Точно кот!

      Комнату наполнял приятный, яркий аромат свежезаваренного кофе. Пар от кружек клубился, извивался и медленно поднимался вверх. Лучи солнца лениво скользили по дивану, мягко высвечивая уставшие лица.       Немури сидела на кресле, поджав под себя ноги. Глаза прикрыты, руки расслабленно лежали на подлокотниках. Напротив неё Хизаши откинулся на спинку дивана так, что в воздух поднялось маленькое облачко пылинок. Они плавно закружились, неспешно оседая на пол. Тошинори рядом с Ямадой покрутил головой, разминая затёкшие плечи, и подложил под спину подушку. – Тяжёлый денёк выдался, – протянул Мик, сползая вниз. – Я так устал! – Не ной, – бросила Каяма. Она открыла глаза, зевнула, прикрыв рот ладонью, и потянулась. – Прошло всего два урока. – Целых два! – радиоведущий картинно поднял руки вверх и обессиленно уронил на сиденье. Брюнетка закатила глаза, но промолчала.       Дверь в кабинет тихо скрипнула и с глухим стуком закрылась. Шота быстрыми, тяжёлыми шагами дошёл до дивана, наступил на вытянутые ноги учителя английского и, не обращая внимания на вопль, уселся на колени к Яги. Согнул ноги так, что они касались его бедра, и уткнулся носом в шею, обвивая её ладонями.       Тёплое дыхание коснулось кожи, и по телу Всемогущего пробежали мурашки. Он вздрогнул от неожиданности, но потом осторожно положил ладони на спину Айзавы. От символа мира пахло домашним уютом. В тишине было слышно, как часто бьётся его сердце. Сотриголова сильнее прижался к нему, вдыхая родной запах, и почти беззвучно вздохнул. – Ай! Больно же! – завопил Хизаши, потирая голени. Он надул губы, повернулся и обиженно глянул на друга.       Несколько секунд Ямада, скрестив руки на груди, молча прожигал брюнета взглядом, потом фыркнул и покачал головой. – Он меня вообще не любит! – пожаловался он, оборачиваясь к герою №1. – Любит, – улыбнулся преподаватель геройских основ. – Просто не показывает этого.       Классный руководитель зашевелился. Он поднял голову выше и приоткрыл рот. Острые зубы коснулись шеи, чуть прикусили кожу, оставляя лёгкий красный след. Тошинори дёрнулся. В ушах зашумело. – Ау! Что я такого сказал? – его тон прозвучал наиграно-серьёзно, уголки губ дрогнули в усмешке.       Учитель кратковременных атак замер. А потом медленно лизнул укус. Один раз. Другой. Язык плавно скользил по следу, тщательно зализывая его. Яги не шевелился, боясь спугнуть момент. Сердце бешено стучало. По телу разливалось приятное тепло. Время лениво текло, словно превратилось в вязкую, тягучую массу. – Шота, п-прекрати, – наконец выдавил он. Голос едва заметно дрогнул, дыхание сбилось.       Шота недовольно выдохнул, но остановился. Отстранился, но тут же снова уткнулся носом в шею. Полночь подалась вперёд, склонив голову набок. – И правда на кота похож, – она прикрыла рот ладонью, приглушая смешок. – Только ушей и хвоста не хватает. – Ага. Усы-то у него есть, – Мик довольно улыбнулся.       На секунду воцарилась тишина. Было слышно лишь мерное тиканье настенных часов. А потом комнату заполнил громкий, заливистый смех. Преподавательница искусства схватилась за живот, другой рукой вытирая выступившие слёзы, а радиоведущий, давясь хохотом, согнулся пополам.       Айзава поднялся и обернулся на учителя английского. Не резко, нет. Медленно, очень медленно. Волосы чуть приподнялись, взгляд горел, губы сжаты в тонкую полоску.       Напряжение росло с каждой секундой. Хизаши замолчал. И на всякий случай вжался в диван. Всемогущий провёл пальцами по спине брюнета, поглаживая. Эти движения успокаивали, тепло его ладоней чувствовалось даже сквозь ткань одежды. – Не злись на него, – мягко произнёс герой №1. – Он не хотел.       Сотриголова повернул голову. Чёрные угольки внимательно смотрели в небесно-голубые глаза, будто вглядывались. Секунда. Другая. И классный руководитель лёг, удобнее устраиваясь на плече символа мира, и прикрыл веки. Преподаватель геройских основ выдохнул и положил щёку на его макушку, продолжая гладить.       В кабинете снова стало тихо. Только кофе остывал на столе, да часы неспешно отсчитывали секунды.