m&m's

***

Илья простучал костяшками пальцев по двери в номер им двоим известный шифр и замер как истукан посреди пустого коридора. Приходить сюда было глупо. Еще глупее было думать, что его впустят в гнездо после того, что случилось меньше часа назад. Но Илья не мог не прийти к нему. Тело, как магнитом, тянуло в номер. Он чувствовал, как клетки дрожат мелко-мелко, а сознание поет древним и диким голосом. Наваждение застило глаза, как перед быком красная тряпка – у него в носу оставался слабый кислый запах страха и разочарования. Он постучал снова, увереннее и громче, намереваясь стоять, караулить, ночевать под чужой дверью сколько потребуется. Пока чужая команда не будет искать или собственная не утащит доигрывать полуфинал. Долго не было ответа. Илья напряг слух, прилегая к поверхности, и занес руку над деревом. – Отъебитесь от меня уже все! Громкий, возмущенный и хриплый голос раздался совсем рядом с ухом. Дверь распахнулась для него резко. Илья не сделал шаг назад, а выставил ногу вперед, чтобы она не захлопнулась, и выпрямился, рассматривая долгожданного человека. Даня выглядел неважно, много хуже чем на сцене, как Илья запомнил. Блестящие черные волосы хаотично разметались, свалявшись в отдельные пряди, и торчали в стороны. Глаза были красные и мокрые, а еще очень-очень блестящие, как у лани. Он точно плакал, потому что щеки у Дани покраснели, губы распухли, и весь он был как с порнушной ии-картинки, которую клепали фанаты. Илья подумал, что не зря пришел. Даня настороженно осмотрел его с ног до головы, пытаясь отыскать в нем что-то. Может, это было превосходство или злорадство, чтобы фыркнуть и сбежать в номер, а может, он хотел разглядеть в серо-голубых глазах намерения Ильи. Илья готов отдать голову на отсечение, показать ладошки и переписки на телефоне, что пришел с миром. Он наклонил голову к плечу, медленно обнажая открытую шею. Знак покорности перед собеседником, который Даня мгновенно считал. Он смотрел, как дернулся у Молодого кадык, как тот перевел взгляд чуть выше плеча, так и не встретившись с ним – Привет, – Илья улыбнулся и попросил: – Впусти меня. Даня отступил назад в темноту номера. Его ладонь отпустила дверную ручку, оставив на ней мокрый след. Илья приложился к этому месту, впитав феромоны, и ступал шаг в шаг к Дане. Номер был маленьким, одна большая кровать и тумбочки по краям. Вокруг царил хаос, как успел заметить Илья, бегло осматриваясь. Единственный источник света – лампа с абажуром, на которую сверху было накинуто полотенце, и часть стены освещала липкая лужа желтого света. Вся одежда перевернута на кровати: смесь черных джерси, Даниной одежды, подушек по краям и сбитых простыней. Идеальный организованный хаос гнезда, призванный помочь омеге пережить течку, сейчас напоминал поле битвы, и проигравший Даня смотрел на него диким волком. Опасливо и плавно подошел он к нему, как к раненому животному. – Че ты пришел? Поиздеваться? Даня стоял воинственно, запрокинув подбородок, чтобы казаться выше. Его мелко-мелко трясло, поэтому он спрятал руку на груди, обернул вокруг тела, прижимая к ребрам, второй обхватил локоть. Илья мягко протянул к нему открытую ладонь. – Данил, – ласково начал Илья: – я помочь тебе хочу. – Не нужна мне твоя помощь! Вышло отрывисто и истерично. Даня откинул его протянутую ладонь, но прикосновение на миг сбило с него спесь. Он прижал свою ладонь к телу, лелея ее, как ребенка. Илья был готов поспорить, что это обожгло Даню так же, как и его самого – резким ударом хлыста, тысячей иголок и смертельным ядом. – Дай мне руку. – Он попробовал еще раз. Тверже, но все еще стараясь не напирать на испуганного и больного омегу. – Пожалуйста, Даня. Илья взял его за запястье, не больно совсем, но цепко, не вывернуться, и по миллиметру отводил руку в сторону. Даня смотрел на него огромными масляными глазами и загнанно дышал, не веря в происходящее. Не выдернул руку, не зашипел и не кинулся с кулаками, а значит уже признал и почти доверился. Илья наклонился к бледному запястью, целуя горячую кожу. Запаховые железы, расположенные там, в гормональную течку продуцировали естественный омежий запах, чаще всего сладковатый и манящий. Илья лизнул кожу совсем рядом, давя в себе разочарованный скулеж. Вкус был кислым с горчинкой на конце, а пахло в основном серостью, сдавливавшей легкие, и чем-то похожим на боль. Илья чувствовал эту боль как свою. Он прикрыл глаза, вызывая в себе воспоминания Даниного запаха – теплый шоколад с молочными нотками, раскрывающийся под солнечным светом в чудесный аромат. Когда Даня мурчал ему в шею, наваливаясь сверху, и сладкие и свежие запахи окутывали маленькое гнездо в квартире, тогда Илье казалось, что их отношениям подвластны любые испытания. Но с каждым днем жизнь доказывала, что все еще впереди. – Воняет? – спросил Даня с горечью в тоне. – Я и сам чувствую, что воняет. Илья продолжил вылизывать ему железу молча. Даня расслабил руку, обхватив ею ладонь Ильи. Сломался разом, как деревце, которому подпилили основание, и всхлипнул: – Но я заслужил это, знаешь, потому что проиграл. – Нет, – Илья оставил последний поцелуй на ладони, опустил их руки, переплетая пальцы. Он встретился с Даней взглядом. – Ты тащил команду вперед. – Илья сделал еще один шаг к нему. – Ты герой, Дань. Молодой покачал головой, лицо и до того красное, исказилось в гримасе. Было видно, что он очень хотел поверить, но все равно не мог. Даня уткнулся ему в шею, чтобы Илья не видел его лица. Он пробурчал неразборчиво в футболку: – Габриэль тоже так сказал, что я молодец… и Марек… Никто на меня не ругался. Но я не могу, мне больно! Илья молча гладил его черные волосы, расправляя пряди по голове. Даня ухватился сильнее, задышал глубже, зарываясь носом в ворот Ильи, где за тейпами был спрятан сладкий запах. Илья перехватил его за поясницу, делая последний шаг. Они сплелись ногами и руками, стояли, как статуя “Али и Нино”. – Скажи, чем я могу тебе помочь, Дань. Я все сделаю. – Убери это из меня. – Он потряс футболкой, хлопнув себя по груди. – Сделай так, чтобы я забылся. Илья подвел его к кровати мелкими шажками, пока ноги Дани не уперлись в каркас. Он упал в ворох гнезда, утягивая Илью за собой. Волна чужих запахов моментально вскружила голову. Он почувствовал теплый мускус, обволакивающий словно отеческие объятия, и заметил футболку с номером 33 на соседней подушке. Если хорошо поискать, то номер 13 будет лежать неподалеку. Но в гнезде был именно Илья, а не кто-то другой, и этого достаточно. – Маленькая нуждающаяся омега, да, Даня? – прошептал Илья, нависая сверху. Даня нахмурился, надувая щеки, и оправдывался: – Я тебя сейчас выгоню, блять. Он уже сдался и пустил Илью в свое гнездо – высшая степень проявления привязанности. Илья поцеловал его полные губы, как будто пил из святого источника живую воду. Чужие губы были красными, похожими на цветок папоротника, который Илья искал всю жизнь. Илья лизнул его рот, вторгаясь глубже, и Даня покорно раскрылся перед ним. В комнате было жарко, форма липла к спине и шее, натирая тейпы. Даня схватился за его плечи, зарылся в волосы и прильнул как можно ближе. Короткими ногтями скреб по затылку и задел полоски тканей. Он надавил на них сильнее и заскулил в губы требовательно. – Сними, если хочешь, – разрешил Илья. Ему, в сущности, было все равно на собственный запах, который он не мог почувствовать. Если Дане станет легче, то это малая жертва. Тейп легко отошел от вспотевшей кожи, освобождая набухшие железы. Даня шумно задышал через нос, его глаза стали черными и дикими, уже не человеческими. Илья завороженно наблюдал, как омега чуял его запах и расслаблялась. Илья знал, что это: горькая лаванда и сладкий цветочный мед. Сплошные противоречия, не то что Данин шоколад с молоком. Илья поцеловал его еще раз, чувствуя исходящий от тела омеги жар. Даня нетерпеливо шарил руками по телу, не хватаясь ни за что конкретно. Взбудораженный и взъерошенный, он торопил его перейти к активным действиям. Илья отстранился, сползая ниже. Ткань Даниной футболки задралась вверх, доставая до подбородка. Илья открыл себе вид на нежную омежью грудь, бережно проскользил по коже руками. Она была такой чувствительной, что Даня не мог сдерживать шумных вздохов. Илья щелкнул языком, прижимаясь к розовому соску. Даня был сладкий, несмотря на горечь поражения. Нутро Ильи пело от наслаждения, купаясь в омежьем внимании. Второй рукой он провел по груди, ощутимо надавливая на ореол. Может, когда-нибудь сочащееся оттуда в период лактации молоко будет заслугой Ильи. Даня завозился под ним и слабо простонал. – Илья, пожалуйста… – Говори словами. Илья откинул прилипшие ко лбу Данины волосы, уверенной рукой спустился к подбородку, надавил на припухшую губу. – Заткни мою дырку своим членом, заебал. – Проворчал Даня недовольно, кусая Илью за палец. Молодой нервно схватился за Илью, потираясь о него бедрами. Его глаза закатились удовлетворенно на долю секунды, пока Илья со смешком не отстранился, лишая спасительного трения. – Поворачивайся. Он подложил подушку, валяющуюся в ногах. Даня покорно подставился ему, ложась на живот. На губах Ильи заиграла победная улыбка дорвавшегося до сметаны кота. На пробу он сжал Данино бедро, ведя рукой выше. Реакция была мгновенной. Даня заскулил, прогибаясь в спине. Илья снял с него остатки одежды, скинув на пол, и смачно шлепнул по ягодице. – Сука, – охнул Даня, – сделай так еще. Илья покорно повторил движение, чем вызвал очередной скулеж. Естественный запах Дани от возбуждения пробился сквозь химический подавитель и распространился по комнате. Илья облизнулся, стараясь поймать кончиком языка шоколадную сладость. С Дани уже капала прозрачная смазка, которую Илья собирал пальцами, размазывая по коже. Аромат стоял умопомрачительный, и если бы не дорогущие подавители, которые Илья исправно принимал, он бы не смог сохранить рассудок ясным. Он собрал вязкую жидкость меж пальцев и круговыми движениями втер в свои железы на запястьях. Запах не продержится на нем дольше пары суток, но будет напоминать о прошедшем. Единственная вольность, которую Илья мог себе позволить. Даня снова нетерпеливо заерзал, поддаваясь бедрами назад. Илья остановил его, фиксируя на месте. – Не дергайся. – Не тупи, – огрызнулся Даня, но вяло, больше из вредности. Ладно, решился Илья, вводя первый палец. Даня облегченно выдохнул, уронил голову в ворох подушек и моментально расслабился, будто ждал всю жизнь именно этого. От естественной смазки движение вышло легким, с едва ощутимым сопротивлением мышц. Он добавил еще один, двигаясь внутри на манер ножниц. Из Дани неприлично много текло, жидкость собиралась на пальцах и капала на белоснежную наволочку. Пару движений, от которых Даня каждый раз всхлипывал, Илья решил, что подготовки достаточно. Илья разделся, оставшись в футболке. Даня смирно ждал его, повернув голову набок. – Наконец-то… На выдохе произнес Даня, когда Илья осторожно толкнулся в него. Он продвигался медленно, не встречая сопротивления, и замер, войдя полностью. Даня растекся по подушкам, отдаваясь ему полностью. Илья уперся коленями в матрас, наклоняясь к омеге вплотную, чтобы сменить угол проникновения. Даня поддался назад, вставая в коленно-локтевую для удобства. Он задал новый ритм: нестройный, быстрый, срывающийся. Даня дышал сбивчиво и шумно, каждый толчок заставлял его сжиматься вокруг Ильи сильнее. Даня тесный и жаркий. Это так приятно, что Илье приходилось отвлекаться, чтобы не закончить раньше времени. Он взял Данин член в руку, провел по всей длине к основанию. Даня шумно охнул и задрожал. – Еще, – шептал Даня, толкаясь навстречу, – por favor. Илья двигал по всей длине в такт толчкам, размазывал сочащуюся смазку по животу и бокам. Бедра щелкали при столкновении, и все вокруг было мокрым и скользким, пахнущее сладко-сладко, отчего кружилась голова. Даня задрожал сильнее, всхлипнул особенно громко, ругаясь на смеси всех известных ему языков, и кончил. Его собственное тело напряглось в последний раз, прежде чем расслабиться окончательно. Илья на автомате сделал несколько фрикций по скользкому нутру и кончил следом. Он свалился на Даню сверху, все еще в футболке, уже насквозь мокрой. Пару секунд спустя Даня возмущенно прохрипел под ним: – Кабан, ты меня задавишь. – Язва. Илья поцеловал его в нос, в губы, прерывая возмущение, затем откатился на бок, на соседнюю подушку. Свет от прикроватной лампы позволил рассмотреть профиль Молодого: взмокшие волосы, раскиданные по подушке, опухшие губы, похожие на цветочный бутон. Илья ничего не мог с собой поделать, когда потянулся вновь к чужому лицу. Даня ответил на поцелуй лениво, его глаза слипались. Он сонно зевнул, пока переворачивался на бок, а после поморщился: – Я грязный. Илья сходил в ванную, где смочил полотенце и вернулся обратно, чтобы обтереть Даню. Получилось не идеально, но они снова поцеловались, едва соприкасаясь губами. – Obrigado. – сказал Даня, когда Илья заползает обратно в гнездо. Он сам уже сел, опершись на подушку и закутавшись в простынь. Взгляд Ильи, который он подарил Молодому, был пропитан нежностью. Он помог Дане обосноваться внутри, поправил сбитые простыни, поднял скинутые на пол подушки. Даня вновь трепетно разложил вещи, ведомый древней потребностью в защите и уюте. Илья с нежностью наблюдал за сосредоточенной складкой на лбу, как Даня кусал губу, прихлопывая подушку и разглаживая складки ткани. Завороженный его действиями, Илья пропустил момент, когда Даня подобрался к его плечу и дернул за край формы. – Что? – Оставь мне ее. Ну, – Даня дернул сильнее, капризно надул щеки, став похожим на белку. Илья фыркнул недовольно, но снял футболку. Воздух тут же охватил его голую кожу. Он вздрогнул от того, насколько некомфортно ощущал себя голым. Одежда давала ему преимущество перед Даней, крупным, хоть и не слишком высоким. Илья в футболке казался больше и шире, это давало ему моральное право руководить другим омегой. Он хотел было попросить вернуть ему футболку, но запнулся на собственных словах. Даня уткнулся носом в зеленый ворот, вдыхая лавандовый аромат совершенно бесстыдно. Его глаза засветились, а щеки снова покраснели, как перед настоящей течкой. Он оглянулся на Илью, пойманный за своим маленьким озорством, и улыбнулся криво. Футболку Даня положил поверх всех вещей на изголовье кровати, где запах распространится на другие вещи быстрее и останется дольше. Сердце Ильи от его действий пропустило один удар. К черту, пусть забирает, подумал он. У Ильи их было еще с десяток в чемодане. – Хочешь что-нибудь еще? – спрашивает Илья. Даня завалился в гнездо уже свободно. Раскинул конечности в стороны, задев ими Илью. Он смирно сидел в углу и смотрел на эту картину. Дане стало заметно легче. Его запах вернулся в норму и по-настоящему раскрылся, смешавшись в другими. Омега урчал от удовольствия и сытости. Даня повернулся на бок и похлопал рядом с собой. Илья присел рядышком, позволил себе коснуться волос Молодого, провести по прядям от макушки до затылка. Даня прижался ближе и замурлыкал. – Жрать хочу, – произнес он. – Стрипсы и наггетсы хочу. – Я закажу. – Ответил Илья и потянулся к краю кровати. Где-то там лежали штаны, а в них остался телефон. Он нашел его быстро, ведь через секунду Даня схватил его за предплечье и потянул к волосам обратно. – Продолжай гладить, – скомандовал он. – Хорошо. Другой рукой он набрал заказ, скидывая все в корзину. – Колу? – Без сахара, – соглашается Даня, – и Спрайт еще. – Не многовато? – В самый раз. Илья усмехнулся, но добавил все, что Даня хотел. Он откинулся на изголовье кровати, наслаждаясь тишиной и тихим Даниным дыханием. Очень хотелось что-нибудь сказать, например, извиниться. Но Илья понимал, что любые слова будут лицемерием: за победу не извиняются, и он не чувствовал вины. Даня, как всегда, начал первым: – Спасибо, что пришел. Не знаю, сколько бы еще мучился. Таблетки один черт не помогают, – он махнул рукой в сторону, Илья обнаружил на тумбочке начатый блистер. Про себя только подумал, что Даня точно прогуливал биологию в школе, раз не знал элементарного: таблетки при стрессовой течке не помогают. – Тебе нужно больше о себе заботиться, – сказал Илья назидательно. – Надо, – согласился Даня, приподнявшись на локтях. – Но ты ведь тоже обо мне позаботишься? – Конечно, – Илья обхватил его щеку, поглаживая кожу пальцем. – В любой момент. Илья, может, и не выиграл трофей, но свой утешительный приз он уже получил.