Прощай, моя любовь.

Ледяной, неестественный ветер из разлома пробирал до самых костей, принося с собой запах гнили и пепла. Оглушительный грохот летящего во все стороны мусора и вой сирен намертво перекрывали любые звуки: крики, приказы солдат, отчаянную возню. А прямо посреди этого безумия, в багровом сиянии портала, застыла одинокая, хрупкая фигурка в старой потёртой жилетке. Уилл. Вокруг творился настоящий ад. Ребята безумно, до хруста в суставах рвались из мертвой хватки военных. Дастин в кровь кусал держащие его чужие руки; Лукас, ослепший от ярости, вслепую пытался достать кого-то ударом. Оди до побелевших костяшек сжимала кулаки, пытаясь дотянуться до своей силы, но глушилки работали на полную мощность — высокочастотный гул давил на мозг, и девушка едва держалась на ногах, оседая на асфальт. Стив сквозь зубы матерился, выискивая взглядом на земле хоть какое-то оружие. Джойс... Джойс кричала так, словно из неё заживо вырывали душу, она буквально рассыпалась на части на глазах у Хоппера, который врубался в толпу военных, как раненый медведь, но солдат было слишком много. А Майк... Он превратился в сплошной, кровоточащий комок безумия. Из его груди вырывался не то крик, не то глухой, животный вой, от которого драло горло. Там, в шаге от вечной тьмы и смерти, стоял весь его мир. Его захлестнула ярость от собственного абсолютного, ничтожного бессилия. Он не мог прорваться, не мог оттолкнуть солдат, подбежать, схватить Уилла за руку и утащить за собой — плевать на военных, плевать на весь мир! Стоило Майку рвануться вперед, выламывая пальцы, как на него наваливались новые тяжелые тела в камуфляже, вдавливая в холодную землю и оттаскивая назад. За пеленой чужих спин и красного, ядовитого марева Изнанки стоял Уилл. По его бледным щекам непрерывно текли слезы, оставляя мокрые дорожки на испачканной изнаночной пылью коже. Сквозь хлопья пепла и штормовой ветер он смотрел на них. На мать. На сестру. На друзей. И дольше всего — на Майка. Уилл прощался со своей семьей, и этот покорный, любящий, уже смирившийся взгляд ранил Майка сильнее любого оружия. Когда ветер взревел с новой, пугающей силой, швыряя в лицо комья земли и сухие ветки, Майк рванулся вперед, дико, вслепую, чудом вывернув плечо из чужого захвата. Свобода была так близко. Всего десять метров. Десять жалких, проклятых метров отделяли его от жизни, от любви, от самой его души. Но эта дистанция казалась непреодолимой, словно между ними пролегла целая вселенная. Он не мог коснуться его. Не мог снова обнять, прижать к себе, поцеловать и пообещать, что всё будет хорошо. И только сейчас, в этот самый страшный миг, до Майка наконец дошло. Вспышкой в памяти возникла их недавняя поездка в машине, там, в Изнанке, сразу после того, как они заминировали лабораторию. Уилл тогда смотрел на него как-то иначе — затаив дыхание, с невыносимой, щемящей нежностью и скрытым ужасом в глубине глаз. Он пододвигался ближе, сантиметр за сантиметром, словно пытался надышаться им перед долгой разлукой. Вокруг них тогда всё искрило — даже автомобильные лампочки бешено мигали, потому что переполнявшие Уилла эмоции и пробуждающиеся силы вырывались наружу, выходили из-под контроля. А Майк? Майк тогда ничего не понял. Он просто притянул его к себе, крепко обнял и шептал на ухо, что всё самое страшное уже позади. Каким же дураком он был. Ничего не было позади. Всё только начиналось. Начинался его личный кошмар. Вдруг пространство вокруг разлома содрогнулось. Раздался оглушительный, металлический скрежет и надрывный скрип, от которого заложило уши. Воздух внутри портала закружился в бешеном, смертоносном вихре, подняв тучи багровой пыли и пепла. Мир вокруг Майка сузился до одной-единственной точки — до лица Уилла. Слёзы жгли и застилали глаза, размывая очертания, но Майк неотрывно смотрел на любимого, ловя каждый его вздох через это ядовитое марево. Пыльная буря почти полностью скрыла Уилла из виду, но в последнюю секунду перед тем, как портал окончательно схлопнулся, Майк отчетливо разобрал последннее движение его дрожащих губ. — Прощай, Майк. Майк сам не понял, как зажмурился и судорожно закрыл уши руками, пытаясь спрятаться от этого оглушительного, рвущего барабанные перепонки звука схлопывающегося портала. А в следующую секунду вокруг внезапно стало тихо. Настолько тихо, что эта тишина показалась мертвой. Навалившийся сверху вес исчез — военные больше не держали его. Они просто отпустили его, словно понимая, что держать больше некого. Медленно, с трудом отняв онемевшие ладони от головы, Майк поднял взгляд. В его груди всё еще теплилась безумная, глупая, отчаянная надежда. До самого последнего мгновения он верил в чудо. Что сейчас пыль усядется, и Уилл окажется там. Живой. Он выйдет к ним со своей мягкой, робкой улыбкой, произнесет несколько успокаивающих слов, скажет, что всё хорошо, и они наконец-то вернутся домой, в Хоукинс. А Майк... Майк, как и прежде, будет просто смотреть на него и бесконечно восхищаться своим Чародеем. Но впереди была лишь пустота. Выжженная, покрытая пеплом голая земля. Слёзы хлынули из глаз новым, обжигающим потоком. Не замечая этой влаги, не слыша истошных, скорбных, почти нечеловеческих криков Оди и Джойс за спиной, Майк сделал шаг вперёд. На неслушающихся, ватных ногах он сделал еще один. Спотыкаясь о комья земли и едва не падая, он дошёл до самого эпицентра — до того проклятого места, где еще минуту назад билось его сердце. Где осталась его душа. Дрожащие пальцы сами потянулись к внутреннему карману камуфляжной жилетки. Майк запустил туда руку и выудил наружу маленький, тщательно спрятанный предмет, который хранил все эти недели. Теперь все его желания, все мечты, слова любви, чувства - всё превратилось в прах. — Прощай, моя любовь, — срывающимся, осипшим голосом прошептал Майк. Силы окончательно покинули его. Он рухнул на колени прямо в грязный пепел и бережно, словно величайшую ценность, опустил маленькое серебряное кольцо на то самое место, где только что была его вселенная.