Будь моим спасением

***

Легкое покалывание ощущалось в руке, пока Кабуто обрабатывал её. Не болезненное, но и не самое приятное. Она сидела смирно. Вдоль плечевой кости прошелся острый импульс. – Не дергайся, – шикнул парень. Акари устало кивнула, до боли стиснув челюсти. Да что ты такого, черт возьми, делаешь, что мне больно? Какой же из тебя лекарь… Ты же говорила, что я буду хорошим медиком. Она резко отвернула голову, закусив губу. Назойливый голос не покидал уже который день. Ты мне так мстишь, да? В глубине души хотелось слышать его и дальше. Но не так. Не в таком виде. Кабуто закончил удивительно быстро. Ожоги затянулись. Не осталось даже следа. – Спасибо… – Не нуждаюсь, – отчеканил он. – Ложись спать. Я завтра разбужу тебя. И вышел, хлопнув дверью. Даже не попрощался. Акари разлеглась на дряблом футоне. Послышались удаляющиеся шаги. Она замерла, прислушиваясь. – … это комната… Орочимару-сама сказал… Едва разборчивый монолог прервал тишину. Саске. Кому же ещё Кабуто может проводить экскурсию здешним местом. – Тут – уборная. Единственная на этом этаже. На этот раз было совсем близко. По ту сторону двери. Она хотела выйти, посмотреть ему в его наполненные ярости глаза. Ему сколько? Двенадцать? Тринадцать? Вопрос возник сам собой: откуда у него такая злоба в глазах? Нет, не обращай на это внимания. Помни, для чего ты тут. Ты не исправишься. Зубы сомкнулись на языке. Ещё, сильнее. Металлический вкус во рту не останавливал. Пытаешься искупить вину? Жалость. Она села. Стукнула кулаком по туалетному столику. Звук отдался эхом в комнате. Что со мной не так? Мысли сжирали изнутри. Вытаскивали все внутренности, перемешивали и складывали обратно как попало. К горлу подступил противный ком. Она снова легла на твердый футон. Спина больно щёлкнула. Акари почти почувствовала чужие руки на своей шее. Как тогда, в тот вечер. Ты что натворила, мразь?! Глубокий вдох, затем выдох – рваный, неправильный. Такой, будто горло безжалостно сжимали, душили. Она положила ладони на шею, в панике пытаясь скинуть несуществующие руки. Когда ты уже сдохнешь?! Картинка за картинкой всплывала перед глазами: кровь повсюду: на сёдзи, на полу, на стенах. На одежде. На ней. А следом ночной лес – дремучий, совсем не приветливый. Разодранные ноги, руки. Одежда – рваная. Протектор запачкан собственной кровью. Тот день. – Поступил приказ о ликвидации однохвостого джинчуурики нашей деревни. Она не должна достаться Акацуки, – мужчина смотрел словно сквозь лисью маску. Так пристально, будто видел лицо. Он привстал из-за кресла и протянул сведения об однохвостой. – Мелкая, но, падла, сильная. Даже однохвостый в руках Акацуки – опасность. И плевал я на наше с ними сотрудничество. Она кивнула, голос не подала. Ладонь плотно сжала бумагу. Почему она..? Слёз больше не было. Она уже давно выплакала всё, что было. Никого больше нет. Ты пошла на это добровольно. Судорожное дыхание пробиралось сквозь приоткрытые губы. Спи. Просто… Спи. Глаза закрылись незаметно. А с ними наступил и сон.

***

Кабуто почти непрерывно стучал около минуты. Она не просыпалась. Он вошёл в комнату, и завидев всё ещё спящую девушку, пошёл за стаканом ледяной воды. Акари приподнялась на локтях. Голова непомерно трещала. Сегодня, на удивление, ей ничего не снилось. От слова совсем. Только пустота – звенящая, холодная. Когда Кабуто вернулся, она обдала его легкой улыбкой. Он поставил стакан на туалетный столик и отошел ближе к двери. – Какой заботливый. Ты откуда знал, что у меня пересохнет в горле? – съязвила Акари, делая глоток за глотком. – Ты тут на птичьих правах. Я бы на твоем месте вел себя сдержаннее. Тебя же это даже не задело. Так чего ты пыжишься? Стакан со стуком опустился на столик. – Собирайся быстрее. Он ждёт тебя. Она сразу поняла, о ком была речь. Акари встала с постели, протерла кулаками глаза и пошла за Кабуто. Извилистые коридоры, казалось, всё больше и больше сжимались, как можно сильнее ограничивая пространство. Они шли не быстро, но и не медленно. Спокойно. В этот раз это был не кабинет Орочимару. Это была комната с огромным количеством шкафов с медикаментами разного предназначения. Операционный стол привлек внимание. На нём всё ещё лежали окровавленные простынки. Акари одной рукой обняла себя за предплечье. – На это не смотри, я не успел прибраться, – отозвался Кабуто. В углу комнаты находился он. Орочимару сидел за столом на стуле, рассматривая какие-то карточки. – И это всё, что ты смог выяснить, Кабуто? – игнорируя присутствие Акари спросил змеиный Санин. – Даже с моими способностям больше узнать невозможно, – парень поднял пропитанную кровью ткань и швырнул в мусорное ведро. – Думаю, Вы понимаете, с чем это может быть связано, Орочимару-сама. – Есть предположения, – устало выдохнул мужчина и поднялся со стула. Он двинулся в сторону Акари, остановился в метре от неё. – Что ж, приступим. Шея Орочимару тут же растянулась и вальяжными движениями подобралась к девушке. Уцепившись острыми клыками за её шею, он оставил на ней проклятую метку. Жар обдал всё тело, концентрируясь в месте укуса. Резкая боль поглотила всё её существо. Она вскрикнула, а ноги подкосились. Не убивай меня! В ту ночь… Ты чувствовала ту же боль? Акари не хотела знать ответ на свой же вопрос. В кожу резко воткнулась, казалось, раскаленная игла. – Это препарат, который притупляет боль после нанесения Проклятой Печати, – объяснил Кабуто, вводя лекарство. – Легче? – Д-да, - дрожащим голосом ответила Акари. – Отлично. Посмотрим, как твоя сила изменится вместе с ней, – ехидно проговорил Орочимару.

***

Неделя в убежище Орочимару прошла довольно незаметно. Практически ничего не изменилось: она всё так же только спала, ела и изредка ходила в туалет. Однако на следующий день после постановления Проклятой Печати ко всему списку добавились изнурительные тренировки. Моей силы недостаточно и ты хочешь тело посильнее, да? Кабуто больше не сопровождал её – она и без него отлично помнила дорогу на тренировочной полигон. Орочимару как всегда стоял на балконе, сложив руки в рукава своего кимоно. Его змеиные зрачки внимательно наблюдали за каждым движением внизу. На тренировочной арене стояла тяжелая, гнетущая тишина, нарушаемая лишь редким потрескиванием факелов. Акари чувствовала, как на её шее, чуть выше ключицы, пульсирует свежее клеймо – Проклятая Печать Земли. Кожа в этом месте кипела, будто к ней приложили раскаленное железо. Чёрные отметины печати начали стремительно расползаться по телу. Напротив неё стоял Саске. Он выглядел измотанным, но его три Томоэ Шарингана медленно вращались вокруг зрачка. – Стихия Земли… – прохрипела она, складывая печати. – Ну же, Акари, – прошипел Санин сверху, подначивая. – Покажи мне, на что способен Джоунин, когда его подпитывает моя Проклятая Печать. Девушка рванула вперёд. Саске едва успел среагировать. Её скорость, усиленная печатью, возросла в разы. Он выставил блок. Земля под ногами треснула, уходя вниз на добрый метр. Парень отлетел к стене, чудом успев сгруппироваться. Ещё удар. На этот раз по земле. Пол не просто покрошился – из него вырвались массивные каменные руки, которые начали смыкаться вокруг Саске. Ещё! Бей сильнее, слабачка! Он активировал свою печать. Воздух между ними задрожал от столкновения двух зловещих аур. В его руке запело Чидори, приобретая мрачный, сине-черный оттенок. Он прорезал каменные путы и метнулся навстречу Акари. Они столкнулись в центре полигона. Её кулак, окутанный гранитной броней, встретил молнию Саске. От удара прошла такая волна, что Кабуто отбросило в стену и только змеиный Санин остался на месте, крепко держась за поручни. – Превосходно, – Орочимару довольно облизнулся. – Посмотри, Кабуто. Она не просто использует печать, она с ней сливается. Саске отпрыгнул назад на пару метров. Ладони Акари начали складываться в очередные печати. – Стихия Земли: Каменные Пули, – прошептала девушка, поднимая взгляд на противника. Пол перед ней взорвался. Сотни острых осколков размером с наконечник стрелы поднялись над землей. Свист рассекаемого воздуха заполнил арену. Тело Саске извивалось, пропуская мимо себя смертоносные щепки. Ещё! Быстрее! Один из осколков полоснул его по плечу, глубоко разрезая кожу. Другой – выбил искры при столкновении с его кунаем. Она побежала на него, сокращая дистанцию. Правый кулак налился темно-синим свечением. На лице Саске появилась едва заметная ухмылка. Послышался птичий стрекот из-за его спины. – Чидори! Глаза Акари распахнулись в удивлении. Как ты успел..? Она перехватила его руку своей, не давая использовать ниндзюцу. Девушка занесла кулак, пропитанный чакрой. Голова отвернулась в сторону. Свободной рукой он нанес удар по её скуле. Челюсть неприятно щёлкнула. – Слабая, – хмыкнул Саске. – Слабая. И на это я потратил столько лет? – разочарованно сказал мужчина, потирая переносицу. – И почему моя дочь такая неудачница? Акари тяжело дышала. Запасы чакры иссякли. Обессиленная она упала на землю. Он потянул её за волосы, принуждая встать с земли. Хлесткая пощечина заставила кожу побагроветь. – Нет. Никакого отдыха, пока ты не сделаешь то, что я сказал. – Довольно, – Орочимару спрыгнул с балкона. Он сложил руки на груди и окинул их оценивающим взглядом. – Теперь вы сразитесь со мной.

***

Холодная вода обволакивала обнаженное тело, смывая остатки пота и крови. После тренировки с самим Орочимару лечение заняло около четырёх часов. Несколько рёбер было сломано и осколки едва не пробили лёгкое. Кабуто даже не взглянул на неё лишний раз. Только молча делал свою работу. Орочимару… Она хмыкнула. Этот человек сумел изучить за свою жизнь столько техник, что даже шиноби с Шаринганом будут завидовать. И ведь будь у меня такая сила… тогда всё могло бы закончиться иначе. Раздался стук. Акари быстро вытерлась и вышла из душа, надев одежду, которую ей дал Кабуто. Она открыла дверь. Перед ней стоял Саске. Грязный, потный, с большими мешками под глазами. Под светом фонарей его лицо выглядело иначе: уже не таким дерзким и самоуверенным, скорее уставшим от жизни. Его губы почти незаметно подрагивали, а ноги едва передвигались. – Ты долго собираешься стоять? Я хочу помыться. Он одним движением руки отодвинул Акари в сторону, освобождая проход. Даже не посмотрел на неё. – А ты за словом в карман не лезешь, я смотрю, – пробормотала она, повернувшись в его сторону. – Иди уже, куда шла, – небрежно кинул Саске. Дверь захлопнулась прямо перед её носом. Вот же выскочка! Зубы скрипнули, а ногти впились в подушечки пальцев, оставляя следы-полумесяцы. Она ушла в свою комнату, горделиво подняв голову к верху. На туалетном столике стоял поднос с онигири и стакан воды. Кабуто постарался, сомнений не было – по внешнему виду еды было несложно распознать его вклад в готовку. Живот заурчал. Рука потянулась к онигири. Воспоминания накатили волной. – Это новый член Коцудзана. Она будет заниматься приказами, – мужчина в волчьей маске обернулся к девочке и на этот раз тише добавил: – Помни, что лица мы не раскрываем. Скажешь близким… – Казнь. Я знаю, – холодно ответила она. – Буду рада сослужить службу. – Я полагаю, это можно отметить совместным ужином, – высказалась стоящая недалеко от Акари женщина. – Предлагаю поесть онигири! Она хмыкнула. Это было больше полугода назад, а воспоминания словно вчерашние. Раньше всё было иначе – каждый вечер сопровождался семейным ужином. Отец часто ворчал на пересоленный суп. Мать в ответ лишь смеялась. Сестра – спорила за последний кусочек онигири. И даже когда не стало матери, они старались быть нормальной семьёй. Однако в какой-то момент что-то пошло не так. В какой – Акари не знала. Либо догадывалась, но знать не хотела. Коцудзан… Да, определенно. Именно тогда всё кардинально поменялось. После случившегося она хотела отомстить – убить его медленно, так, чтобы он мучился и молил о пощаде. Но не смогла. Списки участников Коцудзана были засекречены и о них мог знать только Цучикаге. Но только он ли? Следующее утро началось для Акари довольно сумбурно: она встала необычно рано – маленькая стрелка едва пробила семь часов. Акари ожидала прихода Кабуто. И когда он наконец вошёл к ней в комнату, она уже ждала его, стоя у туалетного столика. Парень сначала опешил, потом расслабился. – Обычно в такое время ты ещё спишь, – между строк отметил Кабуто, оставляя поднос на столе. – Орочимару велел… – У вас же не один этаж в этом убежище, верно? – невзначай спросила девушка, подходя к Кабуто на шаг ближе. – А значит, и библиотека должна быть. А может в ней есть отдел с хорошо защищаемыми данными..? Вы же как-то узнали… – Довольно, – он обратно отошел к двери и через плечо бросил: – Это уже не твоего ума дело. Забыла, зачем ты тут? – Тогда отведи меня к Орочимару. – Какая же ты… Я спрошу у него. Даст дозволение – отведу, – раздраженно отмахнулся Кабуто. Акари кивнула. Какое же ты трепло, Кабуто. Так я и поверила. Он покинул комнату. Через время звук отдаляющихся шагов затих. А если и правда он пошёл к нему? Нет. Нужно брать всё в свои руки. Дверь мерзко скрипнула, но поддалась. Она шла на цыпочках вдоль коридора, останавливаясь у дверей и прислушиваясь к малейшему звуку. Где-то их и не было вовсе, а где-то… А где-то было что-то до боли знакомое – хныканье, просьбы покончить с этим быстрее. Даже не адресованные кому-либо, нет. Просто в воздух. За одной из дверей послышался знакомый шёпот. – Нии-сан, не надо… Не убивай меня… Сердце пропустило удар. Неужели, он..? Мысль оборвали. Тяжелая рука опустилась на плечо, отодвигая от двери. – И что ты тут делаешь, Акари?