Вижу тебя

Йоичи любил своего брата. Ещё совсем давно, когда были только они вдвоём, в этом опасном мире начала эпохи зарождения причуд, он его любил. Как мог не любить? Его брат работал за двоих, чтобы обеспечить им безопасность. Чтобы обеспечить им еду, кров, лекарства. И даже появление у него такой опасной причуды не изменило этого. Не изменило его любовь к Йоичи. Лишь на некоторое время. Йоичи любил своего брата и не хотел обременять его. Тем не менее, он мало что мог сделать, мало что мог изменить. И поэтому не чувствовал, что имеет право хоть как-то перечить ему. У него стало в запасе гораздо больше причуд, чем можно было представить у одного человека. Его брат сказал, что люди сами приходят к нему, чтобы отдать свои причуды. И Йоичи ему поверил. Люди стали обходить не только их дом, но и весь район стороной, потому что знали, кто такой Все за Одного. Потому что боялись Все за Одного. Его брат сказал, что так нужно. Что так безопаснее. И Йоичи ему поверил. Йоичи верил ему до тех пор, пока знаки уже нельзя было просто проигнорировать. Когда взгляд стал не просто острым, а безразличным. Он смотрел прямо в глаза Йоичи, и ему было всё равно на то, как он был напуган. Он уже не скрывал своих намерений, и кровь на его одежде стала первым шагом к этому. Его брат превратился в монстра, но Йоичи всё ещё любил его. Он запер его в месте, похожем на банковское хранилище, но Йоичи всё ещё любил его. Он насильно дал ему причуду, которую он не просил, которая ему не была нужна, которая раньше кому-то принадлежала. Он причин ему боль. Но Йоичи всё равно не мог избавиться от привязанности к тому, кто раньше назывался его семьёй. Его единственной защитой и опорой. Спустя столько лет Йоичи уже не может сказать, что чувствует что-то к своему брату, кроме сожаления. Последний раз он видел его тридцать шесть лет назад, когда Седьмая вынуждена была столкнуться с этим монстром и бороться до конца, который уже был ей предначертан. Она не смогла убить его. Теперь это наследие Восьмого. И спустя столько времени он может сказать, что больше не будет испытывать сильной утраты, когда его брат умрёт. Это неизбежно, и это произойдёт совсем скоро. Если этого не сделает Восьмой, то это сделает тот, кто будет после него. Потому что, как и Все за Одного, так и Один за Всех становится только сильнее. И Йоичи будет рад, когда это произойдёт. Тем не менее, до тех пор у него нет сильного желания находится рядом с другими пользователями Один за Всех. Не многие из них были близки при жизни, и после смерти этого не изменилось. Йоичи же всегда стремился к спокойствию. При жизни он не мог этого иметь, поэтому он может наслаждаться этим сейчас. Даже если он не может чувствовать ветер на волосах, траву под ногами, мягкую шерсть на ощупь. Это спокойствие мнимое. И это всё равно лучше, чем то, какой была его жизнь до смерти. Он жил почти полностью изолированным ещё до заключения, и поэтому не страдает от одиночества. Несмотря на такое длительное отсутствие социальных контактов, он не избавился от чувств вовсе. В частности, от беспомощного сострадания каждый раз, когда видел, как кому-то причиняют боль. И прямо сейчас он не мог пройти мимо, услышав жалостливые детские всхлипы. Йоичи бродил по лесу, не слишком приближённому к городу. Что здесь мог делать ребёнок? Он обошёл широкое дерево, и с другой стороны обнаружил зрелище, сжимающее сердце. Ребёнок был ещё совсем маленьким, не старше шести лет. Он икал и задыхался, пытаясь успокоиться, но безнадёжно, потому что с каждым выдохом выходил ещё более грустный звук плача. Йоичи знал, что не сможет его утешить, как бы ни старался и как бы ни хотел. Потому что люди не могут видеть его. Не могут видеть его, не могу почувствовать. Точно также, как и любого другого покойного пользователя Один за Всех, вынужденного скитаться по этой земле после смерти. Но он всё равно не мог не попытаться. Мальчик был таким маленьким, сжавшись в комочек на корнях дерева. Его глаза были плотно закрыты, а короткая рука сильно сжимала оранжевую футболку с рисунком Восьмого. Очаровательная копна зелёных кудрей подпрыгивала с каждой новой икотой, и Йоичи осторожно протянул к нему руку, намереваясь погладить ребёнка по голове. Он знал, что его рука пройдёт сквозь волосы мальчика. И какое было изумление, когда этого не произошло. Его худая рука секунду спокойно покоилась на голове ребёнка. Прежде чем мальчик не вскрикнул, попытавшись отползти назад, но упёрся спиной в ствол дерева. Его мокрые глаза широко распахнулись. Ребёнок смотрел прямо на него. И он был в ужасе.

***

Изуку всего лишь хотел поиграть с Каччаном и другими детьми. Показать Каччану, что он не бесполезен и не Деку. Ему не нравилось, что Каччан был таким злым и продолжал его так называть. Поэтому Изуку просто хотел показать ему свою новую причуду! Даже если мама сказала никому не говорить! Но как он мог не сказать Каччану? Каччан был его лучшим другом, его братом! И если Каччану было важно знать причуду Изуку, чтобы больше не называть его этим обидным прозвищем, то хорошо. Каччан же сохранит этот секрет, если Изуку попросит, правда? И больше не будет называть его бесполезным! Но Каччан... Каччан испугался его. А Каччан никогда не боится. Он начал кричать и называть его всё более обидными словами, но Изуку видел, что Каччану было страшно. Было страшно из-за Изуку. Это разбило ему сердце, и он уже хотел снова подойти к нему, чтобы утешить, чтобы всё исправить. Но Каччан отбил его руку и убежал со слезами на глазах. Это было очень больно. Больнее, чем когда Каччан опалял его своими взрывами. Больнее, чем когда Каччан толкал его на землю. На что он вообще надеялся? Мама тоже была не рада, когда Изуку проявил свою причуду! И просила никому не говорить! Но Изуку думал, что Каччан наконец-то снова станет его Каччаном, и всё будет как раньше! Он был таким глупым. Слёзы душили его, и он никак не мог успокоиться. Он бежал всё дальше в лес, пока не споткнулся и не упал. Он не хотел возвращаться домой и разочаровывать свою маму. Он не только ослушался её, но и напугал Каччана! Она будет ужасно расстроена! Изуку не знал, что ему делать. Может быть, действительно было лучше быть без причуды? Тогда Каччан хотя бы не боялся его, и мама бы тоже не переживала! Он не знал, сколько он плакал, но с каждой секундой, когда икота не прекращалась, ему всё больше и больше хотелось спать. Он хотел обнять маму и больше никогда не думать о том, что у него есть эта причуда! И он не знал, сколько бы ему ещё понадобилось времени, чтобы перестать плакать, если бы неожиданно его не тронули! Это было страшно, хотя Изуку довольно быстро успокоился, когда увидел, кто это. Это был незнакомый мужчина, но он не выглядел как злодей! Он выглядел слишком растерянным, чтобы им быть. Он некоторое время молча смотрел на Изуку своими зелёными глазами, и Изуку не мог понять, о чём думает этот человек. Он был слишком грустным, чтобы быть злодеем. Может, ему нужна была помощь? Всё ещё страдая от икоты, Изуку пытался вслух донести свою мысль: — Вам... Нужна помощь, с-сэр?

***

Йоичи не знал, что и думать. Не только это. Йоичи не знал, что делать. Испуганный маленький ребёнок, который нуждался в помощи явно больше него, пытался ему помочь. Испуганный маленький ребёнок не только мог чувствовать Йоичи, он мог ещё и видеть его. Его глаза, которые больше не глядели испуганно, но всё ещё оставались широко раскрытыми, были поразительного зелёного оттенка. И они были слишком узнаваемыми, но Йоичи решил пока отбросить это. Здесь был ребёнок, который мог его видеть и слышать. И он нуждался в помощи явно больше него прямо сейчас. — Нет, малыш. Спасибо, но со мной всё хорошо. — Его губы изогнулись в слабой, но искренней улыбке. — Я просто хотел узнать, что случилось у тебя. Мальчик, судя по всему, размышлял несколько секунду, прежде чем слёзы снова потекли по его лицу. — Я обидел Каччана! Я не хотел этого! Честно! Я просто хотел показать ему свою причуду! Я не думал, что он испугается! Йоичи слабо выдохнул. Детские проблемы казались такими несерьёзными, но в таком возрасте значили очень много. — Ну-ну, не переживай так. Уверен, всё решится, и он больше не будет обижаться на тебя. Мальчик на секунду полностью замолк, словно раньше даже не обдумывал этот вариант. Его щёки смешно надулись, а последствия слёз всё ещё мешали ему выглядеть серьёзно. Что такого мог сделать такой милый ребёнок? — Даже если я забрал его причуду?