Дурной хвостик.

Какаши ненавидел переезды. Нет, не так. Он ненавидел коробки. И запах чужой квартиры, который ещё не выветрился. И лифт, который вечно застревает. И то, что после восьми часов распаковки и раскладывания вещей ему всё равно нужно идти выгуливать мопса. Он чувствовал, как каждая мышца в теле ныла от усталости, но Паккун смотрел на него такими глазами, что отказать было невозможно. — Ну сколько можно? — спросил он у потолка, разглядывая очередную коробку с надписью «Кухня». Паккун, сидящий у его ног, выразительно фыркнул. Какаши опустил взгляд на мопса. Тот сидел с таким видом, будто говорил: «Я терпел весь день, теперь твоя очередь». — Да помню я, помню, — вздохнул Какаши, отодвигая коробку ногой. — Идём. Он накинул первую попавшуюся куртку, повыше натянул привычную чёрную маску, застегнул поводок и вывалился на лестничную клетку, чувствуя себя выжатым лимоном. Маска привычно легла на лицо — барьер между ним и миром, который он не хотел подпускать слишком близко. «Парк через дорогу, — сказала хозяйка квартиры, улыбаясь. — Там очень мило. Собакам нравится». Сейчас Какаши был готов возненавидеть и парк, и хозяйку, и весь мир заодно. «Только бы никого не встретить», — думал он, спускаясь по лестнице. Мопс, в отличие от хозяина, радостно семенил впереди, обнюхивая каждый угол. Он был единственным, кто радовался переезду. Возможно, потому что ему не пришлось таскать коробки.

***

Парк встретил его тишиной и утренним туманом. Поистине прекрасное зрелище. Какаши на секунду замер, вдыхая прохладный воздух. В городе, где он жил раньше, парк вечно был переполнен. Здесь же — благословенная пустота. Какаши вздохнул с облегчением, как будто ему не придётся после прогулки распаковать оставшиеся коробки. — Идеально, — посмотрел Какаши по сторонам. Кругом тихо, спокойно, без лишней суеты. Паккун уже унюхал что-то интересное в кустах и тянул поводок в ту сторону. — Ладно, идём, — вздохнул Какаши, сдаваясь. Они прошли по главной аллее, свернули на тропинку. Какаши наслаждался этой атмосферой. Он любил гулять на рассвете, когда земля только-только начинала просыпаться, слушал утреннее пение птиц, смахивал росу с листьев. Для него это занятие было медитативным. Можно было полностью погрузиться в свои мысли, и никто тебе не помешает. Он почти забыл о коробках, о переезде, обо всей этой суете. Внутри разливалось спокойствие, которого он не чувствовал уже давно. Ну по крайней мере он так думал. Через секунду от его мыслей и наслаждения природой прервало яростное тявканье Паккуна. Какаши дёрнул поводок, но мопс не реагировал. Он стоял как вкопанный, глядя куда-то вперёд, и его хвост дрожал от возбуждения. Какаши поднял глаза — а на него на всех парах летит золотистый ретривер, весело виляя хвостом. Сзади него бежит, видимо, хозяин этого бешеного существа. Время замедлилось. Какаши видел, как огромная собака приближается, как её лапы отрываются от земли, и ничего не мог с этим поделать. Какаши даже не понял, как на него прыгнуло это огромное чудовище и повалило на землю. Спина неприятно ударилась о землю, а по телу разлилась тупая боль. Сверху на нём стоял ретривер и радостно пытался лизнуть в лицо сквозь маску. — Господи, простите, пожалуйста, я не знаю, что на неё нашло, никогда такого не было, — подбежал «хозяин», тяжело дыша. Он потянул собаку за поводок к себе. — Простите, простите. «Да что ж такое», — пронеслось в голове у Какаши. Парень со смешным хвостиком протянул руку Какаши. Его взгляд был очень взволнован и виноват, но всё равно он стоял и тепло улыбался. Какаши на это раздражённо цыкнул и поднялся сам. Он не собирался принимать помощь от того, чья собака только что сбила его с ног. — Сам встану, не маленький, — буркнул Какаши, отряхивая штаны от пыли. Он зло посмотрел на этот хвостик. — Ну, если вы не можете удержать такую большую собаку, зачем заводить? Завели бы себе чихуахуа. Он чувствовал, как внутри закипает злость — не столько на парня, сколько на весь этот день. Паккун подбежал к Какаши и попросился на ручки. Он, видимо, решил, что с него хватит приключений. «Хвостик» нахмурился и крепче сжал поводок своего пёсика. — Вы, конечно, извините, но это довольно грубо. Я же сказал, что она такого ещё не делала, не ожидал, — «хвостик» развернулся. — До свидания. Какаши почувствовал укол совести, но тут же подавил его. Он не был виноват. В конце концов, это его собака нарушила покой. — И вам не хворать, — с сарказмом крикнул Какаши тому вслед. Какаши проводил взглядом удаляющегося парня. Тот шёл, слегка ссутулившись, и то и дело оглядывался на свою собаку, которая, казалось, совсем не раскаивалась в содеянном. Она весело прыгала вокруг своего хозяина. «Идиот, — подумал Какаши. — И собака у него дура». Но почему-то внутри засело неприятное чувство. Не злость. Что-то другое. Что-то, от чего хотелось догнать его и извиниться. Он не сделал этого. Паккун требовательно тявкнул, напоминая, что прогулка ещё не закончена. — Да-да, идём, — буркнул Какаши, опуская мопса на землю. Какаши тяжело вздохнул. Только переехал, а уже приключение на пятую точку. Как же он надеялся, что эту «неадекватную» парочку он больше не встретит. Но внутри, где-то глубоко, он знал — парк маленький, а судьба любит шутить.