Мой главный герой

В лаборатории царил полумрак. На столешницах, исцарапанных и прожженных, безо всякой логики соседствовали друг с другом заготовки экспериментов: ломкие травы, тазы, фолианты с засаленными страницами, артефакты, лежащие прямо на поверхности утвари. Вынутые из полок шкафа, они так и остались лежать охапкой. Жалости к инструментам владелец не испытывал — редчайшие «сокровища» его коллекции были не более чем расходным материалом, с легкой руки отправляясь в кипящие жидкости. Из-за всех испарений воздух внутри помещения слоился, разливаясь тяжестью концентрата в легких. Нервозность в движениях, одышка и ряд пустых чашек из-под кофе — все, что осталось от часов работы. А вместе с тем, безрезультатных. Незадачливому первооткрывателю приходилось постоянно начинать с начала, не забывая держать в голове все мелочи, способные повлиять на чистоту итога. Эксперименты становились пыткой, под которой маг был готов сдаться. Совершенно измученное тело плохо его слушалось. Но стоило только признать поражение, вещество вблизи стоящей реторте зашипело. Стекло звонко забилось в держащем его штативе, словно птица в клетке. Рука, еле уловимо дрожа, сама собой потянулась к перу — записать, зацепиться сработавшую конфигурацию... Но вместо формулы на бумаге растеклись брызги чернил, стоило в его мирке раздаться грохоту. Кто-то настойчиво стучался в дверь. Чего Руи точно не ожидал, так это гостей посреди ночи. Поместье семейства Камиширо, а, точнее, его скромные остатки, расположились на северо-западе от столицы, в предельном от нее расстоянии. В подробности причин наследник никогда не вдавался, но вкусы предков оценил. Даже граница соседнего королевства не омрачала его гордого уединения — дурная слава придворного мага расходилась далеко за пределы его государства, работая на него беспрерывно. И все же кто-то рискнул. Вновь обратив внимание к эксперименту, Руи сжал предмет письма до хруста: жженая пена потекла к его рукаву. Изо рта вырвалось проклятие. Выключив горелку, Руи в весьма скверном расположении духа направился к двери. Едва скрипнули петли, ветер подхватил полы плаща и затрепетал волосы, проникая своими порывами до самых костей. Не успел бывалый затворник и привыкнуть к пеклу, как на улице вовсю повеяло осенью — зябкой, мерзлой. Погода настолько отличалась от духоты лаборатории, что пейзаж тотчас поплыл, словно смазанные краски. Ладони поспешно пригладили потревоженные пряди, пока маг недоуменно уставился на пространство перед собой: ни единой живой души, ни столь ожидаемой засады. Все осталось таким же, как прежде, за исключением света, окрашивающего всю округу в благородные синие оттенки. Спутник сегодня действительно особенно ярок и красив. А вместе с тем, и крайне услужлив, позволяя не ломать глаза в кромешной темноте. Камиширо не столько всматривался, сколько блуждал взглядом по саду, уже и сам ненароком поддавшись чарам приятной истомы, пока по воле случая не покосился ниже — на порог собственного дома. Носок туфли смазал пару жирных капель под собой. То, насколько кровь напоминала только что разлитые чернила, казалось даже комичным. Следы вели под единственную приметную тень, отбрасываемую кровлей. Там, среди мусора и кустов, Руи обнаружил тело. Еще живое, если судить по нескольким выдохам, что он сумел уловить. Опасностью от парня не веяло. Даже, скорее, наоборот. Всем весом незнакомец опирался на стену, никак не реагируя на присутсвие мага. Такая стойкость была практически неестественна при ране в груди, из которой хлестала уже знакомая жидкость. Камиширо отдал бы должное за такую выдержку, если не один нюанс — облачение «гостя». Эти одежды он узнает из тысячи, в каком бы они ни были истерзанном состоянии. Воображение само дорисовывало недостающие детали: причудливые перипетии лепестков, вплетенные в единую композицию с греческой геометрией стебля; начищенные пряжки пояса и эполетов; позвякивающие цепочки на сапогах... Руи часто цеплялся по этому фасону во время войны, как бык по красному платку. Солдат Королевства Фаэтон. Эти ткани использовали на территории всего государства, обеспечивая ею всю регулярную армию. И он даже знал, чьим именно капризом стал этот дизайн, способный обернуться в такую извращенную шутку. Одного вида на вражескую униформу хватало, чтобы выражение лица мага исказилось, теряя последние миролюбивые черты. — Как думаете, сильно ли разозлится капитан, если получит Вашу голову в ответ на письмо? Он ведь так... трепетен по отношению к подчиненным, — насмешливо спросил Руи, скорее, у самого себя. Каблук туфли бесцеремонно уперся в грудь, игнорируя болезненный под собой. Юноша, насильно пригвожденный чужим весом, от вспышки еще более яростной агонии согнулся пополам, что-то нечленораздельно хрипя. Потерявшие былую опору конечности вычерчивали кривые полосы земли под собой, пока ладони старались вцепиться в лодыжку мага. Однако, тщетно. Крепкие мышечные ткани легко уступали под напором — результат наверняка изувеченных ребер. Из-под челки не было видно лица. Мокрые пряди намертво прилипли ко лбу, путаясь комками то ли грязи, то ли крови. Силуэт, лишенный всяких отличительных признаков под покровом тьмы, не переставал мучительно извиваться и бросать последние силы на сопротивление. Камиширо же наблюдал. Почти что с чувством сожаления, что поддался порыву, но так и не ощутил удовлетворения. Жизнь и так посмеялась над этим «воякой», раз он попал к нему на порог, отчего интерес иссяк также быстро, как и идея оторвать тому что-нибудь демонстрации ради. Стоило бы закончить чужие страдания прямо сейчас. Не искушать судьбу. Это было, по крайней мере, логично. Правильно. Но странное предчувствие осело пеплом у него на сердце, не давая нажать на эти кнопки сильнее. Камиширо раздраженно щелкнул пальцами. — Бедняжка, еще в сознании, — тихо промолвил маг, прежде чем призванный сгусток маны воспылал в разы ярче. — Можете не беспокоиться, несмотря на Вашу наглость, я проявлю к Вам милосердие и сделаю это быстр... Ах? Густеющая на кончиках пальцев магия развеялась на ветру также стремительно, как и появилась, а с губ, вместо отточенного заклинания, сорвался нервный смешок. Впрочем, и тот, после непродолжительного молчания, сменился на очередное ругательство себе под нос. Предпочтя забыть, что только собирался разделаться с этим недоразумением и пойти свалиться от усталости, Руи опустился на землю. Пальцы чародея бездушно провели по всей длине, зачесывая волосы в привычный глазу пробор. Эти черты лица, упрямый изгиб бровей, из-за которого уже возникли морщины... Их он уже точно не смог бы перепутать, даже несмотря на болезненную бледность — слишком часто они мелькали у него перед глазами: то в кошмарах, то наяву. Собственная маска сразу же сменилась подстать на противоположное выражение. — Надо же, какая встреча... Давно не виделись, Темна. Столько времени прошло, а Вы все тот же, — протянул Камиширо, заглядывая в янтарные глаза, что незаинтересованно отвечали тем же. — Я бы даже мог бы сказать, что скучал, но Вы мне все крыльцо испачкали. М-мм, как нехорошо... и кому это потом убирать, скажите на милость? Молчание. Ожидаемое. Маг снисходительно улыбнулся, без толики брезгливости очертив скулу Тсукасы и приподняв его подбородок, все же желая привлечь к себе внимание. — Хорошо, мой дорогой рыцарь, задам Вам вопрос полегче, — чуть глуше добавил Руи, как бы невзначай берясь за воротник чужой рубашки. — Что Вы здесь забыли? Лицо неестественно скривилось, стоило только ласковым касаниям Камиширо взять в тиски. Жест мелочный, но прекрасно читаемый. Тсукаса с отвращением сплюнул сгусток крови, которая все это время стояла у него в горле. При лунном свете черная и густая, как смола, она медленно вытекала неиссякаемыми дорожками из уголка рта, пачкая кожу. Места, откуда она сочилась, по праву были везде: руки, проломленная голова и смешанная с грязью рана на груди. От последней Темна категорично не хотел убирать дрожащие ладони после такого «теплого приема». Самого же Руи мысль об оплошности вымораживала похлеще, чем окружающая сырость. Причененная им боль была неважна, по сравнению с шансом так глупо ошибиться. Вновь проиграть. Обрушить все свои планы. Тсукаса уловил этот оценивающий взгляд, чуть быстрее собираясь со словами: — А что, не успели отправить мне мою же голову? — язвительно прохрипел рыцарь, с трудом игнорируя раздраженное горло. — Просто... Сделайте мне одолжение. Закончите то, что начали. — Pardon? Руи невольно прикусил язык, с легкой рассеянностью смотря на Темну — все того же врага, капитана "светлых" войск. Достойный ответ никак не приходил в голову, пока с губ невольно не сорвалось: — Вы ведь все равно умрете, — даже чересчур серьёзно заметил Камиширо, переводя взгляд то на лицо напротив, то на рану, наверняка проделанную насквозь. Сейчас она была сродни настоящему таймеру, медленно, но верно отсчитывающему молодому и крепкому организму последние минуты жизни. Уж чересчур много крови он потерял. Отвлекло его лишь запоздалое осознание смысла слов Тсукасы, от которого маг пугающе медленно приподнял уголки губ. — Неужели мой дорогой рыцарь так хочет умереть от моих рук? Намеренная, слишком откровенная усмешка, рассчитанная если и не взрыв, то на возражение. Но пауза безнадежно затягивалась, изводя последнюю надежду. Если бы Камиширо сказали, что его враг вообще способен на такие слова, он бы без толики сомнения рассмеялся в лицо этому человеку — мол, слишком убогая шутка. Ведь эта ситуация — настоящая мечта наяву, о которой Руи так часто грезил — сейчас правда ее весьма напоминала. Под покровом ночи, в это замечательное полнолуние, где ему точно никто не мог помешать. Наедине с человеком, что путался ему под ногами одним своим существованием. Наконец закончить то, что он начал еще полтора года назад... — Выдающаяся гордость, что не имеет границы с исключительной глупостью, не иначе, — обреченно выдохнул Руи. Пускай это не то, чего он ожидал, но с ним по-другому и быть не могло. — Даже одним шагом в могилу Вы не можете отбросить свои героические заскоки... Скажите, разве Ваша честь действительно стоит жизни? Ветер неловко зашевелил листья на кустах и деревьях, заглушая собой неаккуратно брошенные слова. Эта сцена ему что-то напоминала. Маг потянул содрогающееся тело на себя, пошатнувшись и едва устояв на ногах. Сбоку послышался кашель. На плече — влага, разящая и горячая, словно над верхним одеянием пролили воск. — Зачем... — одними губами проговорил Тсукаса, прежде чем его остановили жестом. Палец бездумно очертил границы раны, что диагональю рассекала верхнюю половину тела. Дернув за ворот, Руи наклонился к уху рыцаря, переходя на заговорческий шепот: — Капитан... Вы действительно верите, что я захочу освобождать Вас от этой боли? Чародей ухмыльнулся, почувствовав эту редкую растерянность его ненаглядного рыцаря, прежде чем тот окончательно поник. С трудом находя места, за которые можно было бы удачно обхватить обмякшее тело, маг делает вдох. Спина тут же упирается в стену, ощущая недостаток опоры подкашивающихся коленей. Поясницу тянет, будто Руи взбрело в голову поднять не человека, а свой рабочий стол, но ноги все равно продолжают упрямо шагать к двери. Кожа липкая, вся покрытая слоем пота. Промокшая насквозь рубашка скользит в руках, вынуждая прижаться ближе. Это будет явно долгая ночь.