А помнишь?

Алексей Морозов нашёл их тёплой августовской ночью. Деревня утопала в густой зелени тайги. Воздух был влажным и тяжёлым после недавнего дождя, пахло хвоей, мокрой землёй и лесными травами.  Где-то вдалеке кричала ночная птица. В доме тёти Нины окна были открыты, и лёгкий ветерок колыхал занавески. Сама она уехала в город к подруге на выходные. Максим только что покормил Сашу и уложил его в колыбельку у открытого окна. Малыш сладко сопел, размахивая крошечными кулачками во сне. Максим сидел рядом на стуле, усталый, но умиротворённый, и пил холодный морс из смородины.  Сергей стоял у стола, собирая медицинский саквояж — он только что проверил Максима и остался доволен заживлением. Тишину разорвал низкий гул вертолёта. Сначала далёкий, потом всё ближе. Яркий луч прожектора прорезал темноту, осветив верхушки сосен и крышу дома. Сергей мгновенно напрягся. — Максим. Запрись в комнате. Быстро. Но было уже поздно. Дверь с грохотом распахнулась. В дом ворвались трое вооружённых мужчин в чёрном. Следом, не торопясь, вошёл Алексей. Он выглядел измотанным и одновременно опасным: небритая щетина, тёмные круги под глазами, мятая чёрная рубашка с закатанными рукавами. Тяжелый запах его феромонов мгновенно заполнил комнату, заглушив даже аромат леса. Максим вскочил так резко, что стул с грохотом упал. Кровь отхлынула от лица. — Нет… — прошептал он, отступая назад, пока не упёрся спиной в стену. — Как ты… Алексей смотрел только на него. Долго и жадно. Потом медленно перевёл взгляд на колыбельку, где тихо спал Саша. — Мой сын, — сказал он низким, хриплым голосом. — Наконец-то. Сергей шагнул вперёд, загораживая Максима собой. В руке у него был пистолет — он всегда держал его под рукой. — Ещё один шаг — и я выстрелю, — спокойно предупредил бета. Алексей даже не взглянул на оружие. Он сделал шаг вперёд, глядя только на Максима. — Иди сюда, — тихо позвал он. Максим задрожал. Всё вернулось в одно мгновение: грубые руки, боль, угрозы и унижение. — Не подходи, — хрипло выдавил он. — Не смей приближаться к моему сыну. — К нашему сыну, — жёстко поправил Алексей. — Ты украл его у меня. Думал, я тебя не найду? Он сделал ещё шаг. Сергей снял пистолет с предохранителя. — Уберите его, — спокойно приказал Алексей своим людям. Завязалась короткая, жестокая схватка. Сергей был силён, но их было трое. Один из охранников ударил его прикладом по голове. Бета тяжело рухнул на деревянный пол, кровь потекла по виску. — Сергей! — закричал Максим и рванулся к нему, но Алексей схватил его за руку и резко притянул к себе. Сильные пальцы впились в подбородок, заставляя Максима смотреть ему в глаза. — Ты думал, что сможешь спрятаться в этой глуши? — прорычал Алексей ему в лицо. Горячее дыхание обжигало кожу. — Думал, родишь моего ребёнка и будешь жить здесь с этим ублюдком? Максим всхлипнул. Слёзы потекли по щекам. — Пожалуйста… не забирай его. Убей меня, но оставь Сашу… Алексей на секунду замер. Потом провёл большим пальцем по мокрой щеке Максима почти ласково. — Нет, цветочек. Я заберу вас обоих. Ты вернёшься домой. Будешь кормить моего сына. А по ночам — раздвигать для меня ноги, нам ведь ещё нужно нарожать братиков Сашеньке, верно? И если ещё хоть раз попробуешь сбежать… — он наклонился к самому уху, — я убью этого твоего Сергея у тебя на глазах. Саша проснулся от шума и громко заплакал. Алексей отпустил Максима, подошёл к колыбельке и осторожно взял сына на руки. Малыш сразу затих, почувствовав  феромоны отца. Максим стоял и смотрел, как Алексей держит их ребёнка. — Одевайся, — холодно сказал Алексей. — Вертолёт ждёт. Мы летим домой. Свобода закончилась. Монстр нашёл их даже в сибирской глуши. В салоне было тесно и жарко. Максим сидел, прижатый к стене, с Сашей на руках. Ребёнок плакал — громко, надрывно, чувствуя страх папы. Алексей сидел напротив и смотрел на них немигающим взглядом. Как только вертолёт набрал высоту, он кивнул своим людям. — Держите его. Двое охранников грубо схватили Максима за плечи. Третий вырвал Сашу из его рук. Максим закричал, пытаясь вырваться, но получил мощный удар кулаком в живот. — Не трогай его! Сука, не трогай моего сына! Алексей медленно встал, подошёл и схватил Максима за волосы, резко запрокидывая голову назад. — Твоего? — прошипел он. — Ты забыл, кто тебя выебал и залил семенем? Это мой сын. Он ударил Максима коленом в грудь, потом ещё раз — в лицо. Кровь брызнула из разбитых носа и губы. Максим захлебнулся криком. — Пожалуйста… — всхлипывал он. — Не при нём… он же маленький… — Ты думал, что сможешь спрятаться и жить счастливо с этим куском мяса? — Алексей кивнул в сторону Сергея, которого держали на коленях с руками за спиной. Сергей весь был в крови — лицо разбито, глаз заплыл, но он всё ещё смотрел на Максима с отчаянной решимостью. Алексей подошёл к нему, достал пистолет и приставил к виску беты. — Нет! — заорал Максим. — Алексей, не надо! Я сделаю всё, что хочешь! Алексей усмехнулся и убрал оружие. — Хорошо. Тогда смотри. Он резко пнул Сергея в рёбра. Раздался хруст. Бета согнулся, кашляя кровью. Алексей продолжал бить — методично, жестоко, целясь в печень, в голову, в сломанные рёбра. Каждый удар сопровождался тяжёлым звуком плоти. — Это за то, что ты трогал моего омегу, — рычал он между ударами. — За то, что он смотрел на тебя как на спасителя. Максим кричал, дёргался в руках охранников, слёзы и кровь текли по лицу. — Хватит! Умоляю! Он же ничего не сделал! Алексей наконец остановился. Сергей лежал без сознания в луже собственной крови, едва дыша. Алексей вернулся к Максиму, схватил его за горло и прижал к стене вертолёта. — А теперь ты, шлюха. Он грубо задрал платье Максима, обнажив ещё не отошедший после родов живот с тёмной полосой и обвисшей кожей. Пальцы сильно впились в мягкую плоть. — Смотри, как ты теперь выглядишь. Родил мне одного сына и думал, что свободен? Алексей расстегнул штаны и достал уже твёрдый член. Без всякой подготовки, без смазки он резко вошёл в Максима одним толчком. Тот закричал от дикой боли — шов после родов едва зажил, ткани были воспалены. — Больно?! — прорычал Алексей, вбиваясь жёстко и глубоко. — А знаешь, как мне было неприятно, когда ты сбежал с моим ребенком! Он трахал его с животной яростью, не жалея. Каждый толчок сопровождался хлюпающими звуками и криками Максима. Кровь потекла по бёдрам омеги. Саша кричал в руках охранника. Алексей схватил Максима за лицо, заставляя смотреть себе в глаза. — Кричи громче. Пусть твой бета слышит, кому ты на самом деле принадлежишь. Он кончил быстро и грубо, глубоко внутри, не заботясь о том, что Максиму больно. Узел начал набухать, причиняя дополнительные мучения. Максим рыдал, почти теряя сознание от боли и унижения. Алексей наклонился и укусил его за шею — сильно, до крови, обновляя старую метку. — Теперь слушай меня внимательно, — прошептал он, тяжело дыша Максиму в ухо. — Ты вернёшься в мой дом. Будешь жить в подвале. Я буду ебать тебя каждый день, пока ты снова не забеременеешь. А сына я воспитаю сам. Ты будешь видеть его только тогда, когда я разрешу. И если посмеешь хоть раз посмотреть на другого альфу или бету — я отрежу тебе яйца и заставлю сожрать их. Максим дрожал, сломленный, раздавленный, с кровью на бёдрах и лицом. Алексей наконец отстранился, вытирая член о платье Максима, и взял сына на руки. Малыш постепенно затих. — Ну-ну, Сашенька, теперь ты с отцом, — тихо сказал Алексей, глядя на плачущего, окровавленного омегу. Максим закрыл глаза и мысленно простился с той короткой, хрупкой надеждой, которая у него была. Монстр не просто вернулся. Он был злее, чем раньше. — Ты чудовище, — прошептал он так тихо, что слова почти растворились в гуле. — Возможно, — согласился Алексей. — Чудовище, которое тебя теперь не отпустит. Он замолчал. Максим рискнул поднять глаза — и наткнулся на странное выражение на лице альфы. Алексей смотрел не на него — на сына. На крошечные пальцы, сжимающие край пелёнки. На тёмный пушок на макушке. — Как ты его назвал? — спросил альфа негромко. Максим не ответил. Губы сжались в тонкую линию. — Саша? — Алексей чуть склонил голову. — Александр. Хорошее имя. Сильное. — Я назвал его не в твою честь, — выплюнул Максим. — Мне всё равно, в чью. — Альфа осторожно, почти невесомо коснулся щеки сына тыльной стороной пальцев. — Он — мой. И ты — мой. Сколько можно бегать, цветочек? Максим открыл глаза. Взгляды встретились — испуганный, загнанный и почти безумный, чужой.