101

Старая кровать скрипела под натиском спящей девушки, черные смолистые волосы хаотично расходились на подушке, словно каждая прядь хотела жить самостоятельно. Из кухни исходил сырой запах чего то затхлого. Прежде чем разомкнуть веки она потерла висок указательным и средним пальцами, а затем досчитала до пяти. На потресканном телефоне зазвенел будильник мерзкой мелодией, кошмарившей ее уши каждое утро. Ломаное тело поднялось по тому же отвратному сценарию, и лишь когда ее ноги столкнулись с деревянным полом она бросила телефон в стену. Стекло окончательно разлетелось, оставляя за собой лишь унылое чувство. Ей не хотелось на кухню, хоть в животе и было пусто, она привыкла к этому алчущему голоду. Ей не желалось на работу, что высасывала остатки свободы. «Свобода» - вздумалось Хлое. Нет, у нее явно не было этого. Мир огромен, множество тех, кто стремится быть выше и тех, кто хочет не выходить за рамки возможного, но такие, как Хлоя, могут быть уверены лишь в одном - у них нет мира. Его не стало сегодня. За окном хлынул снег. Снежинки моляще бились в окна, мечтая растаять на теплом, меховом ковре, что одиноко распластался в гостиной. Она не открыла глаза, лишь подняла ослабевшую руку в воздух и с глупым шлепком приземлила ее на лоб тыльной стороной. В эту секунду раздалась мелодия из старого телефона. Тело охватило знобом и Хлоя крепче укуталась в одеяло, оставшись в мрачной комнате. Девушка знала, одинокой на самом деле была лишь она. Отдаленный гул детского смеха разносился по заснеженным улицам, пытаясь навестить каждый дом. Дверь была заперта, но щели на деревянной поверхности жаждующе свистели, и радостные вопли доходили до ушей ужасным ревом. Хлоя подняла взгляд на потолок, отмечая про себя, что пора бы уже и замазать иссякшую краску на нем. Телефон забренчал, но мелодия была прервана легким касанием пальца. Она встала с кровати и направилась в кухню, утаскивая за собой плед, запутавшийся в ногах. Переступив порог кухни, заместо шершавого звука от трения ткани и деревянных досок, началось звяканье. В воздухе отдавало терпким запахом железа. Утро. Смех за окном, больше не трогающий сердце. Белое покрывало, улегшееся на землю. Хлоя прекрасно знала чем кончится этот день. Знала, как и в тот самый первый раз - Она умоляла господа прекратить эти страдания столько раз, что язык знавал только увещевание и ставшее ей таким далеким, имя. Но я не буду лгать, еще чаще она плакала. Закрывала дверь в спальню глухой квартиры, где никого все равно не было, и плакала. Плакала, пока дни не превратились в бесконечный, нескончаемый цикл мучений, где каждый раз Хлое приходилось наблюдать за смертью близкого человека. Как бы сильно она не старалась спасти ее, время лишь шло быстрее. Ее глаза распахнулись и она, ухватившись за телефон, нервно подбежала к окну. Замок брякнул и воздух хлынул в помещение вперемешку со снегом. Одиночество. Радостные визги, подобно эхо стучали в голове. Бог расписал все заранее, и ей лишь оставалось сыграть свою роль. Хлопнув защелкой она посмотрела на стену. Что то было не так. Сжав веки она уняла растущую тревогу и направилась в кухню. Пахло жареным мясом и кукурузой, но ладонь, сжавшая ручку двери все не решалась дернуть. Прежде, чем это случилось, с той стороны раздался звук шагов и преграда была раскрыта. Она встретилась взглядом с карими глазами, в которых играло счастье. «Я сплю, это всё сон». Хлоя ударила себя пощечиной, а затем снова и снова, пока не навернулись слезы и в горле не застыл ком. Длинные, рыжеватые волосы пархнули и девушка обняла ее, утешая. «Не плачь, милая. Неужели что то случилось?» Хотелось умереть. Ей точно хотелось умереть - подумала Хлоя, слыша в ее голосе эту тонкую, хрупкую струну, что пыталась спрятаться среди других, обученных улыбаться. Она прижалась к девушке еще сильнее, желая остановить время и насладиться последними объятиями. «Давай..– сквозь, дрожащим голосом, она прошептала мольбу богу, а затем, ее рука медленно легла на щеку Амайи. Та горела. Не столь телом, как наигранно-веселыми глазами, заманивая на кухню отведать завтрака - Ты пойдешь полежишь, пока я накладываю поесть..?» Девушка засмотрелась в глаза Хлои. Упорно пытаясь отыскать причину внезапного предложения, она погладила ее волосы и кивнула, направившись к кровати. Дверь закрылась легким скрипом. Хлоя подошла к открытому окну. Ее ноги ступили на холодный подоконник снаружи, засыпанный снегом, и в голове пронеслась куча мыслей. Почувствовав некую легкость она шагнула. Тело пронзил холодный, острый обломок ствола дерева, торчащий из снега. Кровь, ярким пятном на белом полотне, растекалась по снегу, смешиваясь с острием ее несказанного горя. Хлоя не могла дышать. Острые осколки дерева, пронзившие ее тело злорадствовали. Она почувствовала, как холод пробирается все глубже. Амайа. Мысли о ней выстрелили в самую укромную точку сердца. Ее взгляд, затуманенный болью и неверием, цеплялся за мельчайшие детали: за снежинки, медленно опускающиеся с неба, за далекие, едва различимые силуэты деревьев, за кровавый узор, который она оставила на девственно белом покрове. Время остановилось, или, возможно, оно текло иначе в этой искаженной реальности. Хлоя чувствовала, как силы покидают ее, но вместо привычного угасания, оно сопровождалось странным, пульсирующим светом, исходящим откуда то изнутри. Она закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на образе Амайи, на ее смехе, на тепле ее рук. Но даже эти драгоценные воспоминания теперь были омрачены чудовищной правдой: она погибла в этой же петле, которая так долго мучила ее. »Хлоя. Где моя Хлоя?» - счастливо напевая песенку шепотом, она направилась в кухню. Было пусто. Холодно. Ее глаза устремились на открытое окно, внутри что то незаметно треснуло, но ноги невольно повели ее ближе. Детский смех из глубин улиц, медленно опускающиеся снежинки. Было светло. Амайа не поняла почему, но умирать совсем не хотелось. Словно что то повлияло на ее терзания извне. Взгляд пошел ниже и все мысли пропали. Она замерла, вцепившись пальцами в раму окна. Сначала мозг отказался складывать картину воедино. Белый снег, обломанный ствол дерева, вошедший в грудь под невозможным углом. »Хлоя?» - имя сорвалось тем же шепотом. Сейчас она моргнет, и тело исчезнет. Сейчас Хлоя войдет на кухню с тарелками и скажет что нибудь нежно-колкое. Но тело не исчезало, сколько бы она не закрывала глаза, открывая их с ломаноц надеждой. Кровь продолжала медленно расползаться по снегу. Она отшатнулась от окна, ударившись бедром о стол, потом снова подалась вперед, не веря в происходящее. Это было неправильно. Точно! Это было совсем не по плану. Хлоя всегда оставалась. Всегда находила ее первой. Всегда вытаскивала. Даже когда Амайа ненавидела ее за это. Сто один день. Сто один проклятый день Хлоя просыпалась рядом с ней и знала, чем все закончится. Снова и снова видела ее смерть. Снова и снова пыталась остановить, умоляя ее не пытаться. Амайа никогда ее не слушала. А сегодня… Сегодня Хлоя выбрала умереть первой. У девушки подкосились ноги. Она сползла на пол, прижимая ладонь ко рту, будто это могло удержать рвущийся наружу крик. С улицы снова донесся детский смех. И от этого стало хуже в сего, ведь она осталась жива.