Староста против правил.

Глава 1.Цветы и кактусы Кабинет биологии после уроков казался огромным и пугающе тихим. Пахло землей, сухими травами и хлоркой. Тамара Ивановна, выдав им ведра, тряпки и мешки с грунтом, поспешила уйти на совещание, строго пригрозив пальцем: «Пока все герани не пересадите и парты не отмоете — ключи вахтеру не сдавать!». Милена стояла посреди класса, скрестив руки на груди. Ей хотелось плакать от обиды и злости на саму себя. Из-за своей вспыльчивости она вместо того, чтобы сидеть дома и пить чай, застряла здесь. Да еще и с ним — с Артуром Ковалёвым, главным пофигистом одиннадцатого класса. А началось всё на перемене, когда Милена, как примерная староста, пыталась вытрясти из Артура несданную анкету для завуча. Он лениво улыбался, шутил про её ярко-розовую ручку с пушистым помпоном и наотрез отказывался писать. В итоге Милена вспылила, накричала на него при завуче, и строгая Ирина Петровна наказала обоих.Теперь Артур даже не думал расстраиваться. Он спокойно подошел к учительскому столу, бесцеремонно устроился на его краю и достал телефон. — Ты что делаешь?! — тут же вскипела Милена, подлетая к нему. — А ну слезь со стола! И бери тряпку, надо мыть парты! — Воронова, расслабься, — Артур даже не поднял глаз от экрана, лениво листая ленту соцсетей. Его серые глаза выражали абсолютное, космическое спокойствие. — Куда ты вечно спешишь? Земля круглая, до вечера времени полно.— Если мы не сделаем это быстро, нас запрут в школе!Милена со злостью выдернула швабру из угла. — Из-за твоего пофигизма мы оба наказаны! Тебе вообще на всё наплевать, да? На оценки, на учителей, на то, что обо мне подумают!Она так яростно схватила горшок с огромной, разросшейся геранью, что тот выскользнул из её влажных от нервного пота рук. Милена испуганно ойкнула.Горшок полетел вниз. Но разбиться ему было не суждено. Артур, который секунду назад казался абсолютно сонным, проявил чудеса реакции. Он резко перехватил тяжелую глиняную посудину в воздухе, прямо у самого пола. Земля из горшка всё-таки просыпалась, испачкав его чистые кроссовки и джинсы, но сам цветок остался цел.Милена замерла с открытым ртом. Её сердце бешено заколотилось от испуга.Артур медленно выпрямился, аккуратно поставил герань на стол и посмотрел на свои грязные кроссовки. Потом перевел взгляд на замершую Милену. На его лице не было злости. Только легкое удивление. — Ну и кто из нас двоих ураган? — тихо спросил он, отряхивая ладони. — Ты так дрожишь, будто мы не цветы пересаживаем, а бомбу обезвреживаем.Милене стало жутко стыдно. Её агрессия куда-то испарилась, уступив место привычной обиде. На глаза навернулись слезы. Она отвернулась, чтобы Артур не дай бог не увидел её слабость. Она всегда так сильно нервничала из-за школы, а теперь ещё и опозорилась перед парнем. — Извини, — глухо шмыгнула носом она. — И... спасибо, что поймал. Я просто очень устала. Все эти отчеты, контрольные...Артур молчал несколько секунд. Милена уже приготовилась к какой-нибудь очередной колкой шутке, но вместо этого услышала шорох. Обернувшись, она увидела, что Артур закатал рукава своей школьной рубашки и взял в руки пакет с землей. — Ладно, староста, не хнычь, — вздохнул он, и в его голосе впервые прозвучало что-то похожее на теплоту. — Давай сюда свои горшки. Сама ты тут точно всё разгромишь.Милена удивленно моргнула, глядя, как самый главный пофигист школы аккуратно, пальцами начинает разравнивать землю в вазоне. В этот момент он показался ей совсем другим — не вредным прогульщиком, а кем-то... очень надежным. Глава 2.Секреты под слоем пыли Работа пошла быстрее. Милена стирала с парт следы от карандашей и ручек, а Артур молча пересаживал оставшиеся цветы. Тишину нарушал только шорох земли и скрип тряпки.Милена то и дело бросала на него короткие взгляды. Ей до сих пор было неловко за свою вспышку гнева. А ещё её мучило жуткое любопытство. Артур учился в их классе с первого сентября, но никто толком ничего о нём не знал. Он всегда держался особняком, не вступал в школьные чаты и никогда не переживал из-за двоек. — Ковалёв, — не выдержала Милена, складывая влажную тряпку. — А тебе правда совсем плевать на аттестат? Скоро же экзамены. Куда ты поступать собираешься с такими оценками?Артур даже не поднял головы. Он аккуратно прихлопнул землю вокруг стебля последней герани и вытер руки влажной салфеткой. — Туда, где не спрашивают теоремы по геометрии, — спокойно ответил он. — Но ведь без нормального аттестата тебя ни в один приличный вуз не возьмут! — Милена снова начала заводиться, искренне не понимая, как можно так разрушать своё будущее. — Родители тебя вообще не ругают?Артур на секунду замер. Его лицо на мгновение стало серьезным, а взгляд — холодным. Но уже через секунду он снова нацепил свою привычную ленивую улыбку .— Моим родителям немного не до моих двоек, Воронова. У них бизнес, они вечно в разъездах. А оценки... Это просто цифры на бумаге. Они не показывают, что человек умеет на самом деле. — И что же умеешь ты? — с легким вызовом спросила Милена, подойдя ближе. — Кроме как качаться на стуле и бесить меня?Артур тихо усмехнулся. Он залез в карман школьных брюк, достал телефон и, быстро полистав галерею, повернул экран к Милене. — Ну, например, вот это. Милена прищурилась, разглядывая фотографию. На снимке был запечатлен невероятно красивый, сложный чертеж какого-то футуристического здания на фоне ночного города, выполненный в профессиональной 3D-программе. Архитектура выглядела так, будто её создавал взрослый дизайнер. На втором фото был заснят макет этого же здания, бережно собранный из дерева и пластика. — Это... ты сам сделал? — у Милены от удивления округлились глаза .— Сам, — Артур убрал телефон в карман. — Я с тринадцати лет этим увлекаюсь. Пропадаю на курсах по 3D-моделированию и архитектуре допоздна. Иногда до четырех утра сижу над проектами. Поэтому на твоих уроках физики я просто хочу спать, Воронова. Мне скучно зубрить формулы, когда я могу создавать целые миры. Милена смотрела на него и не верила своим ушам. Парень, которого вся школа считала безнадежным троечником и лентяем, оказался талантливым будущим архитектором. Пока она тратила все свои нервы на школьные отчеты и оценки ради похвалы учителей, Артур уже точно знал, чего хочет от жизни, и шел к своей цели.В этот момент Милена впервые почувствовала, что её сердце забилось как-то странно и быстро. И дело было вовсе не в её привычной нервозности. — Вау... — тихо выдохнула она, чувствуя, как краснеют уши. — Это правда очень круто, Артур. Почему ты никому не рассказывал? — А зачем? — он пожал плечами, но Милена заметила, что ему была приятна её похвала. — Чтобы учителя начали грузить меня еще сильнее? Мне и так нормально. Ладно, староста, мы закончили. Пошли сдавать ключи, пока нас тут реально не заперли. Артур подмигнул ей, подхватил свой рюкзак и направился к выходу. Милена поспешила за ним, внезапно поймав себя на мысли, что этот вечер в пыльном кабинете биологии стал лучшим за всю её осень. Глава 3. Секретные материалы. На следующее утро Милена шла в школу с очень странным чувством. В её голове крутились то чертежи Артура, то его неожиданно мягкий голос, когда он помогал ей с цветами. Всю ночь она ворочалась и почти не спала, из-за чего её и без того хрупкие нервы были на пределе.В классе всё было как обычно: шумели мальчишки на задних партах, девчонки обсуждали новые видео, а у доски сердито ворчала учительница математики, раскладывая стопки проверенных контрольных. — Ну что, одиннадцатый «Б», порадовали вы меня только наполовину, — строго произнесла математичка, поправляя очки. — Воронова — как всегда отлично, умница. А вот Ковалёв... Артур, если ты не перепишешь эту тему до пятницы, у тебя выйдет двойка за четверть. И к экзаменам тебя просто не допустят. Милена испуганно обернулась. Артур сидел на своем привычном месте. Он всё так же лениво улыбался и крутил в руках ручку, но Милена заметила, как на секунду напряглись его плечи. Ей стало не по себе. Она ведь знала, что он не глупый, просто все его силы уходят на любимую архитектуру! Если его не допустят к экзаменам, вся его мечта может разрушиться.Вспыльчивый характер Милены снова взял верх, но в этот раз — ради хорошего дела.Как только прозвенел звонок на перемену, она дождалась, пока все выйдут из класса, и решительно подошла к парте Артура. Он как раз закидывал тетрадь в рюкзак. — Ковалёв, — громко позвала она. — А, староста, — Артур поднял на неё глаза и снова расслабленно улыбнулся. — Опять будешь кричать, что я порчу статистику класса? — Не буду, — Милена сердито хлопнула по его столу своей тетрадкой по математике. На обложке красовалась жирная красная пятерка. — Короче так. Сегодня после уроков ты никуда не уходишь. Я буду тебя учить. Артур удивленно приподнял бровь, переводя взгляд с тетради на раскрасневшееся лицо Милены. — Воронова, ты серьезно? Зачем тебе это надо? Тратить на меня свое драгоценное время отличницы. — Затем, что если тебя выгонят из школы, кто будет строить те красивые футуристические здания из твоего телефона? — выпалила Милена и тут же прикусила язык, почувствовав, как её щеки заливает краска.Артур замер. Его ленивая улыбка исчезла, уступив место какому-то новому, очень пристальному взгляду. Он медленно поднялся со стула, оказавшись намного выше Милены, и сделал к ней шаг. Милена даже дышать перестала от волнения. — Помнишь мой чертеж? — тихо спросил он, глядя ей прямо в глаза. — Помню, — едва слышно ответила она, крепко сжав кулаки, чтобы не выдать дрожь в руках. — Ладно, староста, — Артур вдруг тепло улыбнулся и легонько щелкнул её по носу. — Твоя взяла. Встретимся в библиотеке после шестого урока. Только чур не кричать на меня, если я перепутаю синус с косинусом. Он подхватил рюкзак и вышел из кабинета, оставив Милену стоять посреди класса с бешено колотящимся сердцем. Она прижала ладонь к лицу и поняла, что теперь её жизнь точно никогда не будет прежней. Глава 4. Пойманы с поличным В школьной библиотеке было прохладно и пахло старыми книгами. Милена и Артур устроились за самым дальним столом, скрытым от чужих глаз высокими стеллажами с энциклопедиями. — Ковалёв, ну это же элементарно! — шёпотом, но очень эмоционально возмущалась Милена, тыча карандашом в черновик. — Почему у тебя в уравнении получился минус, если мы перенесли число за знак равно? — Потому что этот минус отражает моё внутреннее состояние, Воронова, — лениво отозвался Артур, подперев голову рукой. Он смотрел не на формулы, а на то, как забавно Милена хмурит брови, когда злится. — Хватит паясничать! Пиши заново, — Милена строго пододвинула к нему тетрадь, но внутри её сердце совершило кульбит. Артур сидел так близко, что она чувствовала тонкий аромат его парфюма с нотками хвои.Вдруг со стороны входа раздался громкий смех и топот. В тишину библиотеки бесцеремонно ворвались голоса их одноклассников — Стаса и Кристины, главных сплетников школы.— Да ладно тебе, Крис, я точно видел, что учебник по географии остался здесь! — громко говорил Стас, приближаясь именно к их ряду стеллажей.Милена испуганно округлила глаза. Если они увидят её, гордую старосту-отличницу, наедине с пофигистом Ковалёвым, завтра об этом будет гудеть вся школа! Вспыхнув от паники, Милена заметалась. — Сюда! — шепнул Артур. Он резко схватил Милену за руку и увлек за собой в узкий, темный проход между стеллажом и стеной, где хранились старые карты. Пространства было так мало, что Милена оказалась буквально прижата к широкой груди Артура. Она слышала, как быстро и ровно бьется его сердце. Артур осторожно положил ладонь ей на талию, чтобы она не покачнулась, а второй рукой прикрыл ей рот, призывая к тишине.Милена затаила дыхание. Её лицо горело, а сердце, казалось, стучало так громко, что его могли услышать на другом конце школы. Глаза Артура в полумраке казались совсем темными, и он смотрел на неё так внимательно и тепло, что у неё подкосились коленки.Стас и Кристина подошли совсем близко. — О, смотри, тут чьи-то вещи, — удивленно сказала Кристина, останавливаясь прямо у их стола. — Розовая ручка с пушистым помпоном... Это же Вороновой! А рядом рюкзак Ковалёва. В смысле? Они что, вместе?! — Да ладно, староста и этот троечник? — хмыкнул Стас, заглядывая за стеллаж. — Эй, есть кто?.. Милена от испуга дернулась, задела плечом старую карту, и та с грохотом покатилась по полу.Скрываться больше не было смысла. Артур вздохнул, отпустил Милену и первый спокойно вышел из укрытия, лениво поправляя воротник рубашки. Следом за ним, красная как помидор, вышла Милена.У Кристины от увиденного буквально отвисла челюсть. Она переводила взгляд с растрепанной Милены на абсолютно невозмутимого Артура. — Ого... — протянул Стас, хитро ухмыляясь. — А мы вам, кажется, помешали? Воронова, Ковалёв, ну вы даете! Значит, слухи не врали? Вы встречаетесь? — Мы не... — попыталась вспылить Милена, но от волнения и подступившей агрессии у неё перехватило дыхание. — Мы занимались математикой, — спокойно отрезал Артур, закидывая рюкзак на плечо. — Но думать вы можете всё, что вашей фантазии угодно. Пошли, Милен.Он взял Милену за руку — уверенно и крепко — и повел к выходу из библиотеки, оставив шокированных одноклассников позади. Милена шла за ним как в тумане, понимая две вещи: во-первых, завтра об их «романе» узнает каждый первоклассник, а во-вторых... ей совсем не хотелось отпускать его ладонь. Глава 5. Стеклянный замок. Пятница началась с катастрофы. Стоило Милене переступить порог школы, как мир, который она так тщательно выстраивала из идеальных отчетов и безупречной репутации, дал трещину.Кристина сработала быстрее любого информационного агентства. Уже в гардеробе Милена поймала на себе первые смешки и шушуканья. На первой перемене Стас громко, на весь коридор, спросил у Артура, почему тот пришел без своей «строгой няни». Класс взорвался хохотом.Милена стояла у окна, до боли сжимая в руках классный журнал. Её щеки горели. Самое невыносимое — Ковалев. Он просто стоял рядом со Стасом, лениво улыбался и никак её не защищал. Ему было абсолютно всё равно. Для него это было очередной шуткой, а для неё — крахом всего. Поползли слухи, один грязнее другого. Даже учителя начали смотреть на неё с молчаливым подозрением, словно образцовая староста резко скатилась на дно.Она кое-как высидела оставшиеся уроки, чувствуя себя стеклянной фигурой, по которой со всех сторон бьют камнями.Едва прозвенел последний звонок, Милена не выдержала. Наплевав на обязанности, на недописанный отчет по посещаемости и на то, что завуч просила зайти, она схватила рюкзак и почти выбежала из школы. Ей казалось, что если она останется там еще хоть на минуту, то просто закричит от бессилия.Она практически бежала по улице, не замечая сырого осеннего ветра. Город казался серым и враждебным.Дома никого не было — родители, как обычно, задерживались на работе. Едва за ней захлопнулась тяжелая входная дверь, Милена словно лишилась сил. Замок щелкнул, отрезая её от внешнего мира, и этот звук стал последней каплей.Она даже не сняла куртку. Сползла по стене в прихожей, обняла колени и разрыдалась.Это были слезы, которые копились в ней месяцами. Обида на одноклассников, злость на Ковалева, который так легко разрушил её покой, и жуткая, удушающая усталость от необходимости всегда быть идеальной. Она плакала навзрыд, размазывая тушь по лицу. Розовая ручка с пушистым помпоном — та самая, из-за которой всё началось — выпала из кармана рюкзака и покатилась по полу. Милена со злостью пнула её ногой в дальний угол коридора.Она ненавидела Артура Ковалева. Ненавидела его пофигизм, его дурацкую улыбку и то, как сильно её сердце колотилось в библиотеке, когда он держал её за руку.Проплакав около часа на холодном полу, Милена поднялась. Отражение в зеркале пугало: красные глаза, растрепанные волосы, бледная кожа. Она умылась ледяной водой и посмотрела на часы. Было уже около шести вечера.И тут её прошиб холодный пот.Папка с годовыми отчетами по олимпиадам, которую завуч требовала сдать строго до конца недели, осталась в кабинете физики. Если её не найдут в субботу утром, Милену снимут с должности старосты, а о характеристике для университета можно забыть. Контроль снова был потерян. — Ненавижу, — прошептала Милена, натягивая кроссовки обратно.Ей пришлось переступить через свою гордость и страх. Она не могла позволить слухам отнять у неё будущее. Сжав зубы, Милена вышла на улицу и быстрыми шагами направилась обратно к темнеющему зданию школы, даже не подозревая, что Ковалев всё еще там — отрабатывает свой очередной прогул. Глава 6.Теория относительной тишины. Школа в пятницу после шести вечера выглядела зловеще. Никаких криков, беготни и шума — только пустые темные коридоры и гулкое эхо от каждого шага Милены. На посту охраны никого не было: Палыч, местный сторож, скорее всего, ушел пить чай в свою каморку.Милена поднялась на третий этаж, стараясь не смотреть на кабинет биологии, где они обычно сидели с классом. Её заплаканные глаза всё еще пощипывало от ледяной воды, а внутри дрожала натянутая до предела струна. «Забрать папку и уйти. Ровно две минуты», — твердила она себе.Она толкнула тяжелую дверь кабинета физики. В классе царил полумрак, но из приоткрытой двери лаборантской падал полосатый свет. Милена сделала шаг внутрь и замерла.На учительском столе, закинув ноги на соседний стул, сидел Ковалев. В наушниках, лениво жуя яблоко, он залипал в телефон. Вокруг него живописно расположились ведра, швабра и куча грязных тряпок. Он явно не перетруждался на своей отработке за прогулы.У Милены внутри всё вспыхнуло с новой силой. Человек, из-за которого её жизнь сегодня превратилась в ад, сидел здесь и наслаждался жизнью. — Ковалев, ты издеваешься?! — Милена с размаху хлопнула дверью лаборантской, и этот звук прозвучал как выстрел. — Полседьмого вечера! Из-за тебя в школе до сих пор открыты кабинеты! Артур даже не вздрогнул. Он медленно открыл глаза, вытащил один наушник и одарил её своей фирменной, до невозможности раздражающей улыбкой. — О, Воронова. Вернулась? А мне сказали, ты из школы пулей вылетела. Пришла проверить качество влажной уборки? — Закрой рот, — процедила Милена, шагая к дальнему столу, где лежала её заветная синяя папка с отчетами. — Забирай свои швабры и выметайся из моей жизни. Мне из-за твоих дурацких шуточек сегодня… Договорить она не успела. Из коридора раздался тяжелый, глухой скрежет. Затем — отчетливый звук проворачивающегося в замке ключа и грохот железной задвижки. Окна в лаборантской слабо задрожали.Милена замерла на месте. Папка выпала из её рук. Она бросилась к двери лаборантской, дернула ручку — заперто. Дверь самого кабинета физики, ведущая в коридор, тоже оказалась наглухо заблокирована снаружи. — Палыч запер этаж, — лениво подал голос Артур, даже не встав со стула. — Он же глухой как пробка. Вбил себе в голову, что в пятницу после шести тут никого нет, вот и закрыл крыло на амбарный замок до понедельника. — Что значит «запер»?! Что значит «до понедельника»?! — Милена задергала ручку сильнее, ломая идеальные ногти. Металл жалобно звякал. — Открой сейчас же! Сделай что-нибудь! — Я тебе что, взломщик? — Артур наконец спустил ноги на пол и подошел к ней. От него пахло мятной жвачкой и сыростью. — Телефоны для чего придумали? Набери его. Милена судорожно вытащила смартфон из кармана куртки. Экран мигнул приветственным логотипом и погас. Один процент. Черный экран.— Разрядился... —Дай свой! Быстро! Артур театрально похлопал себя по карманам школьных брюк и развел руками. — Оставил в куртке. В раздевалке на первом этаже. Мы заперты, Воронова. Смирись. Это стало последней каплей. Идеальный мир Милены, который она с таким трудом склеивала после домашней истерики, окончательно разлетелся на осколки. Контроль был потерян. Абсолютно. Она заперта в темнеющей школе, без связи, опозоренная слухами, и с парнем, которого ненавидела всей душой.Милена прислонилась лбом к холодному дереву двери. Её плечи мелко задрожали. — Это из-за тебя, — тихо, почти беззвучно сказала она. — Если бы ты нормально учился... Если бы ты не нес тот бред в библиотеке... Если бы ты просто... оставил меня в покое… — Воронова? — Артур сделал шаг ближе. В его голосе впервые пропала привычная издевка. — Эй, ты чего? Милена резко повернулась к нему. Из её глаз, которые она так усердно прятала, снова хлынули слезы, прокладывая дорожки по бледным щекам. — Что «чего»?! Ты хоть понимаешь, что обо мне сегодня говорили?! Кристина пустила слух, что я... что мы... Да меня все пальцами тыкали! Из-за тебя! А тебе плевать! Тебе на всё в этой жизни плевать, Ковалев! Она кричала, срывая голос, готовая бить его кулаками в грудь. Она ждала, что он рассмеется. Скажет, что она сумасшедшая отличница, устроит очередную глупую шутку.Но Артур сделал то, чего она ожидать не могла. Он молча сделал шаг вперед, перехватил её запястья, не давая упасть, и мягко, но крепко прижал её к себе. По лаборантской разлилось тепло его тела. Он зарылся пальцами в её растрепанные волосы на затылке, утыкая её лицом в свою школьную рубашку. — Тсс... Выдохни, Воронова. Просто дыши, — тихо скомандовал он. Его голос, обычно ленивый, сейчас звучал удивительно глубоко и спокойно. — Пусть говорят что хотят. Мир не рухнул. Милена попыталась вырваться, но у неё просто не осталось сил. Она уткнулась носом в его плечо, чувствуя запах порошка и сигаретного дыма, и тихо зарыдала, пачкая его рубашку тушью. А Артур просто держал её, медленно поглаживая по спине, словно пытался защитить от всего мира.В лаборантской становилось все темнее, за окном зажигались первые уличные фонари. И впервые в жизни Милене пришлось признать, что парень, который не контролировал в этой жизни ничего, прямо сейчас был единственным, кто держал её, чтобы она не сошла с ума. Глава 7. Правила темноты. Слезы высохли, оставив после себя странную, звенящую пустоту. Милена сидела на старом лакированном подоконнике, подтянув колени к груди. На её плечах висела огромная, пахнущая мятой и ветром толстовка Артура, которую он молча накинул на неё десять минут назад.Сам Ковалев сидел напротив, прямо на парте, лениво покачивая ногой. В лаборантской было темно, и только желтый свет уличного фонаря за окном разрезал полумрак, очерчивая его резкий профиль. — Мы просидим тут еще как минимум два часа, Воронова, — нарушил тишину Артур. — Ты либо до дыр сотрешь взглядом эту дверь, либо мы найдем способ не сдохнуть от скуки. Играем в «Правду или действие». Милена скептически фыркнула, плотнее кутаясь в его толстовку. — Ковалев, нам не по двенадцать лет. А у тебя есть другие предложения? — он выгнул бровь. — Да ладно тебе. Считай это приказом твоего соучастника по заключению. Чур, я первый. Правда или действие? Милена вздохнула. Спорить сил не было. Да и темнота вокруг странным образом притупляла её привычную бдительность. — Правда.— Почему ты так фанатично цепляешься за эти свои отчеты и идеальную учебу? — Артур спросил это без издевки. Спокойно. По-настоящему.Милена замерла. Ей хотелось съязвить, но, посмотрев в его внимательные темные глаза, она вдруг сдалась. — Потому что если я не буду идеальной, меня словно не существует. Родители замечают меня, только когда я приношу грамоту или победу в олимпиаде. В остальное время... я просто удобная декорация. Если я допущу ошибку, всё рухнет.Артур долго молчал, переваривая её слова. В его взгляде мелькнуло что-то похожее на понимание. — Теперь моя очередь, — тихо сказала Милена, переламывая гордость. — Правда или действие, Ковалев?— Правда.— Почему тебе на всё плевать? Зачем ты рушишь свою жизнь этими прогулами?Артур криво усмехнулся и посмотрел в окно.— Потому что три года назад мои родители разводились. Громко, с судами и дележкой имущества. Я пытался быть идеальным, учился, думал, это их удержит. Спойлер: не удержало. Им было плевать на меня. И тогда я понял: зачем соответствовать чьим-то ожиданиям, если в конце тебя все равно бросят? Пофигизм — отличная броня, Воронова. Не больно.Милена затаила дыхание. Тот Артур, которого она знала — наглый, ленивый прогульщик — прямо сейчас исчезал. На его месте сидел парень, которому было просто очень одиноко.— Твой ход, — тихо напомнил Артур, возвращая её в реальность.Милена сглотнула вязкую слюну. Сердце вдруг заколотилось где-то в горле.— Действие. Милена затаила дыхание. Тот Артур, которого она знала — наглый, ленивый прогульщик — прямо сейчас исчезал. На его месте сидел парень, которому было просто очень одиноко.— Твой ход, — тихо напомнил Артур, возвращая её в реальность.Милена сглотнула вязкую слюну. Сердце вдруг заколотилось где-то в горле.— Действие.Артур медленно спустился с парты. Каждый его шаг в тишине лаборантской отдавался глухим стуком в её груди. Он подошел к подоконнику вплотную, перекрывая собой свет фонаря. Оказавшись так близко, что Милена почувствовала тепло его дыхания, он протянул руку и аккуратно заправил выбившуюся прядь её волос за ушко. Его пальцы слегка коснулись её щеки, и по коже пробежали электрические разряды.— Действие, — повторил он низким, слегка охрипшим голосом. — Перестань меня ненавидеть хотя бы на одну минуту.— Я... я не ненавижу тебя, — едва слышно прошептала Милена. Ложь самой себе больше не работала.Артур замер. Его рука переместилась на её затылок, слегка приподнимая её лицо к себе. В его глазах, обычно таких невозмутимых, сейчас горел какой-то отчаянный, искренний огонь.— И раз уж мы играем по-честному... — Артур сделал глубокий вдох, его голос дрогнул. — Ты мне нравишься, Милена. Очень давно. Еще с того дня, как ты наорала на меня в сентябре из-за несданной физики.Милена забыла, как дышать. Земля уходила из-под ног. Весь её идеальный мир, все правила и запреты в эту секунду окончательно перестали иметь значение. Она смотрела на его губы, понимая, что слухи из четвертой и пятой глав были вовсе не проклятием. Они были пророчеством.Артур медленно наклонился. Он давал ей шанс отстраниться, уйти, включить свою привычную строгую старосту. Но Милена лишь крепче сжала пальцами ткань его толстовки на своей груди.Их губы встретились.Поцелуй начался робко, почти осторожно, словно они оба боялись обжечься. Но уже через секунду Артур притянул её к себе ближе, пересаживая с подоконника, а Милена отпустила весь свой контроль, запуская пальцы в его мягкие волосы. Это было мягко, головокружительно и безумно тепло. Весь мир вокруг — школа, сплетни, дедлайны — сузился до размеров этой темной лаборантской и вкуса мятной жвачки на его губах.Они были как порох и лед. И прямо сейчас они наконец-то встретились. Глава 8. Синдром отмены. В понедельник утром Милена не надела школьную форму. Идеально отглаженный синий жакет так и остался висеть на плечиках, а аккуратные туфли сиротливо стояли в прихожей.Вместо этого Милена сидела на кухне, укутавшись в махровый халат, и безучастно смотрела, как мама суетится у плиты, наливая ей чай с лимоном.— Ну надо же, прямо перед министерской проверкой подхватить простуду, — вздыхала мама, трогая ладонью лоб Милены. — Температуры вроде нет, но вид у тебя ужасный, Милен. Бледная, глаза красные. Точно не хочешь, чтобы я вызвала врача?— Не надо, мам, — тихо ответила Милена, симулируя легкую хрипоту. — Я просто отлежусь пару дней. Честно. Тебе пора на работу, а то опоздаешь.Как только за мамой закрылась входная дверь, Милена со стоном опустила голову на кухонный стол. Ей было безумно стыдно за эту ложь. Она — лучшая староста школы, гроза всех прогульщиков — впервые в жизни прогуливала сама, да еще и наврала собственной матери.Но мысль о том, чтобы сегодня войти в здание школы, вызывала у неё неподдельный ужас.Всю субботу и воскресенье она провела как в тумане. Стоило ей закрыть глаза, как она снова оказывалась в темной лаборантской физики. Вспоминала тепло рук Артура, его непривычно серьезный голос и то, с какой отчаянной нежностью он её целовал. Сердце до сих пор испуганно ускоряло бег при этих воспоминаниях. Но вместе с бабочками в животе пришел и леденящий страх.«Это неправильно. Это всё было огромной ошибкой, — панически думала Милена, меряя шагами комнату. — Мы заперлись, я разрыдалась, он просто пожалел меня. А я раскисла. Что скажут в школе? Кристина со своими слухами окажется права? Я не могу так рисковать репутацией».Она взяла в руки телефон. Экран светился от уведомлений в школьном чате, но она их игнорировала. Ей нужно было написать только одному человеку. Тому, кто, возможно, прямо сейчас искал её глазами на линейке или у кабинета физики.Пальцы Милены мелко дрожали, когда она открыла диалог с Ковалевым. На аватарке у него стояла какая-то размытая фотография с крыши.Она долго стирала и заново набирала текст, подбирая максимально холодные и сухие слова. Ей нужно было вернуть контроль над своей жизнью. Любой ценой.«Артур, привет. Я сегодня не приду в школу и, скорее всего, пропущу всю неделю — я сильно заболела. По поводу пятницы... Думаю, нам обоим стоит забыть то, что произошло в лаборантской. Это было неправильно. Мы просто поддались эмоциям из-за стресса и замкнутого пространства. Давай сделаем вид, что этого не было. Извини».Нажав кнопку «Отправить», Милена зажмурилась, словно ждала взрыва. Сообщение мгновенно стало «прочитано». Ковалев был в сети.Милена замерла, глядя на строчку «Артур печатает...», которая то появлялась, то исчезала. Сердце колотилось в груди как бешеное. Наконец экран мигнул коротким ответным сообщением.Артур: «Заболела, значит? Синдром отличницы лечишь, Воронова?»Следом прилетело еще одно:Артур: «Прячься в домике сколько угодно, если тебе так проще. Но забыть не получится. Ни у меня, ни у тебя. Выздоравливай».Милена отбросила телефон на кровать, словно он обжег ей пальцы. Она забралась под одеяло с головой, пытаясь скрыться от всего мира. Артур раскусил её ложь в ту же секунду. Он понял, что она просто испугалась. И самое ужасное — он был абсолютно прав: забыть вкус его губ у неё не получалось, как бы сильно она ни старалась. Глава 9. Визит без предупреждения. Среда тянулась невыносимо медленно. Милена третий день сидела в четырех стенах, симулируя простуду. Телефон был переведен в беззвучный режим, а учебники по обществознанию уже тошнило изучать. Каждые полчаса она проверяла чат с Артуром, но он больше ничего не писал. От этого молчания внутри росла странная, грызущая тревога.Родители, как обычно, ушли на работу в утреннюю смену. Милена бродила по пустой квартире в пижаме с растрепанными волосами, чувствуя себя затворницей в собственном замке.Около двух часов дня тишину внезапно разорвал резкий, настойчивый звонок в дверь.Милена вздрогнула. Мама никогда не забывала ключи, а курьеры к ним не ходили. Она подошла к прихожей, заглянула в дверной глазок и едва не вскрикнула от неожиданности.На лестничной клетке, переминаясь с ноги на ногу, стоял Ковалев. На плече — школьный рюкзак, куртка расстегнута, а в руках он держал большой шуршащий пакет из аптеки и какую-то коробку.Милена панически осмотрела себя: старая футболка оверсайз, полное отсутствие макияжа, домашние тапочки.— Ковалев! — крикнула она через закрытую дверь. — Ты что тут делаешь?! Откуда ты знаешь мой адрес?— Воронова, открой, — раздался из-за двери его глуховатый голос. — Твой адрес есть в классном журнале, а я, между прочим, староста помывки полов, у меня свои каналы. Открывай, а то я сейчас начну петь серенады на весь подъезд. Соседи оценят.— Я больна! — соврала она, хотя голос прозвучал слишком бодро.— Вот и отлично, я принес гуманитарную помощь. Открывай, или я выбью дверь.Милена со стоном повернула замок. Контролировать Ковалева в пространстве школы было трудно, но контролировать его у себя дома — абсолютно невозможно.Дверь распахнулась. Артур зашел в прихожую, мгновенно заполнив собой всё пространство. От него пахло майским ветром, улицей и той самой привычной мятной жвачкой. Он критически осмотрел её бледное лицо, растрепанные волосы и усмехнулся.— Да уж, Воронова. Вид у тебя и правда... домашний. Держи, — он протянул ей аптечный пакет. — Тут терафлю, витамин С и три килограмма апельсинов. И пирожные из кондитерской у школы. Ты же любишь эклеры?Милена растерянно взяла пакет, чувствуя, как к горлу снова подкатывает комок.— Артур, зачем? Я же написала тебе... Это всё неправильно. Тебе не следовало приходить.Ковалев вздохнул. Наглость и привычный пофигизм резко сползли с его лица. Он разулся, сделал шаг вперед и остановился в полуметре от неё, засунув руки в карманы джинсов.— Я пришел извиниться, Милен, — тихо и серьезно сказал он, глядя ей прямо в глаза.Милена замерла. Слово «извиниться» вообще никак не вязалось с образом Артура Ковалева.— За что? — едва слышно спросила она. — За то, что не подумал о тебе в пятницу днем, — Артур сделал еще один шаг, сокращая дистанцию. — Когда Стас и Кристина начали нести этот бред, я просто отшутился. Мне-то реально плевать, что они обо мне думают. Я привык. Но я не подумал, что для тебя твоя репутация — это всё. Я должен был заткнуть их еще в библиотеке. И в лаборантской... я не должен был давить на тебя. Ты была на грани срыва, а я... короче, прости. Я не хотел делать тебе больно или усложнять жизнь.Милена смотрела на него и чувствовала, как её выстроенная защита рушится с треском. Парень, которого она считала главным кошмаром, пришел к ней посреди учебного дня просто потому, что переживал. Он принес лекарства, конфеты и свою искренность.— Ты дурак, Ковалев, — шмыгнула носом Милена, чувствуя, как на глазах наворачиваются слезы — на этот раз совсем не от злости.— Знаю, — Артур мягко улыбнулся и протянул руку, аккуратно стирая большим пальцем готовую упасть слезинку с её щеки. — Так что? Мир? Или мне забрать свои апельсины и уйти?Милена вместо ответа сделала шаг вперед и сама уткнулась лбом в его плечо. Артур тихо рассмеялся, обнял её за талию и крепко прижал к себе.— Значит, мир, — прошептал он ей в макушку. — А теперь иди ставь чайник, симулянтка. Будем лечить твой синдром отличницы. Глава 9. Визит без предупреждения. Среда тянулась невыносимо медленно. Милена третий день сидела в четырех стенах, симулируя простуду. Телефон был переведен в беззвучный режим, а учебники по обществознанию уже тошнило изучать. Каждые полчаса она проверяла чат с Артуром, но он больше ничего не писал. От этого молчания внутри росла странная, грызущая тревога.Родители, как обычно, ушли на работу в утреннюю смену. Милена бродила по пустой квартире в пижаме с растрепанными волосами, чувствуя себя затворницей в собственном замке.Около двух часов дня тишину внезапно разорвал резкий, настойчивый звонок в дверь.Милена вздрогнула. Мама никогда не забывала ключи, а курьеры к ним не ходили. Она подошла к прихожей, заглянула в дверной глазок и едва не вскрикнула от неожиданности.На лестничной клетке, переминаясь с ноги на ногу, стоял Ковалев. На плече — школьный рюкзак, куртка расстегнута, а в руках он держал большой шуршащий пакет из аптеки и какую-то коробку.Милена панически осмотрела себя: старая футболка оверсайз, полное отсутствие макияжа, домашние тапочки.— Ковалев! — крикнула она через закрытую дверь. — Ты что тут делаешь?! Откуда ты знаешь мой адрес?— Воронова, открой, — раздался из-за двери его глуховатый голос. — Твой адрес есть в классном журнале, а я, между прочим, староста помывки полов, у меня свои каналы. Открывай, а то я сейчас начну петь серенады на весь подъезд. Соседи оценят.— Я больна! — соврала она, хотя голос прозвучал слишком бодро.— Вот и отлично, я принес гуманитарную помощь. Открывай, или я выбью дверь.Милена со стоном повернула замок. Контролировать Ковалева в пространстве школы было трудно, но контролировать его у себя дома — абсолютно невозможно.Дверь распахнулась. Артур зашел в прихожую, мгновенно заполнив собой всё пространство. От него пахло майским ветром, улицей и той самой привычной мятной жвачкой. Он критически осмотрел её бледное лицо, растрепанные волосы и усмехнулся.— Да уж, Воронова. Вид у тебя и правда... домашний. Держи, — он протянул ей аптечный пакет. — Тут терафлю, витамин С и три килограмма апельсинов. И пирожные из кондитерской у школы. Ты же любишь эклеры?Милена растерянно взяла пакет, чувствуя, как к горлу снова подкатывает комок.— Артур, зачем? Я же написала тебе... Это всё неправильно. Тебе не следовало приходить.Ковалев вздохнул. Наглость и привычный пофигизм резко сползли с его лица. Он разулся, сделал шаг вперед и остановился в полуметре от неё, засунув руки в карманы джинсов.— Я пришел извиниться, Милен, — тихо и серьезно сказал он, глядя ей прямо в глаза.Милена замерла. Слово «извиниться» вообще никак не вязалось с образом Артура Ковалева.— За что? — едва слышно спросила она. — За то, что не подумал о тебе в пятницу днем, — Артур сделал еще один шаг, сокращая дистанцию. — Когда Стас и Кристина начали нести этот бред, я просто отшутился. Мне-то реально плевать, что они обо мне думают. Я привык. Но я не подумал, что для тебя твоя репутация — это всё. Я должен был заткнуть их еще в библиотеке. И в лаборантской... я не должен был давить на тебя. Ты была на грани срыва, а я... короче, прости. Я не хотел делать тебе больно или усложнять жизнь.Милена смотрела на него и чувствовала, как её выстроенная защита рушится с треском. Парень, которого она считала главным кошмаром, пришел к ней посреди учебного дня просто потому, что переживал. Он принес лекарства, конфеты и свою искренность.— Ты дурак, Ковалев, — шмыгнула носом Милена, чувствуя, как на глазах наворачиваются слезы — на этот раз совсем не от злости.— Знаю, — Артур мягко улыбнулся и протянул руку, аккуратно стирая большим пальцем готовую упасть слезинку с её щеки. — Так что? Мир? Или мне забрать свои апельсины и уйти?Милена вместо ответа сделала шаг вперед и сама уткнулась лбом в его плечо. Артур тихо рассмеялся, обнял её за талию и крепко прижал к себе.— Значит, мир, — прошептал он ей в макушку. — А теперь иди ставь чайник, симулянтка. Будем лечить твой синдром отличницы. Глава 10. Вне зоны доступа Следующие четыре дня превратились для Милены в параллельную реальность. Реальность, в которой не существовало школьных звонков, Кристины с её сплетнями и вечного страха сделать что-то не так.Каждый день ровно в 15:30, сразу после седьмого урока, в её дверь раздавался знакомый короткий звонок. Артур приходил без предупреждения, но Милена ловила себя на том, что уже с двух часов дня посматривала на часы и заново расчесывала волосы.Они пили чай с теми самыми эклерами, спорили о глупых фильмах и делали вместе уроки. Точнее, Милена заставляла его решать задачи по физике, а Артур в ответ утягивал её с дивана, заставляя просто сидеть на полу и слушать его любимый рок в одном наушнике на двоих. Это был их маленький тайный роман, спрятанный от всего мира за закрытой дверью квартиры. Милена ловила себя на мысли, что никогда в жизни не чувствовала себя такой живой и... свободной. Ей больше не нужно было держать лицо. С ним она могла быть просто собой.В воскресенье вечером, когда до возвращения мамы оставалось еще несколько часов, Артур заглянул в окно и уверенно заявил:— Всё, Воронова. Ты официально здорова. Собирайся, мы идем гулять.— Ковалев, на улице темно и холодно! — попыталась включить привычную строгость Милена, но Артур уже протягивал ей её любимое пальто.— На улице идеальный осенний вечер. И я не принимаю отказов.Через пятнадцать минут они уже шагали по засыпающему городу. Сентябрьский воздух был прохладным, под ногами шуршали сухие листья, а в парке зажигались старые желтые фонари. Милена шла рядом, пряча руки в карманы, и внутри неё всё так приятно дрожало от мысли, что они впервые идут вот так вместе — открыто, по улице.Они дошли до старого моста через небольшую речушку на окраине парка. Здесь было абсолютно пусто и тихо. Вода внизу отражала свет вечерних звезд и далеких окон многоэтажек.Артур остановился у перил, вдохнул прохладный воздух и повернулся к ней. В свете фонаря его глаза казались почти черными, а на губах играла та самая мягкая улыбка, от которой у Милены слабели колени. Знаешь, о чем я думаю? — тихо спросил он, сокращая расстояние между ними до нескольких сантиметров.— О том, что завтра понедельник и тебе снова придется мыть полы за прогулы? — попыталась пошутить Милена, хотя её сердце уже пустилось вскачь.— Нет, — Артур осторожно взял её руки в свои. Его ладони, как всегда, были горячими, мгновенно согревая её замерзшие пальцы. — Я думаю о том, что больше не хочу прятаться. Мне плевать на Кристину, на Стаса и на всю школу. Я хочу, чтобы завтра утром, когда ты пойдешь по коридору, все знали, что ты — со мной.Милена затаила дыхание. Слова застряли в горле.— Милена, я серьезно, — Артур заглянул ей в самую душу, и в его голосе не осталось ни капли прежнего пофигизма. Только абсолютная, пугающая и прекрасная искренность. — Я не умею красиво говорить, и я далеко не идеален. Но я хочу быть с тобой. По-настоящему. Станешь моей девушкой?Мир вокруг словно остановился. Пропал гул далеких машин, стих ветер. Милена посмотрела на их переплетенные пальцы, потом на его лицо, в котором сейчас читалось редкое для Ковалева волнение. Он ждал её ответа, и от его напускной уверенности не осталось и следа.И Милена поняла, что её лимит терпения действительно закончился. Но на этот раз — терпения скрывать то, что она чувствует.— Да, — твердо сказала она, приподнимаясь на носочки. — Да, Ковалев.Артур облегченно выдохнул, и на его лице расцвела самая счастливая улыбка, которую она когда-либо видела. В следующую секунду он притянул её к себе за талию и поцеловал. Этот поцелуй на пустынном мосту, посреди холодной осени, был совсем другим — уверенным, глубоким и обещающим, что теперь всё изменится. Милена обняла его за шею, окончательно отпуская всё свое прошлое, свои страхи и правила.Они были порохом и льдом, но теперь они горели одним общим огнем. Их настоящие, официальные отношения начались именно здесь, под сенью старых парковых деревьев. И завтрашний понедельник в школе их больше совершенно не пугал. Глава 11.Точка невозврата. Понедельник должен был стать триумфом. Милена впервые за долгое время проснулась с улыбкой. Она тщательно отгладила форму, аккуратно уложила волосы и, глядя в зеркало, больше не видела той испуганной девочки, которая неделю назад рыдала на полу в прихожей. В её кармане лежал телефон, где висело последнее воскресное сообщение от Артура: «Жду тебя у ворот. Не опаздывай, Воронова».Она пришла за двадцать минут до звонка. Погода была паршивой — небо затянуло серыми тучами, накрапывал мелкий ледяной дождь, но Милене казалось, что вокруг весна. Она стояла у школьных ворот, вглядываясь в толпу учеников.Прозвенел первый звонок. Ковалева не было.«Ладно, он же главный прогульщик, — успокоила себя Милена, заходя в фойе. — Наверное, опять проспал».Но Артур не появился ни на первом уроке, ни на втором, ни на третьем. Телефон был вне зоны доступа. На переменах Кристина снова начала бросать в сторону Милены ехидные смешки: «Что, Воронова, сказка закончилась? Принц на белом коне прогуливает?». Милена держала лицо, но внутри у нее всё сильнее разрастался липкий, удушливый страх. Сердце предчувствовало беду.Правда обрушилась на неё на большой перемене, когда её вызвали в учительскую.— Воронова, как староста класса, забери документы Ковалева со стола и отнеси в архив, — устало произнесла завуч, не поднимая глаз от бумаг. — И вычеркни его из классного журнала с сегодняшнего дня.Милена замерла посреди учительской, словно её ударило током. Воздух из легких выбило в одну секунду.— В-вычеркнуть? — её голос сорвался на шепот. — В каком смысле?Завуч удивленно подняла на неё глаза.— В прямом, Милена. Отец Ковалева сегодня утром забрал все его документы. Они срочно уезжают из города. Насовсем. Артур отчислен из нашей школы в связи с переездом. Ты разве не знала? Вы же вроде... общались в последнее время.Милена не помнила, как вышла из учительской. В ушах стоял невыносимый, оглушительный гул. «Уехал. Бросил школу. Насовсем». Эти слова набатом били по вискам.Она шла по шумному школьному коридору, и мир вокруг неё рушился с грохотом, оставляя лишь пепелище. Всё, во что она поверила, все его слова на мосту, его объятия, его клятвы о том, что они больше не будут прятаться — всё это испарилось за одно утро. Он просто исчез, даже не предупредив её. Не оставив ни записки, ни единого звонка. Она выскочила на задний двор школы, туда, где они прятались от дождя в прошлую пятницу, и судорожно вытащила телефон. Пальцы не слушались. Она в сотый раз набрала его номер.«Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети...» — ответил ей холодный механический голос.Милена опустила руку с телефоном. Слезы, которые она так долго училась сдерживать, обожгли глаза, но на этот раз они не принесли облегчения. Это были слезы абсолютного, звенящего бессилия. Её лимит терпения исчерпан навсегда. Ковалев, который научил её отпускать контроль и доверять, совершил самый страшный поступок в её жизни — он заставил её поверить в чудо, а потом просто стер себя из её реальности.Она осталась одна посреди пустой, холодной осени. И прежние правила больше не могли её защитить. Глава 12.Призраки прошлого. Прошло четыре года.Милена Воронова вернула свой идеальный мир, выстроив вокруг себя железобетонные стены контроля. Она с отличием оканчивала университет, её жизнь была расписана по минутам, а на безымянном пальце правой руки тускло поблескивало аккуратное помолвочное кольцо.Её жениха звали Денис. Он был полной противоположностью Артура: надежный, предсказуемый, успешный молодой архитектор с четкими планами на жизнь. Он никогда не опаздывал, не курил и безумно нравился родителям Милены. Рядом с ним было спокойно. Милена убедила себя, что это и есть взрослая, правильная любовь. Без безумного сердцебиения, без панических атак и без битого стекла в груди.Свадьба была назначена на конец осени. Ресторан забронирован, списки гостей составлены, идеальное белое платье ждало своего часа. Милена сделала всё, чтобы забыть тот сентябрьский мост, запах мятной жвачки и парня, который разбил ей сердце, просто испарившись из города без единого слова.Но забыть у неё так и не получилось. Артур Ковалев остался её главным фантомным шрамом, который ныл каждую пятницу.В тот вечер Милена засиделась в уютной городской кофейне, перебирая эскизы свадебных приглашений. Денис должен был заехать за ней через полчаса. За окном шумел точно такой же ледяной осенний дождь, как и в тот день, когда Артур исчез.Колокольчик над входной дверью кофейни резко звякнул, впуская внутрь порцию сырого воздуха. Милена даже не подняла головы от бумаг, пока перед её столиком не остановилась высокая фигура.— Привет, Воронова.Этот голос. Низкий, слегка охрипший, с той самой ленивой, до боли знакомой интонацией.У Милены перехватило дыхание. Воздух в легких мгновенно превратился в лед. Эскиз приглашения выпал из её онемевших пальцев прямо в чашку с остывающим кофе. Она медленно, боясь сойти с ума, подняла глаза.Перед ней стоял Артур. Он изменился — стал шире в плечах, взгляд потемнел и утратил былую подростковую беззаботность, на щеках появилась легкая щетина. Но это был он. В той же расстегнутой куртке, с растрепанными от дождя волосами. Живой. Настоящий.— Ковалев... — её голос прозвучал как едва различимый шелест. Сердце, которое четыре года спало в искусственной коме, дико и болезненно забилось в ребра, готовое проломить грудную клетку.— Я искал тебя, — Артур сделал шаг ближе, и в его глазах мелькнула отчаянная, голодная тоска. — Ходил к твоему старому дому, расспрашивал девчонок из класса. Мне сказали, ты бываешь здесь. Милена судорожно сжала кулаки под столом, пытаясь включить свою привычную защиту. Внутри неё в одну секунду вскипели четыре года глухой обиды, злости и невыплаканных слез.— Зачем? — в её глазах блеснула холодная ярость, хотя губы мелко дрожали. — Зачем ты пришел, Артур? Спустя столько лет? Ты уехал. Ничего не сказав. Просто вычеркнул меня. А теперь пришел поздороваться?Артур посмотрел на её дрожащие руки, и его взгляд наткнулся на кольцо. Он замер. На секунду его лицо исказилось от острой боли, но он не отступил. Он опустился на стул напротив неё, наплевав на её холодность.— Мой отец задолжал куче опасных людей, Милен, — тихо, глядя ей прямо в глаза, сказал Артур. — В то утро меня просто запихали в машину и увезли в другую часть страны под чужим именем. У меня отобрали телефон. Нас караулили. Если бы я попытался связаться с тобой, тебя бы втянули в этот ад. Я молчал, потому что пытался тебя защитить. Все эти четыре года я только и думал о том, как вернуться и всё исправить.Милена слушала его, и её идеальный, безопасный мир, который она с таким трудом строила с Денисом, затрещал по швам. Истина оказалась слишком горькой. Он не предавал её. Он спасал её.В этот момент её телефон на столе завибрировал, высветив на экране фото Дениса и надпись: «Любимая, я подъехал, жду тебя у входа».Артур тоже посмотрел на экран, а затем снова перевел взгляд на Милену.— Я знаю, что опоздал, — прошептал он, протягивая руку по столу и накрывая её ладонь своей — всё такой же горячей, как в лаборантской. — Знаю, что у тебя другая жизнь. Но я не уеду, пока ты не скажешь мне в глаза, что больше ничего ко мне не чувствуешь. Скажи это, Милена, и я уйду навсегда.Милена посмотрела на его ладонь, затем на окно, где у обочины уже мигала фарами машина её жениха. Ей нужно было сделать самый главный выбор в своей жизни — выбрать безопасное, идеальное будущее или вернуться к парню, который был её порохом, её безумием и её единственной настоящей любовью. Глава 13.Сбежавшая староста. День свадьбы должен был стать апофеозом идеальной жизни Милены Вороновой. Всё шло строго по регламенту, который она сама расписала на тридцати листах. Безупречное кружевное платье, роскошный ресторан в пригороде, сотни гостей в дорогих костюмах и Денис, который выглядел как картинка из журнала. Родители светились от гордости: их дочь выходила замуж за идеального человека.Милена стояла перед зеркалом в комнате невесты, пока стилист поправляла длинную фату. Она смотрела на свое отражение и не чувствовала ничего, кроме удушающей, леденящей пустоты.Тот разговор в кофейне месяц назад перевернул всё. Она тогда ушла к Денису. Сбежала, включив привычный контроль. Но слова Артура о том, что он спасал её, и тепло его ладони выжгли в её душе всё мнимое спокойствие. Она пыталась быть правильной. Очень старалась. До самой последней секунды.— Миленочка, пора, — в комнату заглянула взволнованная мама. — Денис уже ждет у алтаря в парке. Все гости собрались. Ты прекрасна!Милена натянуто улыбнулась, взяла букет белых роз и сделала шаг к двери. Каждый шаг давался ей с трудом, словно она шла на плаху.Церемония проходила на открытой террасе у озера. Звучала живая скрипичная музыка. Денис стоял у цветочной арки, уверенно и спокойно улыбаясь ей. Гости начали оборачиваться, тихо перешептываясь. Милена пошла по ковровой дорожке, крепко держа отца за руку.«Я смогу. Это правильно. Так надо», — твердила она себе.Но стоило ей сделать несколько шагов, как её взгляд случайно упал на дальний край кованого забора, ограждавшего территорию ресторана. Там, в тени старых дубов, стоял мужчина. Без костюма. В своей привычной расстегнутой куртке, с растрепанными ветром волосами.Артур.Он просто стоял там и смотрел на неё. В его глазах не было злости, не было попытки устроить скандал. Только та самая отчаянная, бесконечная любовь и немой вопрос. Он сдержал обещание — он не вмешивался. Он просто пришел посмотреть на неё в последний раз.Милена замерла прямо посреди дорожки. Музыка словно смокла. Отец удивленно потянул её за руку:— Милен, ты чего? Иди дальше. Она перевела взгляд на Дениса. Он был идеальным. Но он не был её человеком. С ним она прожила бы долгую, спокойную, но абсолютно серую жизнь, вечно тоскуя по мятной жвачке и лаборантской физики. И в эту секунду лимит терпения Милены Вороновой — терпения быть идеальной для других — закончился раз и навсегда. Контроль взорвался и разлетелся на миллион осколков.— Прости, пап, — прошептала Милена.Она резко выдернула руку, бросила букет роз прямо на траву и, подхватив тяжелые полы пышного белого платья, бросилась бежать.— Милена?! — испуганно закричал Денис.На террасе поднялся невообразимый шум. Гости вскочили со своих мест, мама ахнула и схватилась за сердце, но Милена ничего этого не слышала. Она бежала так, как не бегала никогда в жизни. Фата зацепилась за ветку куста и сорвалась с её головы, но ей было плевать. Она сбросила на ходу неудобные туфли на шпильках и босиком неслась по траве к забору. К нему.Артур сначала замер, не веря своим глазам, а затем на его лице расцвела та самая счастливая, сумасшедшая улыбка. Он рванулся навстречу.Милена вылетела за ворота ресторана прямо к его припаркованной старой машине. Артур перехватил её на полпути, подхватил на руки и закружил. Белое свадебное платье смялось, испачкалось в траве и дорожной пыли, но Милена лишь громче смеялась, плача от абсолютного, пьянящего счастья.— Ты сумасшедшая, Воронова! — выдохнул Артур, прижимая её к себе так крепко, словно боялся, что она исчезнет. — Ты сорвала собственную свадьбу!— Мой лимит терпения кончился, Ковалев! — сквозь слезы крикнула она, запуская пальцы в его волосы. — Заводи машину и увози меня отсюда! Быстрее!Артур распахнул перед ней пассажирскую дверь, Милена запрыгнула внутрь, заталкивая следом метры белой ткани. Через секунду Ковалев прыгнул за руль, мотор взревел, и машина с визгом колес сорвалась с места, оставляя позади шокированных гостей, правильную жизнь и все запреты.Они ехали по осеннему шоссе навстречу неизвестности. Впереди их ждало много трудностей, объяснений с родителями и хаоса. Но глядя на то, как Артур лениво рулит одной рукой, а второй крепко сжимает её ладонь, Милена впервые в жизни была абсолютно спокойна.Они были порохом и льдом. И теперь они наконец-то горели одним, самым ярким пламенем, которое уже никто не мог потушить.