Буря

1. Январь 1945 года. Карпатский перевал, где-то западнее Дукли.       Передовые части уже третьи сутки пробивали себе дорогу через заснеженные высоты. Немцы откатывались к следующей линии обороны, но отходили зло: минировали тропы, били по ложбинам миномётами и расстреливали любой огонёк, что выдавал людей в снегу. После очередного налёта, отделение старшего сержанта Михаила рассыпалось по склону. Проводной телефон замолчал, радистов вместе с радиостанцией скрыло бурей, также как и дорогу назад.       Тяжело шагая, Михаил тащил на спине раненого товарища. Погода была не из лучших: метель буквально затрудняла видимость, а холод сковывал движения. – Андрей! Ты слышишь меня, брат?! Давай держись, не засыпай! – Сзади послышался тяжелый кашель и свойственная хрипотца. – Под твои крики… трудно это сделать, Мих… - Мужчина усмехнулся и продолжил путь наверх к горе. Ноги проваливались в снег почти по колено, ремень винтовки резал плечо, а чужая кровь на рукаве уже успела схватиться тёмной коркой. Вдруг впереди, сквозь белую мутную пелену, он увидел избу. - Смотри, Андрюха… нашли всё-таки, где укрыться! - Радость в голосе получилась хриплой, почти злой. Он ускорил шаг, насколько мог, и направился к покосившейся двери. Зайдя внутрь мужчина уложил своего товарища на кровать и укрыл пледом. – Так, ты подожди меня з-здесь, надо разжечь печь. А-а то, окоченеем тут с тобой вместе…- С улыбкой сказал Михаил.       Дров в избе не было. В ход пошло всё деревянное: стол, пара стульев и старый комод. Михаил разломал их топором, найденным у двери. Печь долго не хотела брать огонь, будто и сама промёрзла до костей, но, в конце концов, в ней зашевелилось слабое пламя. Растопив печь, Михаил подошёл к Андрею. - Ну, как ты? Давай посмотрю… - Он аккуратно заглянул под разорванную шинель. Там не было ничего утешительного: глубокая рана на левом боку и множество мелких осколочных порезов вокруг неё. Кровь шла медленно, но упрямо, пропитывая гимнастёрку. – И?.. Что там?.. – Тяжело дыша, прохрипел свой вопрос Андрей. – Ничего. Жить будешь, надо только обработать… - Это была ложь, Андрей знал это. Но промолчал. Михаил прошёлся по избе в поисках чего-то, что могло заменить бинты. Спустя долгий час он нашёл рубахи и старые сарафаны. Разорвав их на полосы, вернулся к другу. - На, выпей. - Андрей взял из его рук флягу и отпил. Тут же поморщился. - Что это?.. - Михаил рассмеялся с реакции друга. – Чистый спирт, а ты чего ждал? Водки? Хаха, давай сюда. – Вернув флягу обратно, он смочил ткань спиртом, а затем начал промывать раны, смывая грязь и кровь вокруг них. Андрей стиснул зубы, но всё равно несколько раз тихо застонал. Перевязав его, Михаил устало сел на холодный пол. Печь уже топилась вовсю, но холод всё равно оставался адским, пробирающим до самых костей. Михаил, сняв свой кожух накинул его на своего друга. – Мих?.. Н-не надо, ты в-ведь… - Договорить Андрей не смог, его перебили. – Отставить. Я как-нибудь справлюсь, а тебе нужнее. Давай отдохни, брат.       Спустя ещё час, Андрей подал голос. – Мих… Ты спишь?.. – Мужчина тяжело вздохну, но потом бодро проговорил. – Нет, не сплю. Что хотел? - У Андрея начался громкий сухой кашель. Когда приступ прошёл, он, не открывая глаз, произнёс. - Если нас найдут эти твари… - Перестань… Наши наверняка уже ищут нас. А если эти фашистские твари сунутся, мы отобьёмся. - И всё же послушай… Я там припас две пули… - Давай мыслить позитивно, мы справимся. И умирать нам ещё рано. Мы же должны погулять на твоей свадьбе. - После этого, они больше не затрагивали эту тему, но Михаил всё-таки забрал пистолет у Андрея. Минуты сменялись часами. Дерево заканчивалось. Михаил собрал все тёплые одеяла, что нашёл, и укутал Андрея. Сам надел кожух, взял винтовку и карту, промокшую так, что линии на ней расползались перед глазами. И отправился на разведку в этот снежный ад. Его целью был пункт связи, что находился у подножья горы. Ещё утром через него шла линия от наблюдательного поста на высоте к батарее в тылу. Если радиостанция уцелела, Михаил мог передать координаты.       Если сигнал примут, поисковая группа двинется к ним до рассвета. В такую метель люди могли идти всего несколько вёрст часами, но это всё равно был шанс. - Я скоро… - Произнес он, поправляя кожух на Андрее. - Только не вздумай уходить без меня. - Андрей слабо усмехнулся. - Куда я денусь…        2.       Пробираясь сквозь порывистый буран, что царапал холодом его щёки, Михаил шёл к тому месту, где мог находиться пункт связи. Тело ужасно ныло, а мороз заставлял кости неметь и дрожать. Он почти не чувствовал ног, но продолжал идти, потому что знал: нужно спасти не только себя, но и друга.       Иногда он останавливался и прислушивался. Сквозь вой ветра чудились то голоса, то далёкие выстрелы, то звон телефонного аппарата, которого здесь быть не могло. Метель путала пространство, стирала склоны, деревья и небо в одну белую стену. Михаил боялся пройти мимо пункта связи и даже не заметить его. Ноги не выдержали, и он всё же упал. Невнятно выругавшись, медленно поднялся и поплёлся дальше.       Спустя час поисков он наконец нашёл его: низкий блиндаж у самой кромки леса, почти занесённый снегом. На лице мужчины появилась улыбка надежды. - Отлично… добрался. Давайте, будьте живыми… Прошу тебя, Господи, пусть ребята будут живы. - Войдя внутрь, он обнаружил замёрзшие тела своих товарищей. Некоторые до последнего пытались связаться с батареей и так и застыли рядом с радиостанцией. Другие пустили себе пулю в голову, не выдержав холода и безнадёжности. Михаил снял шапку и тихо проговорил. - Простите, мужики… - Попрощавшись с ними, он подошёл к радиостанции. Пальцы плохо слушались, но аппарат ещё подавал признаки жизни. Михаил долго возился с настройкой, шипением и рваными обрывками чужих голосов, пока наконец не поймал связь. Он передал координаты избы, повторил их трижды и попросил выслать санитаров. В ответ пришёл треск, потом короткое по мор: «Приняли, держитесь». Это было всё, что он мог сделать.       Назад он шёл почти наугад. Через два часа добрался до избы и, шатаясь, вошёл внутрь. Его встретил проснувшийся Андрей. Михаил слабо улыбнулся и устало сел на пол рядом с койкой. - Ну что, получилось?.. - Спросил Андрей всё с той же хрипотцой. - Да. Координаты отправил, осталось ждать. Послышался тихий смех, сразу перешедший в кашель. - И прожить эту метель?..       Михаил ничего не ответил. Они сидели в мёртвой тишине, будто целую вечность. Снаружи ветер бился о стены, и казалось, что изба вот-вот треснет, разлетится щепками и оставит их наедине с белой пустотой. Потом послышался голос Михаила. - Знаешь, мы знакомы с самого первого класса… Я тебе никогда не говорил, но сейчас обстановка располагает. - Всё это время Андрей молча слушал его. – Когда ты пришёл к нам в класс, ты меня спас. Ты знаешь, что у меня до тебя не было настоящих друзей. А потом появился ты… Наша встреча изменила не только мою жизнь, но и меня. Я стал лучше. У меня начали появляться другие друзья, но лучшим всё равно оставался ты. - Последнее Михаил сказал с добрым смешком. Андрей тоже слабо улыбнулся. - Нет, ты стал для меня больше чем другом. Ты мой брат. И за это я хотел сказать тебе спасибо. - И я тебя люблю, Мих… -Так, что-то я расчувствовался. Давай выпьем, а то ни факт, что получится в другой раз.       С хриплым смехом Михаил встал и, волоча ноги, подошёл к столу, где лежала фляга со спиртом. Вернувшись к Андрею, дал ему отпить немного. - Ах, хорошо… Скажи? - Чистый спирт мы с тобой ещё не пили… - Тяжело произнёс Андрей с кривой улыбкой. Михаил расхохотался и поднёс горлышко фляги к своим губам, жадно сделав несколько глотков. Затем Андрей снова уснул, оставив его наедине со своими мыслями.       Михаил думал о жизни, о семье, об этой войне, о погибших товарищах в блиндаже. Он молча сидел и наблюдал за горячим огнём в печи. Всматриваясь в его танцующие языки, казалось это черти что пришли и ждут, когда их забрать. Эти мысли, мужчина быстро отогнал подальше. Нужно было мыслить позитивно, даже если ситуация была хуже некуда. 3. Михаил не знал, сколько прошло часов. Вдруг он почувствовал резкую боль в ногах. Аккуратно снял обувь и портянки. Вместе с тканью начали отрываться куски кожи. Сдерживая болезненный крик, он обработал ногу спиртом, стиснув зубы так сильно, что заболела челюсть. Затем снова замотал её и обулся. Пришло время для второй, подумал мужчина, хватая левую ногу и проворачивая те же действия, только вместе с тканью оторвалась не только куски кожи, но и мизинец. Михаил зажал рот ладонью, чтобы не разбудить Андрея, но тот всё равно услышал. – Мих?.. Что там у тебя?.. - Ничего. Просто портянки подтягиваю. Что случилось? - Хрипотца появилась теперь и у Михаила. - Раны болят…       Он медленно встал и поплёлся к другу. - Дай посмотрю… - Сев слева от Андрея, Михаил разрезал окровавленную ткань. Под ней открылась страшная картина: рана темнела, края воспалились, запах стал тяжёлым и гнилым. Он устало выдохнул, промыл её спиртом и сменил повязку. Сделав это, вернулся он к печи. - Мих, ты ведь и сам понимаешь… Я умру… Возьми вещи и согрейся. Мне это уже всё равно не поможет. - Умирать, то только вместе… - Снова гнетущая тишина, разбавляемая лишь хриплым дыханием обоих мужчин.       Спустя полчаса кончились дрова. Всё, что можно было сжечь, давно сгорело. Огонь медленно догорал, и Михаил нашёл это весьма ироничным. Ведь такое же пламя сейчас медленно угасало внутри него и Андрея. Печаль и чувство безысходности охватили душу мужчины, а потом пришёл страх. Самый ужасный, пожирающий изнутри страх смерти. Он не мог назвать себя атеистом, но его нередко посещали вопросы: что будет дальше? Полный, всепоглощающий мрак? Ад? Рай? Эти мысли в ту минуту не оставляли его, а медленно завлекали в глубины своей души.       Из оцепенения его вывел приступ кашля Андрея. Михаил быстро пришёл в себя. Огонь погас, изба погрузилась в полный мрак. Он устремил взгляд на друга и увидел, как тот корчится, не переставая кашлять. Недолго думая, Михаил снял кожух и надел его на Андрея, затем взял все оставшиеся тёплые вещи и накрыл ими товарища. После нашёл свечи, расставил их вокруг койки и зажёг одну за другой. Тусклый свет задрожал на стенах. Потом Михаил достал лист бумаги и карандаш. Начал писать записку. Закончив, положил её в карман своего кожуха, что был на Андрее. Взял винтовку и снова направился к пункту связи, чтобы продолжать пытаться достучаться до своих.       Перед этим он взял флягу и отпив немного, также положил ее рядом с другом. Напоследок сказав ему. – Ты… Главное выживи, хорошо? А то как я потом твоей семье в глаза буду смотреть… - Положив руку на плечо Андрея, он попрощался и ушёл в глубины темно-голубой, ночной бури.        4.       Андрея разбудили крики солдат. В панике он хотел позвать Михаила, узнать, жив ли тот, и одновременно пытался нащупать пистолет. Но тут его слух уловил до боли знакомую, дающую радость и надежду речь. - Старший сержант, здесь живой! - Пожилой мужчина подошёл к нему, внимательно посмотрел и с улыбкой произнёс. - Всё хорошо, парень. Ты среди своих. Санитаров сюда! - Дальше Андрей ничего не видел, перед его глазами образовался мрак.       Проснулся он уже в госпитале в Омске. Первое, что он спросил, где его друг Михаил. Врачи ничего не ответили, лишь опустили глаза и поспешили удалиться. Чуть позже к нему подошёл дежурный главврач. Андрей задал тот же вопрос, что и всем до него. - Простите, а в какой палате находится мой друг, Михаил? Его должны были доставить сюда. Лицо пожилого мужчины сразу помрачнело. - Андрей… мне жаль. Он умер от переохлаждения. Солдаты нашли его у пункта связи, почти обледеневшим… - Дальше он не слушал, в груди всё сжалось. Захотелось закричать, но у него будто пропал голос. В горле начали отдавать спазмы, а дышать стало труднее. На щеках чувствовалась влага       Когда он пришёл в себя, врача уже не было, а за окном потемнело. Андрей посмотрел на тумбочку справа от себя и увидел письмо с до боли знакомым почерком. Он взял его в руки и развернул: „Привет, Андрюха. Пишу тебе, пока ты спишь. Я старался как мог. Но сам понимаешь, кому-то из нас суждено было остаться на этой горе. И пусть лучше это буду я. Так, скажем, возвращаю долг. Знаешь, сейчас, черкая эти строки карандашом, я думаю о своей жизни. Что было бы, если бы я не повстречал тебя? Мне вот, например, не представляется жизнь без такого доброго и хорошего человека. Так что проживи долгую и счастливую жизнь за нас обоих. А я тебя там подожду, только не торопись ко мне. Хорошо? Иначе я тебе пинком верну обратно. Люблю тебя, брат. Твой вечно весёлый Миха.”       Андрей перечитывал это письмо всю ночь, а под утро посмотрел в окно: на рассвет, что рождался на его глазах, на голубое небо, что шло следом за этим рассветом. Он улыбнулся, представляя, что где-то там сидит его друг и наблюдает за ним. Андрей закрыл глаза и тихо промолвил. - Спасибо… Я обещаю. - Затем отложил письмо и лёг на больничную койку. Царство Морфея забрало его к себе почти сразу.       Через три месяца война закончилась. Андрей вернулся домой к родителям и невесте. Был жаркий майский день, когда он пришёл на могилу Михаила. Его похоронили недалеко от их родного города. Сев рядом с могилой, Андрей достал водку и два гранёных стакана. Налил в каждый. Один оставил у себя, а другой поставил рядом с могилой и накрыл хлебом. - Я дома, Мих… Мы победили… - Выпив стакан, он налил себе ещё. Так он и просидел рядом с могилой друга весь день. 5. Спустя 80 лет.       Пожилой мужчина шёл рядом с сыном по парку в Берлине. Была поздняя ночь. Когда они дошли до середины аллеи, он попросил сына подождать возле горящего фонаря, а сам забрал из его рук гитару и прошёл ещё несколько метров.       Сев на деревянную лавку, мужчина достал фотографию, где был он, молодой, а рядом стоял его погибший друг. Положив снимок рядом, он настроил гитару и начал играть, напевая спокойную, почти убаюкивающую мелодию. Затем к ней добавились строки: „Ночь светла, над рекой тихо светит луна, И блестит серебром голубая волна. Тёмный лес… Там в тиши изумрудных ветвей Звонких песен своих не поёт соловей. Милый друг, нежный друг, я, как прежде, любя, В эту ночь, при луне, вспоминаю тебя. В эту ночь, при луне, на чужой стороне, Милый друг, нежный друг, помни ты обо мне. Под луной расцвели голубые цветы, Этот цвет голубой — это в сердце мечты. К тебе в грёзах лечу, твоё имя твержу, При луне, в тишине я с цветами грущу.”       Закончив петь, он всё так же смотрел на звёздное небо, к свету которого присоединилась яркая луна. Мужчина не заметил, как к нему подошёл младший сын. - Отец, уже поздно. Пойдём домой. - С доброй улыбкой парень помог ему встать. - Ты прав, Михаил. Пойдём… Нам пора домой.