Руки на капот

Ooh, she wants it (so) I gotta give it to her.

Your hips, your thighs, they got me hypnotized,

Let me tell you…

Ayo Technology — (feat. Justin Timberlake & Timbaland) 50 Cent

      После официального закрытия инцидента в ARK дело было признано завершённым. Однако возвращение к обычной жизни оказалось сложнее, чем предполагалось.       Эмили была спасена и стала приёмной дочерью Грейс. Она помогала девочке приспосабливаться к нормальному миру, которого та не имела шанса узнать изнутри лабораторной клетки. Грейс учила Эмили читать, писать и всем остальным необходимым навыкам для жизни в обществе. Эшкрофт казалось, что все самые тяжёлые события остались позади. Всё постепенно приходило в норму, и теперь можно было уверенно прокладывать путь в новую, почти обычную жизнь матери-одиночки. Этот статус её не тяготил, наоборот, придавал сил двигаться дальше. Иногда Грейс невольно задумывалась о том, что чувствовала Алисса, когда после смерти Спенсера ей передали право опекунства над беспомощной малышкой.       Однако этот покой не продлился долго. Вспоминать о матери больше не приходилось — она сама напомнила о себе. Автоматически отправленное электронное письмо пришло менее чем через два месяца после событий в Роудс-Хилл и ARK.       «Грейс,       Если ты читаешь это, значит ситуация вышла из-под контроля. Ты не случайность и не ошибка.       Я надеялась, ты никогда не получишь это письмо, но если оно всё-таки дошло до тебя, значит ты приблизилась к правде. И, боюсь, кто-то ещё уже понял это.       Ты и правда надежда, как говорил Спенсер, и в плохих руках эта надежда может превратиться в оружие.       Твоя ДНК содержит фрагмент, который не должен попасть в чужие руки. Он не активен. Пока. И я надеюсь, что у тебя ещё есть время, прежде чем это изменится.       На случай, если это письмо попадёт не в твои руки, я не могу сообщить тебе всё напрямую. Но, по моим данным, в архивах ФБР существуют пересекающиеся фрагменты закрытых расследований, которые никогда не должны были быть связаны между собой. Если сложить их вместе, они указывают на один и тот же пробел.       Федеральные власти не видят полной картины. Для них это разрозненные инциденты, давно закрытые дела и не связанные друг с другом утечки данных. Если они узнают, тебя либо выведут из системы, либо оставят внутри неё как объект под постоянным наблюдением. И я не уверена, что второй вариант лучше первого.       Я не могу сказать тебе больше, не потому что не хочу, а потому что знание в плохих руках кардинально поменяет положение вещей среди корпораций, замешанных в производстве Б.О.О.       И помни: тот, в ком ты видишь союзника, может уже быть частью системы, поэтому выбирай тех, кому доверяешь, с осторожностью.       — Мама»       Наверное, не существовало человека, которому Грейс доверяла так же безоговорочно, как Леону С. Кеннеди. После случившегося он оставался единственным, кто продолжал поддерживать с ними связь. Иногда звонил, интересовался их обычной жизнью, чтобы убедиться, что им по-прежнему ничего не угрожает.       Разумеется, первым делом Грейс связалась именно с ним. Она видела в агенте DSO единственного человека, на которого она могла положиться. Было очевидно, что втягивать в это других людей опасно. Оставалось непонятным, кто действительно готов прикрыть спину в нужный момент, а кто лишь ждёт возможности тихо вывести её из игры. Леон стремился поддержать Грейс. Он предупреждал, что попытка копаться в закрытых архивах ФБР, пока Демпси и без того следит за каждым её шагом, может стать фатальной ошибкой. Конечно, у Грейс было своё мнение на этот счёт, и отступать она не собиралась. Как иначе она могла поступить, зная, что ответы находятся именно там, а её навыки и аналитический склад ума способны помочь ей отыскать ключи к собственному происхождению?       Учитывая фантастическое умение Эшкрофт попадать в неприятности, Леон старался всегда держаться рядом, готовый вмешаться в любой момент. И, как бы Грейс ни раздражала его гиперопека, рядом с Кеннеди становилось спокойнее. Сам факт того, что легендарный агент был на её стороне, давал ощущение безопасности.       Они периодически встречались на заброшенном стрельбище, подальше от чужих глаз, чтобы обсудить собранную информацию. Этот раз не стал исключением.       Эшкрофт прибыла раньше обычного. Нервно барабаня пальцами по рулю, она то и дело проверяла время на телефоне.       Кажется, её всё-таки заметили.       Нет, никто пока не вышел напрямую на неё. Но в системе начались внутренние проверки. Кто-то обнаружил следы несанкционированного доступа к закрытым архивам ФБР. Она не успела полностью зачистить следы. Один из запросов остался в логах внутреннего аудита. Этого оказалось достаточно, чтобы служба внутренней безопасности подняла тревогу. Пока никто не знал, кто именно проник в архивный сегмент. Но Грейс прекрасно понимала, что если копнуть глубже, цепочка неизбежно приведёт к ней.       А ведь Леон предупреждал, но что она должна была делать? Рассказать всем, что она — ходячий ключ к созданию нового биоорганического оружия? Тогда проще сразу нарисовать на себе мишень и посмотреть, как развернётся гонка между правительством и корпорациями. А учитывая обстоятельства, это неизбежно задело бы ещё и Эмили.       Нет, она не могла позволить подобному случиться. Нужно было действовать тихо, но она поступила опрометчиво, и теперь оказалась загнана в угол. Она злилась. Злилась на себя, на собственную ошибку, на то, что не послушала Кеннеди. Конечно, этот агент всегда оказывается прав. Как же это невыносимо.       В зеркале бокового вида появился черный кроссовер. Лучи заходящего солнца мягко скользнули по безупречно чистому чёрному капоту Porsche. Леон сбавил скорость и плавно притормозил впереди.       Едва выйдя из машины, он встретил взглядом обеспокоенное лицо Эшкрофт, которая уже быстрым шагом направлялась к нему. В обеих руках она сжимала металлический рабочий кейс. Пальцы впились в ручку так сильно, что костяшки побелели. Леон даже не успел окончательно закрыть дверь, когда понял — хороших новостей не будет.       — Грейс? — он слегка наклонил голову, всматриваясь в её лицо.       Она резко остановилась, будто натолкнулась на невидимую стену и до боли прикусила нижнюю губу, резко втянув воздух и не отводя взгляда от его серо-голубых глаз.       — Ка… кажется, они что-то подозревают… — выдохнула она наконец.       Голос сорвался на последнем слове.       — Меня могли заметить. В системе начались внутренние проверки. Сегодня Демпси вызвал меня на допрос.       Она замолчала на секунду, наблюдая за его реакцией, пытаясь предугадать ответ ещё до того, как он его произнесёт. Однако Леон лишь насупившись слушал, не перебивая и позволяя ей договорить.       — Я выкрутилась. Но это ненадолго, — её брови сошли на переносице, а лицо стремительно наполнялось отчаянием. — Они обязательно выйдут на меня! — голос сорвался на крик.       Его взгляд чуть потяжелел и стал внимательнее.       — Я предупреждал тебя, — спокойно произнёс он без давления, но так, что от этого спокойствия становилось только тяжелее.       — Я знаю… знаю! — она вновь повысила голос.       Раньше она бы не позволила себе такого рядом с ним, но сейчас в ней смешались злость и отчаяние. И она даже не заметила, как начала говорить с ним иначе, будто имела право говорить с ним так. Как будто границы, которые всегда были между ними, размылись.       Это было упущением Леона. Он слишком долго оставался рядом, слишком часто подставлял плечо. Не давил, не отстранялся, просто был. И именно это терпение, эта постоянная готовность выслушать и удержать её на плаву постепенно изменили что-то внутри неё. Словно забота с его стороны незаметно превратилась в разрешение говорить и требовать больше, позволять себе то, что раньше казалось невозможным.       — А что я должна была делать?! — она тяжело дышала, грудь поднималась рывками. — Алисса в письме написала, что кто-то уже знает о моём происхождении. Даже я этого не знаю. Ты понимаешь, что это значит?       — Ещё не поздно передать информацию в DSO, — ровно сказал Леон. — Это их зона ответственности.       Она резко отмахнулась, будто сама мысль была для неё неприемлемой. В этот момент кейс в другой руке проскользнул по опасно близкой траектории мимо двери его Porsche.       — Полегче с этим, — Леон чуть усмехнулся, не отводя взгляда от металлического корпуса.       Грейс, захлёстнутая собственными эмоциями, даже не услышала его.       — Мне нельзя идти к правительству, ни к твоим, ни к моим. Нельзя! Что будет с Эмили, ты подумал? Они либо избавятся от нас, либо посадят под постоянное наблюдение, — она резко замотала головой, словно отгоняя саму возможность такого будущего.       — Сколько ещё тайн хранила Алисса? Ты не знаешь. Это наша работа, Грейс.       — Ты меня не слышишь, Леон! Ей нельзя обратно в клетку! — и в этот момент что-то в ней окончательно сорвалось.       На эмоциях она дёрнулась в сторону, не заметив, как кейс в её руке качнулся и с глухим ударом задел бок чёрного внедорожника. По идеальному лаку пошла длинная, отчётливая царапина. Леон даже не моргнул, только чуть повернул голову, провожая взглядом повреждение. Внутри что-то неприятно сжалось. Конечно, его это выбесило. Но что он сейчас мог сделать? Действительно…       — Грейс… — начал он ровно.              Кейс с глухим стуком упал на землю и неуклюже опрокинулся на бок.       — П-прости, пожалуйста… — она тут же сбилась, задыхаясь. — Это вышло случайно, я… я не хотела. Тут внутри сведения, ко… которые…       — Эшкрофт! — резко бросил Леон. — Руки на капот.       Голос был жёсткий, почти приказной, лишённый привычной мягкости. Он резко сократил дистанцию, оказываясь в нескольких сантиметрах от неё. Грейс вздрогнула, не находя в себе сил отстраниться. Сердце колотилось где-то в горле, дыхание сбилось, а ноги отказались слушаться.       Он навис над ней, словно грозовая туча перед бурей, прожигая её взглядом серо-голубых глаз, в которых отчётливо читалось раздражение. По коже тут же рассыпался беспокойный вальс мурашек. Сегодня она знатно облажалась — позволила себе быть неосторожной рядом с его драгоценным Porsche. Позволила себе слишком многое. Стоило хотя бы на секунду задуматься, прежде чем бросаться с таким напором на человека вроде Кеннеди.       — Понимаешь, что сделала? — произнёс он тише. — Эта красотка не заслужила такого обращения.       Леон наклонился чуть ближе, взглядом внимательно скользнув по её лицу. Слишком внимательно. Двусмысленность их позы побуждала его задерживаться дольше, чем следовало бы — на том, о чём в другое время он предпочёл бы даже не думать. Грейс сглотнула, с трудом находя голос.       — Я… я сказала же… случайно.       Леон коротко усмехнулся.       — Случайностей здесь слишком много, Эшкрофт, — он задержал взгляд на царапине, потом снова на ней, и в этом молчании было больше давления, чем в любом крике.       — Что будем делать с этим, Грейс? — его лицо оставалось слишком близко.       Грейс почти чувствовала его дыхание на своей коже. Но Леона, казалось, мало заботила царапина. Его больше занимала она.       — Ты сказал: руки на капот, — её брови вновь сошлись на переносице, открывая голубые настороженные глаза.       Она внимательно следила за его реакцией, будто боялась сделать ещё хуже.       — Ты права, — спокойно кивнул Леон, в уголке его губ мелькнула тень улыбки. — Тогда руки на капот, пожалуйста.       Она медленно сделала шаг в сторону и подняла руки, прижимая ладони к холодному металлу капота. Тонкие пальцы едва заметно дрогнули.       — Что теперь?       — А теперь я должен арестовать тебя для дальнейшего наказания, — он облокотился о машину, подставив тыльную сторону ладони под голову и насмешливо бросив взгляд.       Глупость, такая глупость. Леон не мог без этого. И, как ни странно, ей это нравилось.       Воздух между ними стал плотнее, будто сжался до одного единственного вдоха.       Она вдруг заметила его иначе. Спокойный. Собранный. Слишком уверенный в себе даже в этой непринуждённой позе у машины. И в этой уверенности было что-то, что выбивало воздух из лёгких и заставляло кровь быстрее бежать по венам. Что-то, от чего внутри Грейс неприятно сладко сжалось, будто тело знало раньше, чем разум, но она всегда отказывалась это признавать.       Когда-то она думала, что это просто благодарность. Что это нормально, что рядом с ним легче дышать, что его голос успокаивает, а его присутствие слишком быстро становится привычным.       Но это не было просто благодарностью.       И мысль об этом она всегда убирала в самый дальний ящик с пометкой «запретно». Слишком взрослый. Слишком опытный. Такой недосягаемый, словно из другого мира.       Она была аналитиком, человеком с данными, логикой и проблемами, которые не оставляли места для подобных мыслей. Но сейчас что-то в ней щёлкнуло.       Тихо. Незаметно.       И впервые вместо того чтобы отступить, она позволила этим чувствам разлиться в ней. Её взгляд на него изменился, стал… смелее.       Прикусив губу, Грейс заискивающе посмотрела на него.       — Ну так арестуй меня, — прозвучало неуверенно, но с вызовом.       Леон изогнул бровь в приятном замешательстве. Закалённого ветерана, казалось, уже мало что могло выбить из равновесия. Но эта двадцатитрёхлетняя девчонка… на мгновение он всё же опешил. Впрочем, от своих слов отказываться не собирался.       — На что ты намекаешь? — он приблизился, не отрывая от неё взгляда.       В его голосе не было давления, только спокойная проверка. Он лишь хотел убедиться в правдивости своих догадок и дать ей последний шанс отступить или объясниться.       Легкий порыв ветра прошёлся мимо, коснувшись ее лица и мягко смахнув прядь волос на щёку. Грейс чуть смущённо отвела её за ухо и опустила взгляд всего на секунду, прежде чем снова посмотреть на него.       — Мы же давно не дети, Леон, — застенчивым, игривым полушёпотом сказала она. — Ну… по крайней мере ты точно нет.       На её губах появилась игривая улыбка, а глаза засияли чем-то лукавым. Она наблюдала, как он держит себя в руках, прекрасно понимая, что в очаге уже подготовлена растопка — не хватает лишь одной искры, чтобы пламя наконец вспыхнуло.       — Мне кажется… ты всё правильно понял, — ей было неловко говорить подобные вещи вслух. Особенно ему.       В ушах гулко стучало собственное сердце, будто оно было готово вырваться из грудной клетки, ломая изнутри все кости. Её щёки уже заметно порозовели от собственного признания. Грейс казалось, что она совершила глупость — зачем вообще всё это выпалила. Теперь ей хотелось провалиться сквозь землю, лишь бы не видеть реакции Кеннеди.       Леон смотрел внимательно, изучающе. Он внимательно слушал Грейс, обдумывая каждое её слово, и одновременно с этим его взгляд изучающе скользил по её фигуре, оценивая язык тела. Его внимание привлекло то, как её пальцы нервно сжимали края белой блузки и то, как её губы слегка приоткрылись, позволяя ей глубже вдыхать, словно в попытке насытиться воздухом. В её щенячьих глазах ясно читались одновременно надежда и страх — страх отказа. Ей хотелось большего, и она уже не пыталась это скрыть. Вопрос был только в том, готов ли Леон шагнуть навстречу этому «большему» вместе с ней. Ему раньше и в голову не приходили подобные мысли рядом с Эшкрофт, но чем больше времени они проводили вместе, тем интимнее становились их встречи. И чем больше Леон узнавал Грейс, тем чаще, сам того не замечая, видел в ней женщину. Теперь он пытался понять, стоит ли эта игра свеч и как далеко он готов зайти, позволяя желаниям вести его вперёд.       — В таком случае, — его голос стал ниже и мягче, — я вынужден приступить к исполнению обязанностей, мисс Эшкрофт.       Он чуть склонил голову набок, и в уголках его губ появилась едва заметная улыбка. Сильными руками он мягко, но уверенно развернул её к себе. Грейс оказалась зажата между свирепым Porsche и агентом DSO, слишком спокойным для этой ситуации.       Его руки, сильные и покрытые сетью старых шрамов, крепко обхватили её талию, притягивая к себе. В следующее мгновение его губы накрыли её, обдавая горячим дыханием. От неожиданности Грейс тихо выдохнула, отдаваясь поцелую. Языком почти грубо Леон раздвинул её губы и начал с настойчивостью исследовать чужой рот. Она, обвив его шею своими тонкими руками, прижалась ещё сильнее, позволяя ему проникать глубже. Жадный, требовательный поцелуй поглотил их, и в нем оба, казалось, нашли то, чего так долго искали.       Когда в очередной раз, задыхаясь от поцелуя, она жадно глотнула воздух, Леон, понял, что ей нужна передышка, поэтому мягко отстранился.       — Я не знала, что ты настолько хорошо целуешься, — выдохнула Грейс, всё ещё пытаясь прийти в себя.       — Хочешь узнать, в чём ещё я хорош? — тихо спросил он, проводя пальцами по её лицу и задерживаясь у нижней губы.       Грейс осторожно коснулась ладонью его груди, плотной, словно выточенной из камня, чувствуя под пальцами учащённое сердцебиение, от которого внутри у неё будто всё сильнее сжималось и становилось только жарче. Ей так сильно хотелось его.       — Хочу, — с её губ сорвался тихий полустон.       — Тогда подожди секунду, — он отстранился, чтобы достать из бардачка презерватив.       Леон не хотел допустить, чтобы импульсивность разрушила её жизнь. Тем более сейчас, когда она и так была нестабильной.       — Позволь мне. — Грейс выхватила у него блестящую упаковку.       Разорвав её, она замерла на секунду. Затем, бросив на него вопрошающий взгляд, добавила:       — А вообще я хочу без…       Леон замер, обдумывая её слова. Дело было не в недоверии. Он доверял ей, но не хотел добавлять к её проблемам ещё и возможные последствия незащищённого секса, учитывая наличие уже одного ребёнка.       — Я на противозачаточных, — добавила Грейс.       Немой вопрос тут же улетучился. Это меняло ситуацию.       — Тогда к чёрту латексную индустрию.       Он наклонился и снова поцеловал её, прижимая ближе. Леон так отчаянно нуждался в женских прикосновениях, забыв, каково это — проявлять ласку. Ему хотелось большего. Его пальцы блуждали, жадно исследуя её тело. Грейс не отставала — она медленно провела ладонью по ширинке, осязая его эрекцию. Её лёгкие наполнились глубоким вдохом, а мысли уже представляли его внутри.       — Значит так ты решила уладить наш нестраховой случай, Эшкрофт?       Снова эти глупости. Это заставило её игриво улыбнуться.       Солнце почти скрылось за горизонтом. Его мягкие лучи оседали на коже Грейс лёгкой золотой россыпью, заставляя ее светиться. Не сумев удержаться перед этой обворожительной красотой, Леон коснулся ладонью её лица.       — Просто хочу убедиться, — отстранившись, он заглянул в её голубые глаза, тонущие в свете заходящего солнца. — Это ведь не твой первый раз?       — Леон… нет.       Проявления его заботы уже давно перестали удивлять Грейс, даже сейчас. Слишком правильный. Он всегда оставался верным себе и в работе, и в том, что касалось близости с другими людьми.       — Хорошо.       Он снова накрыл её губы своими, целуя жадно, нетерпеливо. Потом развернул спиной к себе и крепко прижал к груди. Сильные руки медленно скользнули вдоль её тела, задерживаясь на талии и бёдрах, заставляя дыхание Грейс сбиваться всё сильнее.       Добравшись до пояса брюк, пальцы ловко расстегнули застёжку и скользнули под ткань. По телу тут же прокатилась тёплая волна удовольствия, заставившая её невольно выгнуться навстречу прикосновениям.       — Такая чувствительная, — тихо выдохнул Леон у самого уха.       От его низкого голоса по коже мгновенно побежали мурашки.       Большие ладони медленно скользнули по изгибам её тела, мучительно неторопливо поглаживая кожу. В этих прикосновениях чувствовались все подавленные желания. Он наслаждался возможностью касаться её вот так открыто. Больше не было той дистанции, что так долго держалась между ними. Все преграды были разрушены.       Леон мягко надавил между лопаток, вынуждая опереться локтями о прохладный металл капота. Разница температур отозвалась по телу волной мурашек. Позади послышался тихий звон ремня и шорох ткани. От этого звука низ живота приятно стянуло предвкушением.       Учащённые удары сердца толчками разгоняли кровь по сосудам, а жар, зарождавшийся между ними, перекатывался волнами от одного тела к другому в энактивном, телесном познании друг друга.       Резкий шлепок по правой ягодице вывел Грейс из эмоционального опьянения. Леон прильнул к ней сзади, приставив твёрдый член к её лону. Проскользнув пару раз меж половых губ, он размазал естественную смазку, а после медленно вошёл на всю длину, заполняя её изнутри.       — Леон, — прерывисто простонала Грейс, смакуя его имя на губах.       Он двигался всё быстрее, всё менее осторожно, пытаясь утолить голод. Неустанные размашистые движения сбивали дыхание, заставляя Грейс жадно ловить воздух и скулить от удовольствия. В голове мелькнула нелепая мысль, что, возможно, она единственная, рядом с кем легендарный Леон С. Кеннеди позволил себе потерять контроль. Прямо здесь. Прямо на капоте своего драгоценного Porsche. И, чёрт возьми, от этого она заводилась ещё сильнее.       Сумерки постепенно растворялись в ночи. Прохладный воздух скользил по коже, контрастируя с жаром разгоряченных тел. И пусть снаружи гуляла прохлада, внутри Грейс было настолько жарко, что Леону казалось, он находился в жерле вулкана.       Пальцами он скользнул по её рёбрам и талии и начал аккуратно массировать клитор круговыми движениями, постепенно наращивая темп. Этого оказалось достаточно, чтобы Грейс, запрокинув голову набок, вновь начала стонать его имя, тяжело дыша. Очевидно, ему, как и любому мужчине, льстило это зрелище — молодая Эшкрофт, стонущая его имя, под его руками, на капоте его авто.       Ещё пара мгновений, и оргазм накрыл бы Грейс с головой, но внезапно толчки прекратились.       — Ты так быстро не отделаешься, Грейс, раз уж начала эту игру, — сказал он, чуть отстранившись.       Грейс выдавила смешок — тяжёлый, на фоне натужного дыхания. Леон был к ней беспощаден.       — Мне кажется, я замёрзла.       — Конечно.       Без лишних слов он шагнул ближе и уверенно подхватил её на руки. Грейс едва успела опомниться, как уже оказалась прижата к его груди.       — Леон… — тихо сорвалось с её губ от неожиданности.       Дверь машины легко открылась. Он бережно усадил её в салон на заднее сиденье.       — Так лучше? — спросил он спокойно.       — Да.       — Хорошо. А мне вот до ужаса жарко.       Темно-синий рашгард отлетел на переднее сиденье, обнажая сильное тело, которое под мягким светом плафона казалось ещё более рельефным, подчёркивая напряжённые мышцы. На это можно было смотреть вечно.       Последовав за ним, Грейс сняла нижнюю часть одежды. Затем легла на спину, пристально следя за его реакцией, которая не заставила себя ждать. Он медленно, но уверенно раздвинул её ноги, после чего, осторожно проминая кожаное сиденье, лёг между ними.       Опёршись на левое предплечье, Леон навис над ней. Своей правой рукой он забрался под тонкую ткань белой блузки и, скользнув вверх по бархатной коже, сжал вздымающуюся грудь. Ей льстили его прикосновения, и она ловила себя на мысли, что хочет, чтобы эта ночь не заканчивалась никогда.       Несмотря на открытую дверь, температура в салоне постепенно поднималась от жара тел. Белая блузка теперь лежала там же, где и рашгард.       — Ты такая красивая, — сказал Леон, взглядом медленно очерчивая её лицо, волосы и линию декольте, угадывающуюся под полупрозрачной тканью кружевного бюстгальтера.       Грейс улыбнулась в ответ и тихо спросила:       — Обязательно смущать?       Леон лишь изогнул бровь, не скрывая самодовольной ухмылки.       — А это тебя тоже смущает? — произнёс он и, не давая ей ответить, резко вошёл в неё.       Салон Porsche наполнился звуками, которые никогда прежде не слышала эта машина. Движения Леона были настолько уверенными, словно он уже знал её тело лучше, чем она сама.        Несмотря на просторный SUV и перфорированную кожаную обивку сидений, сзади им быстро стало тесно и жарко. Их тела медленно покрывались тонким слоем испарины.       Поднявшись на одной руке, Леон ловко подхватил ногу Грейс под коленом, слегка отстраняясь, чтобы полюбоваться, как она выгибалась ему навстречу. Пальцы девушки впивались в его широкие плечи, а с её розовых губ тихо срывались стоны. Ему нравилось видеть её такой. А Грейс, в свою очередь, нравилось то, как умело двигался агент Кеннеди.       Она запустила руку в его густые растрёпанные волосы, причёску, которую он не менял годами, и нежно помассировала кожу головы. Тяжело дыша сквозь приоткрытые губы, Леон прильнул к этой ладони, ища в этом прикосновении опору.       Волны наслаждения быстро нарастали, пронизывая женское тело молниями. Чтобы не упустить момент, Грейс начала круговыми движениями стимулировать клитор, пока не позволила этим волнам накрыть её с головой, утопив в экстазе. Наблюдая за её пиком, Леон перестал сдерживаться и начал быстро наращивать темп глубокими, напористыми фрикциями. От Грейс волны медленно перекатывались к нему, переходя в цунами, сметающее всё на своём пути. Он продолжал двигаться, пока не замер, глубоко войдя в неё, а после громко выдохнул, издав низкий, гортанный стон. Буря стихла, оставив после себя наслаждение и сладкую усталость.       Их лбы соприкоснулись, рваное дыхание постепенно приходило в норму. Леон всё ещё оставался внутри, ощущая, как она сжимается вокруг него, оставляя приятное послевкусие близости.       — Устала? — низкий голос хрипло прозвучал, разрывая установившуюся тишину.       — Мягко сказано, — выдохнула Грейс, всё еще переводя дыхание.       Он чуть наклонил голову, не отводя взгляда, а затем аккуратно вышел из неё. Отстранившись, Леон заметил, как его тёплая и густая жидкость начала стекать между её бёдер, и тут же потянулся к подлокотнику за салфетками, чтобы помочь ей привести себя в порядок.              — Спасибо, — тихо выдохнула Грейс.       Он коротко усмехнулся уголком губ.       — Не оставлю же я леди в беде. Тем более если это моя вина.       Леон потянулся к переднему сиденью, доставая их одежду и попутно хватая бутылку воды.       — Будешь?       — Думаю, уже поздно брезговать, — усмехнулась Грейс, принимая бутылку.       Он лишь коротко кивнул и накинул рашгард на плечо.       — Пойду проветрюсь.       Дверь осталась открытой, чтобы дать машине остыть. Грейс оделась не сразу. Тело всё ещё ныло приятной истомой — той самой, что остаётся после хорошей тренировки в спортзале. Хотелось просто выдохнуть и на мгновение остаться в этом состоянии покоя, прежде чем возвращаться в реальность       Грейс подняла взгляд и через стекло заметила Леона. Он стоял у внедорожника с фонариком в руке и внимательно осматривал царапину на боку машины — ту самую, о которой она успела забыть. Теперь, вспомнив про неё, Грейс почувствовала, как внутри всё неприятно сжалось от чувства вины.       И он всё ещё был с обнажённым торсом, видимо, холодный ночной воздух был для него шуткой.       Она быстро выдохнула и, не раздумывая, выбралась из машины.       — Леон… — Грейс подошла ближе, взглядом цепляясь за царапину. — Прости. Я правда не хотела.       Он даже не сразу обернулся, лишь провёл лучом фонарика вдоль повреждения и коротко хмыкнул.       — Херня, — спокойно бросил он. — Мы уже уладили это другим способом.       Грейс на секунду замерла, а потом тихо усмехнулась.       — Я сама от себя такого не ожидала.       — Я тоже не ожидал, что сегодня услышу столько раз своё имя, — наконец он повернулся к ней, и на лице появилась спокойная, тёплая улыбка. В этот момент он выглядел достаточно безмятежным для человека, чей Porsche сегодня пережил явно не лучший вечер.       Грейс прищурилась.       — Эй, чья бы корова мычала…       Она сделала паузу, а затем с насмешливым прищуром понизила голос, пародируя его интонацию:       — «Ты такая красивая…» А ты, оказывается, романтик, — усмехнулась Грейс. — Никогда бы не подумала.       Леон усмехнулся, опустив взгляд, и слегка покачал головой, признавая её поддёвку.       — Тебя так удивляет, что у меня тоже есть эмоции?       — Обычно ты… слишком собранный. Холодный.       — Наверное, так просто легче жить, — ответил он спокойно.       Леон слишком многое пережил. Слишком многое потерял, чтобы позволить этому окончательно сломать себя. Где-то между прошлым и настоящим он просто научился держать дистанцию — с людьми, с чувствами, с самим собой. Эмоциональный холод был его щитом, за которым он привык прятать всё, что могло сделать его уязвимым.       — Что теперь будет с нами? — Грейс украдкой посмотрела на него, затем потупила взгляд и начала носком ботинка что-то вытаптывать в земле.       — Ты про сведения Алиссы, признание или про секс в моей машине? — он самодовольно усмехнулся.       «Иногда его прямолинейность обезоруживает», — подумала Грейс.       — Про всё.       — Не знаю, — легко отозвался он. — «Решай проблемы по мере их поступления», кажется, так говорят? Хотя обычно моя работа как раз в том, чтобы эти проблемы предотвращать.       Он на секунду замолчал, затем шагнул ближе, окольцевал её талию руками и притянул к себе, лениво опираясь поясницей о машину.       — Грейс, что бы ни случилось, я буду рядом. Мы справимся. На меня можешь положиться, — он чуть наклонился к её плечу и коротко подмигнул, расплывшись в искренней улыбке. — Я не из робкого десятка.       — Вот уж да… за тобой как за каменной стеной, — она припала к его груди, смотря на него снизу вверх.       Завороженная, она смотрела на него, и её взгляд застыл на его лице, разглядывая его на фоне чистого звёздного неба. Леон сжал её чуть крепче, опустил голову и мягко коснулся губами её лба.              Иногда он сам шутил, что ему просто не везёт с женщинами. Вспоминая даже Аду, которая, исчезнув на шесть лет, стала частью глубокой истории, которую он долго не мог отпустить. Всё это не исчезло бесследно, а лишь научило его ещё осторожнее держать сердце закрытым.       Он уже давно не был тем наивным двадцатиоднолетним новобранцем RPD, заставшим вспышку Т-вируса в свой первый рабочий день. Этот человек остался где-то позади. Но сейчас, рядом с Грейс, Леон впервые за долгое время позволил себе стать уязвимым. И в это короткое мгновение его сердце, измученное горечью долгих лет, потерями и бесконечной борьбой, вдруг напомнило о себе. Оно начало биться быстрее, почти болезненно, словно с трудом вспоминая, каково это снова испытывать чувства к кому-то.       — Покажешь, что там в этом злополучном кейсе? — Леон кивнул на металлический кейс, лежащий на пыльной земле, и тихо засмеялся.