Наше уродливое лето. Июнь

Пётр на удивление встал раньше, чем Джереми. Пока рыжее бедствие спало, блондин довольно подробно изучал комнату темноглазого. В комнате был творческий беспорядок. На полу валялась одежда вместе с бутылкой из-под коньяка. На столе было все. От тетрадок по алгебре до кассетника. Шкафом как будто младшего не учили пользоваться. Вся его одежда лежала на стуле. На стене постеры разных групп, кассеты, диски и пластины. Кажись Джереми было скучно, и он решил прицепить на стену всё что можно. Но самое привлекательное была красная электрическая гитара. Голубоглазый рассматривал эту красотень. Длинный грифф, металлические жёсткие струны и вырезной корпус. Старший хотел встать с кровати и рассмотреть эту красотень, но не хотел тревожить хозяина комнаты, который мило посапывал, даже не подозревая о том, как будет хреново ему на утро. Вдруг раздался звук ключей в входной двери. Хорен замер. В коридоре раздались шаги. — Джереми, я дома! Раздался грубый мужской голос. Пётр затаил дыхание. Это Джони вернулся домой. Не услышав ответа, мужчина пошёл в сторону комнаты, открыл дверь и замерь. Ну да, не каждый день увидишь своего подопечного спящего голым на груди соседского мальчика. Так ещё и мальчика, который старше на два года. Пётр растерянно улыбнулся, всё краснее и краснее от внимательного взгляда Джони. — Здрасте... ——— Блондин сидел за столом напротив полицейского. Перед голубоглазым стояла тарелка с бутербродами. Мужчина пододвинул еду. — Ешь. Хорен отодвинул. — Не хочу.. Джони нахмурился. Не смотря на то, что Джереми приёмный сын, он был похож на своего опекуна. Взглядом точно. — Раз не хочешь есть, приступим к делу. — мужчина отставил тарелку к холодильнику. — Как долго ты с моим ребёнком "мутишь"? Внутри Петра все похолодело от этого вопроса. Так ещё с таким выражением лица спросил полицейский, как будто блондин не только встречался с его ребёнком, но и изменял. Этот тёмный пронизывающий взгляд, который буквально заставлял потеть голубоглазого. Эти напряжённые руки, которые готовы были придушить Хорена. А там ручища ничего себе, если что. — Ну неделю... Неуверенно начал Пётр. Ладожки вспотели. "Лучше бы поел эти несчастные бутерброды"— пронеслось в голове блондина. Из Джони вырвался смешок. Голубоглазый не понял от нервов это или от облегчения. Мужчина сел за стол и развернул газету. — Что за алкоголь в комнате? Хоть и на этот раз голос полицейского был по расслабленнее, Хорен чувствовал эту угрозу. — Я не пью алкоголь. Это Джереми распсиховался. Меня не было рядом, чтобы остановить.. — и в этот момент в голову Петра пришёл компромат на Джони. Блондин нахмурился, точно так же как и мужчина, и задал свой незатейливый вопрос. — А сколько ты с моей мамой "мутишь"? Ещё с первого дня, голубоглазый увидел как полицейский пытался добиться Грейс. То цветы подарит, то вместе посидят. Конечно, Хорен был не против этого, ведь Джони был довольно адекватным. Но в данный момент, Петру нужна была опора на защиту. Полицейский, который пил воду, тут же подавился. Но вскоре кашель перешёл в смех. Блондин неуверенно посмеялся с ним, не понимая реакции. — Хитрый! Хитрый парень! — успокоившись, воскликнул мужчина, вытирая рот — Таких в армии уважают. Я не против, чтобы ты и Джереми был вместе. Я боюсь за него. Ты же надеюсь это понимаешь? О, голубоглазый ещё как это понимал. Он сам боялся за это рыжее чудо, которое лезло куда захотел, лишь бы поймать себя на задницу проблем. И всегда их находил. В этот момент в комнате рыжего раздался стон боли. Хорен и Джони одновременно встрепенулись. Пётр сорвался с места и чуть ли не побежал к Джереми. Голубоглазый был прав, по поводу того, что рыжему будет плохо на утро. Темноглазый лежал в кровати, прикрывая глаза рукой. Заметив Хорена, младший потянулся к нему. — Пётр.. Мне плохо.. Старший тут же начал заботиться о чуде. Пётр укутал Джереми в одеялко. Принёс воды с таблетками. После, блондин сел рядом, обнимая рыжего. Тот уткнулся в его грудь, слушая быстрое биение сердца голубоглазого.