Лунный танцор

После свадьбы дни потекли, как теплый мед, — медлительные, сладкие, напоенные покоем. Каждую ночь принц приходил в покои Ариана: теперь уже не в гарем, а в общую спальню, где их дыхание сплеталось в тишине. Омега привыкал. Привыкал просыпаться не в одиночестве, а в кольце сильных рук, привыкал целовать мужа при слугах, не пряча взгляда. Мир становился шире, мягче, теплее. Но однажды утром его вырвало. — Что с тобой? — в голосе принца дрогнула тревога. — Не знаю. Позови лекаря. Хаким Наджмуддин, старый лекарь с седой, как иней, бородой, бережно ощупал живот Ариана, заглянул в рот, проверил пульс — тонко, чутко, как струну. — Ваше высочество, — сказал он, склоняясь в низком поклоне. — Вы не больны. Вы беременны. Ариан замер. Слова упали в тишину, как камень в воду, расходясь кругами. — Вы уверены? - голос дрогнул. — Абсолютно. Судя по всему — альфа. Примите мои поздравления. Хаким вышел. Омега остался один, прижав ладони к животу, и смотрел в одну точку — туда, где только что зажглась новая вселенная. Принц стоял неподвижно, как изваяние. Взгляд его застыл на Ариане, на его животе — еще плоском, но уже священном. — Ты… ты правда носишь моего сына? — Правда. Захир рухнул на колени, прижался щекой к животу, словно слушая тайну мира. — Я буду отцом, — прошептал он, и в шепоте этом дрожали слезы. — Я стану отцом. Он поцеловал живот — долго, благоговейно, потом поднял голову, и глаза его сияли. — Я люблю тебя. И его. Нашего малыша. Он подхватил омегу на руки, закружил по комнате. Бубенцы запели — звонко, радостно, как свадебный колокольчик. Они смеялись, целовались, не могли остановиться, захлебываясь счастьем. — Осторожно! — вскрикнул Ариан сквозь смех. — У меня живот! — Какой живот? Ты плоский! — Зато скоро будет! Руслан сидел на ковре, выстроив в боевой порядок черно-золотых солдатиков — с мечами и щитами, насупленных и грозных. Увидев родителей, он отложил игрушку. — Добрый вечер, папа. Добрый вечер, отец. — Привет, — Ариан опустился рядом. — У меня для тебя новость. — Хорошая? — мальчик насторожился. — Самая хорошая. Иди сюда. Руслан подошел. Омега взял его маленькую ладошку и бережно положил себе на живот. — Здесь малыш. У тебя будет брат или сестра. Руслан уставился на живот папы. Осторожно, кончиками пальцев, потрогал — будто боялся спугнуть чудо. — Правда? Он там? — Правда, — улыбнулся принц. — Через несколько месяцев родится. — А он будет со мной играть? — Когда подрастет — будет. Руслан задумался, нахмурив лобик. — Я научу его в солдатиков играть. И защищать буду, если кто обидит. — Договорились, — омега погладил его по голове, и сердце его наполнилось нежностью до краев. — Можно я сейчас пойду? А то у них бой без командира. — Иди, — альфа усмехнулся. Мальчик убежал к игрушкам, уже забыв обо всем на свете, кроме битвы маленьких воинов. Ариан и Захир вышли, тихо прикрыв дверь, чтобы не нарушать мир детской войны. — Всё хорошо, — сказал принц, обнимая супруга. — Да, — Ариан улыбнулся, чувствуя, как в груди разрастается свет. — Всё хорошо. С этого дня каждый вечер принц говорил с животом Ариана. Он опускался на колени перед сидящим супругом, прижимался губами к округлившейся плоти и шептал, словно молитву: — Привет, маленький. Это я, твой отец. Я уже люблю тебя. Слышишь? Я люблю тебя. Омега гладил его по волосам, тихо напевая колыбельную — ту самую, туманную и древнюю, что пела ему когда-то Гульнара. Голос его струился в полумраке, убаюкивая обоих. — Ты боишься родов? — спросил как-то Захир, поднимая голову. — Боюсь. — Ариан встретил его взгляд. — Но все через это проходят. И я пройду. — Я буду рядом. Я не оставлю тебя. — Знаю. Он поцеловал его — долго, глубоко, до головокружения. Бубенцы тихо звякнули в такт движению. Принц улыбнулся этому звуку. — Я никогда не устану их слышать. — Я никогда не устану их носить, — ответил Ариан, положив ладонь поверх руки мужа. Они уснули, обнявшись, с рукой принца на животе омеги, под мерный стук двух сердец — и третьего, крошечного, что только начинало биться.