I Say I Don't Want That But What If I Do?

— Они используют чёрные фургоны. — И тебе тоже привет, — пробормотал Сонджэ, включая громкую связь и кладя телефон на кухонную стойку. — Мы нашли машину, на которой они ездят. Чёрный фургон с логотипом кабельной компании. — Кабельной компании? — переспросил Сонджэ, направляясь к шкафчику за кормом для котёнка. Он мельком взглянул на телефон, когда на другом конце послышался детский визг и смех, после чего присел возле миски Даль. — Серьёзно не понимаю, откуда у тебя терпение на этих мелких засранцев, — сказал он, насыпая корм. — Они не… такие уж плохие, — донёсся из динамика голос Бэкджина. — Ну конечно, — сухо отозвался Сонджэ, почесав котёнка за ушком, пока та ела. — И откуда ты вообще узнал, что это именно тот фургон? — Он уже несколько дней крутится возле моего дома, — ответил Бэкджин. На том конце послышались шаги, потом хлопнула дверь, и посторонний шум почти полностью исчез. — И насколько мне известно, никакую кабельную компанию я не вызывал, — добавил он. — М-м. Сонджэ тихо хмыкнул и ткнул пальцем в маленькое ушко Даль. — Кроме того, это та же самая машина, которую я видел в тот день, когда они пытались устроить на меня нападение, — продолжил Бэкджин. — На этот раз я позвонил Донха. Он проследил за ними, дождался, пока эти ублюдки выйдут из машины, и подкинул внутрь AirTag. Сонджэ поднялся на ноги и посмотрел на телефон. — Ого. А это довольно умно с твоей стороны, — признал он, слегка удивившись. — Значит, ты знаешь, где они сейчас? — Да. Какое-то время они кружили возле моего района — так сказал Сонмок. Но поскольку меня нет дома, они уехали. Повисла пауза. А потом голос Бэкджина стал серьёзнее. — Сонмок сказал, что теперь этот фургон крутится возле твоего района, Сонджэ. Тот нахмурился. Он вышел в гостиную, открыл балконную дверь и внимательно осмотрел улицу внизу. Взгляд медленно скользнул по перекрёсткам, парковкам, переулкам. Ничего. Он снова посмотрел на телефон. — Ты уверен? — Да. Они уже некоторое время ездят по твоему району, — подтвердил Бэкджин. — Сонджэ, если можешь, пока не выходи из дома. Постарайся не отсвечивать. Сонджэ фыркнул. — И что? Сидеть дома и сделать так, чтобы им было ещё проще меня найти? Он вернулся к стойке и взял телефон. — Я не это имею в виду, я просто… — Кроме того, у меня есть дела. И люди, с которыми нужно встретиться, — перебил его Сонджэ, направляясь в спальню. — Сонджэ… — Да-да, На Бэкджин, я буду осторожен, — перебил он снова, натягивая лёгкую ухмылку. — Честное пионерское. На линии повисла тишина. На секунду ему даже показалось, что Бэкджин просто сбросил вызов. Но затем его голос снова раздался из динамика — спокойный, осторожный и подозрительно настойчивый. — И куда именно ты собрался, что тебе обязательно нужно выйти именно сейчас? — Именно сейчас? — простонал Сонджэ, закатив глаза и хватая куртку. — Как же тебе хочется это узнать, а? — Я серьёзно. — Я тоже. На другом конце послышался ещё один вздох. На этот раз гораздо тяжелее предыдущего. — Послушай. Если заметишь хоть что-нибудь странное, даже самую мелочь… сразу напиши мне. — Осторожнее, — протянул Сонджэ, и в голос снова прокралась насмешка. — Если бы я тебя не знал, решил бы, что ты за меня переживаешь. — Это моя проблема, — устало, но совершенно искренне ответил Бэкджин. — Я сказал, что всё исправлю. — Ага-ага. — Чёрный фургон кабельной компании, Сонджэ-я. Не тупи. И на этом звонок оборвался. Сонджэ ещё несколько секунд смотрел на потухший экран телефона, после чего направился к окну своей спальни. Он посмотрел вниз на улицу. Пусто. Тихо. Его брови слегка сошлись к переносице. Стоит ли отменить встречу с Шиыном? Он не был идиотом и прекрасно понимал, что лезть вслепую в потенциальные неприятности — дерьмовая идея. И всё же… Он снова посмотрел на телефон, задумавшись. Потом покачал головой. Не то чтобы с ним действительно что-то могло случиться. Теперь у него хотя бы было предупреждение. А значит, преимущество тоже было на его стороне. Если сегодня он увидит этот фургон, то уже будет знать, как действовать. Но затем в голову пришла другая мысль. А что, если они решат действовать, пока он будет рядом с младшим? Сонджэ опустил взгляд, когда в комнату вошла Даль, мягко переступая лапками по полу. Потом снова посмотрел в окно. Пока они не тронут Шиина, всё будет нормально. Бэкджин ведь сказал, что охотятся не за ним. Значит, переживать не о чем. И уж точно не стоит вести себя так, будто он собирается проиграть. Наоборот. Он даже надеялся, что эти ребята умеют драться. По-настоящему. Прошло уже слишком много времени с его последней хорошей драки. Если быть честным с самим собой… Он скучал по этому. Слишком скучно было постоянно играть роль хорошего парня. Он скучал по этому ощущению. По обжигающему приливу, который накрывал в тот момент, когда кулак врезался в чужое лицо. По хрусту костей. По сладкой боли, остававшейся потом в мышцах и заставлявшей всё тело буквально звенеть от напряжения. По адреналину. По всему этому. Он почти чувствовал запах крови и пота. Ах, найти бы повод подраться… Ещё раз взглянув на телефон, Сонджэ понял, что выходить из квартиры пока рано. Но, возможно, это было даже к лучшему. По крайней мере, так он сможет проверить, действительно ли кто-то следит за ним. С этой мыслью он вышел из комнаты. ⸻ По дороге к ресторану ему на мгновение показалось, что в зеркале заднего вида мелькнул чёрный фургон. Всего на секунду. Сонджэ тут же поднял взгляд. Но когда посмотрел снова, дороги позади были совершенно пусты. Ничего. __ Бэкджин нахмурился, глядя на экран телефона. Что такого важного могло быть у Сонджэ, что тот был готов рисковать собственной безопасностью? — Эй? Чужой голос выдернул его из мыслей. Он обернулся. — Извини. Задумался. Хумин усмехнулся. — Это заметно, — сказал он, кивнув на телефон в его руке. — Всё в порядке? Бэкджин кивнул и одарил стоящего перед ним парня небольшой, сдержанной улыбкой. Пот стекал по его вискам после тренировки, футболка прилипла к телу. — Вижу, детям нравится их новый… тренер? — Ещё бы! — расплылся в улыбке Хумин, слегка выпятив грудь. — Они меня уже официально признали своим лидером. — Рад это слышать. Когда директор приюта спросил, знает ли он кого-нибудь, кто мог бы заниматься с детьми спортом, Бэкджин почти сразу подумал о Хумине. Тот подходил идеально. Хотя сам он долго не решался предложить. Бэкджин опасался отказа. Они и так виделись дважды в неделю, и ему не хотелось, чтобы Хумин решил, будто его пытаются насильно втянуть во что-то ещё. Поэтому для него стало неожиданностью, когда Хумин во время одного из визитов сам заметил нехватку сотрудников и предложил помощь. Сначала Бэкджин решил, что это разовый жест. Но в следующий раз Хумин пришёл уже затем, чтобы сообщить директору, что хочет помогать на постоянной основе. Теперь они виделись три раза в неделю. — Ну, если ты закончил со своим телефонным разговором… — сказал Хумин, почесав затылок. — Может, выйдешь во двор посмотреть, как играют дети? Бэкджин кивнул и уже собирался пойти следом. Но в этот момент зазвонил телефон Хумина. Тот остановился, достал его из кармана и сразу ответил. Бэкджин направился к двери, собираясь жестом показать, что пойдёт вперёд и оставит ему немного личного пространства. Но вдруг заметил выражение его лица. Брови резко сошлись. Глаза расширились. На лице мелькнуло потрясение. — Ты серьёзно?! — выдохнул Хумин в трубку. Бэкджин замер. На секунду он даже не понял, стоит ему остаться или уйти. В итоге решил не вмешиваться. Это его не касалось. Он развернулся, взялся за дверную ручку… И внезапно почувствовал, как чья-то рука крепко схватила его за левое предплечье. Он застыл. Медленно обернулся. Хумин всё ещё держал его, широко раскрытыми глазами глядя куда-то перед собой, пока торопливо говорил в телефон: — …Вы ему уже звонили? Ладно, продолжайте звонить. Как только закончу здесь, сразу встречусь с вами! После этого он сбросил вызов. Его рука медленно соскользнула с предплечья Бэкджина. Несколько секунд он просто стоял неподвижно, будто пытаясь осмыслить только что услышанное. А потом выпалил: — Ан Сухо наконец очнулся. Бэкджин моргнул. Кто? Ан Сухо? Какой ещё Ан Сухо?… А. Точно. Друг Ён Шиына, который всё это время находился в коме. — Понятно, — просто ответил он, не совсем понимая, что ещё тут можно сказать. — Мне только что звонил Гого, — начал объяснять Хумин. — Его мама была на обходе и случайно услышала, как одна из медсестёр сказала, что кто-то из отделения комы очнулся. Ну, по-настоящему очнулся. И ей стало любопытно, потому что Гого раньше рассказывал ей, что у Шиина есть друг в этой больнице, в реанимаци— — Пак Хумин, — перебил Бэкджин ровным голосом. — Ты тараторишь. Рот Хумина тут же захлопнулся. Он неловко кашлянул. — Извини. Просто… — он неопределённо замахал руками. — Короче, ты же знаешь, что раньше она работала в другой больнице, но несколько месяцев назад её перевели сюда из-за нехватки персонала, да? Бэкджин молча смотрел на него. Серьёзно? С чего бы ему вообще это знать? — Нет, Хумин. Я этого не знал, — медленно произнёс он, делая особый акцент на каждом слове. — А. Ну да. В любом случае! — Хумин тут же продолжил, всё ещё захлёбываясь словами. — Она решила проверить имя пациента. Потом, когда узнала его, написала Гого и попросила уточнить имя друга Шиина… Бэкджин видел, как того буквально распирает от возбуждения. — …и это оказался один и тот же человек! И что? Он промолчал. Честно говоря, он понятия не имел, что на это отвечать. Да и касалось это его весьма условно. Конечно, новость была хорошей. Человек вышел из комы. Это действительно хорошо. Но лично для него это ничего не меняло. Однако кое-что всё-таки казалось странным. Хумин выглядел так, словно Ан Сухо был его лучшим другом последние десять лет. Бэкджин слегка наклонил голову, размышляя. Скорее всего, тот просто радовался за Шиина. Другого объяснения он не видел. Поэтому продолжил слушать. — Понятно, — тихо сказал он. — Так вот, она сказала Гого, что не видела там Шиина. И подумала, что он, возможно, ещё ничего не знает. Что нужно срочно связаться с ним и рассказать. — Звучит логично. — Вот именно! Но Гого и Джунтэ уже звонили ему, а он не отвечает! — Тогда пусть продолжают звонить. — Да, так и собираюсь сделать. Сразу после того, как закончу с детьми… — Если хочешь, можешь уйти прямо сейчас… — О! Я позвоню Сонджэ! Бэкджин замер. — Ты что? — Ну, Шиын и он постоянно вместе. Я просто позвоню Сонджэ и попрошу передать ему телефон. Бэкджин моргнул. — Они постоянно вместе? — Всё время, — недовольно надулся Хумин. — Я уже начинаю думать, что этот тип хочет украсть у нас Шиына. Бэкджин слегка приподнял бровь. Интересно. Он знал, что Сонджэ был рядом с младшим, пока тот лежал в коме. По крайней мере, если верить бесконечным сплетням Донха. Которые тот выдавал без малейшей просьбы с его стороны. Также Бэкджин прекрасно понимал, почему они вообще оказались в одной компании. Чхве. Общий враг. Временный союз. По крайней мере, именно так он всегда это воспринимал. Когда всё закончится, каждый должен был вернуться к своей жизни. Разойтись в разные стороны. Снова стать чужими людьми. Но, судя по всему, произошло прямо противоположное. Они стали только ближе. Бэкджин моргнул ещё раз и чуть склонил голову набок. Значит, язвительные замечания Донха об этих двоих всё-таки не были преувеличением. — Нет, ты бы видел их. Как в тех мафиозных драмах. Так круто, — Донха хихикнул, буквально вибрируя от возбуждения. — Правда ведь? Он легонько толкнул друга локтем. Сонмок не ответил. Он просто поднял глаза, взглянул на него, затем на Бэкджина и слегка пожал плечами. — Каждый мелкий засранец заткнулся в ту секунду, когда Ен Шиын вошёл, — продолжал Бэк, его ухмылка становилась шире. — А Сонджэ прямо за ним — серьёзно, комната застыла. Как будто кто-то выдернул штекер. Бэкджин приподнял бровь, не отрывая глаз от бумаг, которые просматривал. — Потом все начали ныть, зачем он вообще туда пришёл, — радостно продолжил он, — пока Волк не заставил их заткнуться. Один рык — и каждый трус сел на место. Сонмок один раз кивнул, едва заметно. — Шиын даже глазом не моргнул, — сказал Донха, почти впечатлённый против собственной воли. — Все пытались убить его взглядом, а он просто…стоял. — У него был чёткий план, — тихо пробормотал Сонмок. — Да! Вот именно! — он щёлкнул пальцами. — Он взял под контроль всю грёбаную комнату. Бэкджин наконец поднял глаза, изучая их. На краткое мгновение он задумался о том, как именно вселенная так извернулась, что Сонджэ и Шиын оказались на одной стороне. — Если тебе нужно уйти, то иди. Я сам всё объясню директору. — Ты уверен? — спросил Хумин, неловко переминаясь с ноги на ногу. По его виду было понятно, что он одновременно готов сорваться с места и начать извиняться за это. — Просто это моя первая неделя. Не хочу произвести плохое впечатление. — Вряд ли это можно назвать первым впечатлением. Она уже давно тебя знает. — Я имею в виду как тренера по баскетболу. Бэкджин подавил желание поправить его. До настоящего тренера Хумин, по его мнению, всё ещё не дотягивал. — Иди. Не переживай. Я сам ей всё объясню. — Ты точно— — Пак Хумин. Иди уже. Его бывший друг состроил странную гримасу — что-то среднее между обидой и искренним непониманием, — но всё же развернулся к выходу. Уже уходя, он что-то пробормотал себе под нос. Бэкджин не расслышал слов полностью, но это определённо было похоже на: — Почему он вообще постоянно называет меня полным именем?.. Через мгновение дверь за ним мягко закрылась. После его ухода в помещении воцарилась тишина. Бэкджин ещё несколько секунд стоял на месте, позволяя этой тишине окончательно осесть вокруг. Затем он достал телефон из кармана. До этого момента он так и не проверил местоположение фургона. Почему бы не сделать это сейчас? Он открыл приложение и дождался, пока загрузится карта. Когда изображение наконец появилось на экране, его бровь слегка приподнялась. Фургон больше не находился рядом с районом Сонджэ. Это уже было хорошей новостью. По крайней мере, пока. Бэкджин уменьшил масштаб карты, пытаясь понять, где именно сейчас находится машина. Несколько секунд он скользил взглядом по улицам и перекрёсткам, пока наконец не заметил маленькую движущуюся точку. Он слегка прищурился. Интересно. И куда это они направляются? Бэкджин продолжил наблюдать за маршрутом на экране. Фургон двигался через другой район города, постепенно меняя направление. Он внимательно следил за дорогой, отмечая каждый поворот. Машина проехала несколько кварталов и начала уходить в сторону больни— Бэкджин резко замер. Подождите. Его пальцы тут же коснулись экрана. Он быстро увеличил масштаб карты. Потом ещё раз. И ещё. Взгляд мгновенно остановился на точке. Фургон находился буквально за углом от больницы. На несколько секунд он просто уставился на экран. Затем медленно моргнул. И прежде чем успел взять себя в руки, внутри что-то едва заметно сжалось. Совсем слегка. Но достаточно, чтобы это чувство нельзя было проигнорировать. — Ан Сухо наконец очнулся. — О! Я позвоню Сонджэ! — Шиын и он постоянно вместе. — Я уже начинаю думать, что этот тип хочет украсть у нас Шиына. Все кусочки мозаики сложились в одну картину одновременно. На карте маленькая точка, обозначавшая фургон, медленно въехала на территорию парковки возле больницы. И в этот момент Бэкджин всё понял. Причина могла быть только одна. Они следили за Сонджэ. А Сонджэ сейчас находился возле больницы, потому что там был Шиын. Ох, блядь. Нет. Не успев даже толком обдумать ситуацию, Бэкджин уже открыл список контактов и нажал на номер Сонджэ. Пошёл вызов. Один гудок. Второй. Соединение установилось. Он не стал ждать ни секунды. — Сонджэ, оставайся внутри больницы! — Что? — Не выходи наружу. Я уже еду, понял? — быстро сказал Бэкджин, одновременно направляясь к выходу. — Ты о чём вообще— — Не выходи на ули— Его резко оборвал взрыв посторонних звуков. Визг шин. Грохот резко распахнувшейся двери автомобиля. Глухой удар чего-то тяжёлого о землю. А среди всего этого хаоса — чей-то голос. Далёкий. Смутный. Но вполне различимый. Кто-то звал Сонджэ по имени. Пальцы Бэкджина сильнее сжались вокруг телефона. — Алло? Сонджэ? Только помехи. — Сонджэ?! Ничего. Лишь пустота на линии. Он резко толкнул дверь приюта и практически вылетел на улицу. Телефон был прижат к уху. Шаги становились всё быстрее. Всё резче. Он напряжённо вслушивался в каждый шорох, пытаясь уловить хоть что-нибудь на другом конце. Но там по-прежнему была тишина. — Да ответь же, блядь, Сонджэ! Он уже собирался сбросить вызов и начать обзванивать остальных парней, когда среди шипения помех наконец прорвался голос. — …Алло? Голос звучал надломленно. Сбивчиво. Бэкджин резко остановился прямо посреди шага. — Алло? Кто это? Где Сонджэ? — спросил он мгновенно, голосом таким острым и напряжённым, что тот больше походил на приказ. На том конце послышался судорожный вдох. — Бэкджин?… Словно человек только сейчас узнал его. — Шиын? Голос Бэкджина стал ниже. Жёстче. В груди неприятно сжалось. — Почему у тебя телефон Сонджэ? Пауза. Короткая. Ужасающе короткая. — Где он? — спросил Бэкджин уже тише, но от этого ещё опаснее. — Шиын…где, блядь, Сонджэ? __ Высокий хрен знал, что с ним творится, пока спускался по лестнице. Это дежавю — другое. В прошлый раз он просто бесился. Ревновал, может — да пофиг. Мелкая, дурацкая, управляемая ревность — больно, но можно затолкать в угол и сделать вид, что нет. Но это — не то. Это опасно. На груди тяжесть — та же, но будто кто-то запустил руку под рёбра и сжимает, медленно и жестоко. И тело знает. Чувствует. Знает — это не то, над чем можно пошутить. Не то, что можно пробить. Раньше разве не было серьёзно? Он думал — да. Правда. Но то, что сейчас рвёт его изнутри — не злость. Не тот раздражённый жар, когда подслушал, как Шиын шептал Чуваку в Коме тот жалкий полупризнак — от которого зубы сводило. Нет — это другое. Это жжёт. Остро. Глубоко. Будто кто-то поджёг его изнутри и ушёл, оставив разбираться. Руки болят. Он глянул вниз — кулаки сжаты, ногти набили красные полумесяцы. Когда разжал — пальцы трясутся. Фыркнул — отвращение к себе. Ко всему. Какого хера он вообще делает? Он продолжал идти. Шаги — как в вате, весь коридор приглушённый — будто кто-то убавил громкость, чтобы оставить его наедине с мыслями. И тот момент — тупой момент — вспыхивает перед глазами. Младший вцепился в Чувака в Коме — будто умрёт, если отпустит. Голос — тихий, дрожащий, слишком честный. «Я ждал тебя». Не его. Никогда не его. Челюсть свело, боль отдала в зубы. Какого хера чувство, будто колючку протащили по грудной клетке? Почему дышать — значит терять? Он сглотнул — горечь не ушла. Застряла. Яд. Это чувство — унизительное, жалкое нытьё — Он знал, что оно значит. Это то, что кружило вокруг него давно, ждало момента, чтобы вгрызться. Надо было понять намного раньше. Знаки были — очевидные, если оглянуться. Как та ночь у него дома — когда спали в одной кровати. Как сжалась грудь, когда Шиын подвинулся ближе. Как сердце колотилось всю ночь, сколько бы он себе ни приказывал заткнуться. Это был знак. Чёткий. Громкий. Прямо в лицо. Он просто не хотел признавать. Не хотел признавать, что кто-то вроде младшего залез под кожу так, что не выцарапать. Одно дело признать, что Шиын нравится — он с этим смирился. Другое — признать, что он влюб… Он сглотнул. Блять. Не было от этого спасения. Никаких притворств. Он был влюблён в младшего. И это началось ещё давно, вот что самое паршивое. Более высокий парень припарковал мотоцикл, закинул ногу через сиденье и повесил шлем на руль. Он знал, что опаздывает. Уже сейчас, в своей голове, он слышал, как Шиын устраивает ему адскую взбучку. Но это была не его вина. Движение выдалось кошмарным — мелкая авария перекрыла улицу, — и Сонджэ попытался проскочить на мотоцикле. Но полицейский заметил его и рявкнул: «Пацан, даже не думай». Обычно это заставило бы его хмыкнуть и уехать — потому что, серьезно, кем, блин, этот тип себя возомнил? И во-вторых, он вообще только что сказал ему, что делать? Но он пытался — может, наполовину без энтузиазма — быть хорошим, законопослушным гражданином. Если он хотел пойти в юриспруденцию и со временем стать детективом, ему нужна была чистая репутация. Более высокий парень не мог оставить что-то, что кто-нибудь когда-нибудь раскопает в будущем. Даже самую мелочь, способную выставить его в плохом свете. К тому же он не собирался спускать впустую работу Бэкджина. Надо отдать ему должное — тот отлично поработал, не оставив ни следа от них в Союзе. Мимолетная мысль промелькнула в голове — чем сейчас занимается Чхве? Прошло две недели с тех пор, как начальник забрал его к себе. Он мысленно отметил спросить у младшего парня позже, или, может, попросить Бэкджина нарыть информацию. Он огляделся. Послеполуденное солнце стояло высоко и ярко, заливая улицу теплой золотистой дымкой. Он остановился прямо перед рестораном Аджуммы, рука на стеклянной двери, готовый распахнуть её с каким-нибудь саркастичным комментарием — но не сделал этого. Потому что сквозь стекло он увидел его. Шиына. Не сидящим. Не за учебниками. А идущим — медленно, осторожно, несущим поднос с едой двумя руками так, словно он до смерти боялся его уронить. Сонджэ замер на полшаге. Выражение лица младшего было… неловким. Слегка напряженным. Сосредоточенным. Брови сведены вместе так, что он всегда выглядел так, будто решает какую-то жизненно важную задачу. Что он делал? Сквозь стекло звуки доносились приглушенные, почти далекие, словно этот миг был запечатан от всего мира. Его плечи расслабились сами собой, без всякого осознания. И прежде чем он вообще понял это, по его лицу расплылась широкая улыбка — теплая, чуть кривоватая, полная чего-то, что он даже не удосужился назвать. Видеть Шиына таким — сосредоточенным, милым — делающим что-то настолько простое и настолько… непохожее на него, — творило с ним что-то. Сонджэ приблизился к стеклу сам не замечая как, наблюдая за тем, как он ставит тарелку с этим крошечным хмурым выражением сосредоточенности. Никто его не замечал. Даже младший. И каким-то образом это делало ситуацию хуже или лучше. Он не знал. Но он запомнил свою мысль: «Не выгляди таким мягким, Принцесса. Кто-нибудь да увидит». Мысль не взорвалась сразу — нет. Она разворачивалась медленно и мерзко, как правда, которая всё это время стояла у него за спиной, сложив руки и нетерпеливо постукивая ногой. Он даже споткнулся на последней ступеньке, схватился за перила так резко, будто осознание физически толкнуло его назад. — Да иди ты… — выдохнул он сквозь зубы, не то себе, не то миру, не то чьей-то тупой шутке, которую он не заказывал. Но теперь всё складывалось в одну отвратительно точную картину. Почему так больно. Почему, когда он видел его с этим коматозником, внутри будто что-то трескалось и расходилось по швам. Это была не ревность. Это было хуже. Это было личное. Он вышел на парковку. Летний воздух ударил в лицо, слегка возвращая в реальность — настолько, чтобы не рухнуть в какой-то драматичный, жалкий хаос прямо здесь. Он выдохнул — резко, неровно, почти как смех, но без единой капли веселья. И в этот момент— Телефон в руке завибрировал. Он замер, опуская взгляд: вибрация разрезала всё то, что он только что пытался осознать. Бэкджин. Ну конечно. Прекрасно. Идеальное время. Обожает же судьба устраивать ему кризисы с аудиторией. Он колебался — всего секунду. Ровно столько, чтобы боль в груди снова провернулась. Потом ответил. — Сонджэ, оставайся в больнице! — голос Бэкджина ударил в ухо раньше, чем он успел хоть что-то сказать. Какого чёрта На им командует? Он жить устал? — Что? — Не выходи наружу. Я уже еду, понял? — Ты о чём…? — Не выходи снаруж— И тут— Глухой рёв двигателя прорезал воздух, разрубив разговор пополам. Сонджэ резко повернул голову — просто взгляд, на долю секунды, почти рефлекс. Одно моргание. Этого хватило. Чёрный фургон оказался рядом раньше, чем мозг успел сложить происходящее в смысл. Скользящий рывок двери. Металлический удар. Мужчина выскочил наружу — быстро, жёстко, сразу хватая его за воротник и дёргая на себя так резко, что он потерял равновесие. — Ты чё…?! Второй остался внутри, упершись, готовый. Пока первый тянул, второй вцепился пальцами в руку Сонджэ. Отработанным рывком они зашвырнули его в открытый фургон как тряпичную куклу. Телефон дёрнулся в руке, голос Пэкджина доносился из динамика — но ответить он уже не успел. Высокий парень замахнулся, вывернулся, попытался отбиться, но хватка на воротнике только усилилась, второй тянул всё сильнее, их движения были как по нотам. Прежде чем Сонджэ успел упереться ногами, первый запихнул его внутрь. Металлический пол пришёлся прямо в плечо, выбив лёгкие. Он покачнулся, хватая ртом воздух, цепляясь за пустоту — но руки второго были железными, мёртвой хваткой. — Отпусти, бля! Это вырвалось полукашлем-полурыком. Он ещё даже нормально не стоял. Дверь захлопнулась, отрезав солнечный свет, звуки, весь мир. Все исчезло. Внутри — темно, тесно. Пыль и резина стояли в воздухе. Фургон рванул с места, резко. Его бросило в сторону; спиной он вмазался в холодный металл. Рука схватила за плечо, пригибая лицом вниз. Колено вдавилось в позвоночник, пришпиливая к холодному металлическому полу. — Держи его. Скотч рванули. Жёстко. Быстро. Без пощады. Полоса обмоталась вокруг запястий, прежде чем он успел вывернуться — до боли туго. Лодыжки — следом: их сжали и связали грубо, наспех. Он инстинктивно пнул, задев чью-то руку, но заработал только проклятие и удар — скотч затянули ещё сильнее. Слишком быстро. Слишком внезапно. Даже для него. Снаружи, где-то на бетоне, его телефон скользил — голос, приглушённый треснувшим динамиком. Звук затих, когда фургон вылетел с парковки, визжа шинами, ревя мотором. Сонджэ — ошарашенный, бешеный, слепой от неожиданности — втянул рваный вдох. С каждым вздохом скотч вгрызался в запястья. __ — Ен Шиын… кто для тебя Сонджэ? — Почему ты так переживаешь за него? — Голос Бэкджина был низким, разрезая напряжение. — Почему он тебя волнует? Грудь Шиына сжалась. Он не мог ответить. Не словами. Пока нет. Потому что правда только что прорвалась на свет — обнажённая, безжалостная. Он влюбился в Сонджэ. Влюбился. Само это слово было одновременно и предательством, и признанием. И всё же часть его — часть, которую он похоронил глубоко, даже от самого себя, — знала. Разве нет? Он подумал о всех тех моментах, когда он смотрел на Сонджэ и чувствовал внутри что-то странное, тревожное… запретное в своей тихой сути. Он не хотел этого признавать. Потому что тогда, признать это означало, что один из последних осколков, связывающих его с Сухо — единственным человеком, к которому он когда-либо испытывал это чувство, — смещается, ускользает. Что он больше не был центром этого тщательно выстроенного, опустошённого мира, который он создал вокруг себя. И это было похоже на то, чтобы потерять Сухо снова. Маленькая смерть в его груди — холодная, грызущая. Но рядом с этим было что-то ещё, то, чего он раньше не осмеливался себе позволить: сырая, ноющая тяга к Сонджэ, которую невозможно было игнорировать. Он с трудом сглотнул, и впервые за долгое время Шиын не смог надеть ту тихую, спокойную маску, которую обычно носил как доспехи. Сердце ныло — неровно, болезненно. Он не знал, как назвать это чувство, не знал, как обрамить его, не ощущая при этом тяжести того, что он потерял, того, что сохранил, и того, что теперь не мог удержать от того, чтобы не выплыть на поверхность. И когда глаза Бэкджина встретились с его, острые, выжидающие, вопрос всё ещё витал в воздухе: Почему он тебя волнует? Потому что волнует. Его разум ответил прежде, чем он успел даже подумать о том, чтобы усомниться. Ясность ударила его, как внезапное вычисление — неоспоримая и неизбежная. Но почему? Потому что это — он. И я больше не могу притворяться иначе. Но почему? Потому что теперь, когда я это вижу, я не могу это не видеть. Шиын смотрел на парня перед собой — глаза его покраснели, слёзы были готовы пролиться в любую секунду. Он ненавидел это чувство — быть таким обнажённым, таким уязвимым, таким разбитым. Глаза Бэкджина сузились, когда он внимательно изучал выражение лица младшего. Напряжённую линию его челюсти. То, как его губы сжимались, едва заметно дрожа. Почти невидимый блеск в его глазах — будто он отчаянно пытался, но не мог удержать что-то похороненное глубоко внутри. Ему потребовалось лишь мгновение, чтобы сложить разрозненные куски воедино — и он замер. Этого не может быть. Бэкджин увидел всё сразу: эту всепоглощающую тревогу, глухую боль, тот самый взгляд — Так вот, значит, в чём дело. Медленное, тяжёлое понимание опустилось на него — острое, неоспоримое, неумолимое. Шиыну нравился Сонджэ. Нет, он был влюблён в него — разве не так? Он наклонил голову, губы его сжались в тонкую линию. Хм. Он не ожидал этого. Не совсем. И всё же… Грудь Бэкджина слегка приподнялась — маленькое, безмолвное облегчение тонкой нитью прошло сквозь него. Сонджэ…может быть, наконец-то хоть кто-то из нас заслуживает чего-то хорошего в этой жизни. И в тот же миг само напряжение в комнате неуловимо изменилось. Он знал теперь, что скрывал младший, и впервые ему не нужно было допытываться или задавать вопросы. Правда и так была ясна — она была написана на его лице, во всём его дрожащем теле, в каждом его с трудом сдерживаемом вздохе. — С ним всё будет в порядке. Мы уже отследили фургон, который его забрал, — ровно, спокойно сказал Бэкджин. Шиын моргнул, пытаясь осмыслить. — Что? — Мы знаем, кто его забрал и зачем, — продолжил он. — Я просто дорабатываю план, прежде чем идти за ним. — Но почему его забрали? Я хочу пойти с тобой, — сказал младший, голос его был напряжённым, сдавленным. — Шиын… — Я хочу пойти с тобой, — повторил он, на этот раз настойчивее, твёрже. Бэкджин вздохнул, качая головой. Он повернулся, положил руку на дверь и бросил через плечо, уже не оборачиваясь: — Заходи внутрь. Младший последовал за ним — без единого слова, не задавая больше вопросов. __ Сонджэ всё ещё смотрел вниз, когда фургон резко вошёл в крутой поворот, шины взвизгнули, и его тело прокатилось по полу, ударилось о стену и с глухим звуком рухнуло, выбив из него воздух. Боль пронзила его, но он коротко, резко рассмеялся. Он перевернулся, оказавшись на спине. Один из мужчин переместился вперёд, на пассажирское сиденье, оставив второго сзади — наблюдать. Очки высокого парня съехали набок, и как бы он ни пытался упереться в пол, они не поддавались. — Конечно, — пробормотал он сухо и колко. — Похитили меня, и при этом мои очки в полном беспорядке. Правда заботитесь о моём комфорте, да? Он чуть повернул голову, болезненно выдохнув. — Великолепный план, кстати. Даже с заклеенными руками, даже застигнутый врасплох, его слова всё равно были полны яда. — Супер незаметно. Я почти не заметил чёрный фургон и двух громил, которые ждали, чтобы швырнуть меня внутрь. Сарказм был его бронёй — и он не собирался позволять этим идиотам увидеть, как он ломается. Очередной поворот бросил его по полу. Спина ударилась о стену фургона, зубы клацнули. Он резко вдохнул, стиснул боль и позволил мыслям начать работать. Конечно, это была его ошибка. Он просчитался, решил, что у него есть преимущество, решил, что он неприкасаемый. И вот он здесь — похищенный, как какой-то новичок, запихнутый в движущийся фургон двумя парнями, которые даже не моргнули на него. Он сжал челюсть. Глупо. Глупо. Глупо. И тогда он вспомнил — ключи. Они всё ещё были в заднем кармане. Он зашевелился медленно, намеренно, позволяя спине скользить вдоль стены ровно настолько, чтобы никто ни спереди, ни сзади не заметил. Он напрягся, извиваясь, и в итоге, с тихим ругательством, зацепил пальцами кольцо ключей. Первая попытка была неловкой. Боль прострелила плечи, но он проигнорировал её. Сантиметр за сантиметром он вытягивал ключи, скользя ими по джинсам, проверяя угол, выверяя каждое движение. Каждая секунда растягивалась, каждое крошечное пространство имело значение. И затем, аккуратно, методично, он начал соскребать скотч с запястий. Он не поддавался легко. Он жёг кожу, тянул её, заставлял побелеть костяшки. Он тихо зашипел, прикусив внутреннюю сторону щеки. Парень сзади — молчаливый, тёмный, наблюдающий — шевельнулся. Сонгджэ поднял взгляд и встретился с ним глазами. — Нравится? — его голос был резким, саркастичным. — Должен сказать, ракурс у меня сейчас просто пиздатый. Парень не моргнул. Ни разу. Не дёрнулся. Ничего. Сонджэ усмехнулся себе под нос, обнажив зубы. — Ого. Очень страшно. Я прям дрожу. Честно. Он вернулся к работе, снова вставляя ключ между скотчем и запястьем, медленно, аккуратно соскребая липкую ленту. Каждый освобождённый миллиметр заставлял сердце биться быстрее. Каждый взгляд наблюдающего делал его только острее — внимательнее, опаснее, почти весёлым. Потому что это был Сонджэ: хаос в движении, язвительный, острый, даже когда мир пытался прижать его к полу. И сейчас он уже выстраивал план. Они правда думали, что похитить его будет легко? Ошиблись. Наконец ключ соскоблил последний слой скотча. Боль прострелила руки, но ему было всё равно. Не сейчас. Не тогда, когда в тесной металлической коробке он чувствовал запах страха и напряжения. Он замер — тихий, собранный, — выжидая следующий поворот. Фургон резко накренился, и его швырнуло в сторону — прямо туда, где сидел наблюдатель. Он использовал импульс, перекатился, тело скрученное, взгляд дикий. Человек даже не успел среагировать, когда руки Сонджэ рванулись вверх. Он вцепился в волосы и дёрнул вниз с такой силой, на которую только был способен. Глухой удар — череп встретился с металлом. Всё на секунду стало белым и звенящим. Тишина. Тело дёрнулось и обмякло. Сонджэ замер лишь на миг, будто смакуя момент, затем резко развернулся. Водитель выкрикнул что-то резкое, разрывая гул дороги. Второй мужчина мгновенно среагировал, уже двигаясь к задней части фургона. Сонджэ стоял на коленях — ноги всё ещё связаны — но он не остановился ни на секунду. Мужчина рванулся вперёд, рука уже тянулась к его горлу. Сонджэ встретил движение мгновенно — полоснул ключами, всё ещё зажатыми в ладони, и вогнал их прямо в предплечье противника. Шипение. Дёрганый рывок. И в тот же миг Сонджэ увидел брешь. Он подался вперёд, резко дёрнул противника за ноги. Мужчина рухнул тяжело — затылок с глухим звуком ударился о металлический пол. Хорошо. Сонджэ ухмыльнулся, остро, почти хищно, обнажив зубы. — Ну что, — протянул он, — уже не так весело, когда сам летишь на пол, да? И тут же ударил — прямо в лицо. Скотч на лодыжках мешал, движения были рваными, неловкими, но он быстро подстроился, двигаясь как зверь, пойманный в тесную клетку. Фургон резко дёрнуло. Водитель ударил по тормозам. Сонджэ бросило вперёд — грудь ударилась о пассажирское сиденье, он глухо выдохнул. В следующую секунду рука водителя вцепилась ему в волосы и резко вжала его лицо в холодный металл под сиденьем. Боль вспыхнула в черепе, перед глазами рассыпались белые искры. Оглушённый, Сонджэ не закричал. Он схватил запястье водителя, резко вывернул и сквозь зубы процедил с ухмылкой: — О, ты щас без руки останешься. Хаос не ждал. Тот, кого он уложил раньше, уже поднялся — шатаясь, но живой. Удар пришёлся в челюсть, и Сонджэ отбросило в сторону по металлическому полу. Он лишь усмехнулся, низко, зло. Поднялся на колени, лодыжки всё ещё стянуты, тело собранное, как сжатая пружина. Мужчина снова рванулся вперёд. Сонджэ встретил его с оскалом, ушёл от размашистого удара и ответил — в рёбра. Противник захрипел, пошатнулся, но не упал. В глазах Сонджэ вспыхнуло это опасное, почти весёлое безумие. — Давай. Сильнее бей. Мне скучно, — бросил он так, словно наслаждался каждой секундой боли. Мужчина замахнулся снова. На этот раз Сонджэ схватил его за руку, дёрнул вниз вместе с собой, развернул корпус так, что тот рухнул на спину, и тут же вбил локоть ему в челюсть. Кровь брызнула на металл пола. Улыбка Сонджэ стала шире, острее. — Попалась, сучка. Мужчина зашипел от боли и рванулся вслепую. Сонджэ ушёл от очередного удара, всадив мужчине жёсткий кулак в живот, отчего тот согнулся пополам. Он сразу же добавил коленом в бок и ещё одним ударом в лицо. Мужчина пошатнулся, ошеломлённый, но продолжал сопротивляться. Брутальный, размашистый хук справа пришёлся высокому парню прямо в челюсть. Боль прострелила его череп, как молния. Высокий парень пошатнулся в сторону, ударившись о стену фургона, металл загудел всем его телом. Мужчина сел и всадил кулак ему в рёбра, выбив воздух из лёгких, отчего Сонджэ упал набок на пол. Он стиснул зубы, смеясь, даже когда зрение начало расплываться. Блядь, он ведь знал, что этот мужчина был сильным, ну и чэдэ ему. Финальный, сокрушительный удар пришёлся высокому парню прямо под подбородок, когда мужчина схватил его за воротник, голова его дёрнулась назад, и мир резко накренился. Боль взорвалась, звёзды замелькали перед глазами, и стены фургона, казалось, сомкнулись вокруг. Последним, что Сонджэ осознал перед тем, как всё погрузилось в темноту, был его собственный горький, хаотичный смех, замерший в горле. А затем — темнота. __ Взгляд Бэкджина метнулся к Хонду. — Отправь координаты на мой телефон, — ровно сказал он. — И дай мне ключи от арендованной машины. Парень коротко, чётко кивнул, уже двигаясь. Взгляд Шиына следил за ним — пристальный, напряжённый. — Какой план? Бэкджин не взглянул на него. — Только не это снова… — Пожалуйста, — сказал младший, голос его был тихим, но твёрдым, и сквозь внешнее спокойствие проступали краешки тревоги. Челюсть Бэкджина сжалась. — Тебе не следует ехать, — сказал он наконец, его тон был резким. — Твой друг только что очнулся из комы. Не думаешь, что тебе стоит быть там? Выражение лица Шиына не изменилось. Голос его не дрогнул. — Я сказал, я хочу ехать. Бэкджин медленно выдохнул носом, напряжение волнами исходило от него. Он потянулся к папкам на журнальном столике, готовый двинуться, но замер, заметив, что все стоят. Нахмурившись, он расправил плечи. — Донха, Сонмок — это мой бардак. Вы больше на меня не работаете. Оставайтесь. Он повернулся к младшему. — Ты тоже. — Не, — просто сказал Шиын, спокойный и непоколебимый. Бэкджин изучал его долгое мгновение, и полусмех тронул уголок его губ вопреки его воле. Как Сонджэ собирался справляться с кем-то, кто был таким же, как он? До омерзения упрямым. Донха усмехнулся, пожимая плечами. — Без разницы. Мне скучно. Наклацать пару рож звучит весело. — Он толкнул локтем друга. — А ты как думаешь? Сонмок просто кивнул. Бэкджин закатил на них глаза, затем посмотрел на Хонда. — Следи за нами. Если всё пойдёт наперекосяк — План Б. Понял? Парень чётко кивнул. Бэкджин взглянул на Шиына, кивнув в сторону двери. — Ладно. Расскажу план по дороге. Группа двинулась в тишине, выходя из старого здания и скользнув в арендованную машину. Бэкджин не сводил глаз с дороги, чувства были обострены. Младший сидел рядом с ним, молчаливый, но Бэкджин чувствовал напряжение, туго скрутившее его плечи — тревогу, которую он отказывался признать вслух. __ Глаза Сонджэ медленно, с усилием открылись. Первое, что зафиксировало его мутное сознание: он сидит на металлическом стуле. Его запястья туго стянуты за спиной — изолента впивается в кожу, оставляя ноющие рубцы. Лодыжки тоже связаны — теми же жестокими, ненавидящими путами, что и раньше. Он моргнул, раз за разом, силясь разогнать липкий, удушливый туман, застилавший разум. Боль пульсировала в рёбрах — глухо, равномерно, с каждым ударом сердца. Фургон, удары, тот дикий, слепящий хаос — всё возвращалось к нему рваными, кровавыми обрывками. Трое мужчин сидели напротив. Все — за тридцать, с грубыми, обветренными лицами, изрезанными шрамами, которые казались не случайными увечьями, а постоянными предупредительными знаками: «не связывайся». Двое выглядели потрёпанными — свежая кровь стекала по их лбам и чернела на разбитых костяшках. Усмешка высокого парня расползалась по его лицу медленно, почти лениво — обнажая зубы, зажигая в глазах тот хаотичный, звериный огонь. — О, вы всё ещё здесь, — голос его был хриплым, сорванным. — А я уж думал, мне это снится. Мужчины шевельнулись — но не встали. Сонджэ повернул голову, пытаясь осмотреть помещение. Мир был размыт до неузнаваемости — без очков — но он всё ещё мог различить жёсткие, угловатые очертания: бетонные стены, составленные штабелями ящики, длинный стол в центре. На столе, словно издеваясь, ждал ноутбук — экран его слабо фосфоресцировал в полумраке, как искусная, манящая приманка. Его сознание работало, судорожно щёлкая затворами. Склад. Изоляция. Подготовка. Фургон. Чой… какого хуя тебе теперь от меня нужно? — Милое местечко, — добавил он, и низкий, хриплый смешок вырвался из его груди, полный ядовитого веселья и почти животной злобы. — Очень уютненько. Вы сами для меня его декорировали? Каждый нерв, каждый инстинкт в нём кричал — сопротивляйся, проверяй границы, дави, круши. Боль и связанные руки только заостряли его чувства, делали его опаснее, живее. Пелена после жестокого избиения всё ещё окутывала его сознание — но огонь в груди, тот первобытный, питающий его хаос, разгорался всё ярче. Сонджэ откинулся на жёсткую спинку стула, глаза его шарили по углам, просчитывая каждую деталь. Он наклонил голову, поморщившись, когда изолента больно впилась в распухшие запястья — и подумал о Бэкджине. Ищет ли он меня? Мысль эта была одновременно странно утешительной — и пугающе опасной. Бэкджин был умён, дотошен, почти патологичен в своей внимательности — он знал, что произошло. Высокий парень был почти уверен: друг уже начал копать, тянуть за тонкие нити, распутывать этот кровавый клубок. Но достаточно ли он умён, чтобы действительно найти его? И, что гораздо важнее — будет ли у него для этого достаточно воли? Губы Сонджэ дёрнулись в кривой полуулыбке. Ставить на это он не хотел. Затем, будто этого было недостаточно, чтобы скрутить грудь, его мысли перекинулись на Шиына — ту сцену из сегодняшнего дня, где он держал того парня. Хрупкого. Дрожащего. Полностью не осознающего, что за ним наблюдают. Грудь сжалась — не от затяжной боли от ударов, не от синяков и оков — а от того осознания. Той унизительной, острой правды, которая врезалась в него, как нож, ещё раньше. К тому моменту, как Принцесса вообще вспомнит, что я существую… Он с трудом сглотнул, хотя это ничуть не уменьшило боль. Да, Шиын, наверное, напишет — но не получит ответа какое-то время. Сонджэ мельком подумал, покажется ли Шиыну это странным, и попытается ли он связаться с ним. Или ему будет похуй — слишком занятый заботой о своем бойфренде, отдавая ему всё своё внимание. В этом был смысл, ведь его жизнь просто вернётся к тому, какой она была раньше. Сонджэ издал сухой, саркастичный фыркающий смешок, откинув голову назад на спинку стула. — Ахуенный тайминг, а? — пробормотал он, больше себе, чем кому-то ещё. Слова повисли в воздухе, острые и горько-забавные. Затем его мысли снова сместились, на этот раз к Даль. К его маленькой кошечке. Мягкому созданию, не подозревающему о хаосе, в котором оказался более высокий парень, целиком полагающемуся на кого-то, кто проверит корм, воду. С ней всё будет в порядке. Но кому-то всё равно нужно её забрать. Аджумма. Он надеялся, что она не пропустит свои походы по понедельникам. Старуха следила за тем, чтобы его холодильник был забит, чтобы его мир не развалился окончательно, когда он не смотрел за этим. Он рассчитывал на неё, чтобы сохранить эту маленькую ниточку нормальности. На этом его мысли оборвались. Он не хотел зацикливаться на Аджумме — иначе он реально слетит с катушек. Сонджэ слегка подался вперёд, снова проверяя путы, его взгляд обводил комнату. Он всё ещё был связан, всё ещё в невыгодном положении. Он издал ещё один тихий, резкий смешок. — Так, помимо того что вы бандиты, вы ещё и стримеры? — Он кивнул в сторону ноутбука на столе. — Что, платят недостаточно хорошо? Резкий металлический звон прорезал спёртый воздух склада. Голова Сонджэ резко повернулась на звук. Один из мужчин, водитель, запустил руку в карман и достал телефон. Он коснулся экрана и встал, выпрямившись с тихой властностью, от которой у более высокого парня волоски на руках встали дыбом. Мужчина направился к ноутбуку, пальцы запорхали над клавиатурой. Свечение экрана отбрасывало бледный свет на его лицо, но Сонджэ почти не моргнул. — Мы выходим в прямой эфир? — протянул он, голос плавный. — Поторопитесь, моя левая сторона —лучший ракурс. Он пытался звучать равнодушно, но его мысли бешено мчались. Ему нужно было думать быстро. Он должен был предвидеть, просчитывать и, может быть — только может быть — использовать любой шанс, который мог бы просочиться сквозь хватку этих ребят. А затем — движение. Голова Сонджэ дёрнулась в сторону, пытаясь разглядеть. Экран секунду никого не показывал, но затем, шагнув в кадр, появился Чхве. Тюремная роба, дикая, маниакальная улыбка, растянувшаяся на его лице, словно он только и ждал этого момента — всю свою жизнь. Сонджэ конечно знал, что это должно было случиться — но он не ожидал именно этого. Какого чёрта Чхве раздобыл там телефон? Ох, этот мужик пиздец мстительный, это точно. Как бы там ни было, Сонджэ изо всех сил старался не дать своей маске треснуть. Уголок его губ дёрнулся, складываясь в привычную насмешливую ухмылку. — Было бы желание — способ найдётся, — протянул он, слегка наклонив голову набок. — Я ведь прав, ребята? Он скользнул взглядом по трём мужчинам, стоявшим неподвижно, словно ждали приказа. Наконец Чхве заговорил. Голос его был спокойным, размеренным, но в каждом слове чувствовалась такая тяжёлая угроза, что где-то внутри у Сонджэ неприятно сжался желудок. — Забавный ты всё-таки мальчишка, — произнёс он, растягивая слова. В голосе сквозил яд. — Кстати, у меня так и не было возможности поблагодарить тебя за то, что отправил меня в тюрьму. Сонджэ моргнул один раз. — Да не стоило устраивать весь этот цирк, — ответил он с приторно-сладкой улыбкой. — Достаточно было письма. Могли бы даже стать друзьями по переписке. Улыбка Чхве стала шире. Слишком широкой. — Именно этот настрой мне и понравился, когда я впервые услышал о тебе, — медленно произнёс он. — Если бы только ты тогда принял моё предложение. — Прошу прощения, но я не привык выполнять приказы коротышек. Улыбка мгновенно исчезла с лица Чхве. Её сменил оскал. — Ударьте его. Приказ прозвучал резко и без колебаний. Двое мужчин, которых Сонджэ успел отделать раньше, среагировали одновременно. Первый впечатал кулак ему в рёбра. Второй тут же добавил коленом в бок, а затем осыпал его корпус тяжёлыми ударами. Из груди Сонджэ вырвался короткий резкий смешок — наполовину от боли, наполовину от издёвки. Он глухо выдохнул и дёрнулся в верёвках, пытаясь сместиться, но скотч и путы держали крепко. Каждый удар отдавался жгучей болью в теле. Рёбра ныли. Связанные за спиной руки онемели. Лодыжки горели от натянутых верёвок. Но ломаться он не собирался. — Вы от этого возбуждаетесь, что ли? — хрипло усмехнулся он. — Извращенцы хреновы. Простите, но вы вообще не в моём вкусе. Боль никуда не делась. Она жила в груди, в костях, под кожей. Но маска оставалась на месте. И ни один мускул на его лице не выдал того, насколько ему на самом деле было больно. Глаза Чхве горели — широко распахнутые, немигающие. Хищник, смакующий свою добычу. А Сонджэ? Он просто смотрел на него. Не со страхом. Не с покорностью. А с этой окровавленной усмешкой, которая кричала: я не сломлен. Пока что нет. Тело ныло. Да, каждый удар сотрясал что-то глубоко внутри. Но огонь в груди, хаос в голове, чистое, несломленное упрямство в душе — всё это осталось при нём. Живое. Острое. Готовое к бою. Даже когда удары сыпались градом, взгляд высокого парня не отрывался от Чхве. Каждый замах, каждый жестокий удар лишь сильнее заостряли эту усмешку, лишь громче делали безмолвный вызов: Выкладывайся по полной. Я всё ещё здесь. __ Гул арендованной машины заполнял пространство — ровный, механический, — но Шиын почти не замечал его. Его руки лежали на коленях, пальцы слегка подёргивались. Он смотрел в окно, почти не видя размытой череды пролетающих зданий. В его голове бушевала буря. Младший парень разрывался надвое, зажатый между двумя тревогами, которые не давали ему дышать. Сухо — он оставил его в больнице без объяснений, исчез, пока его друг всё ещё был в хрупком состоянии. Едва очнувшись. Шиын не мог остановить тихую, ноющую боль вины, надежду, что его отсутствие не причинит другу боли. И в то же время, с той же силой, его мысли перескакивали на Сонджэ. Более высокий парень — в ловушке, один, израненный. В груди сжалось, спираль тревоги и вины закручивалась туже с каждым ударом сердца. Он не мог примирить две половины себя — ту, что хотела вернуться к Сухо и убедиться, что тот не обижен на него, и ту, что жаждала поскорее найти Сонджэ, убедиться, что он в безопасности. Он нужен ему живой и невредимый. Оба имели значение. Оба требовали его внимания. Он закрыл глаза на долю секунды, вслушиваясь в низкий гул машины, пытаясь взять себя в руки. Но это не помогало. Тревога не утихала. Она только множилась, раздваивалась, вгрызалась в него с противоположных сторон. Каждая проходящая секунда казалась слишком долгой, каждый красный свет — вечностью. Он один раз взглянул на Пэкджина — мельком. Тот был спокоен. Сосредоточен. Всё под контролем. Шиын завидовал этой устойчивости, желая точно так же обрести точку опоры. Он повернулся к окну. Они найдут Сонджэ. Должны. Слишком много вопросов он хотел задать, слишком многое нужно было понять. Он снова посмотрел в окно. — Но разве это месть? — спросил Шиын. Его голос звучал тихо и напряжённо, но в нём чувствовалась твёрдость. — Они не смогли добраться до тебя, поэтому взялись за него? Бэкджин бросил на него короткий взгляд. Осторожный. Цепкий. — Что-то вроде того. — Что значит «что-то вроде»? Несколько секунд он молчал. Его взгляд скользнул с дороги на зеркало заднего вида и обратно. — Дело не только в этом, — наконец произнёс он ровным голосом. — Тогда в чём? — не отступал Шиын. — Мне нужно понимать, что происходит. Бэкджин медленно выдохнул. Напряжение никуда не исчезло, но его стало достаточно меньше, чтобы он смог продолжить. — Чхве считает, что именно Сонджэ отправил его в тюрьму. Что именно он передал рюкзак полиции. Шиын нахмурился ещё сильнее. — Это неправда, — быстро возразил он. — Рюкзак начальнику отнёс я. Сонджэ этого не делал. — Рюкзаков было два. — Что? — В тот день было два совершенно одинаковых рюкзака, — тихо объяснил Бэкджин. — У тебя был настоящий. У него — поддельный. Шиын отвернулся к окну. За стеклом мелькали улицы, машины и здания, превращаясь в размытое пятно. Он пытался вспомнить. Пытался собрать тот день по кусочкам. Проверить, правда ли это. Воспоминания казались далёкими и смазанными. А затем… Его глаза внезапно расширились. Он вспомнил. Всё произошло мгновенно, словно вспышка света прорезала туман памяти. Тот день. Первое, что тогда бросилось ему в глаза, — рукав куртки Сонджэ. Пропитанный кровью. Тёмные пятна растекались по ткани и спускались дальше, к брюкам. Потом его взгляд поднялся выше. Разбитая губа. Свежий порез на щеке. Засохшая кровь вдоль скулы. — У тебя ещё где-нибудь болит? — вспомнил Шиын собственный голос. Тогда он наклонился ближе, но почти сразу отстранился из-за сигаретного дыма. Сонджэ лишь закатил глаза и отбросил сигарету в сторону. — Я в порядке. Тогда его взгляд случайно зацепился за рюкзак, лежащий рядом. Шиын помнил, как нахмурился. — Почему у тебя такой же рюкзак, как у меня? — Долгая история, — ответил тогда Сонджэ, поднимаясь с земли. А затем просто махнул рукой. — Пошли. Что именно делал Сонджэ всё это время так, что Шиын этого даже не замечал? Этот вопрос тяжёлым грузом лёг ему на грудь. Он всегда гордился своей наблюдательностью, своей способностью видеть людей насквозь. Но теперь осознавал, насколько мало на самом деле видел. Как много вещей прошло мимо него — незамеченных, неосознанных, полностью ускользнувших от его внимания. — Мы приехали, — голос Бэкджина вернул его в реальность. Шиын поднял взгляд вперёд. В поле зрения появился склад. Снаружи был припаркован чёрный фургон. Они находились не слишком близко — достаточно близко, чтобы всё видеть, и достаточно далеко, чтобы люди внутри не заметили машину. — Ладно, все помнят план, верно? — спросил Бэкджин, бросив взгляд в зеркало заднего вида. Донха и Сонмок без колебаний кивнули. Парень за рулём затем повернулся к Шиыну. Тот в ответ коротко и напряжённо кивнул. — Хорошо, — сказал Бэкджин тихим, но твёрдым голосом. __ Удар дёрнул его башку набок. Второй прилетел быстрее, тяжелее — впечатался в рёбра, вырвав сквозь зубы хриплый выдох. Стул под ним качнулся. Один мужик стоял спереди, костяшки уже разбитые от прошлых раз. Другой кружил сзади, бил, когда Сонджэ не мог подготовиться. Третий — водитель — облокотился на стол у ноутбука, руки скрещены, глаза пустые. Высокий парень поднял голову, кровь текла по губе. Не вытер. Не мог. Но всё равно усмехнулся. Потому что это было единственное оружие, что у него осталось. Экран моргнул раз — и выдал лицо Чхве. Всё с той же безумной, почти радостной улыбкой. Тот наклонил голову. — Знаешь, ты мог бы стать отличным кадром. Если бы прошёл нормальную подготовку. Даже избитый, даже привязанный к стулу, Сонджэ не завис. — Без обид, коротышка, — он закашлялся, кровь хлынула сильнее, — может, двинешь по дороге из жёлтого кирпича вместо того, чтобы вербовать малолеток? Кто-то сзади хихикнул. Другой локтем ему под ребро. Улыбка Чхве дёрнулась — и пропала, глаза сузились. — Бейте, — приказал он холодно. — Бейте, пока он не перестанет выплёвывать свои саркастичные гадости. Мужики подчинились мгновенно. Кулак влетел в живот, согнув его пополам. Другой прилетел по щеке, откинув голову назад. Он хрюкнул, перехватил дыхание, рёбра орали — но этот маленький изгиб усмешки остался. Чхве наклонился ближе к камере, смотря как на представление. — Не переживай, Сонджэ. Ты всё равно сломаешься. Он не дал высокому ответить. Экран погас. На складе повисла тишина. Двое отступили, тяжело дыша. Один вытер кровь о штанину. — Заберём вещи, — буркнул он. Второй кивнул, лицо непроницаемо. Они вышли, направившись к фургону. Водитель задержался на секунду — просто бросил взгляд, в котором не было ни жалости, ни жестокости. А потом вышел следом. Склад наполнился низкой, электрической тишиной, когда металлическая дверь захлопнулась за последним человеком. Шаги затихли в гравии снаружи, растворившись в отдалении. Впервые с тех пор, как его втащили внутрь, Сонджэ остался один. Он медленно выдохнул — первый настоящий вздох, который позволил себе сделать. Каждая часть его тела кричала. Всё пульсировало и ныло. Зрение то и дело норовило расплыться, окрашивая края в серые помехи. Каждый нанесённый ему удар будто всё ещё отдавался в костях. Он откинул голову на спинку стула, воздух сбивчиво входил в лёгкие. Всё было плохо. Очень плохо. Настолько плохо, что даже его безрассудная уверенность с трудом могла этому посмеяться. Потому что в тот момент, когда эти люди вернутся с «вещами», что бы это ни значило, дальше начнётся то, что он не сможет просто перетерпеть. На краткий миг — едва ли на одно биение сердца — страх подступил к горлу. Но страх был роскошью. А у него было как минимум пять минут. Может, меньше. Он пошевелился, поморщившись, и взглянул через плечо на скотч, сковывающий его запястья вместе, примотанные к перекладине на спинке стула. Его взгляд переметнулся к ногам. Лодыжки в скотче — неприятно, но не безнадёжно. С этим точно можно было работать. Он стиснул зубы, проверяя скотч на запястьях. Никакой податливости. Скотч врезался глубже в уже и без того синячную кожу. Он сглотнул, челюсти сжались. Теперь у него был план. Но он будет болезненным. Он сделал медленный, глубокий вдох. Затем перенёс вес, качнувшись вперёд, потом назад. На третьем замахе он бросил себя в сторону со всем, что у него оставалось. Мир перевернулся набок. Стул с грохотом рухнул на пол — металл ударился о бетон, одна из ножек зазвенела как выстрел. Боль пронзила плечо — острая, тошнотворная. Удар выбил воздух из лёгких резким выдохом, который он не смог сдержать. Он лежал на боку, щекой прижавшись к холодному бетону, дыхание дрожало. Он чувствовал вкус крови. Комната кружилась. Он подтянул склеенные запястья к нижней металлической перекладине упавшего стула. Сварной шов в углу был грубым, зазубренным — именно то, что ему было нужно. Он начал тереть. Скотч сопротивлялся — липкий и упрямый, тянул волоски и кожу на запястьях. Трение жгло адски. Плечи горели. Рёбра болели с каждым вздохом. Пот смешался с кровью, всё стало скользким, но он не ослаблял натяжение. Он тёр скотч о металл — снова, снова, снова. Дыхание сбивалось — но он не останавливался. Зрение темнело по краям — но он не останавливался. Кожа рвалась — но он не останавливался. Скотч начал расползаться. Он согнул руки, выворачивая, усиливая давление. Одна нитка лопнула. Потом ещё одна. Скотч раскрылся ровно настолько, чтобы рука могла проскочить — Нет, не проскочить. Нужно сделать палец уже. Ладно. Он прижал руку к полу, выгнул большой палец и надавил. Сильнее. Сильнее — Резкий хруст пронзил руку. Белая боль взорвалась перед глазами. Но палец стал уже. Он дёрнул — зубы сжаты — и правая рука вырвалась из скотча. Левая выскользнула через секунду. Он не праздновал. Времени не было. Он содрал скотч с лодыжек, шатаясь, когда поднялся. Тело взвыло — колени подогнулись, рёбра заорали, плечо пульсировало, будто у него был свой пульс. Но он стоял. Дыхание рваное. Лицо в синяках. Руки в крови. Как только он выпрямился, дверь склада со скрежетом распахнулась. Трое мужиков замерли на пороге. На мгновение никто не двинулся. Сонджэ поднял подбородок, кровь капала с губы, глаза острые, дикие, с вызовом. Он выглядел как жмурик — но был жив. Он провёл рукавом по рту, размазывая кровь в кривую усмешку. Мужики бросились к нему. Высокий парень не стал ждать. Не стал думать. Тело двигалось на инстинктах — том же безрассудном, зверином инстинкте, который слишком много раз держал его в живых. Он рванул к столу, пальцы сомкнулись на ноутбуке. Боль прострелила руку, но он забил — запустил ноутбук прямо в лицо первому мужику. Хруст был отвратным — пластик, кость, шок — всё в одном. Мужик отшатнулся с хрипом, руками замахал. Второй рванул вперёд, уже тянулся схватить его. Сонджэ изготовился, дыхание рваное, готов вмазать первым — И тут. Сирена разрезала стены склада. Громко. Близко. Слишком близко. Все трое замерли на полуслове. Даже высокий парень застыл, грудь ходуном, дикие глаза метнулись к заколоченному входу. В одной замершей, затянутой секунде никто не дышал. Потом кровавая улыбка Сонджэ медленно и остро изогнулась. — Похоже, кто-то действительно по мне скучал. — И чё? — выплюнул один из мужиков — и его кулак влетел в лицо высокому, прежде чем тот вообще понял, что происходит. Удар откинул его голову набок. Баланс слетел; он отлетел назад, врезавшись в стол. Край стола пришёлся в рёбра, потом всё рухнуло с железным грохотом, сбросив его на бетон. Лёгкие вышибло. Он судорожно вдохнул, челюсть свело, глаза защипало от удара, к которому он не был готов. Прежде чем он успел подняться, голос водителя прорвался сквозь звон в ушах — напряжённый, резкий, на пределе. — Проверьте, сколько копов снаружи, — рявкнул водитель. __ Как только Шиын увидел сообщение, он выскользнул из машины, прихватив с собой мегафон. Он открыл приложение и нажал кнопку. Из динамика тут же раздался оглушительный вой сирены — пугающе реалистичный. Он застыл, чувствуя, как грудь сдавливает напряжение, и стал ждать. — Когда мы доберёмся туда, будет два входа, — сказал Бэкджин, не отрывая взгляда от дороги. — Передний и задний. Донха и Сонмок зайдут сзади. Я возьму на себя передний вход. Двое парней на заднем сиденье кивнули. — Шиын, ты останешься в машине. — Но— — Мне нужно, чтобы ты был здесь и устроил отвлекающий манёвр, — перебил его Бэкджин. — Донха, дай ему мегафон. Донха передал его. Шиын взял устройство, всё ещё не понимая. — Зачем он мне? — Для начала скачай приложение с полицейской сиреной, — сказал Бэкджин. — Оно нам понадобится. Когда все займут позиции, я напишу тебе, и тогда ты— Шиын слегка приподнял мегафон, заканчивая мысль за него: — Включу сирену на полную громкость. Чтобы они решили, что приехала полиция. Бэкджин кивнул. — Именно. — Почему тогда просто не вызвать настоящую полицию? — Её вызовут. Просто не сейчас. Шиын увидел момент, когда первый мужчина вышел наружу. Бэкджин двинулся вперёд быстро и точно, и уже через несколько секунд между ними завязалась драка. Его взгляд метнулся в сторону — Донха и Сонмок уже бежали к заднему входу. Шиын огляделся, чувствуя, как бешено колотится сердце. Не задумываясь, он бросил мегафон на землю и тоже рванул к складу. — Останься снаружи, Шиын, и жди нас. — Я не собираюсь просто— — Мне нужно, чтобы ты был здесь и следил, не придёт ли кто-нибудь ещё с их стороны. __ Пол жёстко давил на щёку, и каждый вдох давался с трудом. Двое мужчин навалились на него, осыпая ударами кулаков и ботинок. Боль прошивала всё тело — острая, тупая, бесконечная. И вдруг — какой-то шум. Дверь с грохотом распахнулась. На одно мгновение всё замерло. Сонджэ не понимал почему. Не понимал, что происходит. Он знал только одно — голова раскалывалась так, будто вот-вот разлетится на части. А затем началась суматоха — крики, глухие удары тел о бетонный пол. Мужчины, которые только что избивали его, исчезли. Если бы высокий парень мог открыть глаза, он бы увидел Донха и Сонмока, вступивших с ними в драку. Но он продолжал лежать на полу, едва различая что-либо сквозь непрекращающийся звон в ушах. Он выдохнул. Лёгкие горели. И тут чья-то рука легла ему на плечо. Сонджэ напрягся, ожидая нового удара. Он слишком устал. Ему просто хотелось, чтобы кто-нибудь вырубил его окончательно и позволил уснуть. Но затем другая рука — намного легче — коснулась его щеки. Странно. Осторожно. Почти нежно. Он попытался удержать глаза открытыми, ощущая, как его осторожно приподнимают. Сквозь гул в ушах до него донёсся голос — далёкий, приглушённый. — …С-онджэ! Кто-то звал его по имени? — …ты меня слышишь? Шиын стоял на коленях справа от высокого парня, охваченный паникой. Кровь была повсюду. Но не так, как в прошлый раз. На этот раз Сонджэ выглядел действительно ужасно. Всё его тело было покрыто следами побоев, и он находился на грани потери сознания. У младшего перехватило дыхание. Он быстро осмотрел его, взгляд скользил по каждой ране, руки беспомощно застыли, потому что он даже не знал, к чему прикоснуться, чтобы не сделать хуже. Им нужна была больница. Шиын огляделся, ища помощи, но остальные всё ещё были ввязаны в драку. Ему нужно было, чтобы Сонджэ оставался в сознании. Пожалуйста… останься со мной. — Гым Сонджэ, — сказал он, голос сорвался. — Ответь мне! На короткую секунду глаза парня повыше приоткрылись. Он уставился на него, и Шиын почувствовал, как в груди немного отпустило — облегчение накрыло его, словно хрупкий прилив. Он уже собирался заговорить, когда — — Шиын-а? — Голос Сонджэ был медленным, тяжёлым, он моргнул, глядя на него, а затем его глаза закатились, и он провалился в темноту. Шиын замер. __ Сонджэ стоял на улице, мир вокруг казался ему туманным, словно солнечный свет, струящийся сквозь дымку. Он моргнул, пытаясь сфокусироваться, но всё вокруг казалось мягким, нереальным. Движение, похожее на рябь, привлекло его внимание. Дети — смеющиеся, визжащие от восторга — пробежали мимо него, их ноги с глухим стуком ударяли по тротуару, словно сердцебиение. Вокруг них кружились цвета, яркие шарфы и крошечные рюкзаки мелькали, когда они скрывались впереди. Он повернулся к зданию, в которое они входили. Оно выглядело знакомым, хотя он не мог вспомнить, где его видел. Четыре этажа бетона возвышались перед ним, широкие окна сияли солнечным светом, который разливался по стенам, превращая холодный серый в тёплый золотистый оттенок. Ещё дети хлынули внутрь, хихикая и перекликаясь друг с другом. Что-то потянуло его вперёд, и он пошёл к дверям, притягиваемый словно самой памятью. Внутри воздух был насыщен солнечным светом и слабыми ароматами цветов и мела. Тёплые деревянные полы отражали свет, а смех отскакивал от стен. Появилась маленькая девочка и потянула его за руку. Он замер, сбитый с толку, но её хватка была настойчивой. Он посмотрел на неё, а затем позволил ей тянуть его вперёд. Она мягко завела его в лифт, металлические стены мягко гудели. — Подожди... — попытался он заговорить, но слова исчезли. Лифт поднимался, цифры отсчитывали этажи вверх. Пока не достигли четвёртого этажа. Двери открылись, и он шагнул в длинный коридор, залитый мягким золотистым светом. Маленькие классные комнаты выстроились по обе стороны, двери открыты, цвета вливались в коридор — картины, бумаги, маленькие парты, расположенные в весёлом беспорядке. Детский смех эхом разносился вокруг него, высокий и чистый, как ветряные колокольчики на солнце. У него внутри всё оборвалось. Он знал это место. Воспоминания, слабые, но пронзительные, вспыхнули непрошенно. Он оглядел коридор, взгляд остановился на больших часах в дальнем конце. Затем он побежал — слегка спотыкаясь, сердце бешено колотилось — к лестнице. Наверх, к крыше. Солнечный свет ударил по нему, когда он вышел. Он дышал быстро, впитывая всё это глазами. Небольшой сад раскинулся перед ним, цветы нежно покачивались на лёгком ветерке. А затем там была она. Его мать. Когда-то это здание принадлежало ей. Она была директором этой школы-подготовки, а также одной из её учителей. Она всегда хотела учить иначе. В университете она пыталась — но это было трудно. Там было недостаточно свободы, недостаточно пространства, чтобы сформировать обучение так, как она хотела. Поэтому она купила это место — пространство, где обучение не должно было быть жёстким или казённым. Место, где дети могли смеяться, исследовать и учиться одновременно. Она тщательно выбирала учителей для каждого этажа, каждый из которых приносил свой собственный способ преподавания. Четвёртый этаж был её, потому что она любила выводить детей в сад на крыше, позволяя им учиться среди цветов, под солнцем, в окружении жизни. Взгляд Сонджэ упал на неё. Он шагнул вперёд медленно, каждое движение было нерешительным, осторожным. Его голос дрожал, когда он нарушил тишину: — Мама? Крыша мерцала в тёплом солнечном свете, цветы тихо шелестели. Его мать обернулась, улыбка мягкая и светлая. — Сонджэ-а! — она помахала ему, радостно. Его зрение затуманилось. Дыхание перехватило. Он не двигался — не мог. Она шагнула к нему, недоумение сменялось беспокойством. — О, милый, почему ты... Дже-а, что случилось? — Мама? — это вырвалось хрипло. Надломленно. С неверием. — Да, милый? — её руки мягко обхватили его лицо, тепло привязывало его к миру, который казался слишком мягким, слишком безопасным, чтобы быть реальным. — Прости меня, — прошептал он мгновенно, голос ломался. — Я так... так прости. Это было единственное, что он мог сказать. Прости. Прости. Прости. Он продолжал это говорить, словно его тело держало это слово внутри и только сейчас смогло выпустить его наружу. Его колени подкосились. Он рухнул, плечи неудержимо тряслись, слёзы текли быстрее, чем он мог их остановить. Он ненавидел это — ненавидел плакать так, ненавидел, что не мог держать себя в руках даже во сне. Потому что... это был сон, разве нет? Его мать мгновенно опустилась на колени, притягивая его к себе. — Милый, почему ты плачешь? Почему ты извиняешься? — Это моя вина, — выдавил он. — Прости, я так прости... Она отстранилась достаточно, чтобы видеть его лицо. — В чём твоя вина, Джэ-а? — В том, что ты мертва, — вытолкнул он. — Ты и Дасом, я... — Нет, — сказала она мягко, но твёрдо. — Не говори так. — Это так, — настоял более высокий парень, опуская взгляд в пол. — Это моя вина. — Сонджэ. Это не так. — Ты не понимаешь, — сказал он, качая головой, челюсть напряжена. — Я не смотрел. Я не обратил внимания. Если бы я не... — Милый... — Это должен был быть я. — Слова вырвались из него прежде, чем он успел их остановить. — Это должен был быть я. Все знали. Семья, мой отец... — Прекрати. — Её голос был твёрдым, но не жестоким. — То, что случилось, не твоя вина. Сонджэ не смотрел на неё. — Я должен был остановиться, — пробормотал он. — Я должен был посмотреть по сторонам. — Ты посмотрел, — сказала она. Он усмехнулся — действительно усмехнулся, горько и обиженно. — Нет. Не посмотрел. — Ты посмотрел, милый, — повторила она, спокойно. — Ты остановился. Ты посмотрел в обе стороны. А затем перешёл. — Это не... — голос Сонджэ дрогнул. — Нет, это не так было. — Я видела тебя, — мягко настаивала она. — Я обернулась и увидела, как ты наклонился вперёд, чтобы проверить обе стороны. Затем ты пошёл к кошке. Его дыхание прервалось. Руки тряслись. Но он всё ещё покачал головой. — Нет. Нет, мама, это не... я не... я этого не делал, — сказал более высокий парень. — Да, сделал. — Тогда почему…почему эта машина... — его слова запутались в панике. — Почему я не помню? Почему Да... Она протянула руку, убирая волосы с его лба, её лицо омрачилось печалью. — Потому что ты был ребёнком, Джэ. Всё случилось слишком быстро, — начала объяснять она. — Это было ужасно для тебя. А твой отец, он…мне так жаль от его имени. Челюсть Сонджэ сжалась; он отвернулся. Ему хотелось верить ей. Но он не верил. — Когда я снова повернулась к тому, что делала, — продолжила она, — я услышала машину. Я быстро оглянулась, увидела её, и тогда я побежала и оттолкнула тебя с пути. Он уставился на неё так, будто она заговорила на другом языке. — Нет. Нет, это не... этого не может быть. — Я сделала то, что должна была сделать, чтобы защитить тебя. — Но посмотри, к чему это привело? — сказал он, чувствуя гнев. — Я бы сделала это снова — — Нет. Посмотри, что я сделал с вами обеими! — Ты ничего не делал, — мягко сказала она. — Водитель превышал скорость в жилой зоне. Мы просто оказались там в неправильный момент. Более высокий парень замотал головой сильнее, дыхание участилось. — Нет. Нет, если это правда, тогда почему — почему все говорили — почему он... — Милый. — Она мягко взяла его за руки. — Это был несчастный случай. Просто несчастный случай. Это слово ударило его, словно ещё один удар. — Нет... нет. — Голос Сонджэ дрогнул. — Мама, нет. Если это был несчастный случай, тогда… тогда всё это время я... — Это не было твоей виной, — прошептала она, сжимая его руки. — Ты должен был знать, милый, я бы никогда так не подумала, не говоря уже о том, чтобы винить тебя. Он замер. — Это неправда! Он дрожал. — Это неправда, это моя вина! Его глаза горели. — Это я сделал! Сонджэ чувствовал, как его грудная клетка схлопывается внутрь себя. Ему хотелось спорить — хотелось цепляться за ту версию, которую он знал, ту, что имела смысл, даже если она уничтожала его. — Не знаю, смогу ли я в это поверить, — признался более высокий парень дрожащим шёпотом. Его мать улыбнулась, мягко и душераздирающе. — Ничего страшного, — прошептала она. — Тебе не обязательно верить в это прямо сейчас. Просто позволь мне сказать это. Она снова коснулась его щеки, тёплой и спокойной. — Это никогда не было твоей виной, Джэ. Никогда. __ — Шиын-а? Слово продолжало звучать в его черепе, громче сирен, которые он включил на полную, громче драки, происходившей в нескольких шагах. Шиын снова тряхнул Сонджэ сильнее, его дыхание срывалось, а паника когтями лезла в горло. — Эй — посмотри на меня. Посмотри на меня! Но глаза Сонджэ закатились, а тело обмякло. — Нет, нет, нет... — голос Шиына дрогнул. Где-то позади Бэкджин звал его по имени, но Шиын не слышал. Склад словно схлопывался внутрь себя. Чьи-то руки схватили младшего за плечи и оттащили назад, отрывая его от тела Сонджэ. Он инстинктивно забился, снова потянувшись вперёд, но кто-то — Бэкджин — рывком поставил его на ноги. — Шиын — двигай! — услышал он его резкий окрик. В ушах звенело. Всё было приглушённым, далёким. Когда зрение сфокусировалось, Донха уже просунул руки под мышки Сонджэ, волоча его в вертикальное положение. Сонмок бросился помогать, поднимая старшего парня с другой стороны. Голова Сонджэ безвольно мотнулась вперёд, кровь капала с челюсти. У Шиына перевернулся желудок. В углу он наконец заметил кучу бессознательных мужчин — смятые тела, стащенные вместе, как выброшенный мусор. Хаунд вбежал снаружи, дыхание резкое. — Хён... — Свяжите их, — приказал Бэкджин. — Положите по одному на каждого, — он кивнул на документы, которые держал Хаунд. Слово УЛИКИ было отпечатано на каждой обложке жирными буквами. Хаунд кивнул и принялся за работу. — Донха, Сонмок — доставьте Сонджэ к машине, — рявкнул Бэкджин. — Ему нужен врач. Быстро. Они вынесли Сонджэ наружу, его ноги волочились по полу. Шиын инстинктивно шагнул за ними. __ Снаружи влажный воздух ударил в него, словно пощёчина. Донха и Сонмок уже были у машины, аккуратно устраивая Сонджэ на заднем сиденье. Его тело неловко сложилось между ними, голова бессильно свисала вперёд. Шиын держался рядом — слишком близко, чтобы отойти, и слишком напуган, чтобы прикоснуться. — Он… он дышит? — голос младшего дрогнул. — Дышит, — ответил Донха, крепче удерживая его, чтобы поправить плечо Сонджэ. — Но нам нужно ехать. Сонмок резко кивнул и закрыл заднюю дверь, как только они уложили высокого парня. Руки Шиина дрожали. Он даже не пытался это скрыть. Бэкджин прошёл мимо него к водительскому сиденью, стиснув челюсть. — Убедитесь, что всё сделано. Младший проследил за его взглядом — как раз вовремя, чтобы увидеть, что Донха и Сонмок направляются к второй машине, припаркованной в нескольких метрах. Машине, которой точно не было здесь, когда они приехали. — Есть, — коротко ответил Донха, уже ускоряя шаг. Шиын уставился на незнакомый автомобиль, и на секунду растерянность пробилась сквозь панику — но прежде чем мысль оформилась, голос Бэкджина резко вернул его в реальность. — Переднее сиденье. Шиын вздрогнул, затем быстро кивнул — слишком быстро — и побежал к пассажирской двери. Он сел, сердце колотилось так сильно, что отдавалось в горле. Он оглянулся назад. Сонджэ был едва виден между сиденьями — только линия плеча и неподвижность тела. Он сглотнул. Бэкджин захлопнул дверь. Двигатель завёлся. Они тронулись с места. __ — Отвезите его в больницу, — сказал младший, голос тонкий, но настойчивый. — Он... ему нужно... — Отвезём, — оборвал его Бэкджин, не сводя глаз с дороги. — Только не в государственную. Я знаю, куда. Шиын кивнул, с трудом сглотнув, уставившись на свои собственные трясущиеся пальцы. Город размывался за окном. Меньше чем через две минуты в углу его зрения мелькнули проблесковые маячки. Он повернул голову как раз вовремя, чтобы увидеть пару полицейских машин, проносящихся мимо них по встречной полосе — мчащихся к складу, который они только что покинули. Дыхание перехватило. Он резко выпрямился, позвоночник одеревенел, взгляд прикован к ветровому стеклу. Ни слова. Только дорога, уходящая вперёд, и тяжесть в груди, давящая всё сильнее с каждой прошедшей секундой. __ Здания проплывали за окном размытой чередой — пока одно из них не замерло в фокусе. Взгляд Шиына зацепился за знакомый потрёпанный кирпич, выцветшую вывеску. Детский дом. Он ничего не сказал — просто смотрел, как он исчезает позади. Ещё десять минут молчания. Затем в поле зрения показалась больница, высокая, не меньше шести этажей, её окна мягко светились в угасающем свете дня. Облегчение промелькнуло в нём — краткое, хрупкое. Но Бэкджин не сбавил скорость. Вместо того чтобы подъехать к главному входу, он резко свернул, огибая здание с тыльной стороны. Младший парень нахмурился. Там уже ждали люди — трое. И — тот самый врач. Это был тот же мужчина, который лечил и его, и Сонджэ в детском доме. Он повернулся, чтобы посмотреть на Бэкджина, поймав тот самый момент, когда парень заглушил двигатель — спокойно, обдуманно, словно организовал всё это несколько часов назад. Прежде чем Шиын успел среагировать, двое санитаров уже были у двери, плавно открыв её и потянувшись внутрь за Сонджэ. Младший выбрался из машины, беспомощно наблюдая, как они подняли его на подготовленные носилки, закрепив с ловкостью, прежде чем покатить внутрь. Врач уже двигался вперёд, тихо переговариваясь с Бэкджином, пока они шли рядом — о чём-то срочном, о чём Шиын не мог слышать. Шиын не колебался и поспешил за ними, пока сердце бешено колотилось, отказываясь позволять Сонджэ исчезнуть за очередной дверью без него. __ В коридоре стояла тишина — неправильная, настораживающая. Шиын замер на пластиковом стуле. Он так сильно сжал пальцы, что суставы заныли. Светильники над головой тонко гудели, и их бледное свечение скользило по полированному полу. Ни одной медсестры. Ни одной катящейся каталкой тележки. Этот этаж казался… вымершим. Словно всех эвакуировали. Прямо напротив Бэкджин сидел, положив локти на колени и опустив голову. Неподвижный. Молчаливый. Он смотрел в пол. Младший всё никак не мог перестать трясти ногой. Мысли заело на одной петле — он до сих пор чувствовал, как обмякло тело Сонджэ, когда он пытался удержать его. Слишком тяжёлое. Слишком вялое. Электронные часы на стене выстукивали секунды. Прошло восемь минут. Двенадцать. Семнадцать. На двадцатой минуте Шиыну показалось, что грудная клетка сейчас треснет. Он пытался дышать ровно, но каждый вдох давался с трудом, как будто лёгкие сжались. Наконец дверь отворилась. Оба вскочили одновременно — словно их дёрнули за ниточки. Врач вышел, стягивая перчатки и кидая их медсестре за спиной. Его взгляд был спокойным — профессиональным — но без тени тревоги. Именно это спокойствие едва не подкосило колени младшего. Он сглотнул, не в силах вымолвить ни слова. — Гым Сонджэ в стабильном состоянии, — сказал врач, и голос его звучал ровно, без эмоций. Из лёгких Шиына вырвался выдох — тот самый, который он не замечал, пока держал внутри. — Множественные ушибы лица, груди и рёбер, — перечислял врач. — Лёгкое сотрясение — по КТ кровоизлияний нет. Он замолчал на секунду, а потом добавил: — Ушиб рёбер, но без переломов — это настоящее чудо, — врач указал на это пальцем. — Правое плечо с признаками растяжения, большой палец был вывихнут — мы вправили и зафиксировали его. Младший уставился в пол, глаза жгло от непролитых слёз. — А ещё у него сильное обезвоживание, — продолжил врач. — Скорее всего, из-за стресса, физического перенапряжения и кровопотери. Он на капельнице. Давление при поступлении было низким, но сейчас оно растёт. Шиын наконец смог выдавить из себя шёпот: — Но он действительно в порядке, да? — Да, — ответил врач без колебаний. — Он без сознания из-за сотрясения и истощения. Затем он повернулся к Бэкджину: — Его организм перегружен. Ему нужен отдых, обезболивание и наблюдение, но, так или иначе, он не в критической опасности. Бэкджин резко выдохнул, плечи впервые опустились. — Хорошо, — сказал он. — Можно нам его проведать? — спросил младший, не особо задумываясь. Выражение лица врача смягчилось, но он всё же покачал головой. — Пока нет, Шиын. Он стабилен, но ещё не готов к посетителям. Дайте нам ещё немного времени. Он сделал паузу, изучая обоих парней — особенно младшего. — Но вы должны подготовиться, — добавил он. — Выглядит он хуже, чем показывают снимки. Синяки проступят сильнее к утру. Но он в безопасности. Он слегка поклонился Бэкджину и шагнул обратно внутрь, дверь тихо закрылась за ним. Тишина вернулась. Но в этот раз она казалась менее удушающей. Бэкджин прислонился к стене, тихо постукивая носком обуви по плитке. Он какое-то время наблюдал за Шиыном — за тем, как тот стоял так, будто в любую секунду готов сорваться с места; взгляд был прикован к двери. — Эй, — наконец сказал он, голос низкий. — Тебе лучше уйти. Младший даже не посмотрел на него. — Нет. Бэкджин выдохнул через нос, не раздражённо — скорее… пытаясь подобрать слова. — Слушай, уже поздно. И этот район быстро вымирает. После этого времени автобусов нет. — Он кивнул в сторону пустого коридора. — Вызови такси. — Я его не оставлю, — резко ответил Шиын, резче, чем хотел. Бэкджин не огрызнулся в ответ. Он просто смотрел на него — спокойно, ровно. — Я знаю, что ты хочешь остаться. — Его тон на секунду смягчился. — Но он спит. И он ещё какое-то время будет спать. Младший сжал челюсть. — Всё равно. — Я понимаю. — Голос Бэкджина стал ещё тише. — Но ты сам бегал весь день. И выглядишь так, будто сейчас отключишься. Шиын опустил взгляд, качнув головой. Если честно, усталость накатывала на него волнами — сначала медленно, потом всё сильнее, в тот момент, когда доктор вернулся в палату. Всё словно разом стало затихать: всё, что было днём, когда он узнал, что Сухо наконец пришёл в себя. Шок. Внезапное, всепоглощающее облегчение. Радость, которая горела так ярко, что становилось больно. А потом всё остальное будто сложилось внутрь себя — то, как паника подкралась, когда он увидел, как Сонджэ уводят, страх, который вцепился в грудь, отчаянная попытка добраться до него, спасти его. Осознание своих чувств к нему. Теперь, когда адреналин сходил на нет, когда он знал, что с Сонджэ всё будет в порядке, вся тяжесть произошедшего навалилась так, что внутри стало пусто. Он даже не понимал, сколько эмоций он сегодня сжёг. Но он знал, что Бэкджин прав. Его тело было выжато — и разум ещё сильнее. И под всем этим в животе легло ещё одно тяжёлое чувство. Вина. Его забрали из-за него — потому что он выманил их. Почему Сонджэ вообще сделал это? Зачем он поставил себя в такое положение? Шиын не понимал, как он этого не заметил. И вдобавок к этому снова всплыла вина, которую он нёс весь день: Сухо. Его лучший друг — который только что очнулся после комы. Друг, с которым он не разговаривал два года. Друг, которого он оставил позади, не задумываясь ни на секунду. Эта мысль свернулась у него в груди — острая и беспощадная. Ему казалось, что он подводит всех сразу: Сухо, Сонджэ, самого себя. Всё тянуло его в разные стороны одновременно. — Шиын, — позвал Бэкджин. — Я напишу тебе, когда он проснётся. Младший не хотел уходить — это казалось неправильным. Он хотел — нет, ему нужно было — видеть, как Сонджэ ровно дышит, живой, в безопасности. Нужно было самому смотреть на поднимающуюся и опускающуюся грудь. Нужен был знак, что всё, что случилось сегодня, не затащило его обратно в какой-то кошмар, из которого он не сможет выбраться. Шиын провёл рукой по волосам, выдохнул, пытаясь сбросить напряжение, ползущую по позвоночнику дрожь. Коридор был тихим, всё ещё пустым. Такая тишина, в которой каждое решение отдаётся эхом. — Я знаю, — наконец сказал он почти шёпотом. — Просто… я не хочу пока уходить. Выражение лица Бэкджина смягчилось — лишь немного. — Я понимаю, — сказал он. — Но тебе придётся. Хотя бы на сегодня. Часы на стене светились 9:45 вечера. Было уже достаточно поздно, чтобы автобусы больше не ходили. — Вызови такси, — повторил он. — Поезжай домой. Позвони, узнай, как твой друг. Отдохни. Я всё здесь возьму на себя. Грудь Шиина сжалась — тихое, ровное давление, из-за которого становилось трудно дышать. Он стоял неподвижно несколько долгих секунд, глядя в пол, затем на дверь, затем снова на Бэкджина. Он не хотел. Каждая его часть сопротивлялась. Но он всё же кивнул. Не потому что согласился — а потому что у него не было другого выбора. Когда он поднялся, ноги ощущались неустойчивыми. Он бросил последний взгляд на дверь кабинета — просто дверь, просто дерево и металл, но она ощущалась так, будто он оставлял там что-то жизненно важное. — Я вернусь завтра, как только смогу, — пробормотал он. Бэкджин кивнул. — Ладно. Шиын развернулся и пошёл к лифту, и с каждым шагом становилось холоднее, чем с предыдущим. Коридор тянулся слишком долго. Он больше не оглянулся. Но натяжение в груди не отпускало — ни на секунду. __ — Бэкджин… — позвал кто-то сбоку. — Почему вы попросили меня не раскрывать всю степень травм Гыма? Парень медленно повернулся к нему. — В этом не было необходимости. Сонджэ сейчас в порядке. — Бэкджин бросил взгляд в сторону выхода, выражение лица нечитаемое. — К тому же, это всё, что ему нужно было услышать. Врач ещё раз просмотрел его карту, прежде чем заговорить. — Его травмы были обширными. Если бы он прибыл хотя бы на несколько минут позже, прогноз был бы существенно другим. Бэкджин не ответил. Он это уже знал. Врач поправил очки, на секунду замолчав. — Быстрая транспортировка вашим другом, в сочетании с тем, что наша команда уже была в режиме готовности, позволили немедленно начать вмешательство, — продолжил он. Бэкджин снова посмотрел на него. — Это единственная причина, по которой его состояние стабилизировалось так быстро. Парень коротко кивнул врачу. — Учитывая тяжесть травм, мне нужно спросить: что именно с ним произошло? Бэкджин моргнул, губы сжались в тонкую линию. — Могу я его увидеть? Врач на секунду снова замолчал, затем кивнул. — Да, но, как я уже сказал — синяки на лице начинают проявляться. __ Огни города размыто тянулись по стеклу, пока такси ехало вперёд. Младший сидел, опершись плечом о холодное стекло, наблюдая за тем, как всё проносится мимо, не видя по-настоящему ничего. В голове у него начала выстраиваться завтрашняя очередь дел. Первое и главное. Нужно зайти в магазин у дома; придётся попросить хозяина отпустить его на день. Дел было слишком много, и, скорее всего, ему понадобится весь день. Сначала он навестит Сухо. Он понимал, что сегодня в больницу уже поздно, но завтра утром он сможет пойти — сразу после разговора с начальником. Ему правда нужно было узнать полное состояние друга. Он даже не успел спросить. После всего, что случилось сегодня, он просто надеялся, что Сухо не будет на него слишком зол. Он тихо выдохнул. Потом ему нужно будет увидеть Сонджэ. В голове мелькнула мысль — стоит ли сказать Аджумме? Грудь сжалась. Скрывать такое казалось неправильным, но сказать сейчас — значит только заставить её волноваться. Врач ведь сказал, что высокому парню ничего не угрожает. И всё же ему нужно поговорить с Сонджэ, спросить, хочет ли он сам рассказать ей. Если нет — он хотя бы заставит его позвонить. Младший не знал, как долго его будут держать в больнице, и рано или поздно Аджумма начнёт задаваться вопросом, почему они больше не приходят есть туда. Она не заслуживала лишнего беспокойства. Если он мог этого избежать — он бы это сделал. Затем мысли перешли к Даль. Нужно было решить, кто пока позаботится о котёнке. Забрать её к себе домой? Мама всё равно там не будет, так что проблем быть не должно. Хотя он никогда раньше не ухаживал за животными. Наверное, это не должно быть слишком сложно. Он спросит Сонджэ. Главное — чтобы тот не предложил пронести котёнка в больницу тайком. Такси повернуло, свет фонарей мелькал по его лицу. Он закрыл глаза. Не для сна — он был слишком взвинчен. Сейчас он делал всё, чтобы мысли не выходили за пределы списка дел на завтра. Если бы Шиын осознал, что сейчас внутри него, он бы заметил тихое напряжение под рёбрами. Нервозность. Ожидание — тугое и постоянное. Потому что — даже если врач сказал, что Сонджэ в безопасности — ему нужно было убедиться самому. Нужно было увидеть своими глазами. Только тогда узел в груди ослабнет. Но была и другая причина. Та, к которой он не хотел прикасаться этой ночью. Но мысли всё равно приходили. Как теперь смотреть на высокого парня, зная, что он чувствует? Будет ли иначе? Он будет чувствовать иначе? Будет неловко? И как смотреть ему в лицо, зная, что он стал приманкой из-за него? Шиын чувствовал, что обязан извиниться. Если бы Сонджэ сказал ему о плане, он бы что-то придумал. Что угодно, только не— Он почувствовал, как начинает злиться. Он открыл глаза, глядя в окно. Почему ты такой безрассудный? __ Сонджэ вынырнул из сна так, словно его вытаскивали со дна озера — тяжело, медленно, каждую конечность тянуло вниз с удвоенным весом. Он с трудом разлепил глаза, увидев размытый потолок, который не узнал. Он моргнул, пытаясь привыкнуть к бледному серому утреннему свету, пробивающемуся, как он предположил, из окна. На секунду ничего не имело смысла. А потом — как домино — каждая часть его тела начала требовать внимания. Рёбра заныли первыми. Потом плечо. Потом тупое, электрическое жжение под повязками на боку. Живот. Бёдра. Руки. Кисти. Блядь — у него и палец болит? Он медленно пошевелился, и боль вспыхнула горячей волной по всему телу. Он зашипел сквозь зубы. Где, чёрт возьми—? Голова была будто набита камнями, мысли сталкивались, но не складывались. Следом ударил стерильный запах. Антисептик. Дезинфекция. Где-то справа гудели приборы. Тихий писк, который ему точно не нравился. Он же в больнице, да? Мысли пытались пробиться сквозь туман, откатиться назад достаточно далеко, чтобы найти момент, где всё это стало хоть немного понятным. Потому что как, чёрт возьми, он оказался здесь, а не у чёрта на куличках? Он помнил, как лежал на полу, как его били, после того как он попытался «выйти из ситуации» своим способом. Всё было мутным, но он мог поклясться, что слышал— Он видел— Грудь сжалась. Да нет. Не может быть. Он сделал паузу, очень медленно вдохнул. Потом снова открыл глаза, резко моргнул и позволил взгляду скользнуть по комнате. Да. Это была больница. Но как я сюда попал? Дверь щёлкнула. Взгляд Сонджэ с усилием потянулся к звуку, всё ещё размытый, когда она открылась. Внутрь вошла знакомая фигура— Он моргнул на него. — Что? — голос вышел хриплым, низким. — У меня что-то на лице? Бэкджин замер на месте так резко, будто налетел на невидимую стену. Остановка длилась всего один удар сердца, после чего он вошёл внутрь и тихо закрыл дверь за собой. — Ты проснулся, — сказал он, направляясь к дивану. Сонджэ на кровати уставился на него — или попытался, зрение всё ещё было слегка затуманено. Он наблюдал, как его друг проходит мимо, с кофе в одной руке и книгой в другой, будто это самое обычное утро, а не…что бы это ни было. Бэкджин снова бросил взгляд. — Как ты себя чувствуешь? Высокий парень моргнул, затем нахмурился. — Как ты думаешь? — Откуда мне знать? — тот пожал плечами, ставя кофе на столик. — Это не я в твоём положении. Сонджэ закатил глаза резко, раздражённо. — Врач зайдёт тебя проверить через несколько минут, — добавил Бэкджин. — Круто. Надеюсь, он выпишет… огромную дозу обезболивающих, — пробормотал он. — Потому что даже думать больно. — Ну, сам виноват. Я же тебе говорил не делать этого. — Эй, На Бэкджин — взгляд высокого парня стал острее. — Не читай мне нотации. Я не в настроении. — Я сказал, что они идут за т… — Да? Ну и молодец, — резко перебил Сонджэ, стиснув зубы. Бэкджин выдохнул — долго, устало — затем посмотрел на книгу в своей руке и положил её рядом на диван. — Ты же понимаешь, что ты чуть не умер? Сонджэ, глядя в потолок, медленно перевёл взгляд на него. — Вот как? Его друг коротко кивнул. Хм. Это имело смысл. Может, поэтому ему и снилась мама. Между ними повисла тишина — тяжёлая, гудящая в воздухе, как слабый писк монитора. Сонджэ снова уставился вверх, дыша поверхностно, пока рёбра протестовали. Он замер, внутри что-то туго и тревожно скрутилось. — Как я здесь оказался? — тихо спросил он. __ Бэкджину понадобилось около десяти минут, чтобы рассказать ему всё с самого начала. На протяжении всего рассказа высокий парень молчал. В какой-то момент Бэкджин даже подумал, что Сонджэ снова уснул — но нет. Он просто лежал, всё это время моргая и глядя в потолок. Когда Бэкджин наконец закончил, между ними повисла тишина. __ — Шиын видел всё. — Он пошёл за нами и потребовал объяснить, что происходит. — Он переживал за тебя. — Такой взгляд я видел только один раз — когда он угрожал мне, чтобы я держался подальше от его друга, который тогда ещё лежал в коме. Глаза Сонджэ оставались прикованными к потолку, не мигая, пока что-то яркое и острое не прорезало туман в его голове. Сначала удивление. Потом тугой узел недоверия, свернувшийся в груди. Переживал? Он? Его челюсть едва заметно напряглась под синяками. Он заставил своё лицо принять равнодушное, раздражённое выражение — какое угодно, только не то, что поднималось сейчас к горлу. Шиын должен был быть рядом с Сухо. Шиын не должен был идти за ним. Зачем он вообще это сделал? Ничего из этого не имело смысла. Где-то под рёбрами вспыхнуло крошечное тепло — нежеланное, неудобное — и он тут же задавил его так быстро, что стало больно. Он нахмурился на потолок так, будто тот лично его оскорбил. Почему Шиын… Нет, это тупость. Он не собирался об этом думать. Но мысль всё равно не отпускала, колола изнутри: Он оставил Сухо…ради меня? Он пошёл за мной. А не остался рядом с ним… Живот неприятно скрутило, внутри осела странная тупая боль. Не мог понять, от побоев она или от того, что сейчас чувствовал. Сонджэ не понимал, почему это болело. И почему это ощущалось не совсем как боль. Пальцы, лежавшие поверх одеяла, едва заметно дёрнулись и снова замерли. Он застрял на одной-единственной невозможной мысли. Шиын переживал за него. Кроме Аджуммы, никто никогда не переживал за него по-настоящему. Он невольно задумался, рассказал ли Бэкджин всё именно так, как было. Во всех подробностях. Не упустив ни одной детали. Потому что если Сонджэ неправильно понял хотя бы самую мелочь в поступках младшего, он не был уверен, что станет с той частью него самого, которая только что…треснула. — Должен признать, — сказал его друг, поднимая стакан с кофе, — меня впечатлило то, как повёл себя Ён Шиын. — Он сделал неторопливый глоток. Сонджэ сглотнул. В горле вдруг стало тесно. Не поднимая головы, он медленно, лениво перевёл взгляд на Бэкджина. — Меня больше впечатляет, что ты вообще здесь, — ровно сказал он. — Что— — Я уже почти ждал, что ты спросишь, не рассказал ли я что-нибудь тем ублюдкам, — добавил он с явным сарказмом в голосе. — Ну знаешь, меня там держали против воли, но мало ли. Никогда нельзя быть слишком уверенным. Бэкджин тяжело выдохнул и откинулся на спинку дивана. — Когда ты уже отпустишь эту тему? — Ну, ты всё-таки заставил меня тащиться до самого склада. — Мы доехали туда на машине. — Тогда до парковки, — пренебрежительно пробормотал Сонджэ. — Какая разница. Несколько секунд Бэкджин просто смотрел на него. — Ты никогда не говорил, что вы так близки. Он поставил кофе на столик рядом. — Что? Ревнуешь, что ли? — Что за настрой? — тут же парировал Бэкджин. — Меня избили до состояния фарша. Как думаешь? Друг несколько секунд удерживал его взгляд, прежде чем заговорить. — Ладно. Он кивнул. — Я напишу Шиыну. Скажу, что ты проснулся. — Ты ему кто, личный секретарь? Бэкджин моргнул. — Не надо, — добавил Сонджэ, бросив взгляд на дверь. — В смысле не надо? — нахмурился его друг. — Я думал, ты захочешь его увидеть. — С чего ты вообще это взял? — Даже не знаю. Наверное, из-за того, как странно ты себя ведёшь, — ответил Бэкджин, слегка наклонив голову. — С тех пор как я рассказал тебе всё, что произошло. Сонджэ посмотрел на него и нахмурился. — Эй. Я же сказал тебе не применять ко мне эту аналитическую хрень. — Я ничего не делал. — Завязывай, Миссури Моузли. — Ну, если ты начал разбрасываться отсылками, значит, чувствуешь себя нормально, — сказал Бэкджин, поднимаясь с дивана. — Подожди. Ты куда? — Позову врача. А потом напишу Шиыну. Он многозначительно посмотрел на него, подхватывая свой кофе. — Я пообещал ему, что напишу. Значит, напишу. — Подожди. Друг остановился. — Да? — Мне нужна услуга. Бэкджин сразу прищурился. — Какая ещё услуга? — Можешь помочь мне найти запись с камер видеонаблюдения? Его друг застыл на секунду. — Запись с камер? Высокий парень медленно, болезненно кивнул. — Да. Примерно… десятилетней давности. — Сонджэ… — Можешь? То есть… это вообще возможно? — тихо спросил он. Бэкджин отвёл взгляд, задумавшись. — Не знаю. Может быть. Не уверен. Он снова посмотрел на него. — Это связано с… — Да. Друг коротко кивнул. — Хорошо. Я поговорю со своим адвокатом. Посмотрим, есть ли у него нужные связи и сможет ли он что-нибудь найти. — Ладно. — Но, Сонджэ? — Да? — Я ничего не могу обещать. — Знаю. Повисла короткая пауза, прежде чем высокий парень снова заговорил. — Слушай… можешь проверить, как там Даль? — Что? — переспросил Бэкджин. __ Такси тряслось в потоке дневного движения, а солнечный свет мелькал за окнами, ложась на лицо Шиына тонкими, неровными полосами. Он сидел неподвижно, с телефоном в руке, глядя куда-то сквозь размытый городской пейзаж, проносящийся мимо. Он собирался заехать в больницу хотя бы на час — может, на два. Просто проведать Сухо. Убедиться, что его состояние стабильно. Убедиться, что реальность, в которой тот очнулся, не рассыплется в тот же миг, как он войдёт в палату. А потом он собирался навестить Сонджэ. Но всё редко шло так, как он планировал. Когда он вошёл в палату Сухо, было около восьми утра. Его друг сидел на кровати, опираясь на подушки. Под глазами залегли тёмные круги, волосы всё ещё были слишком короткими и редкими. Улыбка на его лице была слабой, но настоящей. — Шиын-а, — выдохнул он, будто даже произнести его имя требовало усилий. — Ты пришёл. — Я же сказал, что приду, — тихо ответил Шиын, остановившись возле кровати и не зная, куда деть руки. — Что случилось… вчера… Дверь палаты сдвинулась в сторону. Внутрь вошла реабилитолог с планшетом, закреплённым на предплечье. — Отличное время, — сказала она. — Господин Ан, готовы к утреннему занятию? Затем её взгляд переместился на Шиина. — И… вы сегодня остаетесь с ним? Его бабушка сказала, что не сможет прийти. Младший парень моргнул. Взгляд Сухо опустился вниз, и по его лицу скользнула вина. — Ты не обяза… Терапевт ждала ответа. — Да, — наконец сказал Шиын. — Это я. Бэкджин написал как раз в тот момент, когда Шиын помогал другу выполнять указания реабилитолога. Шиын дождался, пока Сухо остановится перевести дыхание, и только тогда посмотрел на экран телефона. Бэкджин спрашивал, скоро ли он придёт. Шиын быстро набрал ответ: как только закончит здесь, сразу поедет. После этого он спросил о состоянии Сонджэ. Ответ пришёл почти мгновенно: Он в порядке. Просто ворчит. Уголок губ Шиына слегка дёрнулся вверх — едва заметно, совершенно непроизвольно. Он даже не сразу понял, что улыбается. Сухо сидел в инвалидном кресле. Его осанка казалась хрупкой, плечи были опущены вперёд. Два года комы будто выжгли его изнутри; даже держать голову прямо стоило ему усилий. Шиын толкал кресло сзади, осторожно переезжая каждую неровность на полу. Физиотерапевт присела перед Сухо на корточки. — Сегодня начнём с простого. Разработка суставов, упражнения в сидячем положении, а если останутся силы — попробуем ненадолго встать. Его друг один раз кивнул. Было заметно, что он нервничает. Он увидел, как дрогнули его пальцы. — Эй, всё нормально. Просто делай столько, сколько сможешь. Сначала были пассивные упражнения на растяжку. Терапевт медленно подняла руку Сухо. Мышцы дрожали. Дыхание сбивалось от непривычного натяжения. Пальцы бессильно сгибались. — Хорошо, — сказала терапевт. — Медленно дышите. Шиын всё время оставался рядом, придерживая его за плечо, когда его об этом просили. Потом начались лёгкие упражнения на восстановление силы. В ладонь Сухо вложили мягкий поролоновый мячик. — Я… смогу, — тихо пробормотал он с упрямой решимостью. Он попытался сжать его. Едва-едва. Рука тут же задрожала. К четвёртой попытке на висках выступил пот. К шестой он уже тяжело откинулся в кресле, дыша неровно. На этом решили остановиться. Около десяти утра взгляд Сухо уже стал рассеянным. Терапевт отвезла его в зону отдыха, но друг неожиданно ухватился за рукав Шиина. — Ты можешь остаться? — медленно спросил он. — Если не можешь…я пойму… — Я останусь, — ответил Шиын с лёгкой улыбкой. Через десять минут Сухо уже спал. Глубоким, беспомощным сном. Подбородок опустился к груди. Дыхание было слишком лёгким, очень медленным. Шиын осторожно поправил на нём одеяло. Так они и просидели почти целый час. Когда Сухо снова проснулся, на мгновение на его лице появилось удивление от того, что Шиын всё ещё был рядом. Кабинет эрготерапии находился в более тихой части отделения, в стороне от основного потока людей. Сегодняшние занятия выглядели небольшими, простыми и обманчиво обычными. Одним из заданий была тренировка застёгивания пуговиц. Перед ними стоял манекен с накинутой на него простой рубашкой. Шиын молча наблюдал, как его друг пытается застегнуть её. Пальцы Сухо раз за разом промахивались мимо пуговиц. Он тихо бормотал: — Прости… прости… Хотя сам, похоже, не понимал, перед кем именно извиняется. Спустя некоторое время они перешли к упражнениям на когнитивные функции. Перед Сухо поставили панель с мигающими огоньками. — Повторите последовательность, — сказала терапевт. Сухо медленно моргнул. Между его бровями появилась напряжённая складка. Первую комбинацию он воспроизвёл правильно. Вторую забыл на середине. До третьей дело даже не дошло — он не стал пытаться. Его дыхание участилось, грудь начала подниматься слишком быстро. — На сегодня достаточно, — мягко сказала терапевт. Сухо снова откинулся назад, полностью вымотанный. Пот постепенно высыхал на его коже. После занятий они вернулись в палату. Едва оказавшись на кровати, Сухо снова уснул. Шиын лишь грустно улыбнулся, глядя на него. Он невольно вспоминал, каким Сухо был раньше. Энергичным. Шумным. Полным жизни. Он хотел увидеть его таким снова. Хотел этого сильнее, чем мог выразить словами. Шиын надеялся, что вся эта терапия со временем даст результат. Надеялся, что прогресс станет заметен быстро. Он знал, что его друг упрямый и настойчивый человек. Но также знал, что большинство людей начинают разочаровываться, когда улучшения не появляются сразу. И он не хотел, чтобы Сухо пришлось пережить ещё одно разочарование. Два года в коме уже были слишком тяжёлым испытанием. Сейчас его другу нужна была надежда. Что-то хорошее. Хоть какой-то маленький луч света, за который можно было бы держаться. В час дня в палату вошла медсестра с обедом. Сухо удалось съесть несколько ложек самостоятельно, прежде чем его рука начала слишком сильно дрожать. Шиын немного неловко спросил, не нужна ли помощь. Может быть, он мог бы докормить его. Сухо посмотрел на него так, словно его смертельно оскорбили. Он пробормотал, что не ребёнок и способен поесть самостоятельно. Однако спустя некоторое время всё же согласился принять помощь. После обеда они просто разговаривали. О школе и всяких незначительных вещах. О чём угодно, лишь бы это не причиняло боли и не заставляло вспоминать тяжёлое. Тем временем часы медленно приближались к двум часам дня. Наконец Шиын поднялся со стула. — Мне пора идти, — сказал он. Сухо медленно поднял на него взгляд. — А… Он выглядел сонным и всё ещё немного растерянным. — Я приду завтра. Ближе к вечеру. С губ Сухо сорвался тихий выдох. Почти облегчённый. — Хорошо, — сказал он слабым, но искренним голосом. — Завтра. На его лице появилась улыбка. Шиын поднялся на ноги. — Тот парень… который был вчера… — начал Сухо. — Он твой друг? Шиын на секунду замолчал, прежде чем посмотреть на него. — Что-то вроде того. Сухо медленно кивнул. — С ним всё… в порядке? — Да. На лице его друга снова появилась улыбка. — Это хорошо. Может быть, когда мне станет лучше… ты приведёшь ко мне… всех своих друзей? Шиын слегка наклонил голову. Он легко мог представить, как его школьные друзья найдут общий язык с Сухо. Но Сонджэ… С ним он не был так уверен. — Конечно. Я им передам, — мягко ответил Шиын. — А теперь ещё немного отдохни. После этого он развернулся и вышел в коридор. Коридор показался ему холоднее, чем раньше. Слишком широким. Слишком ярким. И слишком пустым после палаты Сухо. Автоматические двери разъехались в стороны, выпуская волну прохладного кондиционированного воздуха, которая мгновенно прорезала тяжёлую августовскую духоту. Шиын вошёл внутрь, ощущая, как в груди медленно сворачивается тугой комок нервозности, хотя внешне его лицо оставалось совершенно спокойным. Он сразу направился к стойке регистрации. Медсестра подняла взгляд. — Здравствуйте. Чем могу помочь? — Я пришёл навестить пациента, — сказал он. — Гым Сонджэ. Она начала что-то печатать. — Вы родственник? — Нет, — ответил младший. — Я… друг. — Хорошо. Назовите, пожалуйста, своё имя. — Ён Шиын. Она внесла данные и снова повернулась к монитору, на этот раз внимательнее изучая информацию. Рядом с картой Сонджэ мигало небольшое уведомление: — Режим покоя: активен — Недавние неврологические симптомы: под наблюдением — Внутривенная гидратация продолжается (2-й день) — Временное ограничение посещений (по назначению врача) Время назначения: 13:41 Медсестра тихо выдохнула. — Мне очень жаль, — сказала она мягко, но твёрдо, — но мистеру Гыму сейчас запрещены посещения. Грудь Шиына сжалась. — Что? Почему? — Сегодня днём его состояние немного ухудшилось, — объяснила она. — Ничего опасного, но лечащая команда назначила ему период полного покоя. Она тщательно подбирала слова. — В ближайшие несколько часов ему необходимо сохранять спокойствие и избегать любых лишних раздражителей. Шиын почувствовал, как перехватило дыхание. — Ухудшилось? Медсестра сразу покачала головой, словно заметив тревогу на его лице. — Его состояние стабильно, — поспешила заверить она. — Но учитывая сотрясение мозга и то, насколько истощён его организм, даже то, что он бодрствовал этим утром, оказалось для него более утомительным, чем ожидалось. Она ненадолго замолчала. — Во время осмотра у него снова упало давление, и некоторое время он был дезориентирован. Поэтому врачи назначили ему неврологический покой. Она легко коснулась экрана пальцем. — Это означает, что посещения запрещены до отмены распоряжения. Шиын смотрел на стойку регистрации, крепко сжав челюсть. — Но с ним всё в порядке? Голос медсестры стал мягче. — Никакой чрезвычайной ситуации нет. Это всего лишь мера предосторожности, которая поможет его восстановлению. Она продолжила: — Пациенты с сотрясением мозга и обезвоживанием могут очень быстро почувствовать ухудшение состояния после чрезмерной нагрузки. Особенно после пробуждения из такого сильного истощения. Она снова ненадолго замолчала. — Попробуйте прийти завтра. К тому времени ограничение, возможно, уже снимут. — Хорошо, — тихо ответил Шиын. — Если хотите, можете оставить свой номер телефона. Мы сообщим вам, если ограничения будут сняты раньше вечера. Шиын слегка кивнул. — Да. Спасибо. После этого он отошёл от стойки и медленно направился к выходу. Где-то внутри всё туже затягивался узел беспокойства и раздражения. Он хотел увидеть его. Знал, что не может. И ненавидел то, насколько сильно его это сейчас задевало. На секунду ему пришло в голову, что Сонджэ, возможно, уже вернули телефон. Немного подумав, он всё же решил написать сообщение. Вы: Я сегодня приходил тебя навестить. Но посетителей к тебе сейчас не пускают. Я зайду завтра. Отправлено в 15:45 Оставшуюся часть дня Шиын провёл в ожидании уведомления. __ Во вторник Шиын провёл смену в беспокойстве. Его взгляд то и дело возвращался к телефону чаще, чем ему самому хотелось признавать. Он ждал либо звонка из больницы, либо ответа от Сонджэ. Он даже написал Бэкджину. Ответ оказался коротким и вполне ожидаемым. Тот уже всё знал. Бэкджин сообщил, что заходил в больницу вчера вечером, чтобы оставить Сонджэ кое-какие вещи, но персонал сказал ему, что посещения запрещены. Шиын тяжело вздохнул. Он знал, что позже ему придётся идти на дополнительные занятия. Вчера он их пропустил, но сегодня избежать этого уже не получится. Он мысленно перебирал свой план: Проверить, как дела у Сухо. Навестить Сонджэ. Потом отправиться на занятия. По крайней мере с Даль всё было в порядке. Когда он спросил у Бэкджина, упоминал ли Сонджэ котёнка, ответ оказался положительным. Более того, Бэкджин уже съездил и проверил её сам. Шиын почувствовал, как немного расслабляется. Небольшое облегчение. Но всё же облегчение. Хотя одновременно внутри появилось странное чувство. Будто именно он хотел заботиться о Даль. Он откинулся на спинку стула, позволяя тишине круглосуточного магазина окружить себя. Было слишком тихо. И неожиданно он понял, что больше не любит тишину. Когда его смена наконец закончилась, телефон зазвонил. Он даже не колебался, прежде чем ответить. Он уже знал, кто звонит. Больница, где лежал Сонджэ. — Алло? — Ён Шиын? — раздался спокойный женский голос. — Это медсестра Им из больницы Арым. Я звоню по поводу мистера Гыма Сонджэ. — Да, — сразу ответил он. — Как он? Я могу его навестить? На другом конце линии ненадолго воцарилась пауза. — Боюсь, сегодня днём посещения также будут невозможны. Шиын нахмурился. — Но вчера он уже пришёл в себя. Сейчас он ведь не спит, верно? В его голосе прозвучало беспокойство. — Да, его состояние стабильно, но он всё ещё находится под тщательным наблюдением, — осторожно ответила медсестра Ким. — Врачи рекомендуют обеспечить ему полный покой до конца сегодняшнего дня. Младший парень тихо выдохнул, не скрывая раздражения. — То есть посетителей вообще не пускают? Даже на несколько минут? — Я понимаю, что это расстраивает, — мягко сказала она. — После подобных травм вполне нормально ограничивать посещения на день или два даже после того, как пациент приходит в сознание. Шиын сжал переносицу пальцами. — Нам необходимо убедиться, что он не перенапрягается и не столкнётся с ухудшением состояния, — продолжила медсестра. — Мы внимательно следим за всеми его показателями. — Понимаю, — тихо ответил он. — Как я уже говорила вчера, если что-то изменится или лечащий врач разрешит посещения раньше, мы сразу вам сообщим. — Спасибо, — сказал Шиын и завершил звонок. Несмотря на её заверения, тяжёлый узел беспокойства и нетерпения продолжал давить ему на грудь. Оставшийся день обещал тянуться бесконечно долго. Но, по крайней мере, был Сухо, и он хотя бы мог занять его мысли. __ В среду день сразу не задался. Когда Шиын пришёл в круглосуточный магазин, владелец сообщил, что ему срочно нужно уехать по неотложным делам, поэтому Шиыну придётся остаться на смене примерно до пяти часов вечера. А это оставляло ему ровно столько времени, чтобы успеть на автобус и добраться до дополнительных занятий. Он сразу написал Сухо, сообщив, что сегодня не сможет его навестить. Ответ пришёл быстро. Слишком быстро. Сухо написал, что всё в порядке, что если Шиын не может прийти, то и не нужно. Эти слова должны были успокоить его. Но вместо этого где-то внутри неприятно скрутился узел вины. Сухо всегда был слишком понимающим. Шиын также отправил сообщение Сонджэ. Тот так и не ответил на его первое сообщение, что было неудивительно, учитывая, что ему всё ещё требовался отдых. Но это не помешало Шиыну написать ещё раз. Он объяснил, почему не пришёл вчера и почему не сможет приехать сегодня. Чуть больше чем через час после отправки сообщения телефон завибрировал. Ещё до того, как достать его из кармана, Шиын уже знал, кто звонит. Это была медсестра. Она сообщила, что ограничение на посещения снято и теперь Сонджэ снова может принимать посетителей. Шиын замер. А затем почувствовал, как внутри поднимается раздражение. Он буквально только что упустил этот шанс. Если бы звонок поступил немного раньше… Если бы он подождал ещё немного перед тем, как писать сообщения… Если бы обстоятельства сложились хоть немного иначе… Он бы уже ехал в больницу. Но теперь было слишком поздно. Ему нужно было оставаться на работе до пяти, а потом сразу отправляться на занятия. Мысль об этом неприятно царапнула где-то под рёбрами. Он ждал возможности увидеть Сонджэ несколько дней. И как только эта возможность наконец появилась, она снова ускользнула у него прямо из рук. __ В четверг Шиын приехал в больницу Арым около двух часов дня. Когда он вышел из такси, он увидел высокого парня, выходящего из главного входа — в обычных штанах и худи. Шиын застыл на месте. В груди резко сжалось, будто кто-то затянул тугой узел, а где-то ниже, в животе, появилось странное, лёгкое волнение. Это был первый раз, когда он видел Сонджэ после того, как осознал, что чувствует к нему. Сонджэ двигался медленно, плечи чуть опущены, шаги короткие и осторожные — каждый словно выверенный, сдержанный. Взгляд метнулся к подъезжающему второму такси. Он остановился, переводя взгляд с машины на Сонджэ, и нахмурился. Куда он собирался идти? __ Сонджэ дождался, пока коридор за пределами его палаты опустеет, пока не останется ни одной медсестры или врача в поле зрения, и только тогда вышел из своей тюремной камеры. Ну, или из своей больничной палаты — в сущности, разницы не было. Высокий на секунду опёрся о стену, двигаясь по коридору. Каждый шаг был выверенным, просчитанным; каждое движение — осторожным. Каждый вдох — намеренным. Ему не нужны были люди, которые его остановят, начнут задавать вопросы. Ему это было нужно. Бэкджин отправил ему запись с камер наблюдения ещё раньше. На это ушло почти три дня, но его адвокат всё же смог её достать. По словам Бэкджина, адвокат был знаком с кем-то из районного управления, которое десять лет назад занималось уличным видеонаблюдением в том районе. Тогда — когда машина на высокой скорости пронеслась по жилой улице и сбила мать Сонджэ — полиция собрала все возможные записи с камер. Это стало частью официального расследования. Водителя обвинили в превышении скорости в жилой зоне и смертельном ДТП. Большая часть материалов должна была быть удалена много лет назад, но одна резервная копия с уличной камеры так и не была стерта. Она осталась в старом архивном сервере — забытая, потому что дело не считалось серьёзным преступлением, лишь дорожной аварией со смертельным исходом. Адвокат Бэкджина сделал услугу. Кто-то в офисе был ему должен, кто-то знал, где хранился старый архив. Тихая просьба, внутренний доступ, и копия видео была извлечена прежде, чем кто-то успел спросить зачем. Так его друг и получил это. И так оно оказалось в телефоне Сонджэ. В больнице было тихо, дневной свет разливался золотом по отполированному полу. Каждое движение отдавалось болью в рёбрах, а правое плечо протестовало даже от малейшего поворота. Каждый шаг к лифту был словно переговором с собственным телом. Лицо всё ещё было опухшим — под глазами и вдоль челюсти расползались тёмные синяки, фиолетово-зелёные, щёки отёкшие и чувствительные. Он был благодарен одноразовой маске, которую взял по пути. Снаружи влажный воздух ударил в него, как волна. Он заметил такси, остановившееся у обочины, двигатель работал на холостом ходу. Взгляд водителя скользнул по нему, оценивая его избитый, хромающий вид. — Это ты вызывал машину? — спросил водитель низким, настороженным голосом. — Ты выглядишь так, будто тебе вообще нельзя ходить. — Справлюсь, — медленно сказал Сонджэ, прищурившись. — Только не настучишь, старик? Водитель помолчал, затем вздохнул и открыл дверь. — Садись. Но аккуратно, понял, парень? Высокий почти закатил глаза. Не указывай мне, что делать, старина. Он сел в салон, осторожно, чтобы не потревожить рёбра, и крепко сжал край кожаного сиденья. И даже не заметил, что за ним кто-то начал следовать. Его глаза были прикованы к окну, наблюдая, как город расплывается в движении, и каждый толчок дороги вызывал свежую боль в плече. Поездка была тихой, если не считать мягкого гула двигателя. Минуты растягивались в то, что казалось часами. Когда такси наконец подъехало, он молча заплатил и медленно вышел. Его тело протестовало при каждом движении. Боль в рёбрах резко усиливалась, когда он менял положение, каждая мышца дрожала от усилия просто удерживать равновесие. Впереди тихо раскинулось кладбище, позднее солнце отбрасывало длинные тени по его территории. Высокий сделал глубокий вдох, ощущая напряжение в груди — не от ходьбы и не от боли, а от предвкушения. __ — Сонджэ. Голос Шиина был тихим, но в открытом воздухе прозвучал достаточно чётко, чтобы плечи высокого парня мгновенно напряглись. Он понял, куда едет, в тот момент, когда проверил телефон — палец уже был над сообщением Бэкджину, но дата на экране блокировки остановила его. — Это… авария была четырнадцатого? — спросил он. Высокий парень кивнул. — Четырнадцатого августа, — тихо сказал он. Сонджэ застыл на секунду, затем медленно развернулся. Как только он увидел его, его глаза сузились. — Ты что здесь делаешь? — Я должен спросить тебя то же самое, — ответил младший, голос стал резким. — Ты должен быть в больнице. Бровь Сонджэ дёрнулась. — Откуда ты вообще знаешь, что я здесь? — Я пришёл тебя навестить, — сказал Шиын. — Я видел, как ты сел в такси. — То есть ты за мной следил? — он приоткрыл рот. — Вау, Ён Шиын. Не знал, что ты стал сталкером. Тон был вроде бы шутливым, но одновременно каким то пустым, ломким. — Как ты… — О, значит, Коматозник больше не Коматозник, ага? — резко перебил Сонджэ, натянуто усмехнувшись. — Даже как-то буду скучать по этому прозвищу. Шиын моргнул, хмурясь всё сильнее. Зачем он говорит о Сухо? Рядом остановилось такси у ворот, и Сонджэ кивнул в его сторону. — Тебе лучше уйти. — Что? — Шиын моргнул, искренне возмущённый. — Давай, Шиын. Возвращайся к своему другу. Он развернулся, собираясь уйти. — Нет. Сонджэ остановился на полушаге и посмотрел на него. — Нет? — в голосе мелькнуло непонимание. — Слушай, у меня есть дело… — Тогда я пойду с тобой, — спокойно сказал младший, делая шаг вперёд. Сонджэ выдохнул без капли юмора. — Миленько. Правда. Но я должен сделать это один. — Тогда я подожду тебя. Ты даже нормально ходить не можешь, тебе вообще нельзя так шататься. — Боже, да что с тобой? — резко сорвался Сонджэ. — Что? — Ты не можешь просто вернуться и переживать за своего драгоценного Сухо и оставить меня в покое? Острота в его голосе была резче, чем он сам хотел. Но всё утро его разрывало изнутри — запись с камер, страх, злость, тяжесть сегодняшнего дня. Он был натянут до предела, и Шиын, стоящий перед ним и смотрящий так только делал хуже. Смотрел на него так, будто беспокоился. Смотрел так, будто заботился. Будто он имел значение. Его глаза больше не смотрели на него так, как раньше. Нет — теперь там было что-то другое. Они сияли, глядя на него. — Почему ты так себя ведёшь? — тихо, но с обидой спросил младший, и эта боль прорезала слова. Высокий парень резко выдохнул и стянул с лица одноразовую маску. Шиыну стало не по себе от увиденного — тёмные синяки, опухшие скулы, разбитая губа, которая до конца так и не зажила. Пальцы дёрнулись сами собой, но он тут же сдержался, проглотив этот порыв. — Слушай, — хрипло сказал Сонджэ. — Извини. Это было лишнее. Младший не ответил. Просто смотрел. — И я ещё не поблагодарил тебя, — продолжил он. — За то, что помог. Это было… круто. Шиын всё ещё молчал. — Правда. Спасибо. — он неопределённо повёл рукой в сторону себя. — Но, как видишь, со мной всё нормально. Так что тебе не нужно волнова…переживать обо мне. — Сонджэ. — Твой друг уже проснулся, — добавил он снова. — Тебе нужно быть с ним. — Я уже был у него, — сказал Шиын. — Круто. Круто, — Сонджэ кивнул, взгляд ускользнул в сторону. — Но, я так понимаю, вы не виделись, что…два года? Он на секунду замолчал, затем продолжил: — У вас, влюблённые голубки, наверное, много всего, о чём надо поговорить. — Голос был ровным, почти пустым, взгляд снова вернулся к нему. Шиын напрягся. — Почему ты так нас называешь? Сонджэ прокрутил телефон в руке, стараясь выглядеть равнодушным. — Да ладно тебе, Шиын. Не стесняйся. Он тебе нравится, так что… — Что? — Всё нормально, я не осуждаю, — пожал плечами Сонджэ. — В общем, если ты здесь только потому, что считаешь, будто должен мне что-то, то не нужно. — Что? — Я просто думаю, ты всё это сделал из-за того случая, — продолжил он. — Когда я спас тебя от тех четверых. — Это не из-за этого, — резко сказал Шиын. — И я не поэтому здесь. — Тогда почему? — он наконец посмотрел ему прямо в глаза — без шуток, без маски, только сырое недоумение, и что-то более тяжелое под ним. — Зачем ты здесь? Почему ты пошёл за мной? Почему ты оставил его? Кто я для тебя? Тишина повисла между ними. Не та спокойная, привычная — эта давила, как стена, плотная, тяжёлая, набитая всем тем, что они так и не сказали друг другу. — Ну что, есть что сказать, Ён Шиын? Голос Сонджэ был хриплым, резким, пропитанным сарказмом — но под ним чувствовалось другое. Надломанное. Измотанное. Младший не ответил. Вопрос лёг ему на грудь, как тяжесть. Он хотел ответить — правда хотел — но из него не выходило ни звука. Рот открылся, закрылся. Горло сжалось. Шиын не понимал, почему слова не идут. Почему они рассыпаются ещё до того, как доходят до языка. Почему всё, что он чувствует сейчас — это эта давящая тяжесть в груди. И ужасное осознание, что может опоздать сказать хоть что-то. Сонджэ горько усмехнулся. Этот звук разорвал воздух между ними. — Ага. Я так и думал, — сказал он и развернулся, чтобы уйти. Вот так просто. Будто это ничего не значило. Будто никогда ничего не значило. И в этот момент в Шиыне что-то ломается. Он не думает. Не успевает ничего обдумать. Слово срывается с губ раньше, чем он успевает себя остановить — неровное, хрупкое, обнажённое до боли, наполненное всем тем, что так и не смогло быть сказано. — Хён… Почти шёпот. Скорее выдох, чем голос. Но это слово обрушивается между ними, словно удар. Сонджэ замирает. Останавливается на полушаге. И на секунду оба перестают дышать. ⸻ Впервые Шиын перестаёт убегать от правды. — Потому что я переживаю, хён… — едва слышно, голос дрожит на краях. — Я… волновался за тебя. Тепло резко поднимается к шее, заливает лицо до самых ушей. Он моргает, прикусывает губу, пока волна нервов накрывает его с головой. Руки не перестают дрожать. Он слышит собственное сердце — быстрое, сбивчивое — настолько громкое, будто оно бьётся прямо в ушах. Сонджэ медленно оборачивается. Смотрит на него — по-настоящему смотрит, будто пытается прочитать то, что не укладывается в голове. — Что? — выдыхает он, сжимая телефон так сильно, что белеют костяшки. Младший сглатывает и кивает, заставляя себя не отводить взгляд. Пульс сбивается в горле; он чувствует на себе каждый сантиметр взгляда Сонджэ — прямого, неприкрытого. Без очков между ними нет никакого барьера. Никакой дистанции. — Ты… назвал меня хёном, — растерянно говорит Сонджэ, будто это слово выбило из него воздух. Они не заметили, кто сделал шаг первым — или сделали оба. Но внезапно между ними остаётся всего шаг. Они были достаточно близко, чтобы чувствовать дыхание друг друга. Достаточно близко, чтобы напряжение между ними гудело, как оголённый провод под током. Голос Сонджэ стал ниже, с хриплой, неровной кромкой: — И тебе не всё равно? — спросил он. — Да, — ответил Шиын, сглотнув с трудом. Его руки всё ещё дрожали. Жар в лице казался нереальным, будто это не его тело, не его сердце, которое так бешено колотилось. Сонджэ смотрел на него так, будто пытался запомнить каждую черту — широко раскрытые глаза, растерянные, ищущие, не читаемые. — Ладно, — пробормотал он почти неслышно. В его голосе не было ни насмешки, ни резкости. Только страх. В голове Сонджэ творился хаос. В груди эмоции сталкивались и рвали друг друга — паника, желание, страх, потребность — всё перепуталось так, что он уже не мог различить, что есть что. Но он знал только одно: он хочет быть ближе. Хочет прикоснуться к нему. Обнять. Наклониться ближе… Наклониться и поцеловать… Но к моменту, когда он понял, что делает его тело, было уже поздно. Рука уже поднималась — медленно, неуверенно, дрожа — к лицу младшего. И Сонджэ заметил, как у Шиына расширились глаза, как по лицу пробежала вспышка шока — быстрая, хрупкая. Жар ударил ему в шею. Чёрт. Что я вообще делаю? Он уже собирался извиниться, отступить, сделать вид, что ничего не произошло— Но почувствовал это. Тягу. Тихий рывок. Дыхание перехватило. Он опустил взгляд. Пальцы Шиына вцепились в ткань его худи — маленько, крепко, отчаянно. Он снова поднял взгляд— И в этот момент это случилось. Губы коснулись его губ. Младший поцеловал его. Мир резко оборвался в тишину. Все мысли Сонджэ исчезли. И впервые ни один из них не отступил.