает и наклоняет лампу, чтобы лучше видеть раны, и кивает Лоне на стул напротив. Без лишних слов обрабатывает травмы, как только единственный пациент занимает предложенное место. — С лестницы? — голос ровный, но в нём слышится раздражение. — Каждый раз ты всё талантливее, Феофан… Улыбка Девятого становится почти виноватой, и Лоне поправляет очки, отводя взгляд. — Не заметил складку на ковре и запнулся… Попытался схватиться за перила и напоролся на копьё в руках одной из статуй. Не страшно ведь… Дотторе не отвечает. Молча продолжает обрабатывать порез — резко, но аккуратно. Его брови сдвинуты, как всегда, когда он злится на кого-то… особенно на Панталоне. Потом берёт пропитанный антисептиком ватный шарик и без предупреждения промакивает рану. — Больно? — спрашивает сухо. Лоне морщится, но качает головой. Он привык к такой болезненной заботе за эти столетия, поэтому не возмущается. Дотторе кладёт ватный тампон на стол, не глядя. На лице — всё та же каменная маска, но в движениях теперь больше аккуратности. Наложив заживляющую мазь, он принимается за повязку, накладывая аккуратно, чтобы та сидела плотно, но не сковывала движения больше необходимого. Пальцы скользят по коже Лоне дольше необходимого. Почти заботливо… если бы он сам это признавал. — В следующий раз смотри под ноги, — изогнув губы в усмешке, Дотторе бросает взгляд на Девятого. — Это сложновато с таким зрением… Но ради тебя я постараюсь, — Панталоне привычно растягивает губы в улыбке и прикасается не раненой рукой к плечу Дотторе: — Ты спал сегодня? Дотторе на мгновение замирает от прикосновения. Его плечо напрягается на мгновение, но лишь на мгновение. Пара бессонных ночей делали его восприимчивым к физическим контактам, и Лоне знал это, одним касанием получив честный ответ. Тем не менее, Доктор отводит взгляд в сторону, словно стыдясь собственной усталости. — Нет, — ответ звучит коротко. — Работал над формулой для тебя… — Зандик… — Лоне выдыхает это тихо, с ноткой усталого осуждения. Рука с плеча скользит к щеке. — Последней формулы пока достаточно. Я не умру просто так. А тебе нужна ясная голова. Дотторе резко поворачивает голову, когда пальцы Лоне касаются его щеки. Его кожа — холодная, как всегда после долгого пребывания в лаборатории. Он не отстраняется. Не отталкивает руку. Просто смотрит в глаза Панталоне — долго, тяжело. — Я знаю… Но если я остановлюсь — ты умрёшь раньше. — Дотторе хочет верить, что голос дрожит едва заметно. — У тебя всегда есть запасной план, — Лоне прикасается к изящной серьге, в которой чуть светится голубая жидкость. Он знает, что это доза эликсира для него. И каждый сегмент таскает такую «на всякий случай». Дотторе скашивает взгляд на серьгу. Его глаза сужаются. Конечно у них, Зандика, есть эликсир, если он вдруг понадобится Лоне. Но говорить об этом так беспечно… Это… раздражает его до глубины души. — Я хочу вылечить. А не полагаться на временные меры, — он хватает запястье Панталоне и отводит его прочь от серьги — жест резкий, почти болезненный. Панталоне продолжает улыбаться, но в улыбке читается грусть. Он берёт Зандика за руку, чуть сжимая пальцы. — Вылечить от жизни — хорошая цель. Но сейчас позволь мне позаботиться о тебе, — мягко предлагает он. — Тебе нужно выспаться. Завтра днём собрание Предвестников, а другие сегменты не в городе. На секунду Доктор замирает. Касание Лоне что-то замыкает в его мозгу. Пальцы начинают подрагивать. Он молчит несколько секунд… потом медленно кивает. Позже Девятый вынуждает Дотторе дойти до его покоев, смыть лабораторные запахи, переодеться и лечь спать. Тот соглашался только после обещания, что Лоне зайдёт утром со свежей пахлавой. Мужчина обещает. Уже позже, стоя в своих апартаментах и глядя на Снежную с высоты, Панталоне щёлкает зажигалкой. Вспыхивает красный кончик сигареты. Феофан смотрит на перебинтованную руку и улыбается. Ради таких моментов стоило иногда находить опасные статуи и «случайно» задевать их при падении.