Минутная слабость и вечность сожалений

Зеро - маска справедливости, в ней нет места для жалости, даже если это жалость к самому себе, лишь холодный расчёт. Император - маска абсолютной власти, в ней нет души, лишь жестокость и высокомерие. Уже завтра, да?

***

  Солнце уже давно скрылось за горизонтом, лишая последних крупиц тепла.Мороз, словно лезвие медленно прорезал просторы императорских покоев. Даже сейчас, в абсолютной тишине Лелуш не позволял стянуть с себя эти тяжёлые величественные одеяния, они словно доспехи окутывали его с ног до головы, пряча от мира, дав возможность скрыться даже от самого себя, в его глазах не осталось сомнений, лишь неприятная отрешоность, разум почти обманут тем, что это он счастлив больше никогда не встретить весну ради того что бы подарить чистое небо и мир людям, что давно потеряли всякую надежду, но чертова дрожь в руках, отбивая в такт беспокойному сердцу, выдает все внутренности с потрахами, напоминает о глупых желаниях, которые император, как казалось, давным-давно похоронил вместе со всеми сожалениями и своей человечностью. Пальцы предательски хватаются за дорогие ткани, сжимаются так сильно, что кажется кости рассыпятся в порошок, как же странно саморучно вести себя на казнь.   Монарх бы и дальше продолжал поддаваться отвратительным чувствам, что решили так не вовремя напомнить о себе предвкушая скорую смерть, занимаясь этим странным актом мазохизма, если бы не два кротких стука в дверь, он уже заранее знал кто это. Как всегда бесцеремонно нулевой рыцарь ворвался в спальню, не дождавшись ответа, но осторожно прикрывая за собой дверь. - Ваше высочество, отчего же вы ещё не спите? Завтра сложный день. - нарушил эту блаженную тишину Сузаку. Белый шёлк приятно зашелестел, монарх не торопливо поднялся со своего места и двинулся к рыцарю. - Беспокоишься? Я польщён, но думаю я ещё успею отоспаться на том свете, - на лице императора как обычно заиграла эта надменная ухмылка, от которой Куруруги всегда недовольно морщился. - ты ведь не о мне пришёл побеспокоиться, так что же тревожит тебя, мой дорогой рыцарь? - бледная рука потянулась к лицу напротив, окидывая привычным надменным, но все так же раздражающим, взглядом, и нежно очертила острую линию скул, лёгкое колебание кончиков пальцев, что казалось прилипла к нему намертво, не осталась незамеченной Сузаку. - Проверяю, не сбежал ли ты, как трус поджав хвост, ты обязан получить хотя бы крупицу тех страданий, которые принес до своей смерти, но кажется мне всегда будет мало. - хотелось тут же прижать худощавое тело к полу, со всей силы вжать лицом в холодный кафель широких покоев, наконец стерев эти надменные нотки проскальзывающее во взгляде парня, что посчитал себя всесильным, но нулевой держался, хоть и из последних сил. Лицо рыцаря было нечитаемо, подкармливать это чудовище своим гневом он не собирался, но Лелуш глядел куда глубже, заглядывая под саму кожу, всматриваясь в саму суть Куруруги. Злость, глубокая, пустившая корни навсегда очерняя душу, ненависть, то ли к зеро, то ли к самому себе, а может и ко всему этому несправедливому миру, но было ещё кое-что, что-то более сложное и глубокое, то что охранялось лучше всего, причина этой жгучей ненависти парня к самому себе, растущей исключительно вверх не давая и шанса выбрать из этого болота. - Хватит так на меня смотреть, - отчеканил император разворачиваясь к окну в попытке сбежать от взора изумрудных глаз, но кажется они видели его насквозь, проникали в самые темные, сокровенные закоулки его души и вскрывали страшнейшие секреты, оставляя совершенно голым перед вся сжигающей правдой, которую он так яростно отрицает - мне не нужна твоя жалость. Сузаку уже приготовился к растекающейся боли по щеке от своего вспыльчивого господина, но её не последовало, лишь теплое, еле ощутимое касание чужих губ, довольно мягких, хоть и покусанных где только можно. Не успев понять что вообще происходит Куруруги лишился сладостных ощущений, взгляд ходил по императорскому лику в поиске ответов на свои вопросы, кажется именно сейчас лицо напротив было честнее некуда, да так что нулевой чуть не забыл какой именно человек стоит перед ним. Да, возможно Сузаку хотел поцеловать Лелуша, попробовать на вкус бледные губы, почувствовать жизнь и горячий жизнь что бежит по жилке на тонкой шее, рассмотреть во всех красках блеск аметистовый глаз с совершенно неприличного растаяния и высечь этот образ в своей памяти, но ему совершенно не хотелось целовать императора диктатора что подмял под себя весь мир и Сузаку, который устал бегать и сам добровольно сдался в теперь уже незнакомые покрытые кровью руки. Один лишь бог знает какое счастье, какую же радость ощутил Куруруги вновь увидев черные словно смоль волосы, как приятно было снова ощутить объятия, единственный объятия, что заставляли сердце трепетать и наполняться теплом, только в них нарастающая тревога отходила на второй план уступая свету, дарующиму сломленному подростку вновь дышать, даря давно утерянное желание подать ещё немного, крупицу надежды, что его жизнь, никчемная, пропитанная виной, сожалениями и страхом, принесла хоть какую-то пользу. Да, Сузаку определённо хотел поцеловать Лелуша и прямо сейчас, сжимая в руках острые плечи, глядя в эти до боли знакомые глаза, находя в них то , что когда то так сильно полюбил, дыша одним воздухом ощущая фантомное касание желанных уст, он просто не мог отказать, лишь сейчас они позволят друг другу быть собой, хотя бы в последний раз отдаться давнему желанию. Уже сухие, обветренные губы обхватили более мягкие и влажные, сладость быстро опьяняла накрывая с головой, статус терял всякое значение, границы стирались, только здесь Куруруги мог получить желаемую власть. И вот обычно держащий всё под абсолютным контролем император отдавался без остатка в руки своего рыцаря, давая себе впервые расслабиться за все время, доверяя самую уязвимую и беззащитную часть себя, отрывая любые пути к отступлению. он ещё успеет оттолкнуть парня. Уже сегодня.