В этом доме мы останемся

Я сама не раз говорила: дом, в котором поселилась смерть, живые продать или купить не могут. Его можно лишь одолжить у призраков, на время отошедших. Они будут ходить взад-вперёд, то покидать дом, то снова в нём собираться, блуждать тревожными шагами по этажам, без конца тревожась о смерти своей, как об увядшем саде. Они остались, чтобы без конца оглядываться и ловить ушедшие последние секунды своей жизни, но память об их смерти — это стёкла окон со стороны улицы, размытые дождём. Сквозь них ничего невозможно разглядеть.

Коттедж резко выделялся среди сияющей зелени сельской местности. Белый и тёплый, залитый солнечным светом, он стоял у самого края пруда, расположенного позади и чуть левее дома, и светился, словно яркий маяк. По другую сторону пруда раскинулись поля диких цветов, нетронутые человеком, свободно разрастаясь в живой, плодородной земле. Листья осин шелестели приветствием при каждом лёгком порыве ветра, колыхаясь в такт прядям волос Азирафаэля. Азирафаэль влюбился в этот дом с первого взгляда. Он открыл пассажирскую дверь машины Анафемы и выбрался наружу, остановившись перед своим будущим домом и глядя на него с изумлением. — Ну, что думаете? — спросила Анафема, собирая с заднего сиденья документы и папки с бумагами на коттедж. Азирафаэль повернулся к риелтору, не в силах стереть улыбку, расплывшуюся по его лицу. — Боже правый, это просто волшебно. Анафема улыбнулась и захлопнула дверцу машины, подходя к нему. — Я подумала, что это больше похоже на то, что вы искали, — она указала в сторону воды. — Пруд ещё огибает дом сзади. — Здесь можно было бы поставить чудесную скамью для чтения, — задумчиво произнёс Азирафаэль, и голос его сделался почти приторным от нежности к открывшемуся виду. Улыбка Анафемы стала только шире. Она жестом указала на дом. — Ну что, посмотрим внутри? — Мне это почти не нужно, — ответил Азирафаэль, и восхищение в его голосе было невозможно скрыть. — Но да, пожалуйста. Внутри всё оказалось почти таким же, как снаружи: маленькие тихие комнаты, каждая с ровно таким количеством окон, чтобы солнечный свет свободно проникал внутрь и окрашивал стены в жёлтые и оранжевые оттенки. Азирафаэль медленно прошёл в прихожую и позволил себе оглядеться. Стены были обшиты красивым деревянным сайдингом тёплого беловатого оттенка; доски были окрашены, но не скрывали своего возраста и прожитых лет. Пол состоял из тёмного дуба глубокого коричневого цвета, и контраст между ним и светлыми стенами придавал дому особый характер, от которого Азирафаэль пришёл в восторг. Краем глаза он заметил на полу округлое пятно. Ничего серьёзного, едва различимое и выцветшее, но всё же заметное. Он нахмурился. — Тут какое-то пятно, — сказал он Анафеме, указывая на пол. Анафема проследила за его жестом и кивнула. — Да, оно здесь уже довольно давно. Мы вызывали нескольких специалистов, и все уверяли, что это просто косметический дефект. Наверное, когда-то пролили воду или что-то в этом роде, просто пятно никак не выводится. Пол полностью шлифовали и покрывали заново, но оно всё равно осталось. Ваш инспектор тоже сможет посмотреть, просто на всякий случай. — Странно, — пробормотал Азирафаэль, ещё несколько секунд разглядывая пятно. Потом он покачал головой, вновь натянул улыбку и продолжил осматривать дом. Прихожая, в которой они стояли с Анафемой, была небольшой и переходила в короткий узкий коридор, ведущий прямо на кухню. Отсюда Азирафаэль видел столешницу и раковину у дальней стены под длинным рядом окон. Комната буквально светилась домашним уютом, хотя во всём доме не горела ни одна лампа. Если присмотреться, за окнами можно было заметить край пруда. Он мягко улыбнулся и перевёл взгляд на другие комнаты, выходившие в прихожую. Слева находилась маленькая дверь в туалет, а справа — гостиная. Он направился туда и огляделся. Здесь было чуть темнее, но совсем ненамного. На окнах висели полупрозрачные занавески цвета слоновой кости, пропускавшие лишь отдельные лучи солнца. В этой комнате было больше мест, где могли прятаться тени, но Азирафаэлю было всё равно. Он посмотрел на диван: не новый, но и не старый, просто его хорошо и бережно использовали; то же самое можно было сказать и о кресле. В углу стоял небольшой телевизор, хотя он сомневался, что станет им пользоваться. Азирафаэль провёл рукой по мягкой спинке кресла. — Мебель, дорогая моя, сколько ей лет? — Не очень много, — быстро ответила Анафема. — Мы заменили большую часть после того, как купили дом у предыдущего владельца. Лет десять назад, наверное. — Понимаю. — Главная спальня и ванная наверху, и ещё там есть небольшой кабинет. Кстати, мебель прежнего хозяина мы в кабинете оставили. Она будто идеально подходит этому дому. Азирафаэль понимающе кивнул и постарался не выглядеть слишком уж взволнованным при мысли о кабинете. Анафема указала на лестницу. — Прошу. Азирафаэль медленно поднялся наверх, осторожно ведя рукой по деревянным перилам и наслаждаясь их прочностью и мастерской работой. Он задумался, из какого дерева они сделаны, хотя честно признавал, что ничего не понимает в архитектуре. Верхний этаж оказался таким же уютным и аккуратным, как нижний; каждая комната существовала будто сама по себе, отдельно, но при этом составляя единое целое, и Азирафаэль старался уловить как можно больше деталей. Кабинет, расположенный над кухней, оказался просторным и, как и весь коттедж, обставлен был довольно скромно. Вдоль стен тянулись ряды встроенных полок, выкрашенных в белый цвет и совершенно пустых, с бесконечным количеством места для его книг. Азирафаэль невольно представил, как все его книги будут смотреться на этих прекрасных полках. У противоположной стены находилось круглое окно с видом на пруд и поле за домом. Под ним стоял чёрный письменный стол — идеальное место для чтения, подумал Азирафаэль. Тёмный цвет стола вызывающе выбивался из безупречно белой эстетики комнаты, но Азирафаэль солгал бы, если бы сказал, что ему это не нравится. Совсем чуть-чуть. Казалось, этот стол действительно принадлежал этому дому, будто жил здесь уже много лет. В нём ощущалось что-то личное. Азирафаэль подошёл ближе, чтобы рассмотреть его. Стол был сделан из цельного дерева, хотя определить породу Азирафаэль, конечно же, не смог бы, а если присмотреться, по поверхности были рассыпаны крошечные царапины — следы всей работы, проделанной за ним за долгие годы. В центре столешницы находился прямоугольный участок, где краска слегка выцвела. Азирафаэль невольно задумался, что могло стоять здесь десять лет назад. Он легко провёл пальцами по поверхности — столом часто пользовались, его любили. Он был идеален. Азирафаэль улыбнулся себе под нос, повернулся к Анафеме и продолжил осматривать второй этаж. Ванная оказалась светлой и просторной, наполненной естественным светом и солнечным теплом. Он рассеянно улыбнулся, представив, как лежит в море пены в большой ванне на львиных лапах, потягивает шампанское и наблюдает закат, отражающийся бликами на поверхности воды. Возможно, картина была слегка банальной, но Азирафаэль никогда не отказывал себе в маленьких удовольствиях. Спальня была заметно темнее ванной, хотя бы потому, что окон здесь было меньше, чем в других комнатах дома. Но несмотря на тени и укромные уголки, едва переступив порог, Азирафаэль почувствовал, как на плечи ему мягко опустилось ощущение дома и принадлежности этому месту. «Да, это оно», — подумал он. Он посмотрел на большую кровать у дальней стены. По обе стороны от неё стояли прикроватные тумбочки, а над ними — окна. Азирафаэль подошёл ближе и с улыбкой коснулся мягкого серого одеяла. — Дорогая моя, должен сказать, это место просто идеально… — Азирафаэль присел на край кровати — матрас идеально прогнулся под его весом. — Я была уверена, что вам понравится. У этого дома просто… такая аура, которая очень вам подходит. — Полагаю, так и есть, потому что вы попали в точку, дорогая моя. Но простите, если я всё ещё немного ошеломлён ценой. — Ах да, ну… — Нет, правда. Дом такого размера, в таком состоянии, да ещё полностью меблированный? Он должен стоить, не знаю, как минимум пятьсот тысяч фунтов, а тут… — Гораздо меньше, да, — закончила за него Анафема. — Меня немного удивляет, что его до сих пор никто не купил. — Ну… с тех пор как агентство получило этот дом десять лет назад, его несколько раз снимали, но жильцы почему-то надолго не задерживались. А что до покупателей… — Простите за прямоту, но в чём подвох? Идеальное место, пруд, мебель, и всё это меньше чем за триста тысяч? Не хочу показаться старым циничным гусем, но это выглядит слишком хорошо, чтобы быть правдой… — Что ж, наверное, сейчас самое время сказать: я обязана предупредить, что в этом доме случилась смерть. Относительно недавно. Некоторых покупателей это… отпугивает. — Смерть? — Да. Кажется, одного из прежних владельцев. Моя мама знает подробности лучше, я только знаю, что кто-то из хозяев умер здесь несколько лет назад. — Поэтому дом и перешёл вашей компании? Анафема кивнула. — Насколько мне известно, поместье отошло нам после его смерти. Азирафаэль отвёл взгляд и уставился в пол. — Понимаю. — Я совершенно точно пойму, если вам это неприятно. Большинству людей неприятно, так что правда ничего страшного. У меня есть ещё множество вариантов, которые я могу вам показать. Азирафаэль медленно выдохнул и снова осмелился оглядеть комнату. Он ласково провёл ладонью по одеялу и покачал головой. — Нет, — начал он, снова повернувшись к Анафеме. — Нет, я всё-таки думаю, что хотел бы продолжить жить именно в этом доме. Анафема выглядела искренне удивлённой, но улыбнулась и слегка пожала плечами. — Что ж, это замечательно. Тогда… тогда давайте займёмся бумагами?

***

Как и при любой покупке дома, оформление документов, финансовые вопросы и вся прочая мелкая волокита заняли пару недель. И, нравится это Азирафаэлю или нет, каждый день этих недель он с нетерпением ждал момента, когда Анафема вручит ему ключ и скажет, что коттедж теперь полностью принадлежит ему. К моменту переезда Азирафаэль едва не лез на стену от нетерпения. Перевозить мебель ему не требовалось, но он всё равно нанял местную транспортную компанию, чтобы помочь с бесчисленными коробками книг, одежды и безделушек, которые так тщательно упаковал, не говоря уже об остатках продуктов на кухне. И потому к середине утра его квартира в Лондоне уже опустела, а к позднему вечеру коттедж — теперь уже Его Коттедж — оказался заполнен дюжиной личных коробок и одним чрезвычайно довольным Азирафаэлем. Большую часть дня он раскладывал одежду по шкафам и комодам, а также подыскивал подходящие места для всех тех странных вещиц, что накопил за долгие годы. И прежде чем он успел это осознать, день почти закончился. Разбирать книги в кабинете он решил завтра — задача явно займёт немало времени, а сейчас он уже проголодался, да и солнце садилось, наполняя комнаты розовым светом и тенями. Потянувшись, Азирафаэль спустился на кухню в поисках перекуса и чая. Дом, отметил он про себя, вечером выглядел совсем… иначе. Впрочем, наверное, так бывает с любым домом. Вместо яркого солнечного света по коридорам теперь ползли тени, словно змеи, заполняя пространства, где ещё недавно жило тепло. Азирафаэлю не хотелось себе в этом признаваться, но эта новая, уединённая темнота заставила его ненадолго замедлить шаг, пока он спускался по лестнице и шёл к кухне. Темноты он не боялся, просто к сельской ночи ещё предстояло привыкнуть. Всё-таки почти всю взрослую жизнь он прожил в маленькой квартире над шумным книжным магазином в Сохо. В городе свет был постоянной силой: он всегда оставался рядом с людьми. Здесь же, в сельской местности, свет приходил и уходил только вместе с солнцем и щелчком выключателя. «Это просто темнота, не глупи», — сказал себе Азирафаэль, торопливо заходя на кухню. И если он включил в доме на пару ламп больше, чем было действительно нужно, то это никого, кроме него самого, не касалось. Он наполнил чайник водой и поставил его на плиту, радуясь металлическому звону, который тот издал. Было приятно хоть немного нарушить тишину. Включив огонь, Азирафаэль медленно оглядел кухню. Под окнами над раковиной тянулся длинный подоконник, и ему вдруг захотелось поставить туда пару растений. Может быть, красивую вазу с цветами; можно было бы выходить в поле за домом и собирать дикие цветы. Так дом станет ещё немного более его собственным. Какая глупая мысль: дом ведь и так принадлежал ему. Азирафаэль тихо усмехнулся и опустил взгляд на пол. Его улыбка, однако, продлилась недолго. На полу слева он заметил ещё одно круглое водяное пятно. Оно было не таким большим, как первое, но всё же было. Почему он не заметил его раньше? Домашний инспектор тоже о нём ничего не упоминал. Он быстро взглянул на чайник, затем снова на пол. Отошёл от плиты и опустился на колени рядом с пятном, проведя по дереву пальцами. На ощупь оно было сухим, и по текстуре ничем не отличалось от остальных обработанных досок, но оно определённо там было. Азирафаэль недовольно выдохнул. Из прихожей донёсся тихий стук — ровный, как «кап-кап-кап» воды. Он резко отвлёк его от пятна. Азирафаэль выпрямился и направился из кухни к прихожей по коридору. В доме уже горел весь свет, тени были вытеснены яркостью, и всё же при приближении он ощущал лёгкую тревогу. Ему казалось, будто он делает шаг в пустоту, хотя причин для этого не было. Стук-капелька становился всё громче, пока Азирафаэль входил в прихожую. Он осмотрелся в поисках воды или протечки, но ничего не нашёл. Он быстро прошёл в сторону гостиной, однако там звук стал тише. То же самое было и в ванной, выходившей в прихожую. Он вернулся в центр и остановился перед дверью, рядом с тем самым пятном на полу. Он снова опустился на колени, как сделал у пятна на кухне, и осмотрел его. Оно тоже было сухим, но ему казалось, что теперь оно стало больше, чем раньше. — Что за чёрт… Чайник на кухне начал пронзительно свистеть. — Чёрт! — воскликнул Азирафаэль и вскочил, быстро возвращаясь на кухню и выключая огонь. Пока он заваривал чай, он снова прислушался к звуку капель, но слышал только тишину. Ему действительно следовало бы вызвать домашнего инспектора… С печеньем и чаем наготове Азирафаэль попытался стряхнуть с себя тревогу. Он проверил, заперта ли входная дверь (хотя кому вообще могло прийти в голову беспокоить его здесь), и направился наверх. Он вошёл в спальню, но споткнулся о случайную коробку, оставленную посреди комнаты. Это было почти чудом, что он не уронил ни чай, ни печенье на деревянный пол, и он бросил на коробку раздражённый взгляд. Он поставил напиток и перекус на одну из прикроватных тумбочек и вернулся к коробке. Снаружи крупными буквами было написано «КАБИНЕТ». Азирафаэль вздохнул. Должно быть, один из грузчиков по ошибке оставил её здесь, хотя как можно было не заметить такую очевидную надпись, он не понимал. — Ладно, давай-ка сюда, — пробормотал он, поднимая коробку с пола. Судя по весу, она была доверху набита книгами, и винить он мог только себя за то, как тяжело ему было нести её до кабинета. Проходя мимо, он локтем включил свет и с кряхтением бросил коробку на чёрный стол. — Уф, тяжёлая. Он на мгновение задержал взгляд на окне. Лунный свет отражался на поверхности пруда — спокойного и неподвижного, словно гладкое стекло, разлитое по полю. Он подумал, есть ли там рыба; решил, что, скорее всего, есть. С тихим вздохом Азирафаэль покачал головой и повернулся, чтобы уйти. Но не успел он сделать и шага за порог, как резко остановился. В поле зрения мелькнуло что-то красное. Азирафаэль повернул голову к дальней стене, и его взгляд остановился на встроенных книжных полках. На средней полке стоял аккуратный ряд одинаковых тёмно-красных корешков. Он нахмурился и подошёл ближе к совершенно пустым до этого полкам. — Хм… Откуда, чёрт возьми, вы тут взялись, ребята? — пробормотал он, разглядывая книги. Он точно не заметил их ни во время осмотра дома с Анафемой, ни сегодня при распаковке. Впрочем, он и сам знал за собой склонность к некоторой невнимательности — возможно, он просто был слишком занят переездом. И поэтому он сознательно решил не придавать значения внезапному появлению целого ряда книг в своём доме. К тому же он вряд ли был из тех, кто станет жаловаться на несколько новых томов в своей и без того растущей коллекции. На полке стояло около пятнадцати книг. Азирафаэль с почти благоговейным любопытством провёл пальцами по корешкам и наклонился ближе. Шрифт на каждом был простой, чёрный — полностью одинаковый, как и сами тёмно-красные обложки. Почти сразу он отметил, что все они были написаны одним автором — неким Э. Дж. Кроули. Азирафаэль склонил голову; имя не показалось ему знакомым. Он пробежался глазами по названиям. «Вопрос о Небесах» «В защиту Дьявола» «Ангел в Аду» «Демоническая совесть» «По ту сторону Ямы» «Усадьба Тэдфилд: история о призраке» «Нисходящая спираль» А также несколько других. Азирафаэль тихо хмыкнул. Мистер (и он сам не понимал, почему автоматически решил, что автор — именно «мистер», но что-то подсказывало ему, что он прав) Кроули, похоже, любил писать о небесных и/или демонических делах. Сам Азирафаэль никогда особенно не интересовался подобной тематикой, но, к собственному удивлению, обнаружил, что эти названия его всё же притягивают. Он задержал пальцы над «Нисходящей спиралью». Снял книгу с полки и повертел в руках. Обложка оказалась такой же простой, как и корешок — мягкий красный материал с чёткими тёмными буквами. И он был более чем немного разочарован, обнаружив, что задняя сторона обложки совершенно пустая: ни аннотации, ни отзывов, ни даже логотипа издательства — только сплошной красный. Если бы ему пришлось угадывать, он сказал бы, что книга, вероятно, была самиздатом. Оставалось только гадать, о чём она могла быть. Художественная проза? Теология? Философия? Сложно сказать. Он раскрыл книгу на странице посвящения и прочитал про себя.

«Не для тебя, но вопреки тебе: меня это не остановило».

— Что ж, — пробормотал Азирафаэль книге, в голосе которого явно слышалось любопытство, — почему бы нам не взглянуть на тебя повнимательнее? Он снова посмотрел в окно кабинета — теперь на поверхности пруда появились рябь. Там явно должно было что-то жить, он был в этом уверен.

***

Азирафаэль устроился в постели и сделал длинный глоток чая — тот уже остыл, но пока сойдёт. Он пролистал первые страницы и довольно быстро понял две вещи: во-первых, книга (по всей видимости) была художественным произведением, и во-вторых, мистер Кроули был весьма одарённым писателем, умеющим работать с прозой и точно подбирать слова. «Нисходящая спираль», насколько успел понять Азирафаэль, была историей ангела и демона, которые встретились тысячи лет назад и, вопреки всему, довольно сильно привязались друг к другу. И, возможно, даже немного влюбились. И были более чем готовы сражаться и умирать друг за друга. Не прошло много времени, как Азирафаэль полностью погрузился в чтение, перелистывая страницу за страницей, свернувшись в постель. Его захватила сама идея этих двух существ, которые противостояли силам Небес и Ада только ради того, чтобы защитить друг друга. Всё это было довольно поэтично. И Азирафаэлю особенно импонировало, что мистер Кроули решил изобразить этих двоих именно мужчинами. Литературы, которая соответствовала бы его избирательным вкусам, и так было не слишком много (его коллекция была обширной лишь потому, что он годами её тщательно собирал), а литературы, сочетающей его вкусы с его сексуальностью, — и того меньше. Сам того не заметив, Азирафаэль прочёл уже больше двух третей книги. Он потянулся за чаем, чтобы допить его, но взгляд случайно упал на часы, и он вздрогнул. — О боже, — устало пробормотал он, снимая очки и потирая глаза. На прикроватных часах светилось резкое «00:23», и Азирафаэль признал, что, похоже, засиделся чуть дольше обычного. — Пора тебя отложить, дорогая, — сказал он книге. Пальцы уже нащупали уголок страницы, чтобы загнуть его, но он на мгновение замер. Что-то в глубине сознания подсказало ему: мистеру Кроули не понравилось бы, если бы с его книгой так поступили. Азирафаэль усмехнулся. — Совершенно верно. С моей стороны было бы глупо даже об этом думать. Он вставил палец между страницами, поднялся с кровати и оглядел комнату в поисках закладки. В итоге он выбрал случайный чек от перевозчиков и аккуратно вложил его между страниц. — Вот так, дорогая, — произнёс он в пустоту, — никакого вреда. Он положил книгу на прикроватную тумбочку и выключил лампу. Укрывшись под одеялом новой постели, он с усталым вздохом устроился поудобнее. Кровать была мягкой и очень уютной, и с ещё одним тихим выдохом он подумал, что, возможно, наконец нашёл место, которое действительно можно назвать домом. И если он услышал где-то в доме тихий глухой стук, пока засыпал, что ж, об этом можно было подумать и завтра.

***

Как бы Азирафаэль ни любил свои книги, он вынужден был признать, что их упаковка и распаковка — крайне утомительное занятие. Но это было необходимое занятие. Оно заняло у него куда больше времени, чем он хотел бы признать: Азирафаэль был очень требователен к своим книгам. У каждой было своё место, и их правильное размещение на полках было почти равнозначно их благополучию. А если на это уходило ещё больше времени из-за того, что он постоянно отвлекался на минималистичную коллекцию Э. Дж. Кроули, что ж, так тому и быть. И он действительно отвлекался. На то, чтобы расставить собственные книги, ушло почти четыре часа — хотя бы потому, что он то и дело брал в руки разные книги Кроули и рассеянно листал их. Книга, начатая вечером, всё ещё ждала его у кровати, но этот загадочный минимальный каталог продолжал его завораживать. Книги об ангелах, демонах и призраках занимали значительную часть библиографии Кроули, и Азирафаэль с трудом объяснимым желанием хотел прочитать их все. Когда он наконец закончил расставлять свои книги, он позволил себе немного задержаться на одном из текстов Кроули. Он снял «Вопрос о Небесах» с полки и опустился за стол. Он переворачивал книгу в руках, разглядывая её снова и снова. Это определённо не была массовая печать. И Азирафаэль на мгновение задумался, не он ли один из немногих людей в мире, кто вообще видел эти тексты. Он вспомнил прочитанный накануне фрагмент «Нисходящей спирали». В тексте Кроули было столько заботы, такой выверенной мысли и точности, что Азирафаэль был уверен: книга могла бы стать настоящим бестселлером, если бы когда-нибудь попала в широкий мир. Любопытство взяло верх. Он достал телефон из кармана и сделал то, что сделал бы любой здравомыслящий человек: загуглил имя Кроули. Но нашёл он очень мало. Точнее, не просто «очень мало». В действительности он не нашёл ничего. И был этим более чем немного разочарован. Он вздохнул и положил телефон экраном вниз на стол. Завтра ему придётся позвонить Анафеме и спросить. Возможно, она знает об этом человеке больше. — Чай сейчас был бы в самый раз, — пробормотал он себе под нос. Снизу раздался громкий, гулкий удар.

***

При проверке Азирафаэль обнаружил, что его чайник, который был так аккуратно поставлен на плиту, каким-то образом оказался на кухонном полу. — Вот незадача, — прошептал он себе под нос, поднимая пустой чайник и отряхивая его. По крайней мере, он был пуст — ему совершенно не хотелось сейчас возиться с уборкой. Он отнёс чайник к раковине, наполнил его и рассеянно смотрел в окно, пока солнце медленно гасло за горизонтом. Закаты здесь всегда были такими красивыми — ему действительно стоило как-нибудь устроить себе ту самую ванну с пеной на закате. Он поставил чайник на плиту и тихо замурлыкал себе под нос какую-то далёкую мелодию, которую не сразу узнал. Он задумался, откуда он её знает. Стоило ему зажечь газ, как за спиной раздалась серия тихих ударов. Они были мягкими — почти как шаги или как пальцы, постукивающие по стене. Он замер, дыхание перехватило, и он поднял голову, заставляя себя сосредоточиться на картине за окном. Но солнце уже почти село, и кухня всё больше погружалась в темноту, освещаемая лишь слабым светом лампы над раковиной. По мере того как исчезал дневной свет, исчезал и внешний мир за окном, сменяясь размытым отражением его собственного лица в стекле. Он сосредоточился на своих глазах, отчаянно игнорируя стук из коридора позади. Тук. Тук. Тук. Тук. Ритмично, как сердцебиение, как марш. Солнце исчезло, и остались только тьма и его отражение. Азирафаэль зажмурился и выдохнул дрожащим дыханием. — Ты ведёшь себя нелепо… Ему нужно было включить свет в прихожей. Он не мог заставить себя пошевелиться. В коридоре ничего не было, в прихожей ничего не было, позади него тоже ничего не было — он это знал. Но здесь была темнота, сельская тишина, и все эти мелкие звуки и тени любили играть с воображением. Он слышал, как вода в чайнике начинала нагреваться и закипать; он заставил себя открыть глаза, но взгляд оставил расфокусированным, устремлённым в отражение перед собой. Что-то шевельнулось в темноте прямо за его плечом в отражении. Фигура — тёмная, неясная, будто есть и будто её нет. Он тихо ахнул, не позволяя себе сфокусировать взгляд на том, что, как ему казалось, он видит. Стук прекратился. Но он слишком боялся обернуться. Что-то тяжёлое и тёмное легло на него, давящим грузом осело на плечах. Фигура в отражении не двигалась. Азирафаэль заставил себя сглотнуть ком в горле. Чайник почти закипел — он это прекрасно понимал. Но он прочистил горло и заговорил в темноту за спиной. — Я… я… Его голос оборвался резким, злым свистом чайника. И в тот же миг всё закончилось. Он резко перевёл взгляд на плиту и выключил огонь. Тяжесть в груди исчезла, темнота позади уже не казалась такой плотной, а когда он снова посмотрел в отражение, за его спиной больше ничего не скрывалось. Азирафаэль покачал головой и резко вытащил чашку из шкафа. — Ты ведёшь себя нелепо, глупый человек. Одна ночь в деревне — и ты уже начинаешь сходить с ума… Солнце село, кухня потускнела, и Азирафаэль налил себе чай. — Это просто темнота.

***

Азирафаэль следующим утром обнаружил себя сидящим за чёрным столом в кабинете, с телефоном у уха, ожидая ответа Анафемы. Было ещё рано — едва ли восемь утра, так что она, возможно, даже не была в офисе, но… — Агентство недвижимости Гаджет и Пульсифер, Анафема слушает, чем могу помочь? — Анафема! Дорогая моя, доброе утро, это… — Азирафаэль? — Ну да, как вы догадались? — Ни один другой клиент никогда не обращался ко мне «дорогая моя», вас довольно легко узнать, — ответила она с тихим смешком. — Ах, да, верно. — В любом случае, чем я могу помочь? Вы уже распаковались? — О да, я вполне обжился. — Что ж, надеюсь, так и есть. Это теперь ваш дом. — Дорогая моя, я хотел спросить, не знаете ли вы случайно… — Азирафаэль замялся, кончик языка коснулся губ, — вам что-нибудь известно о некоем Кроули? — Кроули? — Да, о некоем Эй Джей Кроули? — Почему вы спрашиваете? — Это немного странная история, но я нашёл в коттедже книги… — Книги? — Да, несколько книг, — уточнил Азирафаэль, — они красные, были в кабинете. Они просто стояли на полках. Должен признать, я точно не помню, были ли они там, когда я смотрел дом, но, возможно, я просто не обратил внимания… Анафема помолчала и прочистила горло. — Я тоже не помню, чтобы в кабинете были книги… Может быть, их нашёл декоратор и оставил там? — Как бы то ни было, они здесь, и все написаны этим самым Эй Джей Кроули. Я поискал его в интернете, но не смог найти никакой информации. Полагаю, он не был широко публикуемым автором, но я подумал, может быть, он был предыдущим владельцем? — Хм, — протянула Анафема. — Я не припомню такого имени сразу, но могу выяснить. Я проверю наши записи и, если там нет ничего конфиденциального, перезвоню вам, хорошо? — Конечно, дорогая. Азирафаэль ждал, возможно, около часа, прежде чем смирился с тем, что Анафема, вероятно, перезвонит не скоро. Он решил, что сейчас вполне подходящее время, чтобы съездить в город и заглянуть к бакалейщику.

***

Анафема не позвонила к моменту возвращения Азирафаэля домой, однако она написала ему сообщение, пока он разбирал покупки на кухонной стойке. «Нормально, если я заеду позже? Возможно, лучше обсудить лично. А.» Азирафаэль нахмурился. Ему не казалось, что это тот разговор, который обязательно нужно вести лично, но если Анафема настаивает… «Конечно, я оставлю дверь незапертой», — ответил он.

***

Анафема, благослови её доброту, всё же постучала, несмотря на то, что знала, что дверь была не заперта. — Добрый день, дорогая моя, — поприветствовал её Азирафаэль, проводя на кухню и усаживая её за небольшой столик. — Чаю? — Пожалуйста. Азирафаэль кивнул и занялся чайником. — Признаюсь, я удивлён, что вы решили заехать. Я думал, это можно было обсудить по телефону. — Я подумала, вы предпочли бы услышать это лично… — произнесла она. В её голосе была едва заметная неуверенность, которую Азирафаэль уловил почти сразу. — Ну, скажите мне, вы что-нибудь выяснили о нашем таинственном мистере Кроули? — Да… почему бы вам не присесть? Азирафаэль закончил готовить две чашки чая и устроился за столом напротив Анафемы. Она сложила пальцы домиком и пристально посмотрела на него. — Я хочу сразу сказать, что не хочу, чтобы вы паниковали. Азирафаэль нахмурил лоб. — Ну, это не самое успокаивающее вступление. — Мне удалось найти кое-какую информацию об этом Кроули. Не много, но достаточно, чтобы я решила, что нам лучше обсудить это лично. — Хорошо. — Итак, Кроули… его звали Энтони Джей Кроули — он был прежним владельцем. Он владел этим домом прямо перед тем, как наше агентство его приобрело, примерно одиннадцать лет назад. Моя мать, возможно, вспомнила бы его имя полностью, если бы вы спросили её — она тогда уже работала… Эм… он жил здесь, кажется, лет восемь? Я даже нашла его фотографию в наших архивах. Анафема протянула через стол небольшую ксерокопию фотографии. Азирафаэль осторожно на неё посмотрел. — Разве вам вообще можно показывать мне его фото? Кажется, такие вещи должны быть конфиденциальны. — Именно к этому я и веду, — заверила она, указав на снимок. Азирафаэль пододвинул его к себе одним любопытным пальцем. Фотография была немного размыта, но черты мужчины можно было различить достаточно ясно. Он выглядел стройным, даже угловатым, и, если честно, весьма красивым. Рыжие волосы — будто он только что прошёл сквозь ад и вышел оттуда в этом виде; высокие скулы, острый подбородок, рот — жёсткая, но насмешливая линия. На виске — небольшая изогнутая татуировка, похожая на змею, как показалось Азирафаэлю. Он слегка усмехнулся про себя — да, это ему даже нравилось. На фото Кроули был в солнечных очках, но брови были приподняты над оправой, и Азирафаэль невольно задумался, какие у него могли быть глаза. Наверное, очень выразительные. Возможно, даже яркие. Ему бы подошли янтарные глаза. — Кроули совместно владел этим домом с неким Габриэлем. Полагаю, партнёр? Азирафаэль ничего не ответил, но имя вызвало в нём неприятное ощущение в глубине живота. Он проигнорировал его, кивнул и сделал длинный глоток слишком горячего чая, пока Анафема прочищала горло. — Вы помните, я упоминала, что в доме была смерть? Он замер, настолько, что закашлялся, подавившись чаем. — Нет, вы же не хотите сказать, что он… — Да, к сожалению, — плечи Анафемы напряглись. — Он был молод. Лет тридцать с небольшим. Сейчас ему было бы примерно как вам… Я не нашла ничего о том, что он был писателем, возможно, это было просто хобби. — Я могу показать вам книги, если хотите, — Азирафаэль указал вверх, туда, где над их головами находился кабинет. Анафема проследила за его жестом и на мгновение задумчиво посмотрела в потолок. Её брови слегка сдвинулись, взгляд стал настороженным. Азирафаэлю не хотелось придавать этому лишнего значения, но было трудно не заметить — она выглядела почти обеспокоенной. — Что с ним случилось? — спросил Азирафаэль, лишь чтобы вернуть её внимание. Анафема резко опустила взгляд и встретилась с ним глазами. Она покачала головой, словно пытаясь избавиться от неприятной мысли. — Из записей это не очень ясно, но из того, что удалось найти, похоже, что он… — она замолчала и понизила голос, будто не хотела произносить это вслух в присутствии дома, — … он утонул… в пруду на заднем дворе. Рука Азирафаэля метнулась к шее, пальцы сжали воротник. — Боже правый, утонул? Анафема кивнула. — Это ужасно, — прошептал Азирафаэль, скорее себе, чем гостье. Он повернул голову к окну. Пруд был неподвижен. Неужели он действительно может быть таким глубоким. Вообще достаточно ли он глубок, чтобы в нём утонуть? — Да, как я уже сказала, это было одиннадцать лет назад, так что информации мало, особенно учитывая, насколько это уединённое место. — А что насчёт Габриэля? Разве он не должен был сохранить право собственности? — Теоретически да. Но… после смерти Кроули Габриэль просто… исчез. Я имею в виду буквально — словно его не стало. По официальным записям он числится как пропавший без вести, вероятно погибший. Он просто исчез… — она нервно усмехнулась. — Может, умер от разбитого сердца? В груди Азирафаэля вспыхнула горячая, возмущённая волна злости и отвращения — по причинам, которых он сам не мог объяснить. «Нет, это точно не так». Он не понимал, почему вообще так подумал. Азирафаэль провёл рукой по лицу, избегая взгляда Анафемы и уставившись в дальнюю стену. Тяжёлое, давящее чувство опустилось ему на плечи, и между ними воцарилась глубокая тишина. Вокруг него коттедж словно пульсировал. В одно мгновение он почувствовал его целиком, будто этот дом болел где-то внутри его собственных костей. Он оглядел комнату: полосы света, пробивающиеся сквозь окно, и длинные тени, растянувшиеся по полу и забившиеся в углы, куда свет не доходил. Здесь что-то было не так. Покинутость. На мгновение у Азирафаэля сжалась грудь — снова накатила волна боли и тоски. Ему хотелось… он не знал чего именно. Выразить соболезнования? Свою печаль? Сказать дому, что он сочувствует тому, что здесь произошло? Но это казалось нелепым. Это всего лишь дом. А люди умирают. Люди всегда умирают. В этом случае нет ничего особенного или исключительного, он это понимал. Он снова посмотрел в окно на пруд. Тот был таким же неподвижным, как и раньше. Азирафаэль покачал головой и перевёл взгляд на Анафему. — Вы знаете… как именно это произошло или…? Анафема покачала головой. — Нет. Как я уже сказала, у нас очень ограниченные записи… Только базовые сведения. Всё, что я знаю — он утонул. Азирафаэль ничего не сказал, лишь медленно кивнул. — Понятно… Я думал… не знаю. Я думал, когда вы сказали «смерть», вы имели в виду… что какой-нибудь старик тихо умер во сне. Но не… не это. «Не нечто настолько несвоевременное. Не нечто настолько… несправедливое». — Я понимаю. Если бы я знала, я бы сказала вам, честно. И мы всегда можем… пересмотреть контракт, если хотите, или просто снова выставить дом на продажу? Я понимаю, это может многое изменить для вас. Азирафаэль не ответил сразу. Он повернул голову и посмотрел на кухонную раковину и окно. Послеобеденный свет уже начал угасать — скоро должно было стемнеть. На мгновение ему представился Кроули, стоящий у этой самой раковины много лет назад: моющий тарелку, ополаскивающий овощи, просто глядящий в окно на зелёный пейзаж. Он представил его у пруда, идущего вдоль берега под полуденным солнцем. Но образ был размытым, собранным из обрывков фотографии, которую показала Анафема. Он не мог до конца объяснить, что именно поднималось в нём. Тревога и страх цеплялись изнутри, давя тяжестью — тем самым ощущением, которое он уже чувствовал здесь прошлой ночью. Это было глупо, он понимал это. Это всего лишь дом, и здесь нет места подозрительному старому дураку. И всё же чувство не уходило. Но он не мог не заметить, что где-то внутри него, переплетаясь с тревогой и беспокойством, было нечто ещё. Что-то тёплое. Что-то знакомое и странно близкое. Что-то, что казалось… важным. Он не понимал, что с этим делать. В воображении он видел Кроули, перемещающегося по кухне, открывающего холодильник, сидящего за столом, что-то записывающего. Он думал о ряде книг Кроули на полках наверху и о книге на своей тумбочке, всё ещё ожидающей, когда её дочитают. И тогда где-то на задворках сознания прозвучал тихий голос, ниже его собственного, почти шёпот: «Не уходи». — Я… — начал Азирафаэль, прочистив горло и поёрзав на стуле, — я не думаю, что нам нужно что-то пересматривать, дорогая.