«Зимняя спячка слизеринцев» или слизеринцы на каникулах

Гостиная утопала в полумраке, только камин отбрасывал тёплые оранжевые блики на разбросанные повсюду подушки, пустые бутылки из-под огневиски и остатки яблочного пирога, который Билл неожиданно испёк специально для Драко. — Я требую, чтобы этот пирог был в моём завещании, — Драко развалился в углу огромного дивана, вальяжно, как сытый кот, но его глаза уже слипались. Белые крылья мягко шелестели за спиной, роняя на плед серебристую пыльцу. — Уизли, ты урод, но готовишь божественно. — Малфой, ты сейчас сделал мне комплимент. Я запишу этот день. — Билл, который в отличие от всех был ещё более-менее трезв, убирал со стола, посмеиваясь. — Флер, дорогая, может, уложим их? Флер, появившаяся в дверях в длинном голубом Французском халате и с идеальной укладкой (даже в четвёртом часу утра — магия вейл, ничего не поделаешь), изящно закатила глаза. — Мон кёр, они уже почти спят. Оставь. Драко, ты не замёрзнешь? — Я всегда замёрз по-твоему, Флер, — лениво отозвался тот, подтягивая колени к груди. — Но по-человечески — нет. Моя температура — это мои проблемы. — Слушайте, а давайте спать тут? — Блейз Забини, который уже полчаса как перешёл в режим «ленивая гуманитарная катастрофа», сполз с кресла на пол и теперь возлежал на куче подушек в своей белой майке и розовых штанах с единорогами. — Я не дойду до комнаты. Если кто-то скажет, что мне надо встать — я закричу. — Ты уже кричал, когда Кроули назвал твои штаны «потрясающими», — заметил Тео. Он сидел на другом конце дивана, поджав ноги, в тёмном лонгсливе и свободных шортах, с неизменной сигаретой в пальцах — правда, давно погасшей. — Где пепельница? — В пепельнице, — резюмировала Пэнси и посмотрела на теодора как на самого тупого в мире слизняка , швырнув в него диванной подушкой. Сама она уже избавилась от сложной причёски — тёмные локоны рассыпались по плечам, макияж чуть смазался особенно ресницы отпечатались на нижних веках , но выглядела она всё равно как модель с обложки «Ведьмограда». На ней была крошечная шёлковая чёрная майка на тонких лямках и мини-шорты, которые будто отобрали у пятилетней девочки . — Так, мальчики, предупреждаю: я снимаю лифчик. — Предупреждение принято, — Блейз даже глаз не открыл. — Мы все взрослые люди. — Ты пил огневиски до такого состояния, что из нас троих взрослый только Тео, и то под вопросом если посмотреть на него будто он под дозой или солевой . Пэнси с профессиональной ловкостью — даже не глядя — стянула бюстгальтер возможно почти второго размера или первого с пуш-апом, одной рукой через рукава майки и с победным видом кинула его на стоящее рядом кресло. Чёрное кружево эффектно повисло на подлокотнике. — Святотатство, — прокомментировал Драко, наблюдая за этим одним глазом. — Ты могла бы дойти до спальни. — А ты мог бы не быть вейлой, но мы не всегда получаем то, что хотим, дорогой. — Пэнс, я сейчас тебя укушу. — Иди сюда, попробуй. — Она сладко улыбнулась, придвигаясь к нему ближе и укладывая голову ему на плечо. Крылья Драко вздрогнули, но не отодвинулись — наоборот, одно из них неуверенно приподнялось и опустилось на неё, как одеяло. Пыльца посыпалась на волосы Пэнси. — О, Мерлин, теперь я буду светиться неделю. — Тебе идёт, — буркнул Драко. — Ты похожа на… на новогоднюю ёлку или на кошку в снежном саду во время снегопада . — Спасибо, ты само очарование. Тео наконец нашёл пепельницу (она стояла на полу под журнальным столиком), затушил окурок и бесшумно переместился на диван, устраиваясь сбоку от Драко. Тот автоматически сдвинулся, освобождая место. Блейз, поняв, что его могут оставить на полу, с кряхтением поднялся и рухнул на оставшийся край, прямо поперёк чьих-то ног. — Это моя нога, — сообщил Тео. — Не твоя. — Моя. Я чувствую. — Это нога Драко. Я проверял. — Вы оба идиоты, — констатировал Драко, но не двинулся. Нога действительно была его, но он уже отморозил её внутреннюю чувствительность градусами огневиски и ленью. — Кто притащил сюда все подушки? — Я притащил, — гордо сказал Блейз. — Шесть штук. Плюс тот плед с бахромой. — Бахрома будет лезть мне в лицо. — Тогда спи на другом конце, Малфой. — Я тут главный вейла, и я сказал — бахрома не лезет. — Ты не главный, ты просто самый драматичный. — Парни, — голос Пэнси стал сонным и оттого неожиданно нежным. — Заткнитесь. У нас есть одеяла? Тео, не вставая, магией притянул с кресла два пледа и накрыл их всех, как наседка. Один ушёл на Пэнси и Драко, второй — куда-то в район Блейза и его розовых единорогов. — А мне? — спросил Блейз. — Ты накрыт. — Я накрыт только левой ногой. — Значит, правая не замёрзнет, она закалённая. Блейз издал звук, похожий на оскорблённое фырканье, но ворочаться не стал — наоборот, придвинулся ближе к общей куче тел. От камина шло тепло, от четырёх слизеринцев — тоже немало градусов, и в комнате было по-настоящему уютно. Драко почувствовал, как Пэнси запустила пальцы в его волосы — привычный жест, от которого он никогда не отказывался ведь именно пенси помогает ухаживать за крыльями и сорится с ней вообще опастно, да и ругаться по пустякам не хочется уже ни как . Крылья расслабились, распустившись почти на весь диван. — Если кто-то коснётся моих крыльев в районе лопаток, — пробормотал он, — я превращу его в ледышку. — Твои крылья уже обнимают Тео, — заметил Блейз из своего угла. — И, кажется, меня тоже. — Они… сами. Это непроизвольное. Вейловая херня. — Мило, — протянул Тео, который действительно оказался под белоснежным крылом и теперь изучал звёздные узоры на просвет. — Твоя пыльца пахнет яблоками кислыми, зелёными , вкусно . — НЕ НАДО НЮХАТЬ МОИ КРЫЛЬЯ, НОТТ. — Поздно. Я уже нюхнул. Ты пахнешь как мой любимый сорт. — Какой у Тео любимый сорт яблок? — лениво поинтересовался Блейз, явно просто чтобы поддержать разговор, пока глаза сами закрывались. — Гренни Смит. Кислые. — Драко это прозвучало почти обиженно. — Ты считаешь меня кислым? — Я считаю тебя… — Тео сделал паузу, явно подбирая слово, но вместо этого тихо засопел. Уснул. — Он уснул, — констатировала Пэнси. — Слово было «невыносимым», Тео, я запомню за тебя. — Хорошо, что он не сказал «кислым», — хмыкнул Блейз. — Хотя… — Закрой рот, Забини, пока я не закрыла его подушкой. — Ты без лифчика, как ты меня подушкой? Отвлечёшься на полпути. — Я тебя без рук задушу. Только посмей. Драко хихикнул — непривычно, по-мальчишески, совсем не «ледяной принц». Пьяный и уставший, он был почти человеком. Почти. Крылья тем временем окончательно сошли с ума и теперь накрывали всех четверых, как гигантское пёрышко. Серебряная пыльца падала на лица, одеяла, волосы, делая компанию похожей на сказочных существ, которые слишком много выпили. — Мне кажется, или у Драко три крыла? — пробормотал Блейз, уже находясь на грани сна.. — Их два. Просто они большие. — А мне кажется, что у меня есть хвост. — У тебя нет хвоста, Блейз. — А мне кажется, что есть. — Спи уже. — Не ука… Он уснул, не договорив. Пэнси фыркнула, поправила сползающий плед и уткнулась носом в плечо Драко. — Ты как? — спросила она шёпотом. — Тёплый, — ответил Драко тоже шёпотом. — Странно. Обычно мне комфортно, когда холодно, а сейчас… Не знаю. Хорошо. — Это потому что мы. — Потому что вы, — согласился он. — Идиоты. — Тоже так считаю. Пэнси закрыла глаза. Драко ещё несколько секунд смотрел на огонь в камине, чувствуя, как Тео привалился к его боку с одной стороны, Пэнси — с другой, а где-то в районе коленей сопит Блейз уткнувшись в лягушку драко , накрытый розовыми штанами и вейловым крылом. «Я бы их всех защищал, — подумал он вдруг, совершенно трезво, несмотря на выпитое. — Если бы пришлось. Даже розовые штаны». Это была последняя связная мысль. А потом он провалился в сон, и крылья окончательно расслабились, обнимая всех, кто был рядом. Белое с серебром, перемешанное с тёмными локонами Пэнси, смуглой рукой Блейза, бледными пальцами Тео. К утру от компании останется возможно только ворох подушек, несколько пустых бутылок, чёрный лифчик на кресле, пыльца на всём, что можно и нельзя, и четыре тела, переплетённые так, что разобрать, где чья рука или нога, не смог бы даже самый опытный анатом. Диван был большим. Но их всё равно оказалось больше, чем места. Так что они лежали друг на друге — как щенки в корзине, как драконьи отпрыски в гнезде, как четыре подростка, которым в этом безумном мире повезло найти своё племя. Камин догорал. Пыльца медленно оседала на полу. — Мрм…бр — сказал кто-то во сне. Возможно, Блейз. Или крыло. Или сам диван. А потом наступила тишина. Та самая, которая бывает только под утро зимних каникул, когда не надо никуда спешить и можно просто спать в обнимку с теми, ради кого ты пойдёшь против всего мира. Даже если ты — ледяной принц с крыльями. Даже если ты — стерва, которая сняла лифчик посреди гостиной. Даже если ты — ленивый красавчик в розовых штанах с единорогами. Даже если ты — молчаливый теоретик, который нюхает вейловы крылья. Они уснули. Вместе. И это было правильно. В доме Билла и Флер царило то особое утро зимних каникул, когда солнце встаёт поздно, а соваться на кухню раньше одиннадцати считается военным преступлением. Флер, будучи вейлой наполовину и женщиной с безупречным чувством самосохранения, ещё в восемь утра бесшумно выскользнула из спальни, налила себе чашку чая и удалилась в самую дальнюю комнату с книгой и запретом на вход для всех, у кого фамилия не Уизли. Билл, который знал свою семью слишком хорошо, встал в девять, надел самые толстые беруши и приготовил три кофеварки. — Они приедут? — спросила Флер, проходя мимо с видом королевы, которую разбудили раньше времени. — Они уже аппарировали на порог, — мрачно ответил Билл, выглянув в окно. — Я вижу рыжие волосы. Много рыжих волос. И Молли с сумкой, из которой торчит явно вторая запеканка. — Мон дьё, — Флер картинно прижала руку ко лбу. — А спальню для гостей мы приготовили? — Мы приготовили диван. Один диван. На котором сейчас спят… — Билл запнулся, прикидывая. — Четверо. Из них один с крыльями. — О, ля-ля. — Флер улыбнулась с почти злорадным удовольствием. — Это будет интересно. Я не уберу лифчик с люстры. — Флер! — Это моя гостиная, Билл. И если твоя мама спросит — это современное искусство. Билл не успел возразить, потому что входная дверь распахнулась с таким грохотом, будто в неё влетел Клювокрыл в хорошем настроении. — БИЛЛ! МЫ ПРИЕХАЛИ! Голос Молли Уизли перекрыл все возможные децибелы. За её спиной толпились: Фред с Джорджем (несущие какой-то подозрительный свёрток), Рон (заспанный, явно поднятый ни свет ни заря), Джинни (с идеальным хвостом и убийственным взглядом на братьев) и Перси (который успел поправить очки и сделать вид, что он здесь по важному семейному долгу). Следом, чуть отстав, шли Гарри Поттер и Гермиона Грейнджер. Гарри зевнул, прикрываясь мантией, а Гермиона держала в руках книгу — потому что даже на каникулах Гермиона Грейнджер держала в руках книгу. — Мы так соскучились! — Молли уже пробивалась в сторону гостиной. — Билл, дорогой, а где Флер? Я привезла пирог с мясом, и — Она открыла дверь в гостиную. И мир перестал существовать в привычных координатах. Первые три секунды стояла абсолютная тишина. Не потому, что Уизли умели молчать. А потому, что их мозги коллективно зависли, как старый макбук Гермионы при попытке открыть тридцать вкладок с диктантами. Гостиная, которую Молли помнила аккуратной и светлой, превратилась в логово капризных полубогов. Повсюду валялись подушки — шесть штук, включая ту, что свисала с каминной полки. На полу стояли пустые бутылки из-под огневиски. Тарелка с остатками яблочного пирога была уютно пристроена на подлокотнике кресла. Плед с бахромой съехал на пол, образуя холмик. Но не это было главным. Главным было то, что на огромном диване (который явно разложили в спешке и без особой надежды на комфорт) спали ЧЕТВЕРО. И они спали так, как спят только люди, которым абсолютно плевать на всё — включая законы гравитации, личное пространство и то, как это выглядит со стороны. Вот что увидели Уизли и золотое трио, когда их глаза привыкли к полумраку. Драко Малфой спал почти в самом центре диванной катастрофы. На нём была свободная футболка явно чужая — серая, мягкая, доходящая до локтя — и тёплые пушистые штаны бледно-голубого цвета. Волосы — те самые длинные белые волнистые волосы чуть ниже уха , которые обычно были уложены с идеальной небрежностью — сейчас разметались по подушке беспорядочным сияющим облаком пышное такое . Одна прядь упала на лицо, и Драко иногда морщил нос во сне, пытаясь от неё избавиться. Но самое невероятное — это крылья. Белые, огромные, с серебряными звёздными узорами, они раскинулись во всю ширину дивана, накрывая всех остальных как одеяло. При каждом вздохе Драко с них слетала мелкая серебристая пыльца, которая оседала на лицах, волосах и одежде остальных слизеринцев — и никто из них даже не ворочался. Одна рука Драко была закинута на плечи Пэнси Паркинсон, которая спала, свернувшись клубком у него под боком. Её тёмные локоны рассыпались по его груди, и каким-то чудом они не перепутались — будто специально уложились в идеальную картинку. На Пэнси была шёлковая чёрная майка на тонких лямках (и, как успели заметить все присутствующие, под майкой явно ничего не было, потому что контуры говорили сами за себя) и мини-шорты, открывающие длинные ноги. Её лицо, лишённое вчерашнего макияжа, было удивительно нежным и беззащитным — никто из гриффиндорцев никогда не видел Пэнси такой. Она улыбалась во сне — едва заметно, трогательно. Блейз Забини обосновался с другой стороны Драко, наполовину свесившись с дивана лёжа на животе , но при этом умудряясь спать как король. Его белая майка задралась, открывая тёмную, идеально накачанную спину — и все мускулы на этой спине были расслаблены до состояния желе. Розовые штаны с единорогами стали главным визуальным ударом для Рона Уизли, который открыл рот и забыл его закрыть. Одна нога Блейза лежала на талии драко , вторая — непонятно на ком, возможно, на Тео. Одна рука свисала с дивана и касалась пола, где валялась пустая бутылка. Вторая рука была прижата к груди Драко — там же, где и ладонь Пэнси. Получалось, что они втроём спали, сплетясь как клубки змей. Тео Нотт затерялся где-то между всеми, и чтобы его увидеть, нужно было присмотреться. Он спал, зарывшись лицом в плечо Драко с другой стороны как котёнок — и его тёмные волосы сливались с тенью от крыла. Длинный рукав его лонгслива был спущен, обнажая бледное запястье и тонкие пальцы, которые даже во сне держались за край пледа, будто боялись потерять тепло. Короткие шорты открывали бледные ноги, и одна из них была перекинута через ногу Блейза — именно так они все и держались в куче. Тео дышал ровно и тихо — настолько, что можно было подумать, будто его нет. Но он был. И его тонкое, меланхоличное лицо во сне выглядело почти ангельским. Почти — если не считать лёгких тёмных кругов под глазами. Все четверо были накрыты двумя пледами — один из которых сполз, а второй чудом держался на плечах Драко и его крыльях. Пыльца покрывала всё вокруг, и в косых лучах зимнего солнца, пробивающихся сквозь щели в шторах, она мерцала, создавая впечатление, что диван плывёт в серебряном облаке. И над всем этим великолепием — на люстре, той самой, старинной, хрустальной, которая досталась Флер от бабушки — висел чёрный кружевной бюстгальтер. Небрежно перекинутый через один из плафонов, он болтался при малейшем сквозняке, кружево переливалось в утреннем свете, и выглядело это как заявление. Пафосное, дерзкое, чисто слизеринское заявление: «Да, мы так спим. И что?» — Мерлин... — прошептала Гермиона. Её книга медленно сползла вниз и с глухим стуком упала на пол. Она не заметила. — Боже... — добавил Гарри. Его очки запотели от шока, и он не решался их протереть — вдруг видение исчезнет. — У Малфоя... — голос Рона сорвался на писк. — У Малфоя КРЫЛЬЯ. — И Паркинсон без... — Джинни запнулась, показала на лифчик на люстре, потом на Пэнси, потом снова на лифчик. — Оно там... оно висит там! — А Забини в розовых штанах, — благоговейным шёпотом произнёс Фред. — С единорогами, — закончил Джордж, вытирая несуществующую слезу. — Это прекраснее, чем мы ожидали. — Я... я не понимаю, — Молли Уизли прижала руку к сердцу, и её пирог с мясом угрожающе накренился. — Это же дети Малфоев? И Паркинсонов? И Забини? И Ноттов? Билл! ПОЧЕМУ ОНИ СПЯТ В ТВОЕЙ ГОСТИНОЙ В ТАКОМ ВИДЕ? Билл, который стоял в дверях с чашкой кофе и выражением человека, который уже смирился со своей судьбой, пожал плечами: — Они вейлы. Ну, один вейла. Остальные просто... его свита. Они приехали вчера, выпили чуть-чуть, потом устали и решили, что идти в спальни — это слишком далеко. — ЧУТЬ-ЧУТЬ? — Рон указал на гору бутылок. — Это «чуть-чуть»?! — Для слизеринцев — да, — спокойно ответил Билл. — А ЛИФЧИК? — хором спросили близнецы, сияя. Билл закашлялся. Флер, которая бесшумно подошла сзади, положила руку ему на плечо и с королевским спокойствием ответила: — Пэнси решила, что дома ей никто не указ. Она кинула его в люстру на спор. Блейз сказал, что не попадёт. Она попала. Бюстгальтер висит там уже... — она взглянула на часы, — шесть часов. Я считаю, это достижение. — Это НЕ достижение! — Молли покраснела. — Это безобразие! — Мам, — Джинни дёрнула её за рукав, — мам, посмотри на Малфоя. У него КРЫЛЬЯ. Крылья, которые ПЫЛЯТ. И правда — в тот момент Драко во сне чуть повернулся, и одно крыло шевельнулось, роняя целый сноп серебряных искр. Пыльца посыпалась на лицо Пэнси, та чихнула во сне — смешно, как котёнок — и ещё теснее прижалась к Драко. Он что-то пробормотал в ответ — неразборчиво, но довольно — и его пальцы в её волосах чуть сжались. — Это... это невероятно красиво, — выдохнула Гермиона, забыв о книге. — Я... я никогда не видела вейлу так близко. У них пыльца гипнотического действия, между прочим. Она вызывает лёгкую эйфорию и... — она замолчала, потому что Гарри странно на неё посмотрел. — Ты сейчас покраснела? — спросил Гарри. — НЕТ. — Покраснела. — Я просто... это научный интерес! Перси, который до этого момента стоял столбом, наконец обрёл дар речи: — Это нарушает как минимум три пункта школьного кодекса о ношении магических атрибутов вне учебного заведения! И ещё один — о совместном сне учеников разных полов! А это... это вообще — он указал на лифчик, — это неподобающее поведение! — Перси, — Джордж положил ему руку на плечо. — Заткнись. — Но правила! — Перси, — Фред положил руку на другое плечо. — Ты сейчас разбудишь дракона в розовых штанах. Ты хочешь разбудить дракона в розовых штанах? Перси заткнулся. В гостиной стало шумно. Молли пыталась протолкнуться к дивану, явно намереваясь накрыть развратников пледом поверх крыльев, но Билл её аккуратно перехватил. Рон шёпотом матерился, потому что его мир рушился — Малфой, которого он привык ненавидеть, оказался какой-то крылатой сказочной принцессой, да ещё и спал с Пэнси Паркинсон, которая всегда была злой ведьмой, а теперь выглядела как модель для рождественского календаря. Джинни сияла и уже достала маггловский телефон (одолженный у Гермионы) и фотографировала — на память, и для шантажа, и потому что этот кадр войдёт в историю. — Ты не можешь это фотографировать! — возмутилась Гермиона. — Могу, я не в кадре. — Это нарушение личных границ! — Они спят в обнимку в общей гостиной на виду у всех. Какие границы, Гермиона? Гарри стоял и просто смотрел на Драко. На его крылья. На то, как они двигались во сне — отдельной, почти живой сущностью, укрывая и защищая тех, кто лежал рядом. «Вот оно что, — подумал Гарри. — Вот почему он всегда был таким... отстранённым. И таким злым. Он скрывал это». А потом шум достиг критической отметки. Рон (идиотом, конечно, но что с него взять) сделал шаг вперёд и громко — по-настоящему громко — сказал: — ДА НЕ МОЖЕТ БЫТЬ, ЧТОБЫ У МАЛФОЯ БЫЛИ КРЫЛЬЯ! И мир замер. Не потому, что кто-то проснулся. А потому, что из кучи тел, одеял, подушек и пыльцы высунулась рука. Смуглая, длиннопалая, с идеальным маникюром а именно просто ухоженными ногтями . Рука принадлежала Блейзу Забини, который даже не открыл глаз. Он, не шевелясь, не меняя положения тела и даже не прекращая тихо посапывать, вслепую нашарил подушку — ту самую, с бахромой — и метнул её в сторону источника шума. Подушка просвистела по воздуху (с удивительной точностью для спящего человека) и впечаталась прямо в лицо Рону Уизли. — Мрм, — произнёс Блейз. — Заткнитесь. Спать. И убрал руку обратно под крыло, где его пальцы автоматически нашли край пледа и натянули его на себя повыше. — Он... он швырнул в меня подушку, — сказал Рон, когда ткань сползла с его лица. — Он спящий швырнул в тебя подушку, — поправил Фред с восхищением. — Это уровень мастерства. — И попал, — добавил Джордж. — С закрытыми глазами. — С закрытыми глазами и во сне. — Я хочу так же. — Я тоже. — Тише! — прошипела Гермиона. — Вы разбудите остальных. Но остальные даже не шелохнулись. Драко, например, на подушковую атаку отреагировал тем, что его крылья только сильнее сжались вокруг спящих, создавая подобие кокона. Одно крыло поднялось и мягко, по-матерински нежно, опустилось на голову Пэнси — защищая от звуков. Другое укрыло Тео почти полностью, оставив снаружи только макушку с тёмными растрёпанными волосами. Пэнси во сне вздохнула, её рука, лежавшая на груди Драко, сжалась в кулачок — и разжалась. Она улыбнулась — шире, чем минуту назад — и пробормотала: — Забини... твои штаны... светятся... И снова уснула. — Ей снятся розовые единороги, — заключила Джинни шёпотом. — Или кошмары, — парировал Гарри. — Нет, это счастливое лицо. У Пэнси Паркинсон счастливое лицо во сне. Я никогда не думала, что увижу такое. Тем временем Молли наконец пробилась к дивану (Билл сдался) и теперь стояла над спящими с выражением священного ужаса и бабушкиной заботы одновременно. — У них нет одеял! — ахнула она. — Они замёрзнут! — Мам, у Драко крылья, которые греют, — устало сказал Билл. — Он сам постоянно прохладный, но пыльца... короче, они не мёрзнут. Поверь . — А это что за девица в таком непотребном виде?! — Молли указала на Пэнси. — Это Пэнси Паркинсон. Подруга Драко.Слизеринка вообще хорошая девушка только чуть того .Она всегда так спит, она говорила. — В моём доме? — В моём доме, мам. И это современная магия. Успокойся. Молли открыла рот, чтобы сказать что-то ещё, но в этот момент Тео Нотт — молчаливый, вечно тихий Тео — сделал нечто. Не открывая глаз, не меняя позы (он так и лежал, зарывшись лицом в плечо и в волосы Драко), он поднял левую руку и очень медленно, с достоинством — будто король, который подписывает смертный приговор — показал всем присутствующим средний палец. Палец задержался в воздухе на три секунды. И бессильно упал обратно на плед. — Он... — Рон проглотил язык. — Он нас послал, — закончил Гарри. — Во сне, — добавила Гермиона, и в её голосе слышалось странное уважение. — Он нас послал во сне. — Я хочу так уметь, — мечтательно сказал Джордж. — Ты и так умеешь, — напомнил Фред. — Но не во сне! Это уровень дзена. Шум понемногу стихал — не потому, что Уизли научились молчать, а потому, что Флер начала раздавать чай и при этом смотрела на всех таким взглядом, что громче шёпота говорить становилось страшно. Молли оттеснили на кухню, где она обнаружила вторую запеканку (свою) и третью запеканку (Билла) и теперь готовила завтрак на двадцать человек, тихо возмущаясь про себя. Перси уткнулся в какой-то свиток и делал вид, что не видит лифчика на люстре. Близнецы сидели на полу, пили чай и смотрели на спящих слизеринцев как на экспонат в музее современного искусства. — У них там пыльца на ногах, — заметил Фред. — У всех на ногах, — ответил Джордж. — У Пэнси даже на ресницах. Она теперь вся блестит. — Как ёлка? — Как очень дорогая ёлка. — А Малфой в пушистых штанах. Я никогда не думал, что увижу Малфоя в пушистых штанах. — Я никогда не думал, что увижу Малфоя с крыльями, которые обнимают его друзей. Я вообще не думал что у него есть друзья. — Это меняет всё. — Это меняет всё, Фред. Гарри, Гермиона и Джинни устроились в креслах, тихо перешёптываясь. — Ты видел, как он их укрыл? — спросил Гарри. — Крыльями. Во сне. Это... это инстинктивно. — У вейл силён материнский инстинкт, — сказала Гермиона, которая уже успела мысленно прочитать три статьи в «Природе магии». — Или отцовский. Они защищают свою стаю. Своих... избранных. — И его избранные — это Пэнси, Блейз и Тео? — уточнила Джинни. — Похоже на то. — Вот бы Малфой узнал, что мы это видели. — Он убьёт нас. — Он попытается. Но у него крылья, он будет летать за нами и осыпать пыльцой. — Звучит как самый сказочный способ умереть, — хмыкнул Гарри. Рон сидел в углу и смотрел на диван с выражением человека, чья картина мира только что рассыпалась на мелкие кусочки и была собрана заново в совершенно неправильном порядке. — У Малфоя... — начал он и замолчал. — Да, Рон, у Малфоя крылья, — терпеливо сказала Гермиона. — Ты уже двадцать минут на это зависаешь. — И Паркинсон спит с ним в обнимку. — Она его подруга. — И она без.. — Рон, если ты ещё раз про лифчик, я превращу тебя в лифчик. — А Забини в розовых штанах, — закончил Рон, потому что это была единственная фраза, которая укладывалась у него в голове. — С единорогами, — с гордостью подтвердил Билл, проходя мимо. — Он очень гордится этими штанами. Он сам их заказывал у маггловского дизайнера. — ОТКУДА ТЫ ЗНАЕШЬ?! — Мы вчера пили виски до четырёх утра, Рон. В таком состоянии люди рассказывают всё. Например, ты знал, что Тео Нотт коллекционирует редкие издания «Приключений Алисы в Стране чудес» на всех языках, включая мёртвые? — Я... нет. — А что Пэнси умеет чеканить монеты своей тушью для ресниц? — ЧТО? — А что Драко плакал, когда Блейз съел последний кусок яблочного пирога? Рон издал звук, похожий на умирающего дракончика. В гостиной меж тем наступил момент почти тишины. Только тихое сопение с дивана, звон чашек на кухне и шёпот Фреда и Джорджа, которые обсуждали, стоит ли подложить под спящих ещё подушку — для симметрии. Пыльца медленно оседала на полу, на подушках, на одеялах. Одно крыло Драко вздрогнуло во сне — возможно, ему что-то снилось — и издало тихий, почти музыкальный шелест. Серебряные звёзды на белом переливались. Пэнси вздохнула и перевернулась на другой бок, но рука Драко — даже во сне — проследила за ней и легла ей на талию, будто боялся, что она упадёт с дивана. Крылья сомкнулись плотнее. Блейз что-то пробормотал — возможно, название дорогого коньяка — и сунул руку под голову Пэнси, чтобы ей было удобнее. Тео просто дышал, прижимаясь к плечу Драко, и его бледное лицо было совершенно безмятежным. Они спали. Всем плевать. Всем четверым. — Знаешь, — сказала Джинни через полчаса, когда все уже устали удивляться и просто пили чай, глядя на диван. — А они милые. — КТО? — Рон чуть не поперхнулся. — Малфой и компания. Посмотри, как они спят. Как котята. В обнимку. — Это — слизеринцы, Джинни! Они наши враги — Рон, они спят в обнимку на диване Билла, накрытые крыльями вейлы и пыльцой. Какие враги? — Они... — Рон запнулся, потому что аргументов не нашёл. — У Малфоя крылья, — тихо сказал Гарри, не отрывая взгляда от белоснежного оперения. — И он их не прячет. Даже во сне. Доверяет им. — Им, — кивнула Гермиона. — Своим друзьям. — Хотел бы я так доверять кому-то, — неожиданно вырвалось у Гарри. Все замолчали. На диване кто-то всхрапнул — кажется, Блейз. Пэнси заворочалась и, не просыпаясь, натянула плед на голые плечи. Драко что-то шепнул во сне — одно слово, похожее на «яблоко». И компания слизеринцев продолжила спать. В гостиной Уизли. Под прицелом двух десятков глаз. С кружевным лифчиком на люстре. И им было абсолютно всё равно. — Ладно, — сказал Билл, допивая третью чашку кофе. — Предлагаю сделать ставки. Который проснётся первым? — Пэнси, — сказала Джинни. — Блейз, — сказал Фред. — Тео, — сказал Джордж. — Драко, — сказал Гарри. — Забини проиграл прошлую партию в карты, он должен был убирать, он встанет, — задумчиво произнёс Билл, а потом спохватился: — Слушайте, а почему мы вообще на это смотрим? Давайте оставим их в покое. — НЕТ, — хором ответили Уизли и золотое трио. Они остались сидеть в гостиной, тихо — насколько это вообще возможно с Уизли — и смотрели, как четверо слизеринцев спят себе дальше. Пыльца медленно опускалась на пол. Крылья мерно вздымались. И ни один из них даже не пошевелился, когда солнечный свет переместился на их лица. Им было тепло. Им было хорошо. Им было плевать на весь мир. Глава закончилась на том, что Рон Уизли, наконец сдавшийся, уронил голову на стол и простонал: — У Малфоя крылья. Я видел это своими глазами. Я теперь никогда не усну. А Гермиона, которая тоже не могла оторвать взгляда от дивана, тихо ответила: — Зато они спят, Рон. И это прекрасно. Диван вздохнул — возможно, буквально — и все четверо синхронно перевернулись на другой бок, даже не открывая глаз.

Спите, змейки. Утро подождёт.

В гостиной тем временем воцарилось шаткое перемирие. Уизли расселись по креслам и пуфикам, превратив наблюдение за спящими слизеринцами в семейный квест. Фред и Джордж делали ставки, кто пошевелится следующим. Джинни фотографировала с телефона Гермионы, уверяя, что «это для истории». Гарри сидел с задумчивым видом, периодически поглядывая на крылья Драко. Рон всё ещё выглядел как человек, которому только что доказали, что Небеса существуют и они розовые с единорогами. — Они уже час спят, — сообщил Перси, который, несмотря на все попытки сделать вид, что работает, каждые три минуты бросал взгляд на лифчик на люстре. — Это неприлично — так долго спать в чужом доме. — Перси, они вчера выпили, да и не драко- родственник Флер, и друзья его хорошие — устало сказал Билл. — Дай им отдохнуть. — А лифчик? — А лифчик, Перси, это знак. Символ. Искусство. Флер, которая вышла из своей комнаты с книгой и видом кошки, объевшейся сметаны, грациозно прошла к столу, чтобы налить себе ещё чаю. И тут...

ДЗЫНЬ-ДЗЫНЬ-ДЗЫНЬ!

Звук был пронзительным, настойчивым и очень знакомым для тех, кто в магическом мире. — Сквозное зеркало, — определил Билл. — Где-то здесь. — Вон оно, — Флер указала на журнальный столик, где среди пустых бутылок и крошек от пирога валялось небольшое старинное зеркало в серебряной оправе. Оно вибрировало и мигало бледно-голубым светом. Флер взяла его, посмотрела на экран (или на поверхность, тут сложно) и улыбнулась с искренним весельем. — О, ля-ля. Это мама Драко. И мама Блейза. Вместе. В одном зеркале. Это будет весело. Она подошла к дивану, нагнулась над спящими и аккуратно, но настойчиво постучала по плечу Драко. — Драко. Мон шер. Твоя мать. И мать Блейза. Драко издал звук, похожий на помесь мычания и угрозы. Одно крыло недовольно взметнулось, обдав Флер пыльцой. — Отвали, — чётко произнёс он, не открывая глаз. — Я сплю. — Твоя мать убьёт меня, если я не передам тебе зеркало. Вставай, ленивая вейла. — Я не ленивая. Я... стратегически отдыхаю. Рядом с ним Блейз заворочался, потому что шум начинал проникать в его сновидения о вечеринке на Ямайке. Он приоткрыл один глаз — чёрный, сонный, но уже злой. — Что за хуйня-то? — Твоя мама звонит, — любезно сообщила Флер, протягивая зеркало Блейзу. — И мама Драко. Они, кажется, вместе. Пьют что-то. Очень весёлые. Блейз вздохнул, как человек, который знает, что от матери не отмажешься. Он сел — с усилием, будто его тело весило тонну — и потянулся за зеркалом. Драко, услышав слово «мама», тоже начал проявлять признаки жизни: его крылья беспокойно зашевелились, пыльца посыпалась гуще. — Дай сюда, — Драко выхватил зеркало у Блейза. — Если моя мать звонит в девять утра в каникулы, значит, что-то стряслось. — Сейчас почти одиннадцать, — шепнула Гермиона Гарри. — Тсс, — шикнул Гарри, потому что все, включая Уизли, уже забыли про чай и уставились на зеркало. Драко щёлкнул пальцами по поверхности, и зеркало засветилось ярче. В нём появились два лица. Слева — Нарцисса Малфой. Бледная, элегантная, с волосами цвета платины, уложенными в идеальный пучок. На ней было что-то дорогое и домашнее одновременно — шёлковый халат с драконами В руке — бокал с шампанским. Выглядела она так, будто только что вернулась со спа-процедур и решила немного повеселиться. Справа — мама Блейза. Женщина, которую в магической Европе боялись больше, чем Волдеморта в его лучшие годы. На вид ей было лет двадцать восемь — хотя всем было известно, что её старшая дочь (которую никто никогда не видел, но Блейз иногда упоминал) уже заканчивала какой-то магический университет. Каштановые волосы волнами спадали на плечи, пышная грудь была эффектно подчёркнута глубоким вырезом чёрного платья. На губах — идеальная красная помада. В руке — тоже бокал. Рядом с ней на столе виднелась бутылка дорогого коньяка, уже наполовину пустая. Они сидели в какой-то роскошной гостиной — явно не в Малфой-мэноре и не в поместье Забини. Судя по обоям и канделябрам, это был дорогой французский отель. — Мальчики! — Нарцисса Малфой улыбнулась с материнским восторгом, который сразу насторожил Драко. — Вы живы! А мы тут... — Мы отдыхаем, — закончила мама Блейза, подмигивая в зеркало. — Блейз, сынок, ты чего такой сонный? Опять пил до утра? — Мам, сейчас одиннадцать утра, — простонал Блейз, трогая рукой лицо. — Мы легли в пять. — О, в пять — это по-нашему, — мама Блейза одобрительно кивнула. — Я в твоём возрасте тоже... — Не надо, мам. — ...но я хотя бы успевала накраситься к десяти. Драко тем временем пытался поймать взгляд матери. — Мам, что случилось? Ты сказала «делу короче». Какое дело? Где отец? Нарцисса отпила шампанского и небрежно махнула рукой: — А, Люциус. Он сейчас носится по поместью и ищет меня. Я ему записку оставила: «Уехала к родственникам во Францию». Не сказала к каким. Пусть ищет. У него будет час, пока я не сказала, что мы в Ницце. — Мам, но вы в Ницце? — Драко, не будь занудой. Мы в Ницце. — Она хихикнула. — Честно говоря, я устала от его вечных «Малфои так не поступают». Малфои поступают так, как хотят. И вообще заебал уже я ж Блэк всё же, А я хочу пить шампанское на лазурном берегу с единственной женщиной, которая понимает, каково это — быть замужем за драконом в человеческом обличье который не понимает почему мне нужна ещё одна помада вишневого цвета, бренд другой он как баран на новые ворота. — О, дорогая, — мама Блейза чокнулась с ней бокалами. — Ты даже не представляешь. Мои покойные мужья... все шестеро... — Мам, их было семеро, — поправил Блейз, не открывая глаз. — Шестеро, седьмой просто пропал, это не считается. — Она отмахнулась. — Так вот, мальчики. Мы с Нарциссой тут подумали... — О, это опасное начало, — заметил Драко. — ...и решили, что вы уже взрослые. Пятый курс, скоро шестой. Вейла, тьфу-тьфу, зарегистрирован, всё легально. Поэтому мы уезжаем. На две недели. Тусить ! — КУДА? — Драко и Блейз спросили почти хором. — В Италию! — радостно объявила Нарцисса. — Потом в Испанию. Может, на Канары. Мы ещё не решили. Главное, что Люциус не знает. Драко, если он спросит — ты ничего не знаешь. — Мам, он мне голову оторвёт! — Не оторвёт, ты его любимый сын. — Я ЕДИНСТВЕННЫЙ СЫН. — Тем более. — Нарцисса отпила ещё шампанского. — Блейз, дорогой, передай своему другу, чтобы он не дрейфил. Мы оставили домовиков, они накормят. И если вдруг что — вы можете пожить у тёти Андромеды. Но не говорите Люциусу. — Мама, ты сейчас серьёзно? — Драко запустил руку в волосы, отчего пыльца полетела во все стороны. — Вы просто... сбегаете? — Мы не сбегаем, — обиженно сказала мама Блейза. — Мы расширяем горизонты. Я, между прочим, никогда не была на Сицилии. А Нарцисса заслужила отдых. У неё муж — параноик, сын — вейла с кризисом идентичности... — У меня нет кризиса идентичности! — Дорогой, у тебя крылья рассыпаются пыльцой, когда ты злишься. Это кризис, — мягко сказала Нарцисса. — Но мы тебя любим. Блейз тем временем наконец открыл оба глаза и посмотрел на мать. — Мам, а ты вернёшься к свадьбе тёти Друэллы? — О, боже, какая свадьба? — мама Блейза закатила глаза. — Эта старая карга выходит замуж в седьмой раз? Пусть идёт в маггловский ЗАГС, я не приеду. — Она не карга, она... — Блейз, я сказала — не приеду. И точка. В зеркале послышались голоса — кто-то звал женщин по имени. Люциус? Или какой-то красивый итальянец? — Нас зовут, — сказала Нарцисса, бросив взгляд в сторону. — Драко, будь умницей. Поешь яблок. Не дай отцу сойти с ума. И если что — мы на связи. Но через раз, потому что роуминг дорогой. — Мам, у сквозных зеркал нет роуминга. — А у нас есть, потому что мы в маггловском отеле, и они взяли за deposit пятьсот евро. Представляешь? Мама Блейза перебила: — Блейз, присмотри за Драко. Он хоть и вейла, но дурак. Не дай ему жениться на ком попало особенно по пьяне . — Я НЕ СОБИРАЮСЬ ЖЕНИТЬСЯ, — взвыл Драко, от чего проснулась Пэнси и швырнула в него подушкой. — Заткнись, Малфой, — сонно пробормотала она и снова уснула. — О, а это Пэнси? — оживилась Нарцисса. — Передай ей привет. Скажи, что её мать звонила мне вчера, спрашивала, не видела ли я её. Я сказала, что Пэнси у Билла Уизли на рождественском ужине. Её мать чуть не упала в обморок. — Мам, зачем ты это сделала? — Потому что весело. Ладно, мальчики, мы отключаемся. Целую, люблю, будьте хорошими. И не взрывайте ничего. — Подождите! — крикнул Блейз. — А деньги? Мы остались без присмотра, карманные... — У тебя на счету двадцать тысяч галлеонов, сынок. Просто воспользуйся ключом. — А у меня? — спросил Драко. — У тебя безлимит, дорогой, ты Малфой, — улыбнулась Нарцисса. — Всё, пока. Мы улетаем на гидре. Целуем. — НА ГИДРЕ? — Это экскурсия, Драко, не будь таким скучным. — Мам, ты хоть сувениры мне потом привезти не забудь и пенси горячую итальянку в пакетике . — Хорошо, дракоша , я спецально куплю если твоя матушка забудет . Миссис Забини подмигнула. Зеркало погасло. В гостиной повисла тишина. Все слышали. Все. Рон открыл рот и закрыл. Гермиона смотрела на Драко с новым выражением — смесью уважения и ужаса. Гарри просто покачал головой. Близнецы переглянулись. — У Малфоев... — начал Фред. — ...тоже проблемы с родителями? — закончил Джордж. — Похоже на то, — ответил Гарри. Драко уронил зеркало на плед, закрыл лицо руками и упал обратно на подушки. — Я ненавижу свою жизнь. — Твоя мать кайфовая, — заметил Тео, который, оказывается, тоже проснулся (вернее, приоткрыл один глаз и слушал весь разговор). — Она только что послала твоего отца и улетела на гидре в Италию. Это уровень. — Не помогай, Нотт. — Я и не помогаю. Констатирую. Блейз тем временем, наконец, сдался и снова начал сползать в горизонтальное положение. — Ладно, я спать дальше. Мама улетела, отец (в смысле, мои отцы или отчимы хз все мертвы, но если бы они были живы, они бы тоже улетели), так что мы свободны. Дайте мне ещё час. Он улёгся, вытянулся, и — ни с того ни с сего — закинул свою правую ногу прямо на живот Драко. — Эй! — возмутился Драко. — Твоя нога... — Тёплая, — буркнул Блейз, даже не думая убирать конечность. — А ты всегда холодный. Баланс. — Убери. — Не уберу. — Твои носки воняют. — Не пизди мне. Я вчера надел чистые. — Ты в них уже восемнадцать часов. — И что? Я Забини, мои носки не воняют, они ароматизированы дорогим виски. — Это называется перегар, идиот. — Спи, Малфой. — Сам спи. — Я и сплю. И ты спи. — Убери ногу. — Нет. — БЛЕЙЗ. — ДРАКО. Пэнси, не просыпаясь, вытянула руку и шлёпнула обоих по головам — вслепую, но с убийственной точностью. — Заткнитесь, уроды. Я сплю. Блейз и Драко замолчали. Нога осталась лежать на Драко. Драко вздохнул, подтянул крылья и накрыл ими Блейза заодно — на всякий случай, чтобы тот не замёрз (или чтобы его задушить, ещё не решил). — Ненавижу всех, — пробормотал он, но его голос уже снова становился сонным. — Люблю тебя тоже, — отозвался Блейз. — Спи давай. И через минуту они снова сопели в унисон. Тео, который всё это время сидел с полуоткрытыми глазами, не двигаясь, вдруг сказал: — У Блейза и правда носки не воняют. Я нюхал. Они пахнут кожей и деньгами. — Теодор , — вздохнула Гермиона откуда-то из угла. — Что? — Ты... ты нюхал носки Блейза? — В научных целях. Хотел проверить, правда ли чистокровные не потеют. Оказалось, что потеют, но используют магические дезодоранты. — Это... это самое странное, что я сегодня слышала. — Ты слышала про гидру, Гермиона. Гидра. Экскурсия. Это страннее. — Спорно. На диване кто-то заворочался. На этот раз Пэнси перевернулась на спину, раскинув руки, и её майка задралась ещё выше, обнажая плоский живот и край татуировки в виде маленького дракона на ребрах (которую никто из Уизли, к счастью, не разглядел). — Господи, — прошептала Молли Уизли, стоя в дверях с новой запеканкой. — Я в шоке. Я просто... я в шоке. — Мам, дай им поспать, — попросил Билл. — Но они же... они же подростки! А это... а лифчик... — Мам, это современная магия. Иди на кухню, там чай. Молли ушла, бормоча про «ненормальных слизеринцев» и «мамочек, которые улетают на гидрах». Фред и Джордж незаметно переместились ближе к дивану. — Слушай, — шёпотом сказал Фред, — я хочу такую же пыльцу. Для продукции. — Она гипнотическая, — так же шёпотом ответил Джордж. — Представляешь, запустить линию «Слизеринские сны»? — Мы разбогатеем — А Малфой? Он нас убьёт. — Он спит с крыльями в обнимку с Пэнси Паркинсон. Ему не до нас. — Логично. Они чокнулись кружками с чаем. На диване Драко пошевелился во сне, и его крыло соскользнуло с Блейза, обнажив его розовые штаны с единорогами во всей красе. Один единорог смотрел прямо на Гарри Поттера. — Мне это снится, — сказал Гарри. — Если тебе это снится, то и мне, — отозвался Рон. — Это не сон, — грустно сказала Гермиона. — Это наша новая реальность — Раньше я боялся Волдеморта или маму когда её вызвали в Хогвартс , — мечтательно произнёс Рон. — Теперь я боюсь розовых штанов Забини. — У него ещё есть синие с ананасами, — вставил Тео, не открывая глаз. — Я видел. — Откуда? — простонал Рон. — Мы делим спальню на пятом курсе, Уизли. Ты думаешь, я не вижу, что он носит? — Я не хочу об этом думать. — И правильно. Спи. Тео замолчал. Через минуту его дыхание выровнялось — он уснул, снова зарывшись лицом в плечо Драко. Первой проснулась Пэнси. Не потому, что кто-то её разбудил, а потому что организм решил, что шесть часов сна — это достаточно для человека, который вчера выпил пол-литра огневиски и съел три куска яблочного пирога. Она открыла глаза — мутные, сонные, но уже опасные. Несколько секунд моргала, привыкая к свету. Потом оглядела себя. Потом диван. Потом компанию. — Бля, — сказала она громко, и все вздрогнули. — Где мой лифчик? Драко, который тоже начал просыпаться от её голоса, приоткрыл один глаз. Воспоминания встало перед глазами как на спор пенси с блейзом закинула на люстру . — Ты его сняла. Сама. И кинула. — Куда? — Вверх. Драко на отъебись поднял руку прямо вверх. Пэнси подняла голову и посмотрела на люстру. Чёрное кружево болталось на хрустальных подвесках, насмешливо покачиваясь. — Какого хуя он там делает? — Ты попала с закрытыми глазами, Пэнс. Мы все были очень впечатлены. — Я... — Пэнси села, плед сполз, майка съехала, и она на секунду оголила плечо, прежде чем одёрнуть ткань. — Я помню, что сняла. Но не помню, что кидала. — Блейз сказал, что не попадёшь. Ты обиделась и запустила. Попала с первого раза. Пэнси посмотрела на всё ещё мирно спящего Блейза (розовые штаны, раскрытый рот, нога на чьём-то бедре) и злобно улыбнулась которое не предвещало ничего хорошего . — Значит, я всё-таки лучшая. — Бесспорно. — Так. Пэнси попыталась встать, но запуталась в крыле Драко, которое всё ещё лежало на ней. — Убери свою пернатую херню, Малфой. Мне нужно в ванную. — Не командуй. — Я не командую, я констатирую. Убери. Крыло. С моей жопы. Драко вздохнул, пошевелил плечами, и крылья неохотно сложились за спиной, освобождая Пэнси. Та выбралась из-под одеял, натянула майку пониже (бесполезно — она всё равно была короткой) и огляделась в поисках обуви. — Тапки? — Вон там, — кивнул Драко, который тоже сел и теперь запустил пальцы в свои длинные белые волосы, распутывая колтуны. — Под креслом. Пэнси нашла пушистые розовые тапки, сунула ноги и направилась к выходу из гостиной. У двери остановилась. — Малфой. — Что? — Ты идёшь? — Куда? — В ванную. Мыть голову. У тебя в волосах пыльца и, кажется, крошки от пирога. Драко провёл рукой по волосам, посмотрел на ладонь — и правда, серебристая пыльца перемешалась с чем-то коричневым. — Яблочный пирог, — констатировал он. — Билл положил его слишком близко к моей подушке. Я, кажется, спал лицом в тарелку. — Идиот. — Сама идиотка. Ладно, иду. Драко встал — его пушистые голубые штаны сползли, обнажая полоску бледной талии и выступающие тазовые кости. Пэнси скользнула по нему взглядом, хмыкнула, но ничего не сказала. Он пошёл за ней, чуть прихрамывая — затекла нога, потому что Блейз спал на ней три часа. В дверях Пэнси повернулась к нему: — Ты хоть дверь закрой, а то эти рыжие увидят, как я волосы мою. — Они и так всё видят, — Драко кивнул в сторону гостиной, где Уизли и трио сидели с каменными лицами, стараясь не выглядеть так, будто подслушивают. — Ты сняла лифчик при них. — Я спала, мне похуй. — И сейчас похуй? — Всегда похуй. Пошли. Они вышли из гостиной, и дверь за ними закрылась. В гостиной повисла пауза. — Похуй + Похуй = допизды — Они пошли… мыть волосы? — переспросила Гермиона. — Вместе? — В одной ванной? — добавил Гарри. — Ну, они же друзья, — неуверенно сказала Джинни. — Я с друзьями тоже в ванную хожу. Иногда. — Ты ходишь в ванную с друзьями? — Мы красимся вместе, Рон. Это нормально. — А Малфой с Паркинсон красятся? — Вряд ли. Он моет волосы. У него длинные волосы, ему нужна помощь. — Пэнси ему помогает? — Рон выглядел озадаченным. — Не знаю. Может быть. Они странные. Тем временем в ванной (большой, с мраморной столешницей и двумя раковинами) Драко и Пэнси стояли рядом и смотрели в зеркало. — Ты выглядишь как дерьмо, — сказала Пэнси. — Ты тоже. Но моё дерьмо с крыльями. — Заткнись и наклоняйся. Она включила воду, проверила температуру, и пока Драко наклонился над ванной, стянула резинку с запястья и собрала свои волосы в пучок на макушке. — Ты тоже моешь? — Раз уж мы тут. Вчерашний лак для волос превратился в каску. — Ты могла помыть после меня. — А ты мог помыть после меня. Но мы оба нетерпеливые, так что давай одновременно. Она встала у одной раковины, он у другой. Оба наклонились, сунули головы под струи воды. — Чёрт, холодно, — сказал Драко. — Не ной, вейла. Ты и так холодный. — Мне нравится прохлада. Но не в воде. Пэнси намылила свои волосы шампунем, который нашла на полке — Флер использовала что-то с экстрактом гардении. — Ты взял свой шампунь? — Нет. Но пахнет вкусно. — Пахнет как мамины духи. Флер, блядь. — Не воняет — и ладно. Драко тоже налил шампунь в ладонь и начал втирать в свои длинные белые пряди. Пены было много, и часть сползала ему на лицо. — Слепой, — констатировала Пэнси. — Вижу. — Нет, ты весь в пене. Дай сюда. Она протянула руку и смахнула пену с его лба, потом провела ладонью по его голове, помогая распределить шампунь. — Ты трогаешь меня. — Не дрочи, Малфой. У тебя волосы в колтунах. Как ты вообще спишь с такой гривой? — Как все. На подушке. — На подушке и на крыльях. Кстати, пыльца с волос не смывается. Проверено. — Знаю. Поэтому я всегда блестящий. — Ты всегда блестящий, потому что Малфой, и у тебя мания величия. — Это не мания, это адекватная самооценка. Пэнси фыркнула, отступила к своей раковине и начала смывать пену. Драко сделал то же самое. — Слушай, — сказал он, глядя в зеркало на её отражение. — А где ты вообще ночевала бы, если бы мы не разложили диван? — В твоей комнате. Как обычно. — Ага. И Блейз с Тео тоже. — У них своя комната. — Но они всё равно пришли на диван. — Потому что мы придурки, Драко. Мы не умеем спать порознь. — Это проблема? — Это диагноз. — Пэнси выключила воду, взяла полотенце и начала выжимать волосы. — Но нам похер. — Нам всегда похер. — Кроме когда касается друг друга. Драко замолчал. Потом кивнул. — Кроме тогда. Они переглянулись. В зеркале. Мокрые, растрёпанные, без макияжа и без маски. И всё равно красивые — по-своему, по-змеиному. — Ты секси, когда злая, — неожиданно сказал Драко. — Я всегда секси. — Но когда злая — особенно. — Иди в жопу, Малфой. — С радостью. Как только высушу волосы. Вернёмся в гостиную. С уходом Драко и Пэнси диван опустел наполовину. Остались только Блейз и Тео. И они, лишённые телодвижений Пэнси и теплового излучения Драко (и его крыльев, которые тоже грели), инстинктивно потянулись друг к другу. Блейз, не просыпаясь, перекатился на бок и прижался спиной к груди Тео. Тео, который, казалось, спал как бревно, вдруг обнял его — неожиданно крепко, по-собственнически — и уткнулся носом в затылок Блейза. — Ты тёплый, — пробормотал Тео, не открывая глаз. — А ты холодный, — буркнул Блейз. — Баланс. — Не ной. — Сам не ной. Они затихли. Тео подтянул колени к животу Блейза, Блейз взял руку Тео и положил её себе на талию — чтобы не болталась. Со стороны это выглядело как чёртов постер к любовному роману: тёмная кожа Блейза и бледные пальцы Тео, розовые штаны и чёрные шорты, единорог на бедре и тёмные круги под глазами. Тот, кто нарисовал бы эту картину, получил бы «Волшебного Оскара». В гостиной Уизли и трио синхронно сглотнули. — Они… обнимаются, — сказал Рон. — Обнимаются. Во сне. — Это мило, — выдохнула Гермиона и тут же поправилась: — В плане… эм… психологической поддержки. Друзья часто… — Гермиона, у Тео рука на талии Блейза, — перебил Гарри. — Это не дружеское объятие. Это… не знаю что. Но не дружеское. — А что это? — Это выглядит как… — Гарри запнулся, покраснел. — Ладно, забей. Он снова посмотрел на Тео. На то, как тот спал, прижавшись к широкой спине Блейза. Его бледное лицо было спокойным, ресницы дрожали, губы чуть приоткрыты. И Гарри вдруг понял, что хочет, чтобы Тео Нотт смотрел на него так же. Не во сне — в реальности. Без своей обычной меланхоличной отстранённости. «Что за херня? — подумал Гарри. — Я что, запал на Нотта? На слизеринца? На сына Пожирателя смерти?» Он попытался вспомнить, что знает о Тео. Тихий. Читает всё подряд. Курит сигареты — Гарри видел его однажды за теплицами. Ходит в библиотеку даже по выходным. Никогда не участвует в травле. Просто сидит в углу и смотрит. — Ты пялишься на Нотта, — шепнула Джинни. — Нет. — Пялишься. Краснеешь. — Я не краснею, у меня с утра давление. — У тебя давление, когда ты смотришь, как Тео Нотт обнимает Блейза Забини? — Я смотрю на общую композицию. — Композиция, говоришь? — Джинни усмехнулась. — Ладно, Поттер. Дальше сам. Рон тем временем забыл про Тео. Потому что он смотрел на Блейза. Блейз во сне улыбался. Не той надменной полуулыбкой, которую носил на людях, а настоящей — лёгкой, расслабленной. Его губы были полными, Рон заметил это только сейчас. И скулы высокими. И бровь — идеально выщипанная, чёрт возьми, даже во сне идеальная. — У него ресницы длиннее, чем у Гермионы, — вырвалось у Рона. — ЧТО? — Гермиона повернулась к нему. — Я… у Забини. Ресницы. Длинные. — Ты рассматриваешь ресницы Забини? — Я просто заметил. — Рональд Уизли, ты пялишься на слизеринца в розовых штанах уже два часа, называешь его красивым и изучаешь его ресницы. Ты в порядке? — Я в полном порядке! — Рон покраснел до корней волос. — Просто… он… ну, он выглядит как… — Как? — Как скульптура. Мускулистая такая. И кожа у него… — Рон замолчал, понял, что копает себе яму, и закрыл лицо руками. — Бля. Что со мной не так? — Ты влюбился, — спокойно сказал Фред. — НЕТ! — Рон, это нормально, — добавил Джордж. — Мы тоже кое в кого влюбились. — В Малфоя, да? — Рон поднял голову. — Вы оба? В одного Малфоя? — Ну, у нас их двое на двоих, — философски заметил Фред. — Одного Малфоя на двоих маловато, но он с крыльями. Крылья можно поделить. — Вы больные. — А ты нет? — Я… Рон снова посмотрел на Блейза. Тот прижался к Тео, и его розовые штаны натянулись на ягодицах (и Рон увидел это, и Рон не мог отвернуться). — Я, кажется, тоже больной, — сдался он. Гермиона смотрела на Пэнси. Но Пэнси не было в комнате — она ушла в ванную с Драко. Поэтому Гермиона смотрела на пустое место на диване, где Пэнси лежала полчаса назад. — Ты чего? — спросила Джинни. — Ничего. — У тебя лицо как у Рона, когда он смотрит на Забини. — У меня нормальное лицо. — У тебя лицо человека, который хочет, чтобы Пэнси Паркинсон накричала на него. — Неправда. — Гермиона, ты покраснела, когда она сняла лифчик. — Я покраснела от возмущения! — Ага. От возмущения. У тебя уши горят. Гермиона прижала ладони к ушам. Они и правда горели. — Она… она эффектная, — выдавила Гермиона. — Это объективный факт. Как Бейонсе. Я могу признавать чужую красоту без… без… — Без желания, чтобы она тебя отчитала за неправильное произношение заклинаний? — Джинни, ЗАТКНИСЬ. — Молчу-молчу. Гермиона уткнулась в книгу, но страницы всё ещё не переворачивала. Перед глазами стояла Пэнси: тёмные локоны, идеальные ноги, чёрное кружево на люстре, и то, как она сказала «Малфой, убери крыло с моей жопы». Грубо. Цинично. Идеально. «Мне конец», — подумала Гермиона. В ванной Драко и Пэнси сушили волосы. — Я слышал, как Уизли пялились на нас, — сказал Драко, глядя в зеркало. — И Поттер. И Грейнджер. — Похуй. — Ты не боишься, что кто-то расскажет? — Что расскажет? Что мы спим в обнимку? Мы всегда спим в обнимку. Что у тебя крылья? Они и так увидят. Рано или поздно. — А лифчик? — Лифчик, Драко, это наименьшая из наших проблем. Твоя мать улетела на гидре в Италию, мой отец думает, что я у тёти в Шотландии, а Блейз спит в штанах с единорогами. Пусть весь мир знает. — Ты философ. — Я пьяная была вчера. Философия приходит после третьего бокала. — У тебя был третий? — У меня был пятый. — А, тогда всё понятно. Они переглянулись. Пэнси протянула руку и вытащила пыльцу из его волос — серебряную, мерцающую, несмываемую. — Ты всегда будешь блестеть, — сказала она. — Как ёлка. — Как очень дорогая ёлка — Это я у тебя украл. — Воруй дальше. Она шлёпнула его по жопе Драко хотел только открыть рот, но пенси посмотрела так что Драко закрыл рот обратно , взяла расчёску и начала расчёсывать свои влажные локоны. Драко молча смотрел. Потом взял вторую расчёску и занялся своими. В зеркале отражались двое — бледный блондин с крыльями и смуглая брюнетка в короткой майке. Мокрые. Уставшие. Но улыбающиеся. — Пойдём обратно? — спросил Драко. — Ага. Посмотрим, как там наши идиоты. — Блейз, наверное, обнимает Тео. — Всегда обнимает. Тео холодный, Блейз горячий. — Идеальная пара. — Не пара. Друзья. — Ага. Друзья. Они посмотрели друг на друга. — Не пара? — уточнил Драко. — Не пара, — подтвердила Пэнси. — Мы все просто придурки, которые не умеют спать поодиночке. — Иди сюда. Она шагнула к нему, и он — неловко, одной рукой, потому что другая была с расчёской — притянул её к себе и чмокнул в макушку. — Ты пахнешь гарденией, — сказал он. — Ты пахнешь яблоками и своим шампунем, который забыл. — Я не забыл, я просто не взял. — Идиот. — Твоя правда. Они вышли из ванной и направились обратно в гостиную — мокрые, блестящие, улыбающиеся. У двери Пэнси остановилась. — Драко. — М? — Сними лифчик с люстры. — Сам снимай. Ты кидала. — Ты выше. — У тебя есть ноги, лезь. — Малфой, я в коротких шортах. — И что? Ты их сама надела. — СНИМИ ЛИФЧИК, ПИДОР. — САМА СНИМИ, ДЫРА В ТВОЕЙ МАЙКЕ. Они замерли. Посмотрели друг на друга. И расхохотались — громко, взахлёб, так, что в гостиной всё стихло. — Ладно, — выдохнула Пэнси, вытирая слёзы. — Я полезу. Но если я упаду, ты меня ловишь. — Я тебя всегда ловлю. — Пиздёж. — Правда. Она закатила глаза, толкнула дверь, и они вошли в гостиную. Пэнси Паркинсон, стоя на спинке дивана в пушистых розовых тапках и коротких шортах, снимала свой чёрный кружевной лифчик с хрустальной люстры, а Драко Малфой, расправив крылья на всякий случай, стоял внизу и говорил: «Прыгай, я поймаю» . Блейз и Тео спали в обнимку, даже не проснувшись. Уизли и золотое трио смотрели на это с открытыми ртами. И каждый из них думал о том, кого он не должен был замечать. Гарри — о Тео. Рон — о Блейзе. Фред и Джордж — о Драко (и крыльях, и пыльце, и о том, как поделить одного Малфоя на двоих). Гермиона — о Пэнси. А Джинни смотрела на всех и улыбалась, потому что ей просто нравилось смотреть на эту вакханалию. — Вы все влипли, — сказала она. Никто не возразил. Пэнси спрыгнула со спинки дивана с лифчиком в руке — чёрное кружево победно реяло, как флаг завоёванной территории. Драко даже не пришлось её ловить, потому что она приземлилась на его ногу. — Осторожнее, Паркинсон! — Не ной, Малфой, твоя нога выдержит. Она выдерживала ногу Блейза три часа. — Это другое. У Блейза ноги — как у шкафа. — А у меня? — Пэнси подмигнула и, не дожидаясь ответа, натянула лифчик прямо поверх майки — потому что заморачиваться со снятием майки было лень, а на публике раздеваться даже для Пэнси было перебором (хотя не факт). — Ты… так и будешь ходить? — уточнил Билл, появившийся в дверях с чашкой кофе. — С лифчиком поверх майки? — Это модный тренд, Уизли. Ты просто не в курсе. — В Магглэнде так не носят. — А мы не в Магглэнде. Билл вздохнул и ушёл на кухню, бормоча что-то про «слизеринский постирочный беспредел». Через час (и несколько чашек чая, выпитых Уизли под наблюдением за спящим Блейзом и Тео) животы всех присутствующих издали коллективный звук, означающий одно: «ЖРАТЬ». — Билл, — жалобно сказала Молли из кухни, — у тебя в холодильнике только огневиски и яблоки. Где нормальная еда? — Мы вчера всё съели, мам. Сегодня должны были заказать. — Заказать? В моём доме? — Молли возмущённо загремела кастрюлями. — Я сейчас приготовлю! — Мам, ты уже приготовила три запеканки и пирог. Мы не съедим это всё. — Съедите. У вас Рон. — Справедливо, — кивнул Билл. В этот момент из гостиной, где всё ещё спали Блейз и Тео, донёсся голос Драко: — А можно мы с Пэнси приготовим? Вам же всё равно не доверят. — Вы? — Молли появилась в дверях с таким видом, будто Драко предложил зажарить Коросту. — Вы, Малфой, будете готовить? — Я, миссис Уизли, умею готовить. В отличие от некоторых, я не считаю, что магия решает всё. Пэнси кивнула: — Он прав. Его мать учила. Моя — нет, но я научилась сама, потому что ненавижу, когда мне готовят домовики. У них привкус раболепия. Молли открыла рот, закрыла, потом сказала: — Ладно. Но я буду смотреть. — Смотрите, — Драко пожал плечами и направился на кухню. — Только не мешайте. Кухня Билла и Флер была большой — явно магически расширенная, с двумя духовками, огромной плитой и островом посередине из тёмного дерева. Драко осмотрелся, кивнул с одобрением и начал доставать продукты из холодильника и шкафов. — Мясо есть? — спросил он. — Говядина, — ответил Билл. — Вчера купили. — Идёт. Пэнс, ты мясо берёшь? — Беру. А ты что? — Шарлотку. И булочки. Мне нужно яблоки, мука, сахар, яйца, корица. — Яблоки вон там, — Билл показал на корзину. — Драко, ты серьёзно? Ты умеешь печь? — Умею, Уизли. Вейлы рождаются с любовью к яблокам. Это генетическое. — Я думал, это просто стереотип. — Нет, это генетика. Если вейла не ест яблоки хотя бы раз в день, у него начинается ломка. Пыльца сереет, крылья тускнеют, настроение — как у Крэбба после диеты. Драко нагло пиздец, но Билл похоже не понял сарказм и принял за чистую монету. — Ужас, — искренне сказал Билл. — Вот именно. Пэнси тем временем уже натянула фартук — розовый, с надписью «Люблю готовить мужа» (Флер, видимо, имела чувство юмора) — и принялась за мясо. — Ты его чем маринуешь? — спросила она у Драко. — Соевым соусом, чесноком и розмарином. И добавь мёда. — Мёд к мясу? — Это не тебе, это мне. Я сладкое люблю. — Ты всё сладкое любишь. У тебя вместо крови — сироп. — А у тебя вместо крови — змеиный яд, но я же не жалуюсь. Они работали синхронно — Драко замешивал тесто для булочек, Пэнси нарезала мясо полосками. Мука летела, соусы шипели, ароматы смешивались в нечто невероятное. Молли стояла в углу и смотрела с выражением «я либо сейчас упаду в обморок, либо приглашу их на постоянную работу». — Откуда вы это умеете? — спросила она наконец. — Моя мать считала, что чистокровный аристократ должен уметь всё, — ответил Драко, не оборачиваясь. — Включая готовку. Чтобы не умереть с голоду, если домовик заболеет. — Домовики не болеют. — Тогда если я захочу произвести впечатление на девушку. — Ты производишь впечатление на девушек? — Молли прищурилась. — На некоторых. — Драко усмехнулся и бросил в тесто щепотку корицы. — Но в основном на подруг. Пэнси фыркнула: — Он производит впечатление на всех, кто видит его крылья. Остальное — скилл. Через полчаса кухня превратилась в филиал ада. Духовка грелась, мясо жарилось на сковороде, булочки подходили под полотенцем, а Драко колдовал над шарлоткой — нарезал яблоки тонкими дольками, выкладывал их в форму, заливал тестом. — Корицы больше, — потребовал он. — Сам добавь, — Пэнси даже не повернулась. — У меня руки в муке. — А у меня в крови. — Не в крови, это сок от мяса. — Какая разница. — Ты права. — Он черпанул корицы локтём. Молли тихо сползла на стул. — Они… они синхронные, — прошептала она Биллу. — Мам, они больше десяти лет дружат с пеленок . Конечно, синхронные. — Нет, Билл, ты не понимаешь. Они двигаются как… как одна команда. Как будто они одно целое. — Мам, они Слизерин. Они всегда так. Молли посмотрела на Драко (крылья аккуратно сложены за спиной, кончики испачканы мукой) и на Пэнси (волосы собраны в пучок на макушке, майка в пятнах от соуса). И покачала головой. — Я хочу такой же дружбы, — сказала она. — Мам, у тебя есть мы. — Вы — дети. Это другое. Билл решил не спорить. — Малфой, попробуй, — Пэнси протянула ему на вилке кусочек мяса. — Соли достаточно? Драко прожевал, задумался. — Мало перца. — Я положила перец. — Ещё. — Ты убьёшь им вкус. — Я вейла, мои рецепторы работают иначе. — Твои рецепторы — оправдание для твоей невыносимости. — Возможно. — Он насыпал перца. — А теперь попробуй ты. Он сунул ей в рот кусочек яблока, присыпанный корицей. — М? — Слишком сладко. — Это ты слишком сладкая. — Пошёл нахуй. — После завтрака. Молли закрыла лицо руками. В гостиной тем временем Блейз и Тео продолжали спать. Их позы за последний час изменились: теперь Блейз лежал на спине, а Тео устроил голову у него на груди, прямо на белой майке. Блейз обнимал Тео за плечи, одна его нога была закинута на ногу Драко (которого не было, но нога осталась — видимо, привычка). Тео что-то бормотал во сне — кажется, формулы из зельеварения. Гарри сидел в кресле и сверлил их взглядом. — Они спят уже четыре часа, — сказал он. — Пять, — поправила Гермиона. — С учётом того, что легли в пять утра. — Им пора вставать. — А смысл? Им хорошо. — Но они проспят весь день. — А что им терять? Каникулы. Родители уехали. Друзья рядом. Я бы тоже так спала, — она покосилась на Пэнси (которая была на кухне, но Гермиона всё равно покосилась). — Ты бы спала с Забини в обнимку? — хмыкнула Джинни. — Я бы спала с подушкой. Не отвлекайся. Рон, который всё ещё смотрел на Блейза, вдруг встал. — Я разбужу их. — НЕ НАДО, — хором сказали Гарри, Гермиона и Джинни. — Почему? — Потому что они убьют тебя, Рон. Посмотри на них. Они — слизеринцы. Спящие слизеринцы. Это как будить дракона. — Драко уже проснулся, он на кухне. — Я не про Малфоя, я про всех. — Но они же не могут спать вечно! — Могут. И будут. Рон, сядь. Рон сел. Но через пять минут снова встал. — Я скажу, что завтрак готов. — Завтрак не готов. — Почти готов. — Рон, сядь, блядь. Он сел. Но потом встал третий раз. На кухне Драко и Пэнси уже заканчивали. Шарлотка румянилась в духовке, булочки были готовы и лежали на решётке, мясо томилось в сотейнике. Пэнси вытирала руки о фартук. — Слушай, — сказала она. — Может, разбудим наших идиотов? — Пробовал уже. Блейз послал меня нахуй во сне. Тео даже не пошевелился. — Но есть хочется. — Тогда неси поднос в гостиную. Пусть спят дальше, а мы будем есть рядом. Аромат разбудит. — Ты гений. — Я знаю. Она чмокнула его в щёку (отпечаток губной помады остался на муке) и начала собирать поднос. Драко аккуратно достал шарлотку из духовки — золотистую, с карамельной корочкой, пахнущую яблоками и корицей. Булочки блестели маслом. Мясо было сочным, с корочкой и розмарином. — Выглядит… съедобно, — осторожно сказала Молли. — Высшая похвала от женщины, которая родила семь рыжих детей, — поклонился Драко. — Я не знаю, оскорбление это или комплимент. — И то, и другое, миссис Уизли. Они перенесли всё в гостиную. Стол ломился от яств — три запеканки Молли, пирог Билла, шарлотка Драко, булочки и мясо Пэнси. Флер добавила фруктов и сыра, потому что «во Франции без сыра не завтракают». — Это не завтрак, — заметил Билл. — Это обед. — Это всё, — резюмировала Молли. — Садитесь, мальчики. И девочки. Но прежде чем кто-то успел сесть, Драко подошёл к дивану, где продолжали спать Блейз и Тео. — Вставайте, уроды, — сказал он, наклоняясь. — Есть охота. Блейз приоткрыл один глаз. — Отвали. — Я приготовил шарлотку. — Не хочу. — С яблоками. — Всё равно. — Я добавлю туда свой секретный ингредиент, если ты не встанешь. — Какой? — Слёзы. — Твои слезы сладкие, это не наказание. Драко вздохнул и толкнул Блейза в плечо. Тот не сдвинулся. — Тео, — позвал Драко. — Тео, подъем. Тео пошевелился, но не открыл глаз. — Мрм. — Я купил новые книги. — Врёшь. — Правда. «Некрономикон для чайников». — Не смешно. — Тогда вставай, потому что Пэнси сейчас съест всё мясо. Тео открыл один глаз. Посмотрел на Пэнси, которая уже сидела за столом и накладывала себе булочку. Посмотрел на мясо. Закрыл глаз. — Пусть ест. Я сплю. — Ты спал пять часов! — Недостаточно. Драко пнул его ногой (легко, чисто символически). Тео не пошевелился. — Я серьёзно, Нотт. — А я серьёзно сплю. Уйди. Пэнси, не оборачиваясь, крикнула: — Драко, оставь их. Если не хотят — их проблема. — Но они умрут с голоду. — С голоду не умрут. От голода — да, когда проснутся. Тогда и поедят. — А если они проспят до вечера? — Значит, будем ужинать вместе. Драко посмотрел на Блейза и Тео. Блейз снова прижал к себе Тео, Тео уткнулся носом в его плечо. Они выглядели как две спящие коалы. — Идиоты, — сказал Драко без злобы. — Твои идиоты, — отозвалась Пэнси. — Наши. Он махнул рукой, отошёл от дивана и сел за стол рядом с Пэнси. Взял булочку, отломил кусочек, сунул в рот. — Хорошо, — сказал он. — Твои булочки? — уточнила Флер. — Её мясо. Моя шарлотка. Идеальный баланс. — Вы такие милые, — вдруг сказала Гермиона, и сама испугалась. Все повернулись к ней. — Что? — Гермиона покраснела. — Они готовили вместе. Синхронно. Это мило. В плане… дружеской поддержки. — Конечно, — усмехнулась Джинни. — Дружеской. Гермиона уткнулась в шарлотку. Завтрак (обед) прошёл под аккомпанемент тихого сопения с дивана. Уизли и трио ели, переглядывались и периодически поглядывали на Блейза с Тео. Драко и Пэнси ели молча, но их молчание было красноречивее любых слов — они синхронно намазывали масло на булочки, синхронно откусывали, синхронно запивали чаем. — Они как старые супруги, — шепнул Джордж Фреду. — Которые не спят вместе, но спят с другими. — Запутанно. — Драко Малфой в двух словах. После еды Пэнси подошла к дивану с куском шарлотки на тарелке. — Блейз, — позвала она. — Открой рот. Блейз не пошевелился. — Я сказала, открой рот. Он приоткрыл один глаз, увидел шарлотку, открыл рот. Пэнси засунула ему кусок. — Жуй. Он прожевал. Проглотил. И снова уснул — с шарлоткой во рту, так и не проснувшись до конца. — Это… это впечатляет, — сказал Гарри. — Ты ещё не видел, как он ест пиццу во сне, — ответила Пэнси. — Это уровень богов. — Как он не давится? — Тренировки, Поттер. С детства. Она подошла к Тео. — Тео. — Не хочу. — Ты даже не знаешь, что я предлагаю. — Всё равно не хочу. — Мясо Пэнси? — спросил Драко из-за стола. — Я сама Пэнси, идиот. Тео, открой рот. Тео вздохнул, приоткрыл рот, и Пэнси засунула ему кусочек мяса. — М? — Мрм, — сказал Тео, не открывая глаз. — Хорошо. — Скажи спасибо. — Спсибо. — На здоровье. — Пэнси погладила его по голове, и Тео снова засопел. — Они… они как дети, — выдохнула Молли. — Да, — кивнул Драко. — Мои дети. Двое подростков, которые спят в обнимку и отказываются просыпаться. — Ты чувствуешь себя их отцом? — Я чувствую себя их нянькой. — Разница? — Няньке платят. Молли задумалась. — А им сколько лет? — Шестнадцать. — И вы все учитесь в Хогвартсе? — Да. На Слизерине. — И вы… дружите? — Со школы. — И вы не… — Нет, миссис Уизли. — Драко усмехнулся. — Мы не любовники. Мы семья. — Какая? — Самая токсичная, какая только возможна. Он сказал это с такой гордостью, что Молли не нашла, что ответить. Час спустя. Блейз и Тео всё ещё спали. Драко и Пэнси сидели на полу, прислонившись к дивану, и пили чай. Остальные разбрелись по гостиной — кто в креслах, кто на пуфиках. Фред и Джордж играли в карты, Рон смотрел на Блейза с обречённостью человека, который понял, что влюбился в недосягаемого слизеринца в розовых штанах. Гарри смотрел на Тео. Гермиона смотрела на Пэнси. Джинни смотрела на всех и улыбалась. — Знаете, — сказал Билл, подливая всем чаю. — У нас в доме никогда не было так… странно. — Это комплимент? — спросил Драко. — Это факт. — Принимается. Пэнси положила голову ему на плечо. Крылья Драко расправились — не полностью, а так, полкрыла — и накрыли её, как одеяло. Пыльца посыпалась на пол. — Ты везде блестишь, — сказала она. — А ты везде оставляешь следы от помады. — Это моя подпись. — Подпись психопатки. — Твоей психопатки. — Моей. Они замолчали. На диване Блейз во сне обнял Тео крепче. Тео что-то прошептал — возможно, «яблоко», возможно, «отвали». Когда шарлотка была съедена, мясо уничтожено, а булочки исчезли с такой скоростью, будто их жрали акромантулы, Драко откинулся на спинку стула и издал звук, похожий на довольное мурлыканье вейлы. — Я сыт, — сказал он. — Это было хорошо. — Ты готовил, — заметила Пэнси. — Конечно, хорошо. — Не только я. Ты тоже. — Я мясо. Это мясо было офигенным. — Скромность — твоё второе имя. — Пошёл нахуй. — После того, как переоденусь. Эти штаны уже в пыльце и крошках. Драко встал, потянулся — крылья расправились, пыльца веером разлетелась по комнате. Фред и Джордж одновременно чихнули. — Будьте здоровы, — сказал Драко и вышел из гостиной, направляясь в спальню, где лежала его сумка. Через десять минут он вернулся. Серые шорты — свободные, чуть ниже колена, с карманами. Белая футболка — простая, хлопковая, без принтов. Волосы влажные, растрёпанные, часть пыльцы всё ещё мерцала в прядях. Крылья аккуратно сложены, но кончики касаются пола. — О, — сказала Джинни. — А он ничего так. Когда не в мантии. — Он всегда ничего так, — буркнул Рон, но сам покосился на Драко с каким-то новым выражением. — Ты только что признал, что Малфой — красивый? — уточнил Гарри. — Я признал, что у него хороший вкус в одежде. Это не одно и то же. — Рон, ты покраснел. — ЭТО САУНА. ЗДЕСЬ ЖАРКО. — В Британии зимой? — усмехнулась Гермиона. — ЗАТКНИТЕСЬ ВСЕ. Пэнси тем временем исчезла в спальне Флер — «мне нужно переодеться, а на вас пялиться я не буду, вы уроды». Флер любезно предоставила комнату и даже помогла с выбором купальника (потому что, как выяснилось, Флер была в курсе, куда они собираются). — Вы правда летите в Бразилию? — спросила Молли, когда Пэнси вышла. — Правда, — ответил Блейз. Он наконец-то проснулся — точнее, его разбудил запах мяса, и он выполз из-под одеял с лицом человека, который готов убить за еду, но не хочет вставать. — У меня там дом. Вернее, у матери. Вернее, у матери один из домов. В Рио. — В Рио-де-Жанейро? — А есть другие Рио? — Блейз зевнул, потянулся — его майка задралась окончательно, и Рон издал странный звук, похожий на сдавленный писк. — Там тепло. Пляж. Море. Кокосы. Я хочу лежать на песке и чтобы никто не пиздел мне про Тёмного Лорда, экзамены и семейные обязанности. — Звучит как план, — кивнул Тео, который тоже открыл глаза и теперь сидел на диване с видом вампира, которого разбудили на рассвете. Его лонгслив был измят, волосы торчали в разные стороны, под глазами круги, но он выглядел… Гарри сглотнул. — Тео, ты как? — спросил Гарри, сам не зная зачем. Тео посмотрел на него долгим, пронзительным взглядом. — Хочу в душ. И сигарету. И чтобы никто не задавал вопросов. — Я не… — Ты задал. Уже. Гарри заткнулся. В этот момент из спальни вышла Пэнси. На ней был раздельный купальник — чёрный, лаконичный, но такой, что у Гермионы пересохло во рту. Лиф на тонких бретельках, трусики-бразилиана с высокой посадкой, открывающие длинные ноги и плоский живот. Сверху — лёгкая чёрная накидка из сетки, почти прозрачная, до середины бедра. Волосы распущены и слегка вьются на концах. — О, — сказала Гермиона. — Что? — Пэнси посмотрела на неё. — Ничего. Просто… ты… это… — Я понимаю, что я секси, Грейнджер. Ты можешь не дрочить вслух. — Я НЕ ДРОЧУ. — Ладно. — Пэнси усмехнулась и подмигнула ей. Гермиона покраснела так, что её лицо сравнялось по цвету с волосами Джинни. Джинни тихо хихикнула. Блейз, увидев Пэнси, присвистнул. — Пэнс, ты собираешься в Бразилию или на показ Виктории Сикрет? — И то, и другое. — Она поправила накидку. — Где мои сандалии? — Вон там, под креслом, — сказал Драко. — Ты их кинула вчера, когда решила, что «каблуки — это орудие пыток патриархата». — И были права. Подай. — Сама подай, у меня крылья. — И что? Крыльями можешь подать. — Я не слон, Пэнс. — Нет, ты красивый, но ленивый слон. Драко вздохнул, но сходил и подал. Пэнси надела сандалии — плоские, с тонкими ремешками. Тео тем временем ушёл в другую спальню (ту, которую выделили для гостей) и вернулся через пять минут. На нём была чёрная майка — облегающая, с V-образным вырезом, открывающая ключицы. И тёмно-синие шорты чуть выше колена. Волосы всё ещё мокрые, но уже расчёсанные. Он выглядел как модель с обложки журнала «Альтернативная магия». Гарри уставился на его ключицы. — Ты чего? — спросил Рон. — Ничего. У Нотта… шея длинная. — У всех шея длинная, Поттер. — Нет, у него особенно. Он мог бы быть… — Кем? — Не знаю. Вампиром. — Поттер, ты несешь херню. — Я знаю. — Гарри отвернулся, но через три секунды снова посмотрел на Тео. Блейз переоделся последним. Он заявился в гостиную в ярко-салатовой гавайской рубашке с ананасами, попугаями и, кажется, пальмами. Рубашка была расстёгнута почти до пупка, открывая тёмную грудь и пресс, о котором Рон мечтал уже который час. Шорты — ярко-оранжевые, с цветами гибискуса. — Ты похож на наркобарона из восьмидесятых, — сказал Драко. — Я похож на человека, который собирается напиться кокосовым молоком и не думать об экзаменах, — парировал Блейз. — Это одно и то же. — Может быть. — Он надел тёмные очки-авиаторы. — Я готов. — Ты выглядишь как гей-парад в одиночку, — заметил Тео. — Ты выглядишь как труп, но я же молчу. — Ты не молчишь. — Я вежливо молчу. — Нет, Блейз. Ты никогда не молчишь. — Так, — Драко хлопнул в ладоши. — Сборы закончены. Мы улетаем. — Как? — спросила Молли. — Аппарацией? — Нет, у Блейза в поместье есть портал. Настроен на Рио. Мать разрешила. — Портал? — переспросил Билл с уважением. — У вас дома есть портал в Бразилию? — А у вас нет? — Блейз приподнял бровь. — Мы — Уизли. У нас нет даже нормальной двери в туалет. — Сочувствую. Билл не обиделся. Пэнси подошла к Гермионе, которая всё ещё сидела красная и пыталась сделать вид, что читает книгу. — Грейнджер. — М? — Гермиона подняла глаза. — Ты не против, что мы уходим? Я хотела… ну, пообщаться. Потом. — Пообщаться? — Гермиона опешила. — Ты хочешь со мной… пообщаться? — Ты единственная, кто не пялился на мой лифчик как маньяк. Уизли — да, Поттер — нет, но он вообще занят пялением на Тео. А ты просто… была вежливой. — Пэнси пожала плечами. — И у тебя красивые волосы. — У меня… спасибо — Ладно. Пока. — Пэнси развернулась и пошла к выходу. Гермиона осталась сидеть с открытым ртом. — Она сказала, что у меня красивые волосы, — прошептала она. — Да, — сказала Джинни. — Я слышала. — Она хочет со мной пообщаться. — Да. — Пэнси Паркинсон — Да. — Которая называла меня грязнокровкой на втором курсе. — Люди меняются. — Или у неё сотрясение. — Или она просто поняла, что ты тоже человек. Гермиона смотрела вслед Пэнси, и в её глазах горел огонь — тот самый, который загорался перед экзаменами или перед тем, как доказать что-то Снейпу. — Я поеду с ними, — вдруг сказала она. — ЧТО? — хором спросили Гарри и Рон. — Шучу. — Но она не шутила. — Или нет. Не знаю. Тем временем у выхода собралась вся слизеринская четвёрка. Драко — серые шорты, белая футболка, крылья, пыльца, идеальные волосы. Пэнси — чёрный купальник, накидка, сандалии, идеальный макияж (который она нанесла за пять минут, пока никто не видел). Блейз — гавайская рубашка, оранжевые шорты, авиаторы, улыбка. Тео — чёрная майка, синие шорты, сигарета за ухом (не прикуренная, но на всякий случай). Они выглядели как отряд супергероев, который собрался спасать мир от скуки. — До свидания, миссис Уизли, — сказал Драко с вежливым поклоном. — Спасибо за гостеприимство. — Вы… вы возвращаетесь? — спросила Молли. — Через пару дней. Не скучайте. — Я не буду. — Будете. — Он подмигнул. Блейз достал из кармана золотой портключ — маленькую статуэтку коки — и все четверо схватились за неё. — Три, два, один… — ПОГОДИТЕ! — крикнул Рон. — Что? — Блейз обернулся. — Я… вы… вы вернётесь? — Да, Уизли. Мы вернёмся. — Блейз улыбнулся той самой полуулыбкой, от которой у Рона подкосились колени. — Можешь подготовить мне нормальный комплимент. Не про штаны. — Я… — Всё, мы улетели. Портал сработал. Четверо слизеринцев исчезли в золотой вспышке. В гостиной воцарилась тишина. — Они ушли, — сказала Джинни. — Да, — ответил Гарри. — И мы остались. — Да. — И нам теперь скучно. — Да. Гарри посмотрел на пустой диван, на пыльцу, которая всё ещё мерцала на подушках, на пустые бутылки и лифчик (который Пэнси всё-таки сняла с люстры и забрала с собой). — Я хочу в Бразилию, — сказал Рон. — Я тоже, — вздохнула Гермиона. — Я хочу, чтобы Малфой вернулся и научил меня печь шарлотку, — сказал Фред. — А я хочу, чтобы Забини дал мне его очки, — добавил Джордж. — А я хочу, чтобы Пэнси снова на меня посмотрела, — прошептала Гермиона. — Что? — спросил Гарри. — Ничего. Она уткнулась в книгу, которая была перевёрнута вверх ногами. А в Бразилии… Солнце. Море. Песок. Дом Блейза в Рио оказался виллой на скале, с бесконечным бассейном, пальмами и видом на океан. Слуги-домовики (бразильские, в маленьких панамах) встретили их с коктейлями и полотенцами. — Вот это я понимаю, — сказал Драко, скидывая футболку и расправляя крылья. — Тепло. Море. Никто не задаёт вопросов. — Кроме отца, — напомнила Пэнси. — Он в Англии. Мать в Италии. Мы свободны. Блейз уже снял рубашку и побежал к бассейну. — КТО ПЛАВАЕТ? — Я, — сказал Драко. — Я, — сказала Пэнси. — Не я, — сказал Тео и закурил сигарету, глядя на закат. — Ты всегда такой, — Блейз обернулся. — Такой какой? — Меланхоличный. — У меня лицо такое. — Лицо у тебя красивое, но депрессивное. — Спасибо, Забини. Ты само очарование. Они посмотрели друг на друга. Блейз улыбнулся. Тео отвернулся, но кончики его губ чуть приподнялись. Драко и Пэнси уже сидели на краю бассейна, болтая ногами в воде. — Как думаешь, они там скучают? — спросила Пэнси. — Кто? — Уизли. Трио. — Грейнджер точно, — Драко усмехнулся. — Она на тебя запала. — Знаю. — И Поттер на Тео. — Тоже знаю. — И Рон на Блейза. — Это все знают. Даже Блейз знает, но он прикалывается. — А ты на кого запала? — спросил Драко и сразу пожалел. Пэнси посмотрела на него с выражением «ты идиот». — Ни на кого, Малфой. Я вообще не романтик. — Ага. А вчера ты обнимала меня во сне и говорила «не уходи». — Это было не «не уходи», это было «не пизди, я сплю». — Я запомнил иначе. — Ты запомнил херню. — Возможно Они замолчали. Из бассейна вынырнул Блейз, отряхнулся, обрызгав всех. — БЛЕЙЗ! — Что? Я освежаю. Тео, иди в воду. — Не хочу. — Иди, я сказал. — Не заставляй меня. — А то что? Тео медленно повернулся, затушил сигарету, встал и подошёл к бассейну. Посмотрел на Блейза. Потом, не говоря ни слова, схватил его за руку и прыгнул вместе с ним в воду — прямо в одежде. — ТЫ ЧТО, НОТТ?! — заорал Блейз, выныривая. — МОИ ШОРТЫ! — Твои шорты были уродскими, — сказал Тео, выныривая следом. Его чёрная майка прилипла к телу, шорты намокли, волосы облепили лицо. — Теперь они мокрые и уродские. Разница незначительная. — Я тебя убью! — Пытайся. Они начали брызгаться, как пятилетние. Драко и Пэнси смотрели на них. — Они тоже запали друг на друга, — сказал Драко — Давно, — кивнула Пэнси. — И не признаются. — Никогда не признаются. — Идиоты. — Наши идиоты. Они переглянулись и спрыгнули в бассейн вместе. Пыльца смешалась с хлорированной водой, засверкала на солнце. В Бразилии было жарко. В Англии — холодно. Но это не имело значения, потому что четверо слизеринцев были вместе, и остальной мир мог катиться нахуй.

Конец

Что же будет дальше знает только Мерлин, а пока остаётся наблюдать только со стороны не вмешиваться и наблюдать...