Переезд

Миссис Хадсон – простодушная женщина, идущая на уступки даже тогда, когда это ей не выгодно. Сколько бы она не твердила, что не является домработницей, а всё равно неизменно пытается угодить своему постоянному и единственному, с недавнего времени, жильцу скромной квартиры на Бейкер-стрит. Шерлок пользовался данной ситуацией и на протяжении всего времени, прожитого в этом месте, чего только не вытворял с гостиной, в которой и происходил основной мыслительный процесс сыщика. Было ощущение, что даже в собственной спальне детектив едва ли бывает, ведь с момента, как Джон женился, платить за аренду и делить скромные две пары десятков квадратных метров младшему Холмсу приходилось в одиночку. Марта всячески пыталась упрекать несносного юношу за дыры от пуль в стенах, испорченную посуду в процессе химических экспериментов, протекающий потолок, за которым никто не следил, а уже за дважды взорванную стену Шерлок ей был обязан компенсацией крупной суммой денег. Майкрофт хотел отдать должное миссис Хадсон за все доставленные Шерлоком неудобства, однако она ни гроша не взяла с Холмсов: неизвестно, то ли от того, что у нее осталась неплохая прибыль от покойного мужа наркокартеля, то ли от того, что она считала Шерлока своей семьёй, а "семья – это самое главное, что у нас есть, Майкрофт Холмс!" . В общем, до какого-то момента терпение милой женщины капало со скоростью песочных часов, однако вскоре крупинки кончились, как и терпение. Детектив развел конкретный беспорядок: стены испорчены, пол скрипит, везде разбросаны бумаги, кругом расставлены растения и разбрызганы следы от химикатов, люстра едва весит и готова вот-вот упасть, проделав бездонную яму в полу. Одним словом – свинарник. – Шерлок, дорогой, тебе не кажется, что пора прибраться? Просто посмотри на весь бардак, который ты тут устроил! – сказала однажды миссис Хадсон своему жильцу. – О, миссис Хадсон, вы навели меня на мысль, что подозреваемый вероятно был веганом или мусульманином, ведь мясо свинины нельзя есть обоим… – детектив был до того занят очередным делом, что не вслушивался в саму суть всех слов бедной женщины. – Надо проверить все веганские рестораны поблизости… – Шерлок Холмс! Вы развели свинарник! Либо вы уберётесь в квартире, либо из нее, – голос Марты стал на пару тонов выше, была слышна фальшивая строгость в ее словах, она хотела казаться рассерженной, но Холмс понимал, что это не так. – Милая миссис Хадсон, уборка – дело сугубо ручное и медлительное, я бы сказал примитивное. Настолько примитивное, как любой из приёмов пищи или десятичасовой сон. Я считаю любое из этих действий ненужным, поэтому благорассудно пропускаю их и не трачу свое время в пустую, – кратко объяснил сыщик, раскрыв на полминуты глаза, чтобы словить фокус внимания домовладелицы и затем вновь погрузиться в свои чертоги разума. Это была одна из двух попыток заставить Шерлока прибраться в своей квартире, на аренду которой, после ухода Ватсона, стало не хватать денежных средств. Младший Холмс был до того упрям, что принимать помощь от брата совсем не собирался, а сам Майкрофт сдался после нескольких попыток вразумить Шерлока. Во второй раз миссис Хадсон решила поступить более разумно, чем простые просьбы в адрес упрямого детектива. Одним днем она зашла к Холмсу и объявила: – Шерри, дорогой, мне жаль, но тебя придётся выселить. Ты не платил за аренду несколько месяцев и мне уже написала одна молодая супружеская пара с просьбой снять эту квартиру. Тебе придется убраться отсюда, – женщина говорила абсолютно серьёзно. – Я вас умоляю, кому сдался этот свинарник? – в грубой манере ответил Шерлок, который в данный момент увлечено играл на скрипке. Он был раздражен тем, что его потревожили. – Они платят в два раза больше, чем ты, а ещё эта супружеская пара ждёт ребёнка. Сам понимаешь кого мне держать здесь будет приятнее: молодую семью или наркомана детектива, не способного различить какое сейчас время суток из-за вечно зашторенных окон, – не без иронии пояснила домовладелица, оставляя гениального сыщика впервые без выбора.  – И куда мне идти, по-вашему? – задал риторический вопрос детектив. – У вас есть семья: Майкрофт, например, или Джон. Позвоните Джону. – ответила Марта. Спустя несколько часов Шерлок должен будет покинуть родную квартиру на небезызвестной Бейкер-стрит. Эта мысль на самом деле тяготила душу Холмса, ведь единственный человек, с которым у него сохранились положительные воспоминания, тоже когда-то жил на этой самой улице и в этой самой квартире. Обычно холодный разум сыщика не придавал значения эмоциям, воспоминаниям и радостям жизни, ведь все это чаще всего хранится в голове человека недостоверным образом. Людям свойственно приукрашивать, драматизировать и романтизировать свою жизнь. Возможно, Шерлок и его желание продемонстрировать свои дедуктивные методы тоже являются некой романтизацией, о которой детектив еще не догадывается. В целом и в общем, идти Шерлоку больше никуда не оставалось, кроме как к старым добрым Ватсонам, одну из которых Холмс уже считает за полноценную личность, научившуюся произносить самые необходимые слова в своей жизни. Про второго Ватсона все и так всё знают.                                                                       

***

Оказавшись у самого порога частного дома, расположенного в совершенно другом направлении от Бейкер-стрит, мистер Шерлок Холмс прикоснулся указательным пальцем до кнопки, которая служила для оповещения хозяева дома (если точнее Ватсонов) о прибытии незванного гостя. Пару с лишним минут Холмс молча стоял у двери, периодически двигая глазными яблоками по всей внешней части дома, стараясь узнать как можно больше информации о нём, однако о зданиях Шерлок мало мог судить по внешнему виду, так как не был архитектором от слова совсем. Спустя время дверь наконец-то открылась, за ней стоял растерянный Ватсон. Шерлок сразу подметил, что не спал его друг около полутора суток, вероятно, Рози причастна к этому. – Привет, Джон. Не отвлекаю? – вежливо спросил детектив, что было не свойственно ему. – Ну, если мое желание выспаться за те двое суток, что я работал, а потом проводил время с Рози не считаются каким-то важным делом, то нет, Шерлок, не отвлекаешь, – ответил Джон, который явно был не в духе.  – Дела обстоят так: ты отселился от меня, мне нечем платить аренду и теперь миссис Хадсон поселит там какую-то смазливую парочку, которая позже заменит ей нас с тобой. – Нас с тобой? – Не переводи тему. Мне придется пожить у тебя. – Почему у меня? – голос доктора звучал также сонно, поэтому адекватно информацию он не мог воспринимать от слова совсем. – Потому что жить мне больше не у кого, Джон. Это же элементарно, можно догадаться. – А как же Майкрофт? – Я и так шестнадцать с лишним лет жил с ним, больше ни дня не вытерплю, – брезгливо отозвался о старшем Холмсе детектив. – Ну, раз такое дело... – рассеяно кинул Ватсон, лишь бы поскорее вновь окунуться в мягкую кровать и продолжить сон, пока малышка спит. Шерлок, не медля ни секунды, зашёл в дом. Внутри было темно и холодно, длинные коридоры растягивались в ночной глуши, тишина тяготила. То что надо для Шерлока, чтобы распутать очередное дело, не вставая с дивана. Джон сразу же направился в свою комнату, чтобы плюхнуться в постель, но прежде он приказал другу быть тихим, так как его дочь мирно спала в соседней комнате. Холмс лишь кивнул и отправился в гостиную, прямиком на диван. Он окинул взглядом пространство вокруг себя: большие панорамные окна, кухня, соединённая с гостиной, мягкий серый диван, расположенный слева от входа, справа была кухня, которая с виду была очень непримечательной.  Детектив оценил это место на семь черепов из десяти, довольно высокая отметка для столь вредной личности. Шерлок сел на диван, углубившись в свои рассуждения. Его терзал вопрос: как убийца воскресил свою убитую жертву? Ответ для него должен был прийти со временем, а пока Шерлоку не оставалось ничего, кроме как ждать и строить свои предположения. Почти все факты указывали на то, что на деле убийца не был убийцей и никого не убивал, а предполагаемая жертва лишь сговорилась с непутёвым парнем ради блестяще сыгранной роли. 

***

С утра Джона встретила следующая картина: Шерлок сидит на диване, скрестив ноги между собой, глаза закрыты, волосы влажные. Что произошло – не ясно. Зато Рози на руках своего отца сразу узнала старого и доброго дядюшку Шерлока. Девочка раскрыла свои маленькие ручонки, потянувшись к сидящему на диване мужчине. – Щелок! – воскликнула Рози, вырывая великого детектива из мира грёз.  – Шер-лок, – ответил тот, не раскрывая глаза, в сторону младшей Ватсон. Джона бесило, когда Холмс разговаривал с кем-то без пристального взгляда на него.  – Шерлок, ты что тут забыл? – кажется, все события ночи совершенно улетучились из головы доктора. – Как что? Я теперь здесь живу, ты сам дал добро, – довольно хихикнул Шерлок, вскакивая с места, – Я, кстати, все вещи оставил на Бейкер-стрит, поэтому твой гардероб стоит обновить и купить то, что понадобится мне.  – Какое еще жить? А как же Бейкер-стрит? – Я же говорил, миссис Хадсон заменила нас какой-то смазливой парочкой из-за неуплаты аренды и теперь я тут, – недовольно процедил детектив, – к Майкрофту не поеду, даже не уговаривай. Джон хотел было уж раскрыть рот и что-то ответить, однако лишь отчаянный усталый вздох сорвался с его уст. Рози хихикнула. – Хорошо, Шерлок, только никакого гардероба. – строго ответил Ватсон, грозя пальчиком. – И в чем же мне ходить?  – Моей одежды тебе недостаточно? – Джон, я выше тебя почти на восемь дюймов и, соответственно, мой размер одежды больше твоего в пару раз. Как ты себе это представляешь? Тем более, ты ведь не хочешь, чтобы пошли слухи, ты ведь не переживёшь, верно? – почти игриво промурлыкал Шерлок, настаивая на новом пальто черного цвета. – Слухи уже как больше десяти лет идут, а если мы будем жить все вместе, то вскоре об этом весь Лондон будет шушукаться, так что да, я переживу, – резко отозвался Джон, покидая гостиную и оставляя своего друга одного. За Джоном было последнее слово. Совместная жизнь стартовала вновь, будто она никогда и не оканчивалась. Главной задачей для Ватсона было прижиться к новому образу жизни, который включал в себя наличие Шерлока в своей постели и в доме. Спальная комната была одна, поэтому детективу и доктору пришлось делить ее между собой вдвоем. К слову, графики сна у каждого из них кардинально отличались друг от друга. Джон был жаворонком: рано утром он вставал, дабы отвести Рози к очередной сиделке на день, после доктор отправлялся на работу и уже затемно возвращался в свою скромную обитель. Шерлок же был другой поле ягоды, он был совой: ночью Холмс с огромным энтузиазмом отправлялся на свои детективные расследования, а возвращался назад лишь под утро, но даже так он не всегда спал, чаще всего искал что-то в интернете и задумчиво сидел в туалете, пытаясь связать логическую цепочку решения задачи. В основном Шерлок и Джон с настолько разными режимами сна не пересекались, лишь в выходные дни удавалось немного поговорить за завтраком или ужином, когда кто-то из них пренебрегал своим сном, чаще всего Шерлок. Однажды между ними произошел следующий диалог: – Шерлок, может ты сменишь свой график дня и будешь работать днём, а не ночью? – предложил как-то Ватсон, заваривая утреннюю кружку кофе. Холмс тем временем сидел за столом, попивая цикорий.  – Никак нет, Джон. Не могу я просто так оставить серию ночных убийств в центральном парке Лондона и мирно сосать палец во сне всю ночь, – ответил полусонный Шерлок, веки которого периодически закрывались. Уже никакой кофеин и его альтернатива в виде цикория не справлялись с тем фактом, что детектив не спит двое суток.  – Ты ведь спишь на ходу, иди хоть сейчас выспись, – Ватсон настаивал и будет настаивать до тех пор, пока его упрямый друг не заблагорассудится наконец-то сомкнуть глаза и погрузиться в царство снов. Однако послушанием со стороны Холмса и не пахло.  – Я ведь не упрекаю тебя за то, что ты не проводишь время с Рози. Ты видишься с ней столько же, сколько я трачу времени на сон. – честно ответил Шерлок, покидая кухню. Он решил, что лучшим местом для выяснения тайных путей из парка будет сам парк, в который детектив, собственно, и направился.  В ответ Джон ничего не сказал. Вероятно, лишь обозвал в своей голове Шерлока придурком или идиотом и последние слова в сей раз остались за Холмсом. Ватсона всегда раздражал эта излишняя упрямость и убогий эгоизм друга, которые как никак лучше сочетались между собой в одном человеке.  Когда так происходило, что Шерлок и Джон спали примерно в одно время, то первому приходилось укладываться на диване в зале, ведь Ватсон при первой возможности погонит детектива с кровати, если не дай бог проснётся. Сам Шерлок был бы отнюдь не против делить кровать с доктором в одно и то же время, однако злой пыл своего друга он старался опасаться, ведь кто знает в какой из таких гневных монологов Ватсона Холмс случайно не сдержится и из него вырвется лёгкий смешок, который заставит Джона окончательно выйти из себя.  В один из дней, Холмс вернулся домой примерно к полуночи. Дом был погружен во мрак, а тишина душила со всех сторон. Шерлок был промокшим до самой нитки из-за самого дождливого дня, который ему пришлось пережить в этом месяце. Внутрь он зашёл без всякого соблюдения манер, крикнув у порога имя своего друга. Ему никто не ответил. Шерлок вновь позвал доктора, однако вместо голоса Ватсона старшего до детектива дошел голос Ватсон младшей, которая, видимо, только что очнулась. Детектив сперва забежал в гостиную, в которой и находился Джон. Бедного доктора одолела усталость, из-за чего тот уснул прямо на диване с приготовленной бутылочкой для кормления специально для Розамунд. В соседней комнате напротив находилась сама кроха, которая нетерпеливо ждала кого-то из взрослых. Малышка стояла в кроватке, держась за поручни. Холмс решил оказать услугу для Ватсона, покормив девочку. Он аккуратно изъял из чужих рук теплое молоко для Рози, а после незамедлительно поднял на руки малышку, предлагая ей полакомиться ночным перекусом. Ранее Шерлок толком не держал и уж тем более не кормил маленьких детей до пяти лет и именно поэтому движения его были очень нелепы, но притом аккуратны. Он опасался уронить малышку из-за плохого освещения, но этого не произошло. Рози жадно пила содержимое бутылки, поглядывая пристальным, но очень добрым и удивленным взглядом на Шерлока. Кажется, она и не собиралась спать. Её глаза на удивление были очень большими и выразительными, они сияли, словно были фарфоровые. Холмса этот взгляд завораживал, она очень напоминала ему Мэри, о чём, наверное, Ватсон тоже часто думал, глядя на неё. Возможно, по той простой причине Джон и не мог долго быть с дочерью, возможно поэтому он так отдавал себя работе. Время не лечит, а лишь заставляет забыть о горе. Шерлок точно не знал желает ли Джон забыть обо всем, но он точно знал, что Джон не сможет этого сделать.  Спустя какое-то время укачивания на руках у дяди Шерлока, Рози всё-таки уснула. Её фарфоровые глазки сомкнулись и теперь спящей она больше напоминала своего отца, которому тоже было свойственно спать с открытым ртом большую часть времени. Холмс положил малышку обратно в кровать, а сам удалился в сторону гостиной, будя Ватсона. Джон сквозь сон дошел до постели и снова уснул, так и не вспомнив о том, что хотел покормить дочь перед сном. Шерлок лег рядом, сверля пристальным взглядом друга. Он понимал, что приносит только проблемы для Ватсона, однако ничего не мог поделать со своей упрямостью и жаждой раскрывать дела. Если Джон погружался в помощь больным людям для того, чтобы забыться и не вспоминать плохое, то Шерлок погружался в помощь мертвым людям и тоже ради того, чтобы не вспоминать о событиях двухлетней давности. Каждый из них стал несчастным после смерти Мэри и каждый из них находил свой способ для того, чтобы справиться с утратой.                                                                     

***

Оказалось, что Шерлок уснул на одной кровати с Джоном, хоть он и не планировал этого. Его глаза разомкнулись позднее, чем у второго и это заставило Холмса опомниться. Наверное, Джон зол. Он ведь не любит слухи, идиот.  Шерлок проскользнул на кухню за утренней чашкой чая, которую он с недавнего времени научился сам себе делать из-за отсутствия домработницы у себя дома. На кухне сидели Рози с Джоном, второй усердно старался накормить малышку, которая отнекивалась от густой каши с комочками. – Доброе утро, Шерлок, – вдруг резко сказал Ватсон, видя как его друг делает себе напиток. – Доброе, Джон. Как спалось? – решил уточнить Холмс, ведь поза для сна у его друга была порой странная. – Лучше некуда, по-моему, и поясница перестала ныть, – похвастался врач, наконец-то поймав контакт с дочерью, отправляя очередную ложку с кашей ей прямо в рот. – Рад слышать, – интонация детектива была максимально сдержанной, он не решался говорить ничего лишнего. – Спасибо тебе, – неожиданно для себя сказал доктор, – за то что покормил вчера Рози.  – Так ты не спал? – опомнился Шерлок, повернувшись к товарищу лицом. – Из тебя хороший актер.  – А из тебя папаша, – с усмешкой ответил Ватсон, отпивая свой кофе, – на завтрак овсянка. В ответ Шерлок недовольно простонал, однако сел за стол и принялся под внимательным надзором своего друга есть завтрак. Насколько бы Шерлок не был упрямым, Ватсон был почти всегда настойчивее. Возможно, именно такой черты не хватало в Майкрофте в те года, когда братья только росли. Но теперь у Ватсона будет шанс перевоспитать Холмса полностью под адекватного человека, которым почти все всегда хотели его видеть. Брать ли Джона в счёт? Несомненно да! Нравится ли ему Шерлок таким, какой он есть? Определенно да!