#3 Марионетка

— Гермиона, ты смотришь? — раздался тихий вопрос, и мягкое прикосновение к плечу стало катализатором, чтобы она вынырнула из своих фантазий, которые стали слишком часто ситуацией с тех пор, как... они с Беллой стали парой. Гермиона с трудом оторвала взгляд от экрана, где шел какой-то магловский боевик, от которых Белла была в восторге и иногда приходилось ее уговаривать, чтобы она не устроила какой-нибудь из них в реальности. Теперь она была добропорядочной ведьмой... если так вообще можно было о ней подумать или решиться подумать. — Грейнджер? — жесткие пальцы взяли ее за подбородок и заставили повернуться к ней. — Да, тут я, тут, — раздраженно произнесла Гермиона, хмурясь, что была поймана с поличным. — Выкладывай, что на этот раз было в твоей настолько светлой головушке, что ее темноту вижу только я. Гермиона закатила глаза... Сложно было провести ее… такую же, как и я. — Я попала в сцену в голове, из которой было сложно выбраться в силу того, что мне хотелось там остаться. Белла кивнула и приподняла брови в молчаливом вопросе. Гермионе придется ей рассказать. — Твоя взяла, — она закусила губу и решила быстро выдать основную мысль без деталей. И когда она открыла рот и набрала воздух в легкие, Белла заговорила: — Полностью, — и улыбнулась знающей улыбкой. Гермиона заерзала немного на месте, возбуждение переставало быть только в ее голове. — Ты была обездвижена, смотрела этот фильм... продолжала смотреть боевик, который мы сейчас смотрим. Я раздела тебя, и, раздвинув твои ноги, я с удовольствием тебя вылизывала без того, что ты меня останавливаешь. Это было о моем удовольствии. Ты полностью в моем подчинении: не можешь даже взгляд вниз на меня перевести; не можешь двигаться; не можешь говорить; не можешь остановить. Только то, что ты течешь как сучка, пока я тебя вылизываю, показывает, что тебе более чем нравится моя затея, — Гермиона выдохнула и провела рукой по волосам, дернула голову в сторону, освобождаясь из ослабевшей хватки Беллы. — Ты меня прервала на моменте, когда я настолько возбудилась от твоего тела, бессилия и своей безнаказанности за сильные укусы на твоих бедрах, что принялась трахать тебя языком, а себя пальцами, даже не снимая штанов. Ты знаешь, как это не совсем удобно для меня и... — Давай прямо сейчас, — перебила ее Белла. Голос был сдавленным, а глаза остекленевшими от возбуждения. Гермиона вытянула руку и мысленно приказала палочке появиться, а после мгновенно обездвижила Беллу. Та даже не успела удобнее устроиться. Гермиона передвинула ее так, как это было удобно ей: зад на край дивана, руки по бокам от нее. Голова повернута так, чтобы смотреть только на боевик на экране. Гермиона наклонилась к ней и, чмокнув в губы, прошептала: — Сорри, любовь моя. Я кое о чем умолчала. Гермиона вышла из гостиной, чтобы вскоре вернуться с вибратором. Аккуратно усевшись на Беллу и снова поцеловав ее в губы, она приподнялась и медленно ввела в себя вибратор, ставя на минимальную вибрацию. Взяв безвольную руку Беллы, она наложила ее себе на грудь и стала сжимать, и нарочно медленно трахать себя, смотря в обездвиженные глаза. Настолько красивая, настолько шикарная, настолько отшибленная и бездушная, настолько ее. Гермиона кончила внезапно, даже не имея возможности остановиться и продлить нарастающие ощущения бешеного возбуждения. Оргазм оставил после себя звенящую пустоту в голове и такую слабость в мышцах, что ей пришло полежать на Белле какое-то время, стараясь быть аккуратной и не раздавить ее. А после Гермиона заставила себя спуститься с дивана на колени между расставленных ног. Белла была очень мокрая, небольшое пятно на диване под ней. — Кому-то очень понравились изменения, — усмехнулась она, в первый раз проведя языком по всей ее промежности снизу-вверх, закатила глаза от удовольствия. Влага, текстура, вкус, безвольность… и полная свобода. Конечно, она понимала, что получит за то, что умолчала о начале, но ее это не особо волновало. Больше придавало возбуждения. Резкий всплеск возбуждения прилетевший вниз живота, и Гермиона изо всех сил укусила внутреннее правое бедро, сжимая зубы все сильнее и сильнее, пока пик возбуждения не прошел. Она провела невесомо кончиком языка по левому бедру, предвкушая и, не сдержавшись, оставила такой же сильный укус, что и на правом. Отпечатки зубов выглядели роскошным дополнением к бедрам Беллы… Она принадлежала ей. Гермиона снова закатила глаза, ибо последняя мысль возбудила до предела, и она прижала пальцы к своему твердому, пульсирующему клитору... Рано, нельзя, но руку не убрала, когда в первый раз провела языком по ее промежности, слизывая влагу, а затем еще раз и еще, и еще. Белл текла, Гермиона едва ли могла вспомнить, когда в последний раз такое было. Задержавшись на клиторе, она издевалась над ним, зная насколько он был чувствительным. Обычно ей мало, когда предоставлялся шанс так долго играть с ним, не говоря о том, чтобы сжимать его зубами. Чем она тут же не преминула воспользоваться. Вскоре ее возбуждение стало слишком болезненным, поэтому пришлось переходить к другой сцене из фантазии: она стала входить в нее языком, трахая так глубоко; ее пальцы с легкостью скользили внутри себя и обратно. Влага текла по бедрам. Гермиона подняла взгляд, чтобы посмотреть на лицо Беллы, не останавливаясь, и вспомнила внезапно, что та вчера с ней делала. Гермиона перестала вылизывать, ткнулась носом в клитор и стала доводить себя до оргазма. Не получалось, он ускользал, тогда в порыве раздражения она снова схватила вибратор, вскочив на ноги. Гермиона повернула голову Беллы направо и зафиксировала, чтобы та все видела. Гермиона села лицом к ней и, широко раскрыв ноги и введя вибратор, взяла палочку, отдала заклинание, чтобы вибратор двигался сам, и бросила палочку на кофейный столик. — Ну что, Белла, тебе же нравится этот вид? — спросила она, правой сжимая сосок так сильно, что чуть не кончила, запрокинув голову. Рано, она знала, что получит и эту за вольность, поэтому решила сыграть по-крупному, дразня Беллу. Взяв палочку, она материлизовала еще один вибратор и, с помощью магии отправив его в Беллу, задала синхронность в движениях. — Я знаю, ты видишь и чувствуешь. Я знаю, что ты хочешь, но не можешь… — и в это мгновение Белла дернулась в конвульсиях проживаемого оргазма. Гермиона взяла вибратор и, смотря в ее глаза, стала быстро себя трахать, она тоже хотела, она хотела ее. Белла принадлежала ей. Она была ее куклой, безвольной марионеткой. Когда наступил ее второй оргазм, Гермиона стала кончать вслед за ней, не отрывая взгляда до последнего. Она моя... кукла. Оргазм был таким мощным и бешеным, что она едва пережила его. Тело и мозг разрывало на миллиард осколков, испытывая нереальное ощущение удовольствия, а потом они разом пересобрались в ее, оставляя едва живой и тяжело дышащей. Гермиона мысленно призвала палочку и на последней капле энергии размагичитила Беллу. — Как ты могла забыть про мой вибратор? — с трудом произнесла Белла, а затем Гермиона услышала мокрое хлюпанье того, как Белла со стоном вытащила его из себя. — Я приближалась к пятому оргазму и своей смерти. — Но ты жива, — едва ворочая языком в пересохшем рту, ответила Гермиона и закрыла глаза. Она почувствовала тяжесть пледа и тепло. — Спи, — она почувствовала поцелуй на виске. — Тебе лучше восстановиться перед моей местью. Тело Гермионы дернулось от возбуждения, от угрозы будущего, но она уже провалилась в темноту сна, чувствуя себя сытой.