Возьми себя в лапы!

«Я проснулся, а у моей жены шляпа вместо головы» — так бы я мог сказать, если б история не касалась конкретно меня и не была куда хуже этого!  Давайте для начала я сделаю небольшое отступление. Стоит признаться, мои отношения с Адой Вонг всегда были натянутыми. И это ещё мягко сказано. Куда бы всё ни шло, Ада, как самая настоящая лиса, на все случаи имела запасной выход в своей норке. По юной наивной влюбленности — Ада называла это щенячьей привязанностью — я гнался за ней в самое жерло вулкана. В какой-то момент мне даже стал безразличен хаос, творящийся вокруг. До сих пор, вспоминая, становится стыдно. Ну а по мере взросления я окрепчал — не только физически, но и морально. Дальше наши пути то сходились, то расходились. И каждая встреча приносила мне бурю эмоций — в основном, конечно, безмерную тоску. Даже несмотря на это, я был твёрд в своём решении и отбросил свои чувства в тёмный чулан.  Здорово звучит, правда? Но судьба решила распорядиться иначе. Моя последняя миссия любезно привела меня прямо в её пушистые лапки. Ох, вы бы знали, как мне невыносимо даже думать о чёртовых пушистых лапках. Разве нельзя было хоть сейчас сказать по-другому? Впрочем, скоро вы поймёте, почему меня воротит. Так вот, может быть как-нибудь в следующий раз я поведаю вам про нашу судьбоносную встречу, ведь это совсем другая история. На сегодня важно другое: мы с Адой наконец признали друг друга. Это признание было похоже на исповедь. Я никогда не слышал от неё слов похвалы, симпатии, не говоря уже о любви. Ада раскрылась мне, словно бутон по утру. Тогда я не нашёлся в словах. Я был настолько сбит с толку, настолько меня обуял шок, что сначала он меня клешнями удерживал на месте, а затем, не возвращая к сознанию, толкнул прямо в её объятия. И возник наш второй поцелуй, который в этот раз звучал намного слаще и ещё надолго оставил приятное послевкусие.  Всё так романтично, что я едва ли не забыл об основной истории. Я и Ада ушли в отпуск на целых сорок дней, тридцать из которых мы решили провести в совместном путешествии. Однако медовый месяц затянулся. Нам обоим не хотелось расставаться друг с другом, не хотелось нарушать этой тихой гавани. И ведь каковы были виды здесь. Некогда курортная зона теперь полностью принадлежала нам. Мы вдали от разрушенного города, от развалин, от ходячих тварей и вонючей пыли — рядом только лес, река и наш уютный дом. Ада, на удивление, оказалась неплохой хозяйкой, пускай местами и не очень умелой. Насколько позволяли нам условия проживания, настолько она старалась создать максимальный комфорт. Не вспомнить даже, когда за мной последний раз так ухаживали. В любом случае я не только купался в её ласках, но и с рвением заботился в ответ.   Один раз, вернувшись домой после утреннего купания, я заметил на столе импровизированную вазу, из стакана, в которой благоухали свежие одуванчики. На следующий день я уже лицезрел её улыбку при виде моего творческого букета из травы, пощипанных ромашек, и тех же одуванчиков. Выглядел он небрежно, и там уж сам неволей заволновался — понравится ли. Но по её выражению лица я лишь распознал мысли: «Вот дурак». Если бы она их озвучила, точно б согласился.  Я поимел уже за привычку приносить ей свежий букет каждое утро. Мне иногда казалось, что это приносило удовольствие больше мне, чем ей. И вот я просыпаюсь одним солнечным утром. Лучи светят мне прямо в лицо. Я щурюсь, приоткрываю глаза. Тишина и благодать. Спящая любовь прямо рядом. Волосы спадали ей на лицо и я потянулся рукой, чтобы легонько поправить их. Мои глаза, по обыкновению полусонные с утра, распахнулись так, словно предо мной возник призрак. Наверное, эта встреча меня ужаснула бы даже меньше, чем то, что я увидел на самом деле. Моей руки не было! Вместо неё я протянул к Аде мохнатую рыжую лапу. Реакция моментальная: я отпрыгнул назад, упал на пол, прокатившись кувырком, и больно ударился затылком об шкаф. Сразу же подскочил на свои четыре лапы, ощетинился от страха. Я превратился в зверя — вот, что сразу мелькнуло в моём сознании!  Ада, на удивление, не проснулась от моей суеты. Внутри крохотного тельца паника. Моё маленькое сердечко быстро-быстро билось. Когти вцепились в деревянные половицы. И вот, что еще я понял — я кот. Как это, чёрт побери, произошло? Мне думается сейчас, что смириться с этим тогда совсем было нельзя. Но в тот момент страшнее показалась реакция возлюбленной, и эти же мохнатые рыжие лапки ринулись прочь из комнаты, а затем и из дома.  Улица встретила меня резкими запахами. Трава пахла так, как обычно свежескошенная. Зрачки расширились, уши прижались к голове, когда я услышал короткое пение птиц. Я засуетился, кидая беглые взгляды к кронам деревьев. Бежать! Бежать! Лес захватил меня в свои объятия. Кто бы мог подумать, что кошачьи эмоции могут быть настолько яркими. Всё вокруг в миг ожило и обратило свои взгляды на меня. Птицы казались коршунами, деревья — титанами. Маленькие лапки оказались быстрыми и выносливыми, я не заметил, как очутился в открытом поле. Такие просторы едва ли не сбили с ног. Напуганный до смерти, я приложился ничком к земле и зажмурился. Высокая трава стала моим укрытием. До недавнего времени восхищению природой этого места не было предела, а сейчас оно стало рингом, где победителем выступил страх.  И тут: «Возьми себя в лапы!» — пронеслось в моём кошачьем сознании.  Время двигалось своим хаотичным чередом — замедлялось и дрейфовало на волнах, словно корабль, или мчалось стремительным поездом. Эмоции, бьющие через край, начали отступать. Страх перестал быть всеобъемлющим и постепенно сменялся любопытством. Я приоткрыл один глаз, надеясь увидеть не траву, а всё то же миловидное личико перед собой. Но это был не сон, а я действительно стал котом. Уму непостижимо: что делать в такой ситуации? Как я уже сказал, во мне взыграло любопытство. Сначала хотелось разобраться в ощущениях. Я стоял на четырёх лапах, попробовал согнуть каждую из них, выпустил когти. Интересная штука! Уши так вообще, выходит, целые локаторы. И тут я совсем разошёлся.  До слуха донёсся крохотный писк. Неподалёку мышка-полёвка вылезла из своей норки. Острое зрение позволило сразу же уловить её взглядом. Вот ведь глупенькая, рядом же дикий зверь. О да, тут я уже почувствовал себя хищником. Внутренние кошачьи ощущения подсказывали мне, как нужно действовать. Я припал к земле, опустил хвост, слегка поёрзал и медленно двинулся вперёд. Глаза горели азартом. Мышка, повёрнутая ко мне спиной, тем временем копошила что-то лапками. Я приблизился ещё. Мне осталось только прыгнуть и схватить её, но добыча оказалась быстрее меня — она, почуяв опасность, поспешила занырнуть обратно в норку. В это время я прыгнул, но ещё заведомо потерпел неудачу. Мышку я, конечно, не поймал, вместо этого неуклюже ткнулся носом в землю и прокатился кубарем. Всё же охота требовала сноровки. Несмотря на поражение, без тени стыда, я уселся и стал вылизывать лапу.  На эти несколько минут меня поглотили кошачьи заботы. Это просто немыслимо! Моя любовь спала в нашем доме, а я превратился в кота и начал ловить мышей — к чёртовой кошачьей матери их. Я без лишних раздумий ринулся обратно. Понять, что я близко было несложно. Уши дёрнулись при знакомом голосе, который кричал: «Леон! Леон!». Меня пробило жалостью к ней; моя родная любимая потеряла меня, заволновалась. Я громко мяукнул от отчаяния и с пущей силой помчался к ней, уже выбежав из плотных густых кустов. Пока меня обуревали нежные чувства, я совсем не подумал о том, как это выглядит со стороны — дикий орущий безумный кот со всей скорости бежит прямо к ней! О, и воздалось мне тогда по заслугам.  Ада увидела меня. Её глаза округлились от удивления, не видел я у неё таких, наверное, никогда. Удачно близ порога, прямо рядом с её рукой, стоял веник. Он, зараза, мне сразу не приглянулся, такой он был жёсткий и небрежный. Она как ухватилась за него и как вдарила по мне, что я с громким рёвом отлетел обратно в кусты. Будучи катапультированным, я пребывал в не меньшем шоке, как в момент осознания, что стал котом. Контуженый выбрался из кустов и подошёл вновь, но уже с осторожностью. Не мог на неё злиться, но недовольный мявк из меня вылетел.  — Вот ведь напугал меня, рыжий гад. — Ада быстро отпустила эту ситуацию, уже не выглядя напряженной.  Почувствовав перемену, я осмелился подойти ближе. Тогда у меня стояла задача объяснить ей, что тот, кого она ищет, прямо перед ней. Она прервала мои раздумья, я оказался в её руках. Кошачье мурлыканье протрещало во мне, как музыкальный инструмент.  — Хорошенький ты. — Она почесала меня за ушком, с лёгким волнением огляделась. — Где же он?… Неужели всё цветы мне собирает?  Я поднял голову. Мысленно меня улыбнули её волнение и предположение, но в то же время я был сам не в себе. Ада, всё ещё держа меня на руках, прошлась по периметру, всматриваясь в окружение. Казалось, вот-вот она сорвётся на поиски. Я прервал её, ткнувшись лбом о грудь. Она без особого внимания, как по рефлексу, погладила по шёрстке. Я не сдавался: спрыгнув с рук, громко мяукнул. Кончик хвоста волнительно задрожал. Тогда, подумал, надо привести её обратно в дом и указать на свои вещи. Ничего лучше не нашёл. С лёгкой нервозностью я начал приманивать её своим мяуканьем. К счастью, моя любовь понимала намёки. Как же мне хотелось поскорее объяснить ей всё.  Уже в доме я прыгнул на кровать, вытянулся на лапах, ожидая её прихода. Кончик хвоста так же волнительно дёргался. Ада с недоумением уставилась на меня. В комнате царил порядок, неубранной оставалась только кровать. Я подоспел к своей подушке, помял её лапами, в это время оглядываясь — видит ли она, понимает ли. Этого мало. Мои лапки подоспели к шкафу, начали драть его, Ада открыла дверцу, а я моментально сбросил на себя пару своих шмоток. Она коротко усмехнулась с моего неряшливого вида. — Это вещи Леона. — Ада подхватила меня и упала на кровать вместе со мной, держа меня на весу. — Странный ты кот, но меня не покидает чувство, что ты будто хочешь мне что-то сказать.  Как меня поражал её вид. Я бы хотел, чтобы нас обоих ласкали лучи утреннего солнца, пока мы лежали в объятиях. Но напасть приключилась со мной, и теперь я был наглым пушистым котом. Знать бы обратное заклинание от этой магии. Или проклятие это вовсе? Меня окутала подавленность: вдруг я больше не вернусь в свой прежний вид? Ада всё ещё смотрела на меня. Будто уловив моё настроение, она с не меньшей тоской в глазах притянула меня к себе и поцеловала в мохнатый лоб.  И вдруг искра. Воздух между нами сгустился. Невидимые молнии трещали вокруг. Всё засветилось и померкло одновременно. Я почувствовал невесомость. Меня словно ослепило, перед глазами стояла пелена. Уши заложило, как под водой, только успел услышать короткий удивленный вздох. Когда всё в миг затихло и вернулось в прежнее состояние, я уже ощущал себя иначе. Первое, что запечатлел мой взгляд, это горящие от смешанных чувств — шока и восторга — глаза Ады. Дальше я обратил внимание на свои руки, упирающиеся в кровать. Руки! Не лапы. Я обратно стал человеком. С плеч свалилась огромная гора. Тело чуть было не обмякло от облегчения. Пока я переживал свои несоразмерные чувства, Ада приоткрыла рот, желая что-то сказать. Я был настолько переполнен радостью, что с жадностью вцепился в её губы. Она подхватила мой настрой. Сейчас не было места словам. Мне нравятся кошки, но быть ими не так уж весело!  Такие чудеса иногда случаются. А любовь, кажется, не только лечит раны, но и несёт в себе магию.