Идеальный диссонанс. Том 3.

      Сегодня была наша официальная очередь забивать сцену для репетиций.              Финал приближался с каждым днем, и ставки выросли до предела. Если мы победим на внутреннем этапе, именно с этой песней мы поедем взрывать сцену национального чемпионата.       И это был не кавер. Это была моя личная, авторская песня.       Я до сих пор помню, как злилась два месяца назад, когда уезжала на выходные к родителям, а Рэйчел устроила девчонкам закрытое прослушивание моих черновых демо-записей. Я ведь умоляла её держать язык за зубами и никому не показывать эти наброски! Но Рэйч, со своей святой уверенностью в том, что мир должен услышать мое творчество, просто включила им трек. Наше репетиционное решение взять именно мою песню полностью лежало на её совести. Тогда-то я и узнала, что девчонки в полном восторге. Текст был личным, музыка — сильной, и мы разложили её на пять голосов так, что она буквально прошибала до слез.       Сегодня мы решили обойтись без сценического пафоса. Мы оделись в одинаковые простые вещи: черные лосины и базовые белые футболки. Это, конечно, не концертные костюмы. Но так мы хотя бы смотрелись единым целым и могли четко видеть синхронность движений в огромных настенных зеркалах.       — Так, девчонки, давайте еще раз с начала второго куплета, — скомандовала я, вытирая пот со лба.       Ева послушно отошла к краю сцены, чтобы прикрутить звук на нашей огромной колонке. Басы слишком сильно били по ушам и мешали контролировать чистоту вокала.       В этот момент Кара резко остановилась посреди сцены, уперев руки в бока, и покачала головой:       — Нет, девчонки, так не пойдет. На переходе к припеву это движение руками выглядит слишком вяло. Надо придумать другое движение, более резкое, чтобы подчеркнуть бит.       Я устало присела на край судейского столика, стоявшего на сцене, и тихо рассмеялась:       — Главное, девчонки, сальто крутить не начните. А то у нас тут филиал цирка «Мажоров» откроется, Николай нам этого не простит.       Все дружно хмыкнули, вспоминая трюк парней, но Хлоя вдруг сделала шаг вперед, скрестив руки на груди, и пристально посмотрела на меня.       — Тебе смешно, Харрис? — прищурилась блондинка. — А между прочим, на третьей строчке ты только что знатно сфальшивила. На целую четверть тона мимо ноты ушла. Не только же я это заметила, а?       Я? Сфальшивила? На собственной песне?!       Я медленно прошлась глазами по подругам, надеясь на опровержение. Но Кара виновато поджала губы, а вернувшаяся от колонки Ева лишь строго кивнула, подтверждая слова Хлои.       — Прагматично говоря, Агата, ты сегодня вообще витаешь в облаках, — ровным тоном произнесла Скай, поправляя каре. — Текст путаешь, в ритм опаздываешь, теперь вот мимо нот мажешь. Что случилось? У тебя снова дедушка заболел?       — Нет, нет, с дедушкой всё в порядке, честно! — поспешно замахала я руками, чувствуя, как щеки начинает предательски обдавать жаром.       Меньше всего на свете мне хотелось признаваться, что перед глазами до сих пор стоит заброшенный бассейн. А на губах отчетливо чувствуется вкус парфюма с нотками кедра. Александр Нильсен умудрился сломать мой безупречный фокус одним чертовым поцелуем.       — Ну а в чем тогда дело? — Кара подошла ближе, искренне переживая. — Ты сама не своя с самого утра. На тебя это не похоже. Обычно ты нас гоняешь как сидорову общину, а сегодня стоишь как пыльным мешком пришибленная.       Я судорожно выдохнула и скосила взгляд на Рэйчел.       Рэйч была единственной, кому я сегодня на рассвете, захлебываясь от паники и возмущения, рассказала всё, что стряслось ночью за колоннами. И надо отдать Линд должное — вопреки своей привычке делиться всеми новостями, сейчас она железно держала язык за зубами. Она лишь ободряюще и немного сочувственно посмотрела на меня своими светлыми глазами, беззвучно артикулируя губами: «Я могила».       — Просто… предстартовый мандраж, девчонки, — соврала я, натянув свою фирменную хитрую улыбку, хоть получалось и с трудом. — Индивидуальный кастинг ведь уже на носу. Зуб на зуб не попадает от мысли, что судьи будут оценивать каждого по отдельности.       Переутомилась немного, пока ремикс сводила.       Ева вздохнула, но развивать тему дедушек и стресса не стала:       — Ладно. Если связки устали — петь пока не будем. Сорвешь голос перед кастингом — я тебя лично придушу. Давайте тогда просто погоняем хореографию втихую. Без песен и без музыки, чисто на счет. Кара, показывай свое новое движение.       — Отличная идея, — с облегчением выдохнула я, занимая свое место в цепочке.       Кара вышла вперед, начиная громко отсчитывать такт:       — И раз, и два, и три, поворот… На четыре — резкий выброс руки! Рэйч, локти выше! Хлоя, спину ровнее!       Мы снова начали тренировать танец. Движения врезались в мышечную память, кроссовки стучали по паркету актового зала в абсолютной тишине. Я изо всех сил старалась сосредоточиться на счете «и раз, и два», но в глубине кармана моей кофты тяжелым грузом лежал телефон, на который так и не пришло больше ни одного сообщения от «Выскочки».       Тишину, в которой раздавался только скрип нашей обуви и тяжелое дыхание, бесцеремонно нарушил грохот. Тяжелые двухстворчатые двери актового зала с размаху захлопнулись о стены, и в помещение буквально ввалилась толпа народа.       Это были «Эхо улиц». В полном составе. Они шли, громко смеясь, переговариваясь в полный голос и нагло швыряя свои рюкзаки прямо на последние ряды кресел. Наша репетиция превратилась в балаган.       Ева резко остановилась на середине движения, ее каре качнулось, а брови взлетели вверх от возмущения.       — Не поняла, — громко крикнула она через весь зал, скрестив руки на груди. — Что вы тут делаете?       Глава их банды, высокий дерзкий парень по имени Хэнк, даже не притормозил. Он закинул руки за голову и прокричал с другой стороны помещения, направляясь прямо к нам:       — У нас тут репетиция, Сирены. Прошу на выход!       Вся эта куча людей уверенно пробиралась к сцене, явно намереваясь нас подвинуть.       — Мы записаны, — я сделала шаг к краю сцены, сверху вниз глядя на Хэнка. Внутри меня уже закипала привычная боевая злость. — До двух часов дня по официальному графику университета — наша очередь. Какого черта?       — Вы же вылетели вчера! — подала голос Кара, возмущенно всплеснув руками. — Зачем вам вообще репетировать? Смиритесь и отдыхайте!       Один из парней из группы «Эха», шедший чуть позади Хэнка, оскорбленно сощурился и выдал:       — Кто вам вообще сказал, что мы вылетели?       Хлоя, не выдержав такой наглости, решительно вышла вперед и одним резким движением спрыгнула со сцены прямо перед ними, преграждая путь.       — Вы вчера продули, — жестко отчеканила она, тыча пальцем в них. — А значит...       — Ну, проиграли, и что дальше?! — бесцеремонно перебил её другой член команды, парень в синей бандане. — Нам теперь до конца года в угол забиться?       — По правилам положено... — начала было я, но Хэнк громко перебил и меня, подскакивая к самой сцене:       — Да плевать мы хотели, что там положено! Мы не уступим вам место и не откажемся от сцены просто из-за какого-то одного неудачного момента ночью! Это не показывает наш реальный уровень. Мы сильнее вас, и все это знают! Мы заслуживаем этот зал больше!       Я нервно усмехнулась, чувствуя, как хитрый и язвительный язычок берет верх над дипломатией.       — Ага, конечно, — прищурилась я, наклоняясь к нему. — Давайте ещё членами поменяемся прямо сейчас, раз уж вам так хочется чужие места занимать?       Зал на секунду замер от моей фразы, а затем вспыхнул как пороховая бочка.       Начался грандиозный, оглушительный скандал. Девчонки кричали со сцены, парни из «Эха» орали снизу, Хлоя яростно жестикулировала прямо перед носом Хэнка, а Ева уже вытаскивала из кармана распечатку графика, готовая ткнуть их туда носом. Голоса слились в сплошной гул.       Среди этого хаоса я краем глаза заметила, как Рэйчел тихонько отошла в самую глубь сцены, прячась за тяжелыми бархатными кулисами. Она судорожно доставала из кармана телефон, ее пальцы быстро порхали по экрану.       Я на секунду отвлеклась от перепалки с Хэнком, глядя на подругу. Мне не нужно было быть экстрасенсом, чтобы догадаться, кому именно Рэйч сейчас звонит. Наверняка на том конце провода уже высвечивался «Коля термос».       И я точно так же догадывалась, что наш добродушный русский великан Николай не оставит свою блондинку в беде. А если пойдет Коля... значит, со стопроцентной вероятностью он притащит с собой Алекса.       Моё сердце сделало болезненный кувырок. Только Нильсена мне сейчас здесь не хватало. Только не после вчерашнего поцелуя, от которого я до сих пор не могла прийти в себя.       — Мы не уйдём, — я сделала голос максимально твёрдым, хотя внутри всё сжалось от подступающей ярости. — У нас по графику ещё целых сорок минут. Так что разворачивайтесь и проваливайте отсюда.       Хэнк злобно усмехнулся. Вместо того чтобы отступить, он резко упёрся руками в край сцены и одним махом запрыгнул на деревянный настил. Он сделал два быстрых шага и остановился так близко, что почти уткнулся носом в моё лицо. Из-за разницы в росте мне пришлось сильно задрать голову, чтобы просто видеть его глаза.       И в эту секунду я ощутила колоссальную, пугающую разницу.       Когда мы спорили с Нильсеном, когда он подкатывал ко мне или язвил, между нами всегда летали искры. Это был азарт, адреналин, своеобразная игра, в которой я никогда не чувствовала угрозы. Но рядом с этим мудаком мне стало по-настоящему не по себе. От него веяло неконтролируемой агрессией. Хэнк тяжело дышал, его кулаки были сжаты, и в его взгляде читалась такая неприкрытая злоба, что мне на мгновение показалось он действительно может меня ударить. Кто его знал, каким он был на самом деле вне стен университета?       — Я вообще не понимаю, откуда вы такие нарисовались! — крикнула Хлоя снизу, пытаясь отвлечь Хэнка от меня. — Даже если вы хотите тренироваться дальше — идите в деканат, бронируйте зал на общих основаниях и тренируйтесь сколько влезет!       Её мысль тут же подхватила подошедшая Линд, которая только что убрала телефон в карман. Лицо у Рэйч было решительным, хотя пальцы слегка подрагивали.       — Ага, действительно! — воинственно подтвердила она. — Хотите распеться — занимайте очередь, как это делают все нормальные люди, а не вваливайтесь толпой!       — Да вы ни хрена не поняли, девки! — вперёд вышел другой парень из «Эха», тот, что был в бандане. Он нагло сплюнул прямо на паркет зала. — Мы пришли сюда не просто потренироваться. Нам нужно, чтобы вы прямо сейчас написали добровольный отказ от финального участия. На чемпионат должны поехать либо мы, либо... В общем, поедем только мы. Не вы, поняли?       — Что?! — Ева аж поперхнулась от такой наглости, её прагматичный мозг явно отказывался принимать этот абсурд. — Отказ?! Вы вылетели вчера ночью! Вы опозорились перед половиной старших курсов, а теперь припёрлись требовать у нас бумагу?! Да у вас ни одного шанса против нас нет!       — Закрой рот, отличница! — огрызнулся парень в бандане. — Вчера была чистая случайность! Наш битмейкер сбился из-за эха в этом грёбаном бассейне!       — Ага, плохому танцору всегда акустика мешает! — вставила свои пять копеек Кара, закипая от чувств. — Учите ноты, неудачники!       Зал снова превратился в орущий улей.       Девчонки сцепились в словесной перепалке с остальной бандой, выкрикивая взаимные оскорбления.       А мы с Хэнком до сих пор стояли в самом центре этого хаоса, соприкасаясь едва ли не кофтами. Мы не говорили ни слова и не шевелились, словно два хищника перед броском. Его тяжёлый взгляд буквально вдавливал меня в пол, и я из последних сил держала спину ровно, молясь, чтобы он не заметил, как бешено бьётся пульс на моей шее.       Так продолжалось до тех пор, пока Кара, заметившая, насколько близко этот ублюдок ко мне подошёл, резко не протиснулась между нами. Она с силой толкнула Хэнка в грудь, заставив его пошатнуться и отступить на шаг.       — Свали от неё, придурок! — рявкнула рыжая, закрывая меня собой.       Только тогда ко мне вернулся дар речи. Напряжение внутри лопнуло, и наружу вырвалась вся накопленная обида и злость.       Я обошла Кару и посмотрела на Хэнка с самой презрительной, ледяной усмешкой, на которую способна.       — Решил отыграться на девчонках, Хэнк? — произнесла я, и мой голос эхом разнёсся по притихшему залу. — Потому что вчера вы обосрались на глазах у всего университета? Твой пресловутый «уличный уровень» — это просто дешёвые понты, которые лопнули при первой же нормальной ноте. Ты бездарность, Хэнк. И твоя группа — просто стадо, которое ты со своим раздутым эго тянешь на самое дно. Ты трус, раз пришёл отбирать победу силой у тех, кому проиграл в честном бою.       Глаза Хэнка сузились, превратившись в две тонкие щели, наполненные чистой, концентрированной ненавистью. Он медленно подался вперёд, и его голос прозвучал как змеиное шипение, бьющее по самому больному:       — А ты думаешь, что ты особенная, Харрис? — процедил он, и каждое слово сочилось ядом. — Нацепила свою самодельную блестящую юбку и возомнила себя королевой сцены? Да твоя музыка — это безвкусный, никому не нужный мусор. Такой же дешёвый и убогий, как и тряпки, которые вы всю неделю усердно строчили в своей вонючей общаге, потому что у вас нет денег на нормальных костюмеров. Вы нищие выскочки. Ты — никто. И если ты сейчас же не подпишешь эту бумагу, я сделаю так, что твоё смазливое личико и твои связки больше никогда не пригодятся на сцене. Ты поняла меня, сучка?       Его слова про костюмы и «мусорную» музыку ударили наотмашь. Внутри меня всё перевернулось от обиды за себя и за девчонок, которые сутками не спали ради этой песни и этих нарядов.       Хэнк сделал ещё один угрожающий шаг, протягивая руку, явно собираясь схватить меня за воротник футболки и силой заставить слушать...       Двери зала снова с грохотом распахнулись.       На пороге появились запыхавшиеся Николай и Сэм. Мой взгляд мгновенно метнулся за их спины, выискивая знакомый силуэт, но... Александра с ними не было.       Внутри меня одновременно разлилось облегчение. После вчерашнего поцелуя я просто не знала, как смотреть ему в глаза, и глухая, иррациональная обида.       Впрочем, я тут же мысленно одёрнула себя. Нильсен не обязан был караулить меня двадцать четыре на семь. Он мог быть где угодно и физически не успел бы прибежать. А Коля с Сэмом, скорее всего, просто обедали в студенческой столовой, которая находилась в паре метров от актового зала. Рэйчел знала, где их искать. Парни мгновенно привлекли внимание всей орущей толпы. Сэм уверенно шагал между рядами кресел, его обычно мягкое лицо сейчас казалось каменным.       — Что здесь происходит? — громко спросил Сэм, поднимаясь по ступеням на сцену. — Грубить девушкам — это не очень-то хорошо.       Николай на ходу сорвал с головы черную кепку, точным броском зашвырнул её на ближайшее зрительское кресло и хмуро обвёл взглядом парней из «Эха»:       — Ага. Я смотрю, вы тут храбрости где-то набрались? Толпой на девчонок прыгать?       Ребята из «Эха» заметно превосходили их численностью. Их пришло человек восьмеро, включая бэк-вокалистов и танцоров. Я почувствовала, как внутри всё сжимается от мерзкого страха. Меньше всего на свете мне хотелось, чтобы из-за нашего расписания здесь завязалась настоящая, кровавая драка.       — Слава богу. Подмога, — облегченно выдохнула Ева, делая шаг навстречу парням.       — Да тут эти придурки возомнили о себе невесть что! — зло выкрикнула Хлоя, указывая пальцем на Хэнка.       Её мысль тут же грубо оборвал парень розовой футболке, имя которого я даже не знала. Он шагнул к Хлое, опасно наклоняясь вперед:       — Прикуси язык, блондинка! Ты кого тут придурком назвала?!       Но закончить угрозу ему не дали. Наша защита уже была рядом. Николай молча вырос перед парнем в бандане, как непреодолимая бетонная стена, вынуждая того заткнуться и попятиться. Сэм встал чуть правее, закрывая собой Рэйчел и Кару, и спокойно, но с угрожающей сталью в голосе начал говорить, осаждая «Эхо».       Хэнк, однако, плевать хотел на Сэма и Колю. Его перекосило от злости из-за того, что их триумфальный наезд сорвался. Не глядя на подошедших парней, он резко выбросил руку вперед и с силой ткнул пальцем мне прямо в плечо. Удар вышел ощутимым. Я не удержалась на ногах и отступила на шаг назад.       Развернувшись к Сэму, Хэнк презрительно сплюнул на пол и заорал на весь зал:       — Да ладно вам, Мажоры, вы реально впрягаетесь за этих куриц?! Особенно за Харрис? Посмотрите на неё! Обычная злая, недотраханная сука, которая строит из себя...       — Ты кого, блядь, сукой назвал?! — громом разорвал пространство актового зала ледяной, яростный голос.       Дверь, ведущая на сцену прямо из-за кулисных занавесей, с грохотом ударилась о стену. Из темноты вышел Александр.       В его глазах не было и следа привычного весёлого азарта или шутливого блеска. Это был совершенно другой Нильсен — опасный, взбешённый, с потемневшим, каменным взглядом своих безумных голубых глаз. Он двигался невероятно быстро. Буквально в несколько размашистых шага Алекс пересёк сцену, вырос прямо между мной и Хэнком и с размаху, обеими руками со всей силы толкнул лидера «Эха» в грудь.       Хэнк не ожидал такого напора и тяжело отлетел назад, едва удержав равновесие на краю сцены.       — Ты страх потерял, Хэнк? — процедил Алекс, делая ещё шаг вперёд и нависая над ним. Его кулаки были сжаты до белизны в костяшках. — Ещё раз ты прикоснёшься к ней хотя бы пальцем, или откроешь свой грязный рот в её сторону, и с этого подиума ты улетишь головой вперёд. Ты меня услышал?       Хэнк злобно оскалился, потирая грудь в месте толчка. Он попытался вернуть себе уверенность, хотя в его глазах на секунду мелькнуло замешательство от такой бешеной реакции Нильсена.       — О-о, гляньте-ка, явился защитник! — Хэнк шумно выдохнул, подступая обратно, но Николай тут же сделал полшага вперёд, фиксируя ситуацию. — Что, Нильсен, твоя личная подстилка, да? Так усердно впрягаешься за эту выскочку. Думаешь, если вы вчера покрутили задницами в бассейне, то теперь держите весь университет?       — Моя личная жизнь тебя ебать не должна, ушлёпок, — голос Алекса упал до опасного шёпота, от которого у меня по спине пробежал холод. Он стоял как скала, полностью закрывая меня своей широкой спиной в белой футболке. — Но Агата Харрис — это человек, до уровня которого тебе ползти всю жизнь и так и не доползти. Ты пришёл сюда, потому что как вокалист ты — полный ноль. Ты не умеешь проигрывать. Ты пришёл требовать бумагу силой, потому что знаешь, что на кастинге она уничтожит тебя одной левой.       — Да мне плевать на её вокал! На их вокал! — рявкнул Хэнк, теряя самообладание. — Вы нарушили правила! Твои придурки крутили сальто...       — Мы выиграли честно, — перебил его Алекс, сделав ещё полшага вперёд, так что они столкнулись грудь в грудь. — А ты сейчас со своей стаей затыкаешь рты, собираешь свои дешёвые манатки и сваливаешь из этого зала. Время «Сирен» ещё не закончилось. И если через минуту я увижу здесь твою рожу... поверь, кастинг ты будешь проходить в травматологии.       Атмосфера накалилась до абсолютного максимума. Парень в бандане за спиной Хэнка дёрнулся было вперёд, но Сэм и Николай синхронно шагнули навстречу, наглядно демонстрируя, что численное преимущество «Эха» нивелируется весовыми категориями «Мажоров».       Хэнк тяжело дышал, переводя взгляд с бешеного лица Александра на хмурого Николая. Наконец, поняв, что силой сломать нас не удастся, а драка с тремя лучшими спортсменами-вокалистами вуза закончится для него позорным вылетом из универа, он снова сплюнул под ноги Алексу.       — Мы ещё встретимся на кастинге, Нильсен, — процедил Хэнк, медленно отступая назад к лестнице. — Мы не подпишем бумагу! Мы участвуем в финале! И поверь, твоя зеленоглазая принцесса ещё поплачет. Команда, уходим.       Они начали нехотя, со злобными перешептываниями, спускаться со сцены и забирать свои рюкзаки. Скандал затихал, оставляя после себя звенящую, тяжёлую тишину.       Алекс проводил их ледяным взглядом до тех пор, пока входные двери зала не захлопнулись за последним участником их банды. Только тогда его плечи немного опустились. Он медленно развернулся ко мне. Злость в его глазах уступила место глухой, почти осязаемой тревоге. Он внимательно посмотрел на моё плечо, куда ткнул Хэнк, а затем заглянул мне прямо в лицо.       — Ты как, Харрис? — тихо, без тени привычного пафоса спросил он.