Камбэк по полной программе

      Влад психовал. Нет, не так. Влад был в ебанном бешенстве. Какой-то моральный урод, не будем тыкать пальцами, решил, что его прыжки недостаточно хороши. Так мало того, что ему не понравились прыжки, он ещё и высказался касаемо новой программы Влада. Ту, над которой Дикиджи работал несколько месяцев, оттачивая артистизм, движения и плавность до идеальности. Да все, блять, заметили, как улучшился его скилл. Все, но только не их дорогой президент федерации! Чтоб икалось ему, мудаку несчастному.       Петя, находящийся рядом и видящий его мини-протест против всего мира и одного конкретного человека, тяжело вздыхает и подставляет своё крепкое плечо, на которое всегда можно облокотиться и поныть о тяжкой жизни фигуриста. Влад продолжает раздражённо бубнить, но уже потихоньку остывает.       В их и без того странном мире недавно открылась ещё одна загадка, которую никак нельзя было обойти стороной. На теле людей стали появляться различные узоры, которые ознаменовали некую связь душ. Ну, так решили учёные. Кто-то вообще мог слышать голоса или на пару секунд увидеть мир чужими глазами, как выяснилось позже. Влад с Петей считали, что это чухня всё, но кто они такие, чтоб лезть вперёд со своим ценным мнением. И вдруг одним утром у Влада появилась метка и стало уже не до смеха. Как потом поделился Петя, такую же, как у Влада, он видел у Ильи Малинина на олимпиаде. Из тех, кто в мире нашли людей с идентичным узором — единицы. Да и не так много времени прошло с их появления. Каковы шансы такого совпадения у Влада из России? Минимальные, но Дикиджи всегда был везучей сволочью, касаемо человеческих взаимоотношений. Как минимум, урвал себе в друзья самого закрытого человека в мире фигурного катания из их поколения. Как максимум, в теории мог урвать себе в пару лучшего фигуриста в мире на данный момент. Так ещё и того, на кого у Дикиджи был дикий краш в одно время. Вы думаете, почему он четверной аксель прыгнул? Владу хотелось получить внимание от своего кумира и хотя бы таким образом быть ближе, пока русские сидели в бане, неизвестно когда кончившемся. Он не ожидал, что Малинин подпишется на него в инсте. Или вообще заметит. А тут вон как оно получилось.       А потом Влад вырос, интересы сменились, появился ориентир на работу по полной программе. Ремонт в квартире же нужно на что-то делать? Нужно. В путешествия летать надо? Надо. Еще с Петей тусоваться, ребятам подарки покупать, себя любимого после удачных и неудачных сезонов радовать. Учить что-то новое. Может его муха какая-нибудь укусит и он реально захочет рэп читать, как некоторые фанаты советуют. Кроме того, денюжки на машину и её апгрейд — вот главная задача в жизни Влада сейчас. А тут метки непонятные. Мало ему проблем что ли? Задолбали. — Влад, я тебя уже третий раз зову, давай возвращайся в мир, пока я воду не достал, — проговорил Петя прям над ухом, одновременно с этим трепя Владу причёску. — Эй, между прочим я её несколько часов укладывал! Если уж начал трогать, так трогай по-человечески, — для формы повозмущался Дикиджи, ожидая дальнейшего массажа головы от друга. — Наглая морда, как только угораздило с тобой связаться, — Петя, конечно, по-доброму шутит. Влад сам с ним «связался», растормошил и вытащил из асоциальный скорлупы. Ещё и понимает с полуслова, а если не понимает, то просто поддерживает все его начинания. Золото, а не человек. Настоящий брат, с которым и подурачиться можно, на серьёзные темы поговорить, помолчать или пострадать обыкновенной хренью. Оба за любую движуху, кроме голодухи.       Влад хмыкнул, откидываясь на спинку кресла и позволяя Петиным пальцам окончательно растрепать укладку. Плевать. В конце концов, не на красную дорожку собрался. — Слушай, как метка? Ты недавно жаловался на то, что она нагревалась. Это явно ненормально для человеческого тела с точки зрения биологического функционирования, — вдруг спросил Петя, и его рука замерла на макушке Влада. — Я серьезно. — Как обычно, Петь. Это не татуировка, чтобы каждое утро проверять. С ней, блять, родился, хоть и не сразу заметил, — зло проговорил фигурист. — А ты возьми и проверь её. — Гуменник все продолжал подначивать Дикиджи.       В груди что-то неприятно кольнуло от ощущения подставы. Или это было жжение метки. Влад уже не понимал. Не то чтобы он верил во всю эту эзотерическую дичь про «связь душ», для него это было скорее про процентность сочетаемости между людьми. И вообще, он взрослый человек, может сам себе выбирать и друзей, и партнёра, а метки пусть идут далеко-далеко, туда им и дорога. Однако Пётр говорил редко, но по делу. И если он просит посмотреть — значит есть причина.       Дикиджи закатал рукав толстовки. Обычно на его предплечье вилась тонкая, почти серебристая линия, похожая на маленький ручеёк. Который к тому же на свету переливалась синим — как трассы на картах, только без особого смысла. Учёные говорили про «уникальный нейронный след». Влад называл проще: хуйня, за которую можно будет впарить дороже страховку. Но сейчас, прямо на глазах, серебристый контур пульсировал. А потом прямо на его глазах добавилась новая ветка. — Охуеть, — выдохнул Влад. — Я так и понял, что ты не заметил лёгкое свечение. Я б тоже, если бы не сидел так близко, — Петя присел на подлокотник, разглядывая чужой узор с профессиональным интересом спортсмена, привыкшего к анализу. — Она растёт, Дикий. Не быстро, но у тебя она за пару недель — вон уже почти до локтя доползла. — И что это значит? — Откуда я знаю? — Пётр пожал плечами. — Может, твой Илья что-то опасное делает. Или думает о тебе. Или вы что-то похожее чувствуете. Или ещё какая-нибудь херня. Я не учёный. — Он не мой, — машинально огрызнулся Влад, но взгляд от руки не отрывал.       Малинин. Американский фигурист, который даже не знает о существовании такой же, как у него метки на руках Влада на другом конце мира. Или знает? Хотя нет, это невозможно, он нигде не светился с ней в отличии от Ильи. Вдруг Влад вспомнил, как позавчера Малинин лайкнул его сторис с тренировки — обычный ролик, без прыжков, просто смеющийся Влад, вытирающий пот со лба. Сердечко в личку. Маленькое, красное. Которое могло ничего не значить. Но просто так ведь никому сердечки не шлют? Особенно с учётом того, что они и не знакомы толком. — Ладно, — Влад резко одёрнул рукав, будто пряча что-то постыдное или то, над чем не хотелось думать сейчас. — Пойдём есть. У меня сегодня рефайд, и я намерен употребить весь запас риса в радиусе километра.       Петя хмыкнул, но промолчал. Он знал: если Влад начинает шутить про еду с такой злой интонацией, значит, он реально запарился. И лучше не лезть. Но когда они уже выходили из раздевалки, телефон Дикиджи вибрировал. Пришли уведомление из Instagram. iluvmalinin_ started following you.       Второй аккаунт, который Влад завёл года три назад, чтобы следить за американскими турнирами. Фан-страничка, с которой он подписался на Илью в те времена, когда ещё стеснялся признаться вслух, что «этот Малинин — реально монстр». И теперь на ней появился новый подписчик. В тот момент, когда они с Петей обсуждали метки. Его личный уголок спокойствия потревожили. Тот, о котором вообще никто не знал, кроме Пети. В голове мелькают истории из интернета, где люди видели чужими глазами, слышали не своими ушами, ощущали то, чего не могли чувствовать априори.       Влад замер. — Петь, — голос охрип. — Ты говорил, метка растёт, когда мы чувствуем то же, что и другой? — Говорил. — А если другой — тоже самое чувствует? — Влад повернул экран к другу.       На чёрной аватарке чужого фан-аккаунта не было ничего, кроме одной цифры в описании, "4A". И крошечного флага России рядом с американским. — Блять, — сказал Петя с уважением. — Дикий, ты точно везучая сволочь. — Помолчи, — выдохнул Влад. — Помолчи, пожалуйста, мне нужно подумать.       Но подумать основательно он не успел, потому что метка на руке внезапно стала горячей — почти обжигающей. И на пару секунд, всего на пару, Влад почувствовал чужой страх. Не свой. Такой же сосущий, как перед первым выходом на лёд. И ни капли русского мата в мыслях. Одни английские ругательства. Связались, блять. Кажется, всерьёз.